Вернуть огонь

– Я его не знаю!

– Верочка, ну хватит, – одернули с такой натуральной обидой, что впору было прослезиться. – Подебоширила, теперь пора баиньки.

– Никуда. Я. Не пойду!

Он невозмутимо кивнул. Мгновение, и меня сгребли в охапку, прямо на глазах равнодушно зевающего хранителя порядка. Оказалась варварски закинута на плечо, еще и шлепок по заднице получила за попытку вывернуться. Ух ты… Я протестующе пискнула, забор начал отдаляться.

– Эх, Родька, – пробормотал вдогонку охранник, – не мог себе нормальную бабу найти?

Что?! Я нормальная!

Мир гнусно закружился, рядом пикнула сигнализацией машина. Вернее, ее очертания. Куда это мы? Не поеду! К горлу подкатила тошнота, лишая возможности высказаться. Чертовы конфеты… Щелкнула дверца, из салона пахнуло теплом. Сгрузили на заднее сидение, между пакетом с непонятной пластмассовой ерундой и диванной подушкой. Я сглотнула противную горечь и хотела наконец возмутиться, но голова так удобно легла на подушку, словно мы были созданы друг для друга. Пока я дошла до мысли, что возмутиться-то можно и лежа, машина тронулась с места. Укачало за секунды, со всех сторон накинулась темнота. Подушка стала совсем родной, глаза закрылись сами собой…

Когда открылись, за мутным оконным стеклом занимался рассвет. Ярко-оранжевый, с насыщенными розовыми всполохами. Как с картинки, если не считать тех подозрительных пятен, сквозь которые приходилось это великолепие наблюдать. Я осторожно приподнялась, силясь не тревожить ежиков в голове. Они пищали, кололись и вели себя из рук вон плохо. Осмотреться пришлось, болезненно прищурившись. Ага, машина… Кроме меня в ней никого. Просторный салон, запах старой кожи. Потертые сидения, глубокая царапина на потолке. Висюлек всюду до кучи с черепами, сушеными глазками, когтями и даже лапками. Жуть. Со скрипом припомнились события минувшей ночи. Ох, ё! Вот это угораздило. На пальце было все то же неснимаемое кольцо, за окном – слякоть и редкий покосившийся забор, за которым едва виднелся приземистый домишко. Куда меня завезли?… Может, он все-таки маньяк? Не сексуальный, а обычный такой маньяк, скучный. Прикопает на окраине, и поминай, как звали. Я завозилась, поддела дрожащими пальцами ручку дверцы. Та легко отворилась. Снаружи окутало прохладой, окрестности вмиг перестали быть неведомой окраиной. Знакомый поселок. Особенно крыльцо типично дачного домика ровно напротив машины.

Совпадение?… Вряд ли. Мне туда – не сомневалась. Не приглашали, но где еще искать этого похитителя нетрезвых девиц? Я повторила недавний путь: калитка, скользкие ступени, незапертая дверь, пустой коридор. Нехорошо, но звонка не было, а на стук и громкое приветствие никто не отзывался. За аркой в одиночестве чирикала птичка – звонко и лениво, подоконник ломился от горшков с рассадой. Не заметила их вчера… Широкий стол усеивали разложенные на газетке душистые травы, на самом обыкновенном единственном стуле покоилось едва начатое вязание в куче клубков. Комната выглядела далеко не так пугающе, как в прошлый раз. Местная ведунья специально перед клиентами мистичность наводит? Ну или у меня во время визита случился приступ богатой фантазии! Голова загудела с удвоенной силой, подтверждая догадку – сейчас режим фантазий недоступен…

Из глубины дома донеслось шипение и невнятное бряцанье. Значит, есть кто-то живой. Я вернулась в коридор и прошла дальше, на шум. По вздувшемуся паркету, мимо приоткрытых дверей и стенного шкафа, из которого пахло старьем и нафталином. Кухня, крохотная. Древний пенал, посеревшие от времени столешницы. Гудел пузатый холодильник, на чугунной плите шипела и пузырилась маслом сковородка. Сбоку на скрипучей доске нарезала картошку ломтями старушка в халате, цветастом и жизнерадостном. Я споткнулась о здоровенный кабачок на входе и окончательно почувствовала себя вломившейся без спросу нахалкой.

