Помоги проекту - поделись книгой:
Таково древнейшее чудо покровительства Святителя людям русским в их столкновениях с своими врагами. Оно показывает нам, что спасла бы десница Божия и помощь угодников Божиих Русь от всех врагов ее, если бы все люди русские имели такую же искреннюю веру в Господа и заступничество святых Его, как этот Добрык, и если бы они так же были благочестивы и так же милостиво относились бы друг к другу, как этот киевлянин к врагу своему половчину.
Никогда русская земля и русский народ не испытывали больших ужасов, насилия, мучений и не подвергались большим грабежам, опустошениям и рабству, как во время нашествия и владычества монгольских деспотов-ханов. Чтобы эта чаша бедствий русского народа не переполнилась и не привела его к отчаянию и гибели, Господу угодно было приготовить к этому времени для Руси новое утешение от того же Святителя, скорого в бедах помощника, Чудотворца Николая. И вот, по повелению Угодника, в 1225 году пресвитер Евстафий из Корсуня приносит в город Зарайск в область Рязанскую образ Святителя.
Вся история этого чудотворного образа передается в древнем сказании. До 1225 года этот образ Святителя Николая Чудотворца находился в греческих владениях, в городе Корсуне, в церкви во имя святого Апостола Иакова, брата Иоанна Богослова, той самой, в которой принял святое крещение равноапостольный князь Владимир.
В 1225 году 29 июля, в день памяти мученика Каллиника, при великом князе Георгии Игоревиче Рязанском, этот чудотворный образ Евстафием, пресвитером названной церкви святого апостола Иакова, принесен был из города Корсуня в Русскую землю, в пределы Рязанские, в область благоверного Федора Георгиевича Рязанского при следующих чудесных обстоятельствах. В 1224 году в видении во сне явился этому Евстафию великий архиерей Николай и велел ему взять его чудотворный образ Корсунский и идти с ним в землю Русскую, в область Рязанскую, «потому что, сказал Святитель, там я хочу пребывать этим моим образом, и чудеса творить, и прославить то место». Вместе с собой Святитель велел Евстафию взять и жену свою Феодосию с сыном Евстафием. Долго дивился этому чудному видению Евстафий, проснувшись, но потом забыл о нем. Немного спустя в другой раз явился ему Святитель и сказал то же самое. Евстафий пришел в великий страх и начал размышлять про себя, обращаясь мыслями к Угоднику: «Как он, великий Святитель, велит идти ему, когда он совсем не знает дороги и никогда не слышал о земле Рязанской и о том, в какой стороне она лежит: на востоке ли, на западе, на севере или на юге?» И опять забыл Евстафий приказание Чудотворца. Еще в третий раз является пресвитеру Чудотворец и немедленно повелевает идти в Рязанскую землю на восток, обещая показывать ему путь. В трепете проснулся Евстафий после этого видения, недоумевая: «Что же из этого будет?» Потом начал думать и печалиться о том, как ему расставаться с своим отечеством, с своим родным городом, прекрасным Корсунем, и идти в далекую и неизвестную землю, и снова не захотел идти. Тогда постигла его головная боль, от которой он ослеп, и на очах его сделалась бы чешуя. Теперь только Евстафий пал перед образом Чудотворца с слезной молитвой и раскаянием. «Ныне как ты хочешь, так и пусть будет, – говорил Евстафий, – не буду больше преступать повелений твоих!» После такого обещания тотчас же он сделался здоров и начал видеть, как всегда.
Решив немедленно отправиться в Рязанскую землю, указанную ему Чудотворцем, Евстафий сначала избрал себе путь к ней на восток, через землю неверных половцев. «Бог и великий Чудотворец Николай сохранят меня в путешествии от этих врагов», – рассуждал он про себя. Но Святитель снова явился ему и велел не ходить этим путем, а направляться к устью Днепра, оттуда в море Понтийское и в море Варяжское, к областям Немецким; чрез них сухим путем в великую Россию, до Великого Новгорода, и уже отсюда до земли Рязанской. Ободренный этим видением, взял пресвитер с благоговением честный образ Святителя и вместе с женой своей Феодосией, сыном Евстафием и одним из клириков оставил Корсунь. Благополучно дошел он до устьев Днепра, оттуда до моря Понтийского, оно же зовется Русское, и здесь сел в корабль и поплыл Понтийским морем в море Варяжское, Варяжским же морем до Немецкой земли, пока не достиг города, называемого Кеева. Отсюда, побыв здесь немного, сухим путем чрез Немецкую землю, Богом ведомый, пресвитер Евстафий прибыл наконец в землю Русскую, в Великий Новгород, при великом князе Ярославе Всеволодовиче и сыне его благоверном князе Александре Невском. Во время этого путешествия образ Святителя везде являл великое множество чудес от себя. Между прочим здесь, в Великом Новгороде, великий Чудотворец явил новое чудо над семьей самого Евстафия по следующему поводу.
