Жена Тёмного лорда

Этот голос не мог принадлежать мне. Когда я до этого тихо проворчала, что одеяло тяжёлое, как чугун, голос был совсем глухим. Теперь он был с небольшой хрипотцой, что неудивительно при болезненном спазме в горле, и очень нежным.

Я непроизвольно схватилась за горло. А зря. Потому что напугалась ещё больше. Это была не моя шея, и не мои руки.

Длинные кисти с худыми, почти прозрачными пальцами на тонких ручках. Даже при их ущербности могла почувствовать, что шея длинная, а не короткая и мягкая, какой должна быть. Ощупала себя. Где моя грудь третьего размера? Полная, упругая. Это подобие, что я щупала, еле тянуло на первый, при том, что сдулась, как шарик. А грудная клетка? На ней сыграть можно, представив немыслимый инструмент какого-нибудь варварского племени. Тонкие косточки рёбер спокойно можно было пересчитать.

Этим я не успокоилась. Откинула невероятно тяжёлое одеяло до конца. Поёжилась от холодного воздуха, но жаркий огонь в камине внушал оптимизм. Ноги ничего себе, ровненькие такие, не то, что у меня были в той жизни, икс-образные. От полноты. Вернее, я аппетитная девочка, а не упитанная, как говаривал мой бывший. Была. Но тоже желали быть лучше. Ноги имеются в виду. Худенькие, как спички.

– Над этим телом издевались? Кушать не давали? Что же оно такое несчастное, словно девушка из концлагеря сбежала?

– Вы наконец-то скажете, кто вы, или что вы такое? – вновь привлек моё внимание Айболит.

– Это не честно. Я вам себя назвала. А вы не назвались, да ещё и оскорбляете. Почему я «что»? Я человек. Самый обыкновенный. Но, похоже, что умерла и перенеслась не совсем туда, куда надо было.

– А куда вы должны были переместиться? – вкрадчиво спросил мужчина.

– А куда мёртвые уходят? На тот свет, конечно же. В ад чтобы попасть, не грешила. По крайней мере, всеми силами людям помогала. В рай – не знаю даже. Это место на рай не похоже. А вот это худосочное подобие тела вообще вызывает жалость. Готовый муляж для анатомички, – мрачно изрекла я.

– Мясо-то можно нарастить. Были бы целы кости, – внимательно следя за моей реакцией, произнёс доктор. – Не скажу, что мне жаль вас. Лгать не буду, я не знаю, кто вы. Но это тело принадлежит жене лэрда. И я рад, что она, то есть вы, живы. Хочу предупредить, что это далеко не лучшее место, в которое женщина могла попасть. Если к тому же узнают, что в теле леди Сесилии поселилась чужая душа, – он удручённо покачал головой, – её просто сочтут сумасшедшей. К таким здесь нет снисхождения. Ни статус, ни положение не спасает. Вас отправят в монастырь и запрут в келье, без права выхода в свет. Закончите свою жизнь в молитвах, чтобы спастись от лукавого.

– Что? – пискнула я. – Что же мне тогда делать?

– Мой вам совет – молчите и не принимайте необдуманных решений. Не стоит никому ничего говорить. Это очень опасно. У меня мало времени, поэтому слушайте и запоминайте. Самый страшный человек для вас – это няня, которая знает леди с пелёнок. Подружитесь с ней. Найдёте способ, – сказал он резко, увидев моё желание возразить. – Другой, не менее страшный ваш кошмар – это муж, – заявил он, и я в ужасе округлила глаза. – Но он настолько пренебрегает леди, что вряд ли будет обращать внимание на ваши странности. Если, конечно, не будете себя вести безрассудно. Он невнимателен к жене, но не дурак.

– Вы серьёзно сейчас? Какой ещё муж? О какой жизни может идти речь… – истерила я, задыхаясь.

Договорить мне не дали. Услышав шаги за дверью, старик больно сжал мои пальцы и отодвинулся. А я с трудом натянула одеяло и сползла вниз.