– Вы меня помните, наверное, – сказала робко хозяйской спине, – я…

– Упрямее, чем мне сначала подумалось. И глупее, в разы.

Хриплый властный голос словно по гвоздю в виски вбил, в горле предательски пересохло. Ведунья обернулась. Зыркнула на меня так, что будь здесь лопата и печь, следовало бы заподозрить ее в скверных намерениях.

– Он тебе в этом не поможет, – отрезала она. – Не надо.

Интересно прозвучало. Речь о моем новом знакомом? А что именно не надо? Предполагается, будто я в курсе?… Вот теперь еще интереснее! Я сделала умное и очень уверенное лицо. Ну, насколько позволяло состояние…

– Не стоит оно того, – жестко пояснила ведунья. – У тебя жизнь есть, твоя собственная, цени. В ней много чему место найдется, помимо мужиков. Не столь велико горе, чтоб новое призывать! Брось. Найдешь себя в другом. Многим и такого не дано. Дух, что привязан к тебе, силен. Ты в безопасности, покуда с ним. Жива, здорова. Не зли его!

Отговаривает. Получается, можно что-то попробовать? Тогда еще как надо!

– А я рискну, – выдавила я сипло, оттого не слишком убедительно вышло. – Не нужна мне такая жизнь…

Она сдвинула седые брови и смахнула на сковородку картошку с доски. Масло брызнуло во все стороны, я вздрогнула и отскочила. А ей хоть бы хны… Терминатор, а не старушка.

– Коза бестолковая, – высказали мне. – Только хуже будет.

Я бы ответила, что хуже вроде бы некуда, но язык увяз во рту, и как-то дурно стало, хоть рядом с кабачком ложись.

– Знаю я, чего тебе нужно, – зло бросила ведунья, распахнув створку пенала.

Оттуда одуряющего громко звякнуло, забулькало. «Пожалуй, не стоило ее злить», – подумалось с опозданием. Перед глазами поплыли мутные круги, из-за них вынырнуло морщинистое лицо. В руки ткнули стакан воды. О! Осушила его за секунды. М-м-м, холодненькая… Но привкус странный… Я уставилась на пустое дно и озадаченно облизала губы.

– Сейчас с женихом и познакомишься, – захохотала старушка, ловко выхватывая стакан.

А?! Я закашлялась. Не смешно!

Она демонстративно отвернулась к сковородке, жареной картошкой потянуло невыносимо. А еще прогорклым маслом и солью. Желудок сжался в тугой комок. Не от голода… Если я что-либо съем, меня вывернет. Ну или если продолжу нюхать то, что можно съесть.

Кабачок оскалился рвано обрезанным хвостиком, в коридоре хлопнула дверь. Пробухали тяжелые шаги, явно в нашем направлении. С кухни меня сдуло безо всякого сквозняка. Свернула за угол и столкнулась с тем, кого, собственно, и искала.

– Вот ты где, – сказал он таким радостным тоном, какого наверняка не слышали даже в бюро находок. – Я уж думал, удрала. В лес.

– Пытался преследовать? – уточнила я, двумя пальцами выцепив из его шевелюры кусок обломанной ветки.

– А то. Теперь снова твоя очередь. – Этот нахал издевательски подмигнул и крикнул так, что я чуть не оглохла: – Бабуль, до вечера!

О-о-о… Это и есть та самая бабушка, которая запрещает знакомиться с девушками? Пожалуй, дела у него обстоят немногим лучше, чем у меня!

