Всего одна жуткая ночь

Тьма скрывала ошибки.

Тьма дала индульгенцию на ликвидацию любых запретов.

Тьма позволила стать кем-то другим.

И даже болезненные ощущения в глубине ее лона не останавливали. Наоборот! На миг задохнувшись, стоило адмиралу яростно толкнуться вверх, девушка всхлипнула — и с отчаянной решимостью сжала мужские плечи. Ногтями впилась в напряженные до каменной твердости мышцы. Прижалась щекой к лишенной волос голове, вслушиваясь в его глухое рычание.

И зажмурила совершенно бесполезные сейчас глаза. Мир вокруг перестал быть интересным. Все самое восхитительное и невероятное происходило внутри!

И в это, порожденное в чем-то грубым и физиологическим соитием, торжество восторга хотелось «вслушиваться» бесконечно. Запоминая каждый миг ощущений от стремительных рывков мужчины, трепетание собственных, непривычно напряженных мышц, что тугим кольцом сжимались вокруг мужского члена.

Рине хотелось кричать от боли. Но причиной этой боли были совсем не резкие движения плоти партнера. Нет! Болью — тягучей и несносной — скрутило все ее нутро, заставляя женское тело стискивать бедрами мужской торс, выгибаться навстречу каждому его порыву. Болью неудовлетворенного желания. И эта животная потребность управляла сейчас Риной. Она заставляла ее ерзать, подаваться навстречу каждому толчку мужского члена и жалобно стонать, когда он покидал ее лоно.

Адмиралу было в чем-то сложнее. В темноте, в состоянии невероятного нервного напряжения, когда все его тело действовало скорее рефлекторно, нежели осмысленно, инстинктивно ища способ забыться, он жадно стремился к обладанию девушкой. И ничто не смогло бы его сейчас остановить. Какое-то адское неистовство овладело им.

Это неистовство — бурлящее в крови и словно испускающее в воздух призывные флюиды — он ощущал и в ней.

Закрыв глаза, адмирал полностью погрузился в ощущения тесноты и порой легкого сопротивления проникновениям своей плоти в жаркое женское лоно. И чем труднее было протолкнуться в него, тем сильнее сжималась в его душе тугая пружина восторженных эмоций и удовольствия. Тем больше твердели мышцы ягодиц, каменея от напряжения. Тем мощнее и размашистей получались толчки. И тем стремительнее становились движения. Так невыносимо трудно было расставаться с узкой теснотой женского лона!

«Совершенна!»

Одной рукой мужчина поддерживал девушку за бедра, другой вынужден был помогать себе. Его член разбух до предела из-за колоссального притока крови. Сжимая его в ладони, он чувствовал вздувшиеся бугристые вены, обвивающие ствол, касался пальцами влажной, слегка маслянистой от естественной смазки Рины головки.

Она подрагивала, выдавая нетерпеливое стремление владельца вновь оказаться в желанной глубине тела сжимавшей его ногами женщины.

Но у Нои не всегда получалось одним настойчивым рывком проникнуть внутрь напряженного жаждущего тела. Головка члена скользила по влажным от страсти складочкам лона, соскальзывая вниз и заставляя мужчину рычать от яростного негодования.

В такие моменты адмирал рукой направлял член, пальцами слегка раскрывая вход в женское лоно, прежде чем в очередной раз вжаться в ее плоть, притиснув со звериной яростью и мощью к стене. И стоило их телам соединиться в полном слиянии, как его проворные и, вопреки размеру, ловкие пальцы находили напряженный бугорок в самом верху ее складочек.

Прикосновения шершавых грубоватых пальцев адмирала к самому чувствительному сейчас месту ее тела заставляли девушку извиваться, сильнее насаживаясь на мужскую плоть. Рина исступленно лупила партнера пятками по спине, вынуждая его погружаться в нее полностью, не отстраняться. Она не осознавала, что кричит, проклинает и умоляет его о чем-то. Не чувствовала царапин, остающихся на коже спины, когда адмирал, полностью отдавшись неодолимому желанию совокупления, с одержимостью и силой безумца вновь и вновь врывался в ее тело, ускоряясь с каждым толчком.

Что прозвучало первым — его дикий рев или ее отчаянный крик с признанием капитуляции — не важно. Они вряд ли слышали друг друга, настолько сильны были испытываемые каждым ощущения.

Шквал! Цунами! Тайфун!