– Женщина, которая была со мной, и есть ваша няня. Хватит, думаю, сообразительности себя не выдать. Пока просто молчите, – быстро и тихо проговорил он мне. – Помогите леди принять ванну, напоите горячим бульоном и спать. Сон сейчас лучший лекарь, – это он уже слугам, которые зашли вместе с женщиной с пухлыми формами. Последняя осмотрелась и снова вышла.

Доктор строго вперился в меня взглядом, предупреждая о необдуманных действиях и возможных последствиях, а затем удалился.

Только после его ухода до меня дошло, что этот интересный человек совсем не удивился тому, что в теле его госпожи поселенка.

«Куда я попала? Может, здесь является нормой, что чужое тело используют в качестве вместилища всякие там неупокоенные души?»

Пока я размышляла, около камина была водружено деревянное корыто огромных размеров. Тяжёлое. Тащили два здоровенных амбала. Бойкие девушки в одинаковых платьях быстро наполнили его почти до краев водой.

Всё моё внимание было отдано пару над водой. Горячая вода – предел мечтаний. Встать было проблематично. От сильной слабости дрожало всё тело. Меня подхватили под руки и почти поднесли к корыту, помогая залезть в него.

С каким наслаждением я погрузилась в воду… Обжигающе горячая жидкость только принесла облегчение зудящей коже. Одна из девушек вспенила какую-то жижу. Она приятно пахла разнотравьем. Я разомлела и задумалась.

Когда с меня снимали ночное платье, обратила внимание на далеко не свежий запах моей одежды. Длинные патлы неведомого цвета волос свисали до попы тяжёлой массой, похожей на свалявшуюся солому. Главное, чтобы зверинец там не угнездился. Я мысленно передёрнула плечами от отвращения. Ногти отросшие и грязные, что на ногах, что на руках. Хоть, без грязи под ними, и то хорошо.

Что-же это за муж такой, который ни разу не навестил больную жену? В чём я была уверена. Не поинтересовался даже, как за ней ухаживают. Хотела бы я посмотреть в его бездушные глаза. Я всегда считала, что для человека, находящегося в коме или тяжёлом состоянии, лучшее средство выжить и вернуть себе здоровье – это тщательный уход. А здесь им и не пахло. Пахло только кислятиной и грязным бельём.

Интересно, кто заведует этой челядью и сколько им платят за то, что они ничего не делают? Но это не мои деньги. Что мне за них беспокоиться? Я беспокоюсь за это тело, которое моя душа выбрала для заселения. Возникло такое ощущение, что девушка не леди, а нищенка из трущоб.

Дверь открылась, и в комнату вошла няня со стопкой белья и перекинутым через локоть платьем.

С неё и надо начинать. Передо мной стоит архиважная задача – выжить. А для этого надо вести себя тихо, прислушиваться, присматриваться, не возникать. А там дальше видно будет, что с чем едят и кто у нас муж. Поставила перед собой первостатейную задачу и успокоилась.

Глава 4. Информация

Елена

– Как долго я болела? – спросила я женщину.

Толстая тётка вздрогнула и обернулась. Лицо бледное, пухлые щеки и губы подрагивают, как и руки. Она вмиг скрестила пальцы, прижимая ладони друг к другу, и прижала их к необъятной груди.

– Что происходит? Я что-то не то сказала? Не пугай меня, – нахмурилась я.

– Ничего, девочка. Теперь всё в порядке, – она с трудом перевела дух и робко улыбнулась. – В какой-то миг я подумала, что ты покинула нас.

– Спасибо, няня. Я отлично знаю, как ты заботишься обо мне. И рада, что ты рядом, – проглотила я своё возмущение и рвущиеся наружу вопросы. Не стоит торопиться.

Этой пышке бесполезно что-либо говорить об уходе за больной. И, насколько я помню из романов и истории, в эти времена, если я не ошибаюсь насчёт своего попадалова в средние века (не в другой же мир я попала?), то к чистоте тела не относились так рьяно. А больному вообще противопоказано было соприкасаться с водой. Тому были причины. Не только невежество и лень, но и возможность застудить человека в каменном мешке, который трудно согреть дровами.