Я доковыляла за ним до прихожей, за дверь вывалились вполне грациозно – не упав. На крыльце облокотилась о перила, вдохнула полной грудью. Опора, свежий воздух. Хорошо! Голова гудела чуть меньше, словно ежикам вздумалось вздремнуть. На улице заметно посветлело, наконец смогла нормально рассмотреть машину за забором. Волга старая, прям совсем, натурально советская. Черненькая, лупоглазая. Выглядела довольно прилично, разве что помыть бы ее. Царапины на боку смотрелись стильно, эдакими брутальными шрамами. Охренеть, раритет! Я протерла глаза, машина никуда не делась. М-да… Как оно дожило до наших времен? Ее хозяин что, некромант?!

Некромант проследил за моим взглядом, красноречиво усмехнулся. Встал чуть поодаль, весь такой непричастный, будто не он меня вчера со стоянки утащил. И было бы куда и зачем – в машину, спать! Размяв затекшую спину, я наморщила лоб и спросила:

– Родион же, да?

– Кое-что из вчерашнего помнишь, – протянул он уважительно. – Не ожидал! Чем ты так надралась-то, а?

– То, чем надралась, уже закончилось!

– Виски?

– По запаху определяешь? – восхитилась я. – Талант.

– У меня их много. Талантов.

Почему-то бросило в жар. Приятный, но странный. Пришлось вдохнуть поглубже. Родион шагнул ко мне, на мгновение замер, и решительно приблизился вплотную. Моя левая ладонь вдруг оказалась в его, серые глаза прищурились. Я нервно сглотнула, в горле мгновенно пересохло, воздух куда-то подевался. Весь! Покалывание на коже, нагревшийся ободок кольца. Оно дрогнуло и легко соскользнуло с пальца. Прямо ему в ладонь. Обалдеть! Он задумчиво подбросил кольцо. Поймал и констатировал:

– Дрянь всякую подбирать любим, значит.

Что?! Ответила бы, да еще как, но… Этот сверхтактичный тип, чтоб на него учебник хороших манер упал, не просто любитель порисоваться. Он ведь снял его! Снял!.. Кольцо это проклятое. При мне. Только что. Боже!..

– Я… – мысли спутались. – Ты… Оно… А что это за штука?

– Ну, – таинственно протянул Родион, разглядывая кольцо. Может хоть насовсем себе оставить, я не против. – Атрибут варварских, давно устаревших церемоний. Помолвка, брак, все такое…

– У меня вчера снять не получалось, – пропустила я колкости мимо ушей. – Старалась, старалась, и никак.

– Не твой размер? – скептически улыбнулись мне.

Захотелось его стукнуть. Аж ладони в кулаки сжались! Ай… Отманикюренные перед недавним свиданием ногти больно впились в кожу, Родион уставился на меня с тем веселым умилением, с каким обычно наблюдают за кусающим свой хвост котенком. Я спрятала руки за спину и сделала то, что мне часто советовала мама: глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Буду пререкаться, ничего кроме ответных шуточек не дождусь. Запретительная бабушка мне помогать не стала, и ему явно велела со мной не связываться. Упоминала риск, проблемы и «хуже будет». Собственно, почему он должен ее ослушаться? Кто я такая-то?

– Хочу избавиться от него, – сказала я прямо, – и от кольца, и от жениха дохлого. Можешь помочь? Взамен… на что-нибудь.

В глазах напротив мелькнул интерес, и что-то еще, неуверенное. Сомнения? Хм… Новый опыт с парнями! Впервые не безоговорочное «нет».

– Вера, – произнес Родион серьезно. Ни издевок, ни улыбочек. – Ты во все это действительно веришь?

Я покосилась на серое кольцо в его ладони. История, конечно, за гранью. Похоже на выдуманный бред, который сойдет разве что для пьяных туристов или наивных впечатлительных дурочек. Ни один здравомыслящий человек на байки о потусторонних женихах не купится. Но факт: никто, никогда, ни разу, даже не посмотрел на меня как на девушку. Проявляла инициативу – тактично отказывали, тайком избегали, откровенно шарахались. Каждая попытка мимо! Не бывает такого невезения. Если дело не в призраке, то в чем? Выходит, я просто… стремная, что ли?! Ну, нет! Привидения виноваты, и точка.