Впервые в ее и его жизни случился такой «армагеддон» в сознании. Их просто взорвало силой выплеснувшихся наружу эмоций. Высушило души до дна, на некоторое время погрузив в блаженство абсолютного покоя и удовольствия.

Не к этому ли стремились их тела, потянувшись друг к другу в поисках спасения?..

Исчезли все мысли, страхи, эмоции. Их заменила блаженная пустота и жар истинного удовлетворения. Адмирала не держали ноги, колени Рины и вовсе содрогались от ощутимой дрожи: так тело мстило хозяйке за сверхъестественную нагрузку. Оба обессиленно сползли на пол. Оба тяжело дышали, так и не открывая зажмуренных глаз. Оба не смогли бы сейчас сказать и слова: не было таких слов, чтобы объяснить случившееся — тот накал животного безумия, что охватил их, ту остроту ощущений, что они испытали друг с другом.

Рине казалось, что она уже никогда не сможет пошевелить и пальцем, что из нее выжали все силы, выкачали до капли энергию, превратив в механическую куклу. Даже дышалось с трудом — грудь словно отказывалась подниматься, демонстрируя хозяйке отсутствие всяческих резервов.

— Моя форма! — услышала она через несколько секунд напряженный шепот адмирала. — Необходимо быстро ее найти! На плече есть пластина источника резервного освещения. Это мой единственный шанс!

И тело девушки, что еще секунду отказывалось подавать признаки жизни, резко вскинулось, послушное повелению ее воли.

«Надо отыскать чертов свет!»

Путаясь в руках и ногах друг друга, оба неловко подались в том направлении, где каждый рассчитывал найти отброшенную в спешке одежду. Рина и Нои ударялись лбами, сталкивались локтями и бедрами, шаря в кромешной тьме по полу. Но совсем не это пугало девушку, заставляя действовать, забыв об упадке сил.

«Он снова хрипит и глухо стонет! — девушка напряженно вслушивалась в явные признаки вновь подступающего безумия, сердце ее тревожно замирало. — Как мне остановить его снова?»

Вдруг немного в стороне от Рины вспыхнул крошечный лучик света, в кромешной тьме бункера показавшийся неприятно резким. Привыкшие к тьме глаза рефлекторно зажмурились. Но все это показалось мелочью на фоне более размеренного дыхания адмирала. Он не отводил взгляда от этого робкого лучика, тонущего где-то в глубинах тьмы, и всеми силами старался унять свой панический страх и восстановить контроль над сознанием.

Рина, испытав расслабляющий прилив облегчения, осела на пол. Наметилась надежда на передышку!

* * *

«Лучик надежды», — думала девушка, наблюдая за слабым излучением, что давала пластина.

После того как адмирал сумел собраться и пребывал в явно адекватном состоянии, она попыталась найти хоть какую-то одежду: даже при таком тусклом свете, что еле-еле рассеивал тьму на расстоянии двадцати сантиметров, было неуютно ощущать собственную наготу.

«Хотя чего уже стесняться?» — сейчас, когда волна адреналинового безумия, вызванного стрессом, схлынула, Рина ощущала себя двойственно. С одной стороны, находиться в обществе адмирала было куда лучше, чем в обществе «спятившего дикаря». Но с другой… Девушке было неловко.

Пусть он вряд ли мог рассмотреть Рину, что специально отступила в темноту, но чувство неуверенности усиливалось с каждой секундой. Или это было чувство стыда за свое недавнее поведение?..

— В моей форме тоже есть такие штуки? — шаря по полу в поисках очков, решила она прервать тягостное молчание.

Из одежды девушке пока попалась только мужская куртка, да и то по причине более раннего обнаружения ее адмиралом. За неимением альтернативы Рина облачилась в нее: адмирал не походил на стеснительного субъекта, вряд ли он потребует куртку назад, чтобы прикрыться. И смысл это делать в таких потемках?

— Нет, — немного глухо, но уже вполне спокойно отозвался адмирал. — Только в моей. Это не стандартная «начинка», а мой личный… запас.

«Понятно», — и Рине действительно было понятно — он же знает о своей слабости.

— Надолго их хватит? — она рефлекторно мотнула головой в сторону слабо светящейся пластины, забыв, что мужчина не может видеть в темноте ее движения.

— Часов на пять. При таком минимальном расходе, возможно, на шесть, — и сейчас он ответил четко, давая понять, что осознает всю драматичность ситуации.

Девушка резко выпрямилась, и думать забыв об очках.

— Есть вероятность, что нас эвакуируют через двенадцать часов?

— Никакой. Пока ситуация снаружи не стабилизируется, сюда никто не сунется. А это минимум трое суток, — четко обрисовал ей «перспективы» адмирал.

И ни один из них не упомянул о только что случившемся приступе животной страсти. Сейчас была проблема гораздо актуальнее — что делать, когда свет иссякнет?!

— Если я вас ударю чем-то тяжелым, это поможет? — пискнула Рина, озвучивая самый очевидный для нее вариант. — Вас «вырубит»?

— Я очень сомневаюсь, что вы справитесь, — честно признался адмирал. Девушка заметила, как при ее словах невольно на миг в презрительном движении приподнялись его плечи.

— А заснуть вы сможете? — так хоть какое-то время выиграть можно было бы.

— Я могу не спать до пяти суток подряд, — спокойно пояснил он, пристально наблюдая за девушкой (вдруг ему ее видно?!). — А по пути сюда я хорошо отдохнул. Да и состояние слишком… взвинченное. Я не засну.

— Но что-то надо сделать! — в отчаянии взмолилась Рина. — Свет скоро исчезнет…

«…и вы вновь слетите с катушек», — обреченно прозвучало в ее словах.

— Я и сам думаю об этом, — отчитался адмирал.

— И как? Идеи есть? — запахнув на груди куртку, девушка приблизилась к мужчине. Выражения лиц обоих скрывали глубокие тени. — А никакого снотворного у вас предусмотрительно в воротничок рубашки не вшито? Или яда?!

В последнем вопросе промелькнула даже ироничная надежда: чего уж таиться после такого секса?

— Не в этот раз, — сухо откликнулся мужчина, с маниакальным вниманием вглядываясь в свет. — Никаких ситуаций с пленением или граничной усталостью не предвиделось.

И неожиданно удивил вопросом:

— Вы видите без очков?

— Э-э-э? Да. У меня близорукость. Но вообще я вижу достаточно сносно, даже сейчас, — Рина удивилась вопросу, но тут же вздохнула: — Значит, ни яда, ни снотворного, ни кувалды под боком…

— Есть особые болевые точки на человеческом теле, если их точно нажать в определенном ритме, то… Хотя опять же без практики это трудно. Еще и в темноте.

— Но что-то надо делать! Мы тратим драгоценное время!

— Выход наверняка есть, — убежденно заверил адмирал. — Необходимо лишь найти его!

— Тогда ищите скорее, — в отчаянии покачала головой девушка и, реагируя на урчание в животе, предложила: — А пока надо поесть! Чтобы суп не испортился. Вы будете?

— Я воздержусь. Спасибо, — равнодушно откликнулся спутник Рины.

— И правильно! — заявила девушка, отправляясь на поиски своей сумки. — Вдруг вы ослабеете от голода и я смогу вас связать? Да и мне достанется больше!

— Да ешьте, это поддержит ваши силы. Я продержусь и без пищи, благо вода есть. Но крайне сомнительно, что это поспособствует моей слабости. С вами я справлюсь даже полуживым.

В душе негодуя на эту необоснованную самоуверенность (на поверку более «проблематичным случаем» оказался сам адмирал!), Рина отыскала термос с супом. И принялась прихлебывать густой наваристый бульон, что все еще оставался теплым.

Девушка очень надеялась, что адмирал что-нибудь придумает. Время «света» тает на глазах, а сил бороться с его приступами уже просто нет. Перекусив, Рина на ощупь пробралась в туалетную зону и умылась.

— Вы что-нибудь решили? — вернувшись, спросила она.

— Да, госпожа Дол, я вижу единственный выход, — угрюмо сообщил ей адмирал.

* * *

Двое, так и не одевшись, возились в углу. В едва подсвеченной тусклым сиянием пластины тьме крайне сложно было осуществить стоявшую перед ними задачу. Тем более Рине явно недоставало практического опыта и нужных навыков. Об обнаженных телах друг друга мужчина и женщина думали в последнюю очередь. Сейчас важнее было справиться — и, желательно, побыстрее!

— Что вы делаете? — зашипел адмирал, мысленно явно проклиная весь женский род. — Зачем эта бесполезная возня?

— Завязываю на два узла и бантик! Для надежности! — зло откликнулась девушка, не отрывая взгляда от еле заметной перевязи на запястьях мужчины. Лежащий на животе адмирал, неловко изогнувшись всем корпусом, наблюдал за ее действиями через плечо.

— Госпожа Дол! Вы издеваетесь?! Какой бантик?! Я сказал вам скрутить намертво! Спеленать во много слоев! Используйте все подручные материалы!

— Но узелок тоже нужен, — растерянно воспротивилась девушка такому явному негодованию. — Я связала вас исподними эластичными брюками! Скрутила в три оборота и стянула двумя узлами.

Ме-е-едленно выдохнув, мужчина яростно рыкнул и… без особо видимого усилия разорвал на куски тряпку, что сдерживала его запястья.

— Видите?! И это я даже не очень старался! А теперь подумайте: остановит ли меня ваш бантик в состоянии паники?!

Его голос был сродни реву: уж не подступила ли к нему паника уже сейчас?

Сглотнув, Рина отстранилась и присела рядом с его телом на пол.

— Все это с самого начала было бесполезно, — она едва не плакала. — Вас этим не сдержать.

«Слишком вы сильный!»

— Мы теряем время, — сухо оборвал ее стенания адмирал. — Действуйте по моим указаниям. Вот зачем вы начали с этих штанов? Понятно: пеленать удобнее, но ткань там очень непрочная. Ее предназначение в другом. И не думайте об аккуратности. Прочность сейчас важнее. Действуйте!

В последней его фразе прозвучал хлесткий приказ — явные командные нотки.

Проглотив подступающую обиду, Рина выхватила из груды предварительно собранного обмундирования ленты креплений. Они предназначались для фиксации на форме различных необходимых предметов и аппаратуры. И сделаны были из очень прочного соединения пластика и ткани. Именно их адмирал в первую очередь отобрал для собственного связывания.

Но кто бы знал, с каким трудом они гнулись, тянулись и связывались! Рина все руки себе исцарапала в процессе «обездвиживания» пока еще адекватного партнера по несчастью. Спустя еще полчаса отчаянных усилий и возни адмирал был связан и стреножен!

— Все! — устало откинувшись на стену, сообщила девушка. — Пробуйте!

Адмирал потянулся, немного напрягая плечи (даже в полутьме Рина заметила вздувшиеся мышцы) и — ура! — крепежи его удерживали.

— Других вариантов нет, — совершенно без восторженных эмоций согласился Нои Коас. — Остается надеяться, что это меня сдержит.

— А… вы не уверены?

— Нет, в неконтролируемом сознанием состоянии я не буду ограничивать свои возможности. Сейчас же я невольно в чем-то сдерживаюсь. Но если вырвусь — действуйте по плану и включайте свет! Хорошо?

— Да, — вздохнув, решительно кивнула девушка.

— Тогда гасите свет, — негромко приказал адмирал. При этом он зажмурился, постаравшись максимально расслабиться, и специально медленно, глубоко задышал.

Мысленно призвав себе на помощь всю свою удачу, Рина хлопнула по диодной пластине и убрала ее, как и было договорено, в закрытый карман куртки. Саму куртку, аккуратно сложив, придвинула к стене — туда, где ее легко можно будет схватить.

— Сколько времени мы потратили? — не удержалась от вопроса девушка.

— Часа два, — пусть и сдавленно, но откликнулся мужчина.

А Рина, осознав, что адмирал уже скрипит зубами и тяжело вздыхает, поспешила вспомнить о его первом указании — не молчать! И принялась рассказывать о своем любимом хобби.

* * *

Никакая болтовня про любимого в детстве песика и увлечение «кулинарными экспериментами» с салами на состояние адмирала не повлияла. Пока Рина, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками, в беспросветной темноте неспешно повествовала страдающему боязнью темноты мужчине о всякой ерунде, ему явно становилось хуже. Нои Коас терял самообладание и контроль над собственным сознанием.

Снова хрипы задыхающегося от приступа паники человека, неконтролируемые движения, что еще больше усилились от ощущения навязанных ограничений. К панике предыдущего приступа добавилась ярость!

И чем отчетливее становились стоны и рычание мужчины, чем агрессивнее и яростнее он напрягал все силы, стараясь избавиться от пут, тем очевиднее становилось Рине: возвращение на «исходные позиции» — лишь вопрос времени. Недолгого!

А что потом? Или он сорвет дверь, гарантировав им гибель, или она активирует пластину светового излучения.