Пухлое тело мгновенно переместилось, женщина обняла меня и заплакала навзрыд.

– Прости свою глупую няню. Я подумала, что ты воскресла из мёртвых, – пахнула она на меня потом здорового дебелого тела и сдобой.

– В каком смысле? – округлила я в притворном ужасе глаза. – Я вроде живая. Не говори глупости. Жуть какая!

«А я быстро подстраиваюсь, – мелькнула мысль. – Жить захочешь – и не так запоешь», – шикнула я на себя.

– Мы с доктором были уверены, что ты умерла… – запнулась она. – Но потом ты проснулась.

– Как долго я болела? – повторила я вопрос, чтобы отвлечь её от моей «смерти».

– Две недели без сознания. Нам запретили тебя вообще трогать, – выдохнула она. – Но я мяла твои руки, ноги, мазала согревающими мазями, чтобы ручки-ночки двигались.

– Спасибо. Ты лучшая.

Я правда была ей благодарна. По-своему эта женщина старалась помочь девушке.

«Теперь понятно, откуда неухоженное тело. Надеюсь, что здесь всё-таки любят чистоту», – подумала я и с удовольствием погрузилась в горячую воду с головой. Вынырнула с помощью пухлых ручек няни. Тяжёлая копна волос намокла и оттягивала голову назад.

– Знаешь, няня… Только тебе я могу довериться, – начала я, давая намылить себе голову.

Та тревожно посмотрела на меня. Я незаметно кивнула на девушек, меняющих постельное бельё, округлив глаза.

– Можете идти, – приказала она.

Свернув грязные простыни, девушки тихо вышли, плотно прикрыв дверь.

– Я почти ничего не помню, – продолжила я. – И никого не помню, кроме тебя. Как будто в темноте брожу. Поможешь мне? Знаешь же, что больше некому, – с мольбой посмотрела я в маленькие, но добрые глаза.

– Как же не знать? Знаю, конечно. Этот отвратительный злыдень выпил всю кровушку из моей бедной девочки. Да и защитить не смог, ирод окаянный, – вдохновенно заголосила няня, энергично начиная тереть меня мочалкой, перекинув через моё плечо на грудь намыленный колтун. Как его расчесать? Может, просто отрезать? Кажется, что это была хорошей идеей, но невыполнимой. Никто мне не позволит их отрезать. Я вздохнула, представив, как мне снимают скальп, расчёсывая это месиво.

Я не сопротивлялась манипуляциям женщины. Хоть было и больно, горящая кожа была ещё одним свидетельством того, что я жива и не сплю. Мне необходимо подружиться с этой тёткой. Только, думаю, что придётся долго пробираться через густые кущи её болтовни, чтобы добыть драгоценные зёрна информации.

Чисто вымытая, в свежей ночной рубахе я восседала в мягкой чистой постели и задумалась о дальнейшей жизни. Волосы мне прополоскали яблочным уксусом, поэтому легко расчесались. Няня энергично мне их сушила полотном, что согревала у жарко горящего камина.

Из сумбурного рассказа няни я поняла, что хозяйка этого тела была отравлена очень специфическим ядом, название которого произнести она была не в силах. Вроде лекарь назвал какое-то мудрёное растение.

Спасло отравленную женщину раннее обнаружение в бессознательном состоянии в коридоре у самых дверей. Она умудрилась выползти из спальни, и её вовремя заметили.

Ирония судьбы проявляется именно так. Супруг редко появлялся в спальне жены. Но в эту ночь был вдребезги пьян и решил потребовать исполнения супружеского долга. В кои-то веки. Можно сказать, что Сесилии повезло. И мне, как получается.