– Верю, – ответила я без малейших колебаний. Так убежденно, что спина сама собой выпрямилась, а подбородок поднялся. – На все готова!

– Любопытно. – Мне достался очередной оценивающий взгляд, довольно нескромный. – Прямо на все?

Мой же томный взор намертво прилип к забору, щеки залила дурацкая краска. Но я все-таки кивнула. Тоже забору… Хохотнув, Родион цапнул меня за ремень джинсов. Э-э-э! Крыльцо стало тесным, а забор совершенно гипнотическим. Прикосновения явственно почувствовались и сквозь ткань, в оттянутом настойчивыми пальцами заднем кармане осело злополучное кольцо.

– Больше не кидайся, – усмехнулся он, убрав руки. – Пригодится.

Гад! Нет, ну какой же гад! Я стиснула зубы, чтобы не высказать это вслух, и наконец подняла на него глаза. Кажется, они были злые. И никакие мамины техники не помогут, хоть обдышись!

– Да? – процедила я, отыскивая во дворе предмет потяжелее. Увы, ассортимент подкачал. Лишь пустое ведро у перил напротив, вряд ли дотянусь. Впрочем, попробовать стоит! – Конкретно кольцами не кидаться, или вообще?…

Родион посторонился, с джентельменским видом освободив мне путь на лестницу и заслонив ведро.

– В машину садись, – сказал с той многозначительной интонацией, когда вовсе не до дома предлагают подвезти.

Неужели есть контакт? Он мне поможет?… Было не особо понятно, да и условий не прозвучало никаких. Но сама ведь заранее на все согласилась. И даже если надо мной попросту издеваются, что я теряю? Увлекательный вечер в компании компьютера или вечно сочувствующих подруг? Переживу, пожалуй.

Я забралась на переднее сидение, коварно рассчитывая, что сидящего рядом собеседника игнорировать сложнее. Зеркало заднего вида отразило мою заспанную и одновременно невыспавшуюся физиономию, и знатный шухер на голове. Жесть… Безо всяких проклятий шарахнешься. Кое-как пригладив волосы, я выцепила из-за спинки ремень безопасности и прилежно пристегнулась. В отличие от водителя, который завел машину, и небрежно вырулил со двора, не отрываясь от дисплея телефона. Ладно… Раз мы вчера доехали, авось, и сегодня выживем. Урчал обогреватель, извергая обжигающе горячий воздух, из угла с подвески пялился пустыми глазницами крошечный остроносый череп. Какой-то птички, явно недружелюбной. Я аккуратно подцепила его ногтем и дала волю любопытству:

– А это зачем?

– Ты что… – Родион испуганно округлил глаза. – Его потрогала?…

Я отдернула руку, он довольно хохотнул. Дурак!

– Сегодня будешь занята, – заявили как ни в чем не бывало, – до утра так точно.

– Минуточку…

Призраки – призраками, а понедельник никто не отменял. Я выудила из куртки телефон. Удивительно, но еще не сел. Показывал последний десяток процентов зарядки и семь утра. Через час на работу, в фитнес-клуб первые посетители подтянутся. На йогу. Видимо, чтобы с чистой совестью доспать… Ну, была не была. Палец мазнул по номеру начальницы, некстати вспомнилось, что на прошлой неделе я уже отпрашивалась – на свадьбу тетки… Третью по счету. Лучше бы пропустила один раз, на следующую бы сходила.

– Анна Петровна, – выпалила я, едва та ответила сонным «слушаю». – Не смогу прийти сегодня…

– В чем дело? – осведомилась она строго. – Что опять стряслось?

– Заболела, – соврала я, не придумав ничего более уважительного, и старательно покашляла. – В смысле, простудилась. Отлежусь… завтра приду…

– Как умудрилась? Когда? – недоверчиво отозвалась Петровна. – Некстати очень! Может, ты все же не сильно простудилась? У нас открытый урок танцевальный, для тех школьников. Из газеты грозились нагрянуть и местных новостей. Что, все на мне одной?

– Извините, что так получилось…

– Детка, а ты одна живешь? – громко спросил Родион.

Черт!.. В трубке повисла растерянная тишина. Ой-ёй…

– Веруня, – странно нежным тоном пропела начальница. – Милая, отдыхай, конечно. Выздоравливай. Беречь себя надо! Ишь чего удумала, один день лечиться. Лечись два. Или три! Больничный можешь не нести, сколько я тебя знаю уже, обойдемся без этих формальностей.

У меня дар речи пропал. Хотя он бы мне сейчас не пригодился, челюсть-то тоже отвисла.

– Отлежись хорошенько, – припечатала Петровна на прощанье.

М-да… Я ошеломленно повертела в руках замолкшую трубку и запоздало ответила:

– Одна живу, ага.

Родион удовлетворенно кивнул и сосредоточился на дороге, а я на своем недоумении. Что это было-то? Впрочем, начальница ко мне всегда хорошо относилась. До меня в фитнес-клубе администраторы вылетали одна за другой, кто по собственному желанию, а кто не очень. И все из-за этого коня педального, мужа Петровны. Работал у нас тренером по шейпингу и имел две страсти – свое ухоженное тело и девушки. Годилась любая, лишь бы не та, что в паспорте. Вечно сидел в приемной, чай пил. Супруге доставался список желаемых блюд на ужин, а администраторам – конфеты, цветы да комплименты, только недолго. У Петровны глаз наметанный, враз просекала всех, кто потенциально мог посягнуть на клубное накачанное достояние. Посягательницы шли искать работу, муж возвращался в стойло, и все по кругу. То ли дело я! Тренера исправно сдувало в противоположную от меня сторону, в приемную шастать вовсе перестал. А стоило ему провести со мной пару минут, сразу вспоминал, что у него есть замечательная красавица-жена. Цветы шли по назначению, а ужин после такого количество съеденных конфет не лез в обоих. Петровна была в восторге. За опоздания не ругала и дважды повышала мне зарплату.

Вот так. Все в моей жизни на идиотском поднятом в детстве кольце завязано! Что ни вспомни! Тряхнув головой, я решила немедленно перестать что-либо вспоминать и уставилась в окно. Тут-то и дошло, что местность вокруг дикая слишком. Ни души, дорога едва виднеется. Трава жухлая, кусты, деревья, деревья, деревья… Лес? Машина притормозила там, где просека превращалась в тропинку, сердце екнуло. Родион заглушил мотор, в загадочном предвкушении потер ладони и скомандовал:

– Выходи.

Здесь?! И для чего он спрашивал, одна ли я живу? Мама…

Я вылезла из машины, старательно пытаясь выкинуть глупости из головы. Достаточно там похмельных ежиков. Родион выдал кровожадное «Бу!», от которого я позорно вздрогнула, и открыл багажник. Что там?… Лопата и брезент? Плед. Скатанный в толстый рулетик, шерстяной, в красную клеточку и вышитым с краю мишкой. У настоящих маньяков таких милых вещей не бывает, несолидно же!

– Чтобы произвести впечатление на девушку, отвезите ее в ресторан или в лес, – пробормотала я, – в лес, конечно, дешевле. Так ты мне поможешь?

– Возможно, – ответил он туманно.

– А зачем…

– Затем. Впечатляйся. Вопросы – потом.

Потом? Потом – очень хорошее слово. Мне нравится! Я улыбнулась, дружелюбно и немного кокетливо. Зря, что ли, вчера перед зеркалом репетировала, половину бутылки спустя. Родион озадаченно приподнял бровь. Похоже, над обольстительной улыбкой еще стоит поработать…

– Не отставай, – он двинулся к кустам, с пледом подмышкой и невозмутимой физиономией.

Я кинулась следом. Успеть за ним оказалось даже тяжелее, чем за тренером по спортивной ходьбе, который непременно стал бы моим главным ночным кошмаром, если бы это место уже не было занято. И зачем я тогда пошла на тот бесплатный мастер-класс… Сдуру построила немножко глазки тренеру, он как дал деру. Не догнала. Думала, программа занятий такая, половину города истоптала. Оказалось – реально удрал. Сейчас было хуже. Кусты сменились самой настоящей чащей, деревья цеплялись ветками, царапались, коряги норовили сбить с ног. Было совсем не до разговоров, как бы на земле не распластаться, и скоростного Родиона из виду не потерять.

Из чащи мы вышли на поляну. Небольшую, идеально круглую. Жухлая трава, абсолютная звенящая тишина. Посередине – дерево. Мощное, лысое, раскидистое. Кривые узловатые корни взрывали землю, сучковатые ветви пытались проткнуть небо. Я замерла, Родион спокойно постелил плед поверх корней и кивнул на него.

– Садиться? Туда?! – Я решительно мотнула головой. Зря. Ежики тут же проснулись и выпустили иголки. – Ни за что…

– Ну, можешь лечь, – разрешил он и поманил меня пальцем. – Правда, не обещаю, что выспишься.

Достал! Внутри забурлил вулкан, захотелось развернуться и… Нет уж, фиг ему. Так легко не отделается. Справлюсь. У торгового центра я буянила, в чужой машине не в самой удобной позе ночевала. Работу прогуляла, начальнице бессовестно наврала. Неужели какое-то дерево из фильма ужасов меня напугает? Да ни в жизнь! Я смело шагнула вперед. К пледу, красному и клетчатому. Осторожно села с краю, где мишка, ощутив странное тепло. Кажется, Родион прошептал что-то, не разобрала. Приблизился ко мне вплотную, свет будто померк. Ненормально для утра… Почувствовала головокружение и его ладонь на своем затылке. Горячую, обжигающую! Мир крутанулся, отовсюду хлынула темнота.

Поляна. Та же самая поляна. Но зеленая, яркая-яркая в лучах солнца. Дерево с шапкой сочной листвы, щебетанье птиц. Небо светлое, высокое, не осеннее. Никакого пледа. И я одна. Господи, боже! Где я?! Непременно пустилась бы наутек, куда глаза глядят, но с места сдвинуться не могла. Даже пошевелиться. Тревога усилилась многократно. Острая, колючая. Не моя. И мысли не мои. «Хоть бы обошлось, хоть бы справился». Стиснутый кулак, прикушенная губа, до боли. Опаздывает. Не придет. Взгляд в чащу, горечь на губах, как от того поцелуя. Прощального? «Они против. Знаю, вижу, чувствую». Страх – липкий, вязкий. Силуэт за деревьями. И решимость. «В крайнем случае… Сбежим, и все». Шаг на встречу, разжатая ладонь. На пальце – знакомое кольцо. Только другое словно, серебристое, сияющее, с переливами радужных бликов. И камень нежно-голубой, ослепительно ясный…

Тьма навалилась многотонным грузом, придавив к земле. Прошелестела злое: «Не смей», и растворилась без остатка. Остался лишь пробирающий до дрожи холод. Я протерла глаза и вскочила с пледа. Да, он был на месте, вместе с клеточками и мишкой. Все тут. Тусклая поляна, лысое дерево. И осень, и пасмурное небо. Родион стоял рядом, близко, но уже не касаясь, и смотрел на меня неотрывно.

– Может, и получится, – глубокомысленно изрек он. – Шансы есть.

Ага, да, конечно. Я облизала пересохшие губы и сказала единственное, что на языке вертелось:

– А?…