Inferente. История одного письма

Кирпичные стены в нём исполосовали металлические трубы и вытяжка, а под большими окнами расположились деревянные столы, кое–где со стульями, а кое–где с лавочками. За прилавком стояла полная и уже немолодая, но аккуратная женщина, протиравшая вымытую посуду. Мы заняли один из столиков у окна, и заказали сытные сэндвичи, а раз уж мы собирались в дорогу, то взяли ещё кое–чего с собой и набрали воды. Пока мы обедали, Лиуму удалось узнать прогноз погоды, и самое ясное небо обещали…

— Сегодня? — переспросила Флейм.

— Именно. Потом циклон, и ближайшую неделю, а то и пару–тройку, туда лучше не соваться.

— Значит, завтра туда лететь уже поздно, — заключила я.

— А если не доставим письмо в течении трёх дней, нам светит выговор, — напомнил Лиум, отпив апельсинового сока.

— Ой, да кто там об этом узнает? — отмахнулась Флейм. — На самом деле, им вообще всё равно.

— Не всё равно. Мы должны доставлять всё, что получаем на складе. И лучше, в течении одного дня, — не унимался Лиум.

— И как они это проверят? — скептически подняла бровь блондинка.

— По наличию подписи в бланке.

— И ещё отправитель может пожаловаться, если он ждёт ответ, — добавила я.

— Вот именно!

Флейм слушала это всё с выражением полнейшего скептицизма.

— Какие же вы наивные, — наконец изрекла она. — Аж удивляюсь, как я до такого докатилась, что с вами двумя, такими честными, общаюсь. Подпись в бланке подделывается, а до отправителя будет очень долго доходить, что что–то не так. И к тому времени, всё уже будет так.

— Во–первых, это могут обнаружить, и тогда нам попадёт. Во–вторых — и что важнее — это некрасиво с нашей стороны. Мы должны выполнять свою работу, как и всякий другой.

— Ну, не на Ясный же хутор переться! И что этому профессору там понадобилось?..

— Не знаю. Но я даже не слышала о нём.

— Вам не кажется, что это всё как–то странно? — задумался Лиум. — Похоже на десятый выпуск комиксов про врача с неопределённым именем.

— Возможно, — тут пришлось согласиться. — Но, судя по всему, тянуть нам некуда. Все на борт, — пригласила я, и мы двинулись к выходу.

Солнце уверенно двигалось к западу, но часов шесть у нас ещё было. К тому же, даже ночью найти город несложно — слишком уж ярко светятся его огни.

Мы быстро дошли до транспорта и заняли свои места. Парень прокладывал маршрут, я вела аппарат, а Флейм, освободившись, читала одолженную ей Лиумом книгу.

Пришлось подняться повыше и надавить на газ, чтобы успеть с доставкой. Вид внизу постепенно менялся: мелкие посёлки и фермерские угодья с теплицами встречались всё реже, а воздух постепенно становился прохладнее.

В аэростате было довольно тепло. Но стоит нам выйти на улицу, и там можно с лёгкостью задубеть.

— Далеко нам ещё, как думаешь? — спросила я Лиума.

— Не очень. Так что поубавь скорость, чтоб не пролететь, — добавил он.

Я ослабила рычаг газа, и аэростат замедлился. Друг неотрывно смотрел на расстилающуюся землю в надежде увидеть тот самый хутор, но пока куда ни глянь, везде только снежное одеяло.

— Судя по координатам, мы должны быть близко, но ничего не видно, — нахмурился Лиум. — Либо это скрытая база повстанцев, как в «Звёздных войнах», либо мы зря сюда летели.

— Вот весело будет, если мы забились в такую глушь, а это всего лишь какой–то розыгрыш, — ухмыльнулась Флейм, переворачивая страницу.

— И кто бы взялся нас разыгрывать? — вопросила я.

— Да мало ли кто! Начальство, клерк, уборщица… — перечисляла подруга.

— Вот уборщица — это прям в яблочко, — закивал Лиум с серьёзным лицом. — Сто пудов, она.

— Ага, они ещё сговорились с МакГрегором, чтобы подольше нас не видеть, — кивнула я.

— Вот увидите — вернёмся, и они опять нас куда–то отправят, — заверила блондинка.

— Также как они это делают последние пару лет, — парировал друг.

— И всё же… — протянула Флейм. — Может, там ошибка? По идее мы должны быть уже на месте, но ничего, кроме одной хибарки, я не вижу.

— Что? — в один голос спросили мы с Лиумом.

— Вон же, справа по курсу, — указала она.

И правда — повернув головы вправо, мы заметили один двор, где расположился домик и сарай. Несмотря на то, что уже понемногу темнело, не было видно ни света в окнах, ни дыма из трубы. Картина казалась совершенно безжизненной.

— Ну, это же не может быть он, правда? — озвучила наши мысли Флейм.

— Координаты указывают сюда, а больше домов здесь нет, — ответил Лиум.

— Значит, идём на снижение, а там разберёмся, — постановила я, и повела машину на посадку.

— Надеюсь, там не живёт какой–то маньяк, ловящий почтальонов и проводящий над ними жуткие опыты, — сказала Флейм.

— Не глупи, Флейм. Ничего такого тут нет, — отмахнулся Лиум, хотя никто из нас не мог этого знать наверняка.

Посадив аэростат на мягкую снежную подушку, я стала одеваться, как и Лиум, но Флейм что–то не спешила с этим.

— Кто–то должен остаться здесь, чтобы в случае опасности мы сразу улетели, — объяснила она.

— Здравая идея. Вот ты и оставайся, — ответила я.

— Но я не очень люблю управлять аэростатом, — засомневалась она, нервно потеребив кулон у себя на шее.

— Хочешь пойти в тот жуткий домик? — поднял бровь Лиум.

— Не–не–не, это я оставлю на вас, — замотала головой девушка. — Я ж не самоубийца.

— Зато мы — да, видимо, — усмехнулась я. — Давай сюда письмо.

Девушка протянула мне увесистый конверт, и мы с Лиумом, распахнув двери, шагнули в морозный вечер навстречу неизведанному.

Глава 2. Два письма

Стоило сделать первый шаг с дорожки аэростата, мы по колено увязли в снег, и я засмеялась. Лиум недоуменно посмотрел на меня.

— Хорошее начало, — пояснила я. — А я‑то боялась, что в этом году и снега не будет, одни только дожди.

— Да уж, — усмехнулся он. — Надеюсь, нас не засыплет, пока мы дойдём.

— Не попробуем — не узнаем, — только и ответила я, пробираясь по сугробам.

Спустя с десяток метров, который казался минимум раза в три больше, мы уткнулись в деревянную ограду с табличкой под козырьком, на которой значился адрес: «Ясный хутор, 1».

— О, мы на месте, — сказала я, указав на неё. — Даже домом не ошиблись.

— Ну, надо же, — саркастически хмыкнул Лиум, и приличия ради постучал в калитку.

— Странно, не открывают, — прокомментировала я.

Открыть её было не так–то просто из–за наметенного снега, но Лиум справился. С тоской поглядев на почтовый ящик, а затем на штамп «заказное письмо», мы двинулись к дому через заснеженный двор. Нас окружала практически звенящая в холодном воздухе тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под ногами. Наши следи были единственным, что нарушало целостность белого покрывала.

Вблизи дом казался безжизненным, зато надёжным — словно крепость, оставленная посреди снегов. Он был сложен из крупных брёвен, потемневших от времени, а небольшие окна зияли темнотой.

Подойдя к крепким дубовым дверям, мы постучали. Тишина. Постучали снова — разумеется, результат был тот же.

— Профессор Палеас? Вы дома? Кто–нибудь? — крикнула я, продолжая стучать. — Служба доставки «Крылатая почта». Вам письмо от… — я запнулась и посмотрела на конверт -…профессора Фраксиса. Написано, отдать в руки, поэтому если не выйдете, мы заберём его с собой.

— Ты правда думаешь, что там кто–то есть? — спросил друг.

— Такое возможно, — пожала плечами я. — Вдруг, он просто прячется от кого–то или не любит гостей. Но и оставить письмо мы не можем. Что, если там какая–то важная информация, которая не должна попасть в чужие руки?

— Это вряд ли. Тут ни души на километры вокруг — в чьи же руки ему попасть?

— Не знаю, — пожала плечами я. — Но это не меняет того, что нам нужно выполнять свои обязанности.

— И то верно, — кивнул он, а затем постучал в двери с новой силой. — Профессор Палеас, открывайте!

И внезапно, дверь приоткрылась. Но не оттого, что кто–то решил отворить нам — она просто оказалась не заперта. А лёд, примёрзший за время бездействия, откололся из–за нашего стука.

В щель виднелась темнота помещения, скорее пугающая, чем манящая, и мы так и замерли на пороге.

— Как думаешь, мы имеем право заходить? — тихо спросила я.

— Тут было не заперто, — только и ответил Лиум.

— Я заметила, — кивнула я, но с места не сдвинулась.

Так мы и стояли в нерешительности, заходить нам или убегать. Ноги, погруженные по колено в снег, постепенно замерзали, а пальцы, державшие конверт, краснели от холода.

— А вдруг, с ним что–то случилось, и никто даже не знает? — предположила я. — Тут ведь никого больше нет, кто заметил бы.

— Возможно, — кивнул парень. — Тогда нам надо проверить, жив ли он вообще, и в случае обратного, сообщить профессору Фраксису.

— Да, надо бы, — согласилась я, переминаясь с ноги на ногу.

Лиум достал карманный фонарь, я последовала его примеру, и парень толкнул дверь внутрь. Лучи блуждали по небольшому помещению, вырывая из темноты книжные полки и столы с пробирками, остатки реактивов, тетради и кучу разного хлама.

От всего веяло заброшенностью и холодом. Мы прошли по комнате, ища профессора или хоть кого–нибудь, но не обнаружили ни души, а потому двинулись дальше — в небольшую спальню с разбросанными кое–где вещами и ванную, где не осталось никаких принадлежностей, кроме старого полотенца. Создавалось впечатление, что этот дом намеренно покинули, но сделали это в спешке.

Вернувшись в основную комнату, мы бегло осмотрели столы. Книги по биологии и анатомии, записи, схемы, чертежи… И письмо, лежащее на столе рядом с новеньким конвертом. Словно его дописали, но так и не успели отправить.

— Эй, Лиум, — тихо позвала я, и друг посмотрел туда же, куда и я.

— «Дорогой профессор Фраксис!» — тихо зачитала я. — «Я вынужден покинуть своё убежище, в котором трудился долгие месяцы. Здесь мне удалось обнаружить невероятные вещи и записи — знания, которые были утрачены столетия тому назад, сейчас у меня в руках. Я больше не могу сидеть на месте — нужно действовать! Пишу это письмо и незамедлительно выезжаю. Я уже несколько раз писал вам, но, судя по всему, мои письма не доходят. Постараюсь отправить ещё одно из ближайшего города, но не уверен, что и его доставят. Не знаю, что происходит, но ждать вашего ответа здесь я более не могу. Мне дорога каждая минута. Если письмо не заляпано кровью, скорее всего, со мной всё в порядке. И в таком случае, вы знаете, где меня искать. В обратном — полагаю, тоже знаете. Со всем подобающим уважением, Й. В. Палеас».

Дочитав последние строки, я подняла полные недоумения глаза на Лиума. Он глядел на меня точно так же.

Вернувшись к письму, я осмотрела его, и заметила внизу постскриптум.

— «Если ты, читающий письмо, не профессор Фраксис, я искренне надеюсь, что тебе хватит чести отправить его по адресу, указанному на конверте. Деньги за доставку там же».

Лиум взял конверт и вытрусил из него несколько крупных монет.

— Если профессор Фраксис отправил письмо сюда, значит, ни одно из вестей Палеаса так и не дошло, — проговорил он, перебирая деньги в ладони.

— Очевидно, — кивнула я. — Это значит, что мы должны доставить ему хотя бы это.

— А что с заказным?

— Думаю, отправим обратно, — предположила я, и потёрла холодные руки, чтоб согреться. — Давай подумаем об этом на борту, я уже замёрзла. Да и жутко здесь как–то.

— Пошли, — кивнул Лиум, пропуская меня вперёд.

Когда мы вышли наружу, там уже начало темнеть. Не теряя времени, мы закрыли двери и направились к аэростату по собственным следам в глубоком снегу.

Стоило нам подойти к люку, он тотчас распахнулся, и на пороге появилась Флейм.

— Ну, наконец–то! Чего так долго? — спросила она, пропуская нас внутрь. — Я уже думала идти за вами!

— Там… никого не было, и мы пытались выяснить, что делать дальше, — рассеянно объяснила я, забираясь на место пилота.

— И что выяснили?

В ответ на это, Лиум помахал у неё перед носом вторым письмом.

— Отличная доставка: уходили с одним письмом, а вернулись с двумя, — скептически заметила она. — Что пишут?

— Что профессор Палеас улетел зимовать в тёплые края, а своему другану Фраксису не сказал, — бегло ответила я, оживляя машину. — Займите свои места, мы взлетаем.

Друзья пристегнулись, а я подняла аэростат в воздух. Вечерело, поэтому я включила прожектора, надеясь успеть долететь раньше, чем окончательно стемнеет.