На этом месте рассказа няня фыркнула, брезгливо сморщив лицо. Выяснилось, что у хозяина есть любовница. Причем давнишняя. А в тот злосчастный вечер они сильно разругались. Пути судьбы Господни неисповедимы. Эта ссора спасла Сесилии жизнь. А то, что не душу, будут знать только два человека. Я и местный лекарь, которого я обязательно допрошу.

«С особым пристрастием», – пообещала я себе.

Слабость навалилась неподъёмным грузом. Горячая ванна отняла последние крохи сил.

«А теперь – спать. Надо выспаться», – подумала я. С трудом проглотила несколько ложек бульона и провалилась в сон.

Мне снилось, что я прежняя лежу на кровати в белоснежной больничной палате, с перебинтованной головой, и внимательно слушаю Вадима, который держит меня за руку. Было странно наблюдать за собой со стороны. Да и присутствие бывшего парня напрягало. Этот что тут делает?

Мне подумалось, что я не могу быть здесь и там одновременно. Не могла понять, где реальность, а где сон. Мысли скакали, как горные козочки. Внезапно я, прежняя, посмотрела мне, теперешней, в глаза и усмехнулась. Ужас охватил моё сознание, и я провалилась в темноту.

Глава 5. Мысли

Логан

За столом на подиуме сидел хозяин замка. Лэрд только что прибыл с отрядом из продолжительного рейда и решил передохнуть. Ложиться спать было бессмысленно. Наступало утро. А пойти искупаться или сменить покрытую дорожной грязью и пропахшую лошадиным и своим собственным потом одежду, просто не было сил.

Две недели они мотались по лесу и предгорью, пытаясь отыскать хотя бы следы каравана. Но тщетно. Никто из местных в связях с контрабандистами замечен не был. Значит, это кто-то из соседних кланов действует. Вполне возможно, что контрабандное золото перевозят прямо под его носом. А нюх на такие вещи у него был отличный.

Если золото попадет в руки мятежников, опять будут стычки, и король будет недоволен. Сейчас, когда только-только отвоевали свободу от англичан, не стоит допускать никаких волнений внутри страны.

Он мрачно смотрел прямо перед собой, иногда прикладываясь к бокалу с вином. Его лицо, словно высеченное из гранита, не хранило никаких эмоций. Могло показаться, что он ничего не видит и не слышит, уйдя в собственные невесёлые размышления. Но только тем, кто его не знал.

Его правая рука, близкий друг и родственник в одном лице – Логан, чутко ловил любое движение своего лэрда. Он знал мужчину достаточно хорошо, чтобы понять – хозяин был не в духе.

Воины ели, пили и вели тихий разговор. Полная тишина привлекла бы ненужное внимание господина. Даже те, кто поел, старательно делали вид, что трапезничают, медленно потягивая эль. Они прекрасно знали, что ничего не проходит мимо внимания хозяина. В едином согласии они могли поклясться, что он знает все их помыслы и видит насквозь. Тем более, когда он в таком состоянии. Лэрд был в бешенстве.

Все они располагались за длинным столом ниже. А рядом с Кинкейдом сидели сам Логан, священник и двое молодых людей, столь непохожих друг на друга, что только более внимательное наблюдение выявило бы определённо родственные черты.

Один – со светлой гривой волос до плеч, с пронзительно-синими глазами. Второй – брюнет с карими глазами. У обоих тонкий овал лица, прямой нос и одинаковый разрез глаз. Рядом с лэрдом они походили на зелёную молодежь. Хотя, мало кто равнялся с лэрдом ростом и мощью. Всего-то несколько лет разницы, но он выглядел более зрелым мужчиной.

Логан проглотил горький эль и поморщился. Мало ему Кинкейда с плохим настроением, ещё и эти двое в придачу. Раздражают.

Парочка была смертельно опасна, как потревоженные змеи. После знакомства с ними и их «подвигами» молодой мужчина навсегда зарёкся принимать ошибочные, поверхностные суждения о ком-либо. Хорошо, что они союзники клана, почти братья. Не хотел бы он их иметь в числе своих врагов.