Жене его Феодосии так сильно полюбился Великий Новгород, что она не захотела идти дальше с мужем, задумала навсегда остаться здесь и скрылась от мужа. Но Чудотворец жестоко наказал Феодосию. С ней сделалось полное расслабление членов, и, никому не ведомая, она долго лежала среди чужих людей, как мертвая, пока некоторые не донесли мужу о том, где она и что с нею. В слезах припал Евстафий к чудотворному образу с молитвой Святителю и, по молитве его, Чудотворец послал исцеление Феодосии, и снова она сделалась здоровой, как будто никогда и не болела. После этого уже без затруднения Евстафий продолжал свой путь в Рязанскую землю и скоро достиг ее.
Тут снова начал Евстафий размышлять про себя. «Вот земля Рязанская, – думал он, – где мне можно будет найти покой, и куда я приклоню голову свою? Имею ведь я с собой жену, и сына, и клирика, а край этот для меня чужой и люди его незнакомые». Забыл он о многих прежних благодеяниях Святителя от славного образа; но не забыл великий Угодник о нем. В то же время является Чудотворец во сне великому князю Феодору Георгиевичу Рязанскому и уведомляет его о приходе в его землю славного образа из Корсуня. «Иди, княже, – говорит ему Святитель, – навстречу моему чудотворному образу Корсунскому. Я хочу здесь пребывать этим моим образом, и творить чудеса, и прославить место это. А о тебе, князь, умолю всемилостивого и человеколюбивого Христа Бога нашего, чтобы Он даровал тебе, и жене твоей, и сыну твоему неувядаемые венцы в царствии Своем небесном». От этих слов князь Феодор проснулся: он был испуган и устрашен этим видением, но никому ничего не сказал о нем. Потом он начал думать про себя: «Что это сказал великий Святитель Николай, – что он умолит всемилостивого и человеколюбивого Бога о том, чтобы Он даровал ему венец в царствии Своем, также и жене его, и сыну, а он еще и не женат, и нет у него сына!..»
Однако великий князь повиновался приказанию Святителя и вышел из города со всем священным собором навстречу его чудотворному образу. Действительно, еще издалека на пути увидел он чудотворную икону на руках пресвитера Евстафия. Она сияла неизреченным светом и блистала лучами, как бы от солнца. С великим благоговением и радостью принял ее князь от Евстафия и с торжеством принес в свой город, тогда называвшийся Красный. Тотчас же много чудес и исцелений начало совершаться от дивного образа.
Вслед затем благоверный князь Феодор посылает вестника в Рязань к отцу своему, великому князю Георгию Игоревичу, с письменным уведомлением о чудесном пришествии образа. Тогда великий князь вместе с епископом своим Евфросином Святогорцем также приходят в город Красный и припадают к нему на коленях со слезами радости и умиления. Слыша о его дивных чудесах, великий князь Георгий Игоревич велит построить храм во имя святителя Николая в городе Красном и, когда в скором времени храм был готов и епископ Евфросин освятил его, здесь поставляет с великою честью славный образ Святителя Корсунский.
Скоро после того благоверный князь Феодор Георгиевич сочетался законным браком и взял себе жену из царского рода, по имени Евпраксия, прекрасную и богобоязненную. И она родила ему сына, и дали они ему имя Иоанн, в честь Постника Иоанна. Так исполнилось одно предсказание великого Святителя Николая Чудотворца, и кончается первая часть этого древнего сказания о чудотворном образе.
Во второй части описывается исполнение второй половины предсказания Чудотворца о судьбе благоверного князя Феодора Георгиевича, после встречи им образа Святителя, и о судьбе его жены и сына. Это произошло во время первого нашествия Батыева, по словам сказителя, таким образом.