Оба молчаливы, и на их лицах было написано ожидание. Братья леди Сесилии. Узнав о состоянии сестры, они приехали сразу же, и всё это время злоупотребляли гостеприимством хозяина замка.

Логан посмотрел на священника, сидящего напротив него. Полное, добродушное лицо отца Мартина лоснилось от пота. Логан знал, что он отчаянно боится Роберта. Поэтому не осмеливался обратиться к нему, чтобы выйти из-за стола. Он всё время ёрзал и улыбался, иногда впадая в задумчивость.

Каждый раз, когда по лестнице, со стороны входа на кухню, пробегали девушки-прислужницы, священник вздрагивал.

Лэрд взглянул на друга и опять уставился в пространство. Этого хватило, чтобы всех отпустить. Эти двое понимали друг друга без слов.

Ни сам хозяин, ни оба брата не сдвинулись с места. Логан занял широкую деревянную скамью в конце стола, у лестницы.

Мысли мужчины текли вяло. Он очень устал. Но покинуть зал не мог. Ему было жаль Роба. Про себя он звал его только так. Они знали друг друга почти с рождения. Роберт всегда был ответственным и очень умным. А после смерти отца совсем в себе замкнулся. А серия смертей в семье окончательно превратила его в замкнутого, мрачного типа.

Лэрда называли жестоким, беспощадным. Его боялись, и не только из-за огромной физической силы и воинской отваги, но и его ума. Хоть клан его был и небольшим, вряд ли кто-нибудь осмелился бы претендовать на собственность Роберта Кинкейда. Иметь его в союзниках было и надежно, и почётно. А заиметь врагом – страшно. В отношении оных Роберт был жесток и беспощаден. Только его собственные люди знали, что на лэрда можно положиться во всех смыслах. Он всегда придёт на помощь, всегда защитит.

Леди Сесилия была его второй женой, на которой он женился после безвременной кончины первой жены, леди Фионы.

Ни на одной из них он не женился по любви. Первая жена – жгучая брюнетка. Яркая и красивая. Совсем недолго прожила в замке. Свернула себе шею, упав с лошади.

Подпруга лопнула. Не без посторонней помощи.

А вот леди Сесилия ни особой красотой, ни великолепной фигурой не отличалась. Бледная, тонкая, как тростинка, с медными волосами. Только вот глаза поражали сразу и навсегда. Таких красивых глаз Логан не видел никогда. Большие, влажные и блестящие глаза, как у лани. Переменчивые, как море. То зеленели изумрудами, то становились янтарными. Тихая, скромная. Странная.

Она только в самом начале супружеской жизни несколько раз появилась за столом в зале. Однако здесь царствовала Анабель. Как, впрочем, и в постели хозяина. И леди тихо уступила. Что сразу же насторожило мнительного Логана. Ни одна женщина, будучи в здравом уме, не уступит власть в собственном доме другой женщине, тем более любовнице. Будет ревностно защищать свою территорию.

Роберт её почти не замечал. Больше того, она раздражала его. Ни она, ни он не пытались создать даже подобие семьи. Совершенно разные. Неумолимый, безрассудно храбрый и опасный, как море в шторм, Роберт. И бледная тень своего мужа – Сесилия.

Если бы сам мужчина пристально не наблюдал за женой лэрда, никогда бы не поверил, что эта серая мышка не так проста, как кажется. Внутри этой маленькой женщины бесновались жажда жизни и неуёмная страсть. Как бы она ни хотела это скрыть, глаза её выдавали иногда.

Только эти чувства были предназначены не мужу. Делиться ими с законным супругом она не собиралась. Логан боялся не уследить. Не успеть предотвратить беду. Так и случилось. Он не уследил и не успел. Беда пришла оттуда, откуда он не ждал.

С одной стороны, ему было жаль глупую девчонку. А с другой стороны, почувствовал облегчение (мучила совесть по этому поводу). Честь и достоинство друга не пострадали.

Логан едва заметно вздохнул, отгоняя от себя непрошенные мысли.

Глава 6. Блажь