«В лето 6745 (1237), в 12 год по приходе из Корсуня чудотворного образа, попущением Божиим, за грехи наши, пришел безбожный царь Батый в Русскую землю с множеством татарского войска, стал на реке Воронеже и послал в Рязань к великому князю Георгию Игоревичу Рязанскому наглых послов, с требованием десятины во всем – в князьях, в людях и в конях. Устрашенный великий князь отправил к Батыю сына своего Феодора Георгиевича и других князей с дарами и с великими просьбами о том, чтобы он не воевал Рязанской земли. Лукавый же и жестокосердый безбожный Батый, приняв дары, исполнился наглого высокомерия от этой просьбы не воевать Рязанской земли, и начал тешиться над рязанскими князьями и просить у них себе их сестер и дочерей на поругание. Услышав от одного изменника, рязанского вельможи, что князь Феодор имеет молодую прекрасную жену, он обратился к нему с словами: «Позволь мне, князь, насладиться красотой жены твоей». Не вытерпел князь и ответил Батыю с презрительным смехом: «Нехорошо нам, христианам, приводить к тебе, нечестивому и безбожному царю, жен своих. Одолеешь, тогда и будешь владеть и женами нашими и нами». Рассвирепел Батый от такого ответа благоверного князя и тотчас велел убить его, а тело его бросить зверям и птицам на растерзание; умертвил также и других посланных князей. Горько плакал один из проводников князя, по имени Апаница, над безжизненным телом своего государя и, видя его никем не охраняемым, взял и скрыл его на некоторое время, а сам поспешил к благоверной княгине Евпраксии и известил ее о смерти ее князя от Батыя.
Благоверная княгиня, находившаяся в то время в высоком тереме своем, с ребенком на руках, поражена была этой вестью и от невыносимой печали бросилась тотчас с высокого своего терема вниз на землю вместе с сыном своим и с ним «заразилась» (убилась) до смерти. С того времени, по рассказу стариков, город, в котором это случилось, и назвался Заразском.
Спустя же несколько времени великий князь Игорь Игоревич отправился на реку Воронеж, где был умерщвлен блаженный князь Феодор Георгиевич Рязанский. Взяв тело его, он долго плакал над ним и принес его в область его к великому чудотворцу Николе Корсунскому, и положил его вместе с телами благоверной княгини Евпраксии и сына их Ивана у великого Чудотворца в городе Заразске, где мы и до сего времени видим над ними три креста каменных, стоящие при церкви Предтечи Христова Иоанна. От этого события Чудотворец Корсунский и прозвался Заразским, потому что здесь блаженная княгиня Евпраксия с сыном своим князем Иваном сама себя заразила». Таковы первые события явления и славы чудотворного образа Святителя Зарайского.
Наконец, третья часть сказания передает нам еще об одном кратковременном, но также чудесном периоде в истории образа: от временного перенесения его в город Коломну до возвращения его в город Зарайск.
«В лето 7021 (1513), – повествует сказание, – когда Крымские татары сделали нашествие на Рязанские земли, взяли зарайские священники чудотворный образ св. Николая и ушли с ним от врагов в Коломну. С подобающей честью принял чудотворный образ епископ Коломенский Митрофан, со всем городом вышел ему навстречу и поставил его в церкви Петра чудотворца, где великий Святитель показал великую свою милость городу, исцелил многих недужных и явил много других славных чудес своих. Тогда епископ Митрофан послал известие о пришествии чудотворной иконы великому князю Василию Ивановичу Московскому с описанием всех дивных знамений от этого славного образа св. Николая Зарайского. С радостью прочитал это послание великий князь Василий Иванович и тотчас велел богомольцу своему, епископу Митрофану, воздвигнуть на площади Коломны каменную церковь во имя Чудотворца Зарайского и поставить в ней чудотворный образ, с него же сделав список послать в Зарайск. Получив это повеление, епископ Митрофан созвал многих каменщиков и поручил им построить церковь во имя Чудотворца, и создали они ее в один год. Освятив ее и поставив в ней чудотворный образ, епископ велел служить в ней двум священникам и диакону, а других двух священников и диакона послал на Рязань, в город Заразск, со списком образа, в прежний храм, и священники Заразские, зная волю великого князя, взяли этот список и поставили его у старого престола. И так служили священники в Коломне у чудотворного образа два года и пятнадцать недель. Между тем ненавистник рода человеческого, диавол, отравил сердце одного серебрянника, по имени Козлока, вложив ему мысль обокрасть церковь Чудотворца Николая Заразскаго, и вот пришел он однажды ночью и содрал весь оклад с чудотворного образа. Узнав об этом, епископ Митрофан и весь народ опечалились, и недоумевали все: «Какой бесстрашный злодей явился, – говорили они, – и как он осмелился протянуть руку свою к чудотворному образу? Как не иссохла рука его и как не расслабели телесные его члены?» После того в течение пяти недель о прикладе чудотворного образа не было никаких известий; но спустя это время явился великий Чудотворец Никола одному благочестивому мужу, по имени Созонт, по прозванию Киселев, лежавшему на постели восемь лет и не могшему владеть ни руками, ни ногами и сгибать ни одного сустава, и велел ему Святитель идти к епископу Митрофану и сообщить ему о прикладе чудотворного образа его, что его похитил Козлок, серебряных дел мастер, дом которого за рекой Коломной на чуре за прудом, где он и спрятал оклад в корчаге под землею. Созонт начал отказываться от исполнения этого приказания Святителя. «Как ты велишь мне, Святитель Божий, идти к епископу? – говорил он. – Ведь я при своей болезни не могу владеть ни руками, ни ногами!» В ответ на это Чудотворец Николай взял и поднял Созонта с постели, и тотчас он сделался здоровым. Почувствовав себя исцелившимся, Созонт немедленно поспешил к епископу и рассказал ему все по порядку, как велел ему Святитель. Епископ Митрофан, видя такое славное чудо, велел долго звонить. Сошлось множество народа к церкви великого Чудотворца Николая Зарайского. Видя исцеленного мужа, стоящего перед чудотворным образом здоровым, все ужасались и со страхом хвалили Бога и Его Угодника Николая Чудотворца. Между тем епископ Митрофан со всем священным собором облачился в священные ризы и, взяв с собой чудотворный образ Святителя, направился за реку на чуро к Козлоку. Никто не знал, куда и зачем идет епископ с чудотворным образом, кроме его одного и исцеленного мужа. И пришли они к Козлокову дому, где встретил их у ворот вор и, непытаемый и неспрошенный, сознался пред епископом по порядку пред всеми, во всем, что сделал, и отдал ему оклад, плача о грехе своем. Радовались этому чуду Святителя. Возвращаясь отсюда, пришли весь клир и народ с чудотворным образом к воротам города, называемым «Ивановские». И сидел при них один нищий, глухой и немой от рождения матери своей, просящий милостыню от входящих знаками рук своих, по имени Климент. Обратив взоры к чудотворному образу, он помолился Святителю и тотчас услышал и заговорил. Ужаснулись епископ и народ пред этим новым дивным исцелением от честного образа и возблагодарили Бога и Его угодника св. Николая Чудотворца. Во второй раз епископ послал весть к великому князю Василию Ивановичу Московскому о новых великих и славных чудесах от чудотворного образа св. Николая Зарайского, как он расслабленного сделал здоровым, как открыл приклад свой и как глухонемого исцелил и других много чудес совершил. Еще более возвеселился великий князь, услышав это, и прославил Бога и Пречистую Его Матерь и великого Чудотворца Николая, и велел три раза в году ходить со святой водой от образа к нему в Москву.
Спустя же некоторое время, по воле Чудотворца, список с его чудотворного образа из Заразска перешел в Коломну, не будучи никем носим; а что был в Коломне чудотворный образ св. Николая Заразского, принесенный из Корсуня, перешел отсюда в Заразск, также никем носимый. Так он и до сих пор стоит в Заразском соборном храме, подавая здесь милость и здоровье всем приходящим к нему с верою», – заканчивается эта повесть о славном древнем образе Святителя.
Нынешний каменный храм во имя Угодника, где хранится его образ, сооружен другим благочестивым царем, Феодором Иоанновичем, по особой его грамоте в 1681 году. О самом первом, современном явлении образа, храме, и даже о втором каменном, который был на месте первого еще в 1625 году, мы ничего не знаем; да и этот теперь сильно изменен и, от различных новейших пристроек и переделок, почти потерял характер древности. Теперь он имеет форму продолговатого четырехугольника, с пятью главами и сквозными на них восьмиконечными крестами, с короной вверху и полумесяцем внизу.
Образ не сохранился до нас в неприкосновенной древней целости. Судя по надписи на нем: «Чинил сей чудотворный образ Московский купец Никита Левонтьев в 1797 году», он был возобновляем и, может быть, не раз. Неизвестно, каков он был до возобновления: можно думать, что почти таков же, потому что поправших едва ли, конечно, посмел сделать с ним что-либо другое, кроме поновления красок. Таково дивное прошлое этого источника чудесных знамений от великого Святителя и Чудотворца Николая. Многое в Зарайске, этом старинном городе Руси, до сих пор будит в богомольце воспоминания о печальной ужасами и славной милостями Чудотворца древнейшей истории этого образа. Так, издревле до сих пор однаулица в Зарайске называется Корсунской, вполне согласно с преданием сказания о пришедшем сюда из Корсуня священнике с Корсунским образом Святителя. По местным городским записям еще в XVII веке существовал здесь среди духовенства род Корсунских, очевидно, потомков славного Евстафия.
Затем самое название города Зарайск, древнее Заразск (по сказанию, прежде – Красный), название одного места в нем – «Заразы», согласно сказанию, и три креста недалеко от Николаевского собора при Предтеченском соборе над телами Феодора Георгиевича, его супруги Евпраксии и сына их живо напоминают о дивнопечальной судьбе первого княжеского рода, принявшего образ Святителя и награжденного венцами мучеников в вечной жизни.
Глава 5
Помощь Святителя земле Русской в деле освобождения ее от Татарского ига
После первого вражеского вторжения в Русскую землю под предводительством Батыя надолго повисло над Русью мрачное облако тяжелого татарского ига. Многие сохранившиеся до нас древние памятники и предания говорят нам, что предки наши в то время сильно молились святому – .Чудотворцу о восстановлении поруганного монголами имени христианского, неослабно прибегали к нему с прошениями о заступничестве, и что великий Святитель, принявшии под свои покров нашу землю, теперь, когда кончилась мера гнева Божия, милостиво внимал молитвам православных: не только утешал их и облегчал в их личных телесных и душевных скорбях, но и чудесно помогал во многих случаях в борьбе со врагом, и не без его помощи исчезла на Руси последняя тень страха пред именем татарским.
Вот первый древний свидетель того милосердия Святителя к нашему отечеству и нашим предкам: чудотворный образ Святителя Николая Можайского. Название свое он получил от города Можайска, где он находится в соборном храме, также имени Святителя, а происхождением и первой славой, по преданию, обязан следующему случаю чудесной помощи Святителя этому городу против Монголов, врагов земли Русской. Давно это было, так давно, что предание забыло точно и время события; во всяком случае – уже во время существования собора Святителя, в память чудесной защиты которого образ создан и который, положительно известно, существовал еще в 1303 году; – и не позже XrV века, потому что нынешний Можайский образ история и предание считают оригиналом всех подобных образов, называя их, где бы они ни были, образами святителя «Можайского». В ободрение жителям Можайска и на страх врагам Святитель чудесно показался в грозном виде – стоящим в воздухе над собором, держа в одной руке меч, а в другой изображение обнесенного крепостью храма. Неприятель так устрашен был этим видением, что снял осаду и бежал – к удивлению и радости осажденных. Тогда-то и устроили благочестивые граждане почитаемое резное изображение Угодника в благодарность за его чудную помощь. Об уважении и известности этого образа у наших предков мы можем судить по тому, что сами великие князья и цари Московские ездили на богомолье в Можайск, на поклонение этому чудотворному образу угодника Николая. Так, в 1537 и 1538 году путешествовала сюда с этой целью правительница Елена. В 1546 году с той же целью отправился сюда великий князь Иоанн IV один, а в 1564 году с царицей, с сыном Иоанном, с князем Владимиром Андреевичем и с митрополитом. В 1592 году был на поклонении Чудотворцу и Феодор Иоаннович. О глубоком уважении Великого Петра I к этому образу и, может быть, о его личном посещении Можайска свидетельствует местное предание, что именно по его распоряжению до сих пор выдается из Можайского уездного казначейства ежегодно по 6 руб. 81 коп. на свечи и просфоры в Николаевский собор. Между прочим, среди множества драгоценных привесок к образу особенно замечателен миниатюрный червонного золота выбитый портрет Петра I. Так было в старину. Но и в нынешнее время Высочайшие особы, бывая в этих краях, считали своим долгом помолиться пред славной иконой. Так, в 1837 году посетил Николаевский собор наследник цесаревич, впоследствии император Александр Николаевич. Теперь образ в соборе помещается по правую сторону царских врат, в качестве храмового. Святитель на нем изображен во весь рост, в древне-епископском облачении, т. е. в фелони, а не саккосе. Спереди образ обложен сребро-злащенной чеканной ризой, венец ее и под ним привеска (цата) из червонного золота, а сребро-злащенная митра украшена крупным жемчугом и драгоценными камнями. В правой руке угодника, как мы уже сказали, меч, а в левой пятиглавый, обнесенный крепостью храм, оба деревянные, позлащенные. Около венца надпись: «Святый Николае, Можайский чудотворец». Хранится образ в деревянном, позлащенном, в виде сени, киоте. О чудотворной силе его и глубочайшем доныне сохраняющемся почитании его свидетельствует неубывающая масса драгоценных – золотых и серебряных – привесок к ней с изображениями страдавших органов тела у православных, искавших помощи у Чудотворца, а также неубывающая никогда масса богомольцев со всех сторон.2
Все эти сведения сообщает нам рукописная летопись Николаевского Можайского собора. Помимо того мы узнаем еще о следующих трех случаях чудесной силы резного образа Николая Угодника.
1) «До 1820 года, пред местными иконами в иконостасе нижнего яруса, в Николаевском соборе находилось пять лампад, для поставления свечей, с польской на них надписью. В этом году они бывшим тогда церковным старостой купцом Маркеловым переделаны в другой вид. Есть предание, что эти лампады были пожертвованы в собор каким-то польским королем. Он, во время нападения на город Можайск, приказал было взять из собора икону Святителя Николая, но, будучи внезапно поражен ослеплением, тотчас икону эту возвратил и впоследствии принес в дар ей эти лампады».
2) «В 1812 году, во время приближения неприятелей к городу Можайску, жители оставили город и выехали в разные места, чудотворная же икона Святителя Николая соборною братиею была скрыта в подвальной части собора, в земле. По удалении неприятелей, возвратившимися в город жителями найдено, что неприятели похитили много церковного имущества из собора, сожгли в нем иконостас, место же, где находилась святая икона, только несколько разрыли. Видно, что Святитель Николай не допустил до поругания иконы своей».
3) «В 1815 году ночью с 10 на 11 марта кем-то учинена была кража из собора церковных денег 2800 руб. ассигнациями. Как ни тщательны были поиски со стороны гражданской власти и соборян, вор не был обнаружен; но 24 марта неизвестным подкинуто было письмо к соборной часовне, где было написано: «Возьмите в соборе деньги в чулане в угольях, нет места от Угодника, согрешил один». И действительно, в угольнице, находящейся на соборной паперти, найдено было 1938 руб. 80 коп. Рапорт соборян о сем к Можайскому городничему хранится при соборе в копии».
Однако вернемся к повествованию о бедствиях Русской земли во времена монгольского ига и о новых явлениях помощи и милосердия Чудотворца по отношению к православным, потому что века сохранили до нас не одно благочестивое предание об этом особенном покровительстве Святителя нашему отечеству.
Если татары издевались тогда над всем русским народом, русскими князьями, русской верой и кичились своей силой и властью, то все же при этом унижении русского имени варвары не могли не видеть во многом очевидного превосходства христиан над ними, не могли, по крайней мере, не видеть этого разумнейшие и честнейшие между ними. Это доказывает не один случай обращения знаменитейших татар в православную веру, именно вследствие этого сознания. Таким же образом в период безусловного самовластия Золотой орды над Русью один знатный молодой придворный татарин, путем сравнения являвшихся к его хану на поклон в орду русских с своими соотечественниками, постепенно проникся любовью к своим данникам, к их вере, жизни, нравам и обычаям. В то же время ему все ясней становились дикость, невежество и безнравственность жизни единоплеменников, все более внушала отвращение его благородному сердцу нелепая идолопоклонническая вера татарская. В конце концов, он не выдержал тяжести душевных мук от сознания своего нечестия и решился оставить свое отечество и бежать к русским. Так и сделал. Внезапно скрылся он из Орды и отправился в Суздаль, крестился здесь и с новым православным именем Клеопы поступил на службу к князю Владимирскому и Суздальскому… Прошло после того много времени. Клеопа окончательно сделался русским, до неузнаваемости. Искреннее благочестие, доброта, честность в своих делах сделали его любимцем и князя и народа и знатным вельможей. Он женился на русской, имел детей и жил, как истый русский боярин. Между тем в Орде внезапно начались опасные смуты, грозившие новыми бедами для Руси. Потребовался опытный посол от князя в Орду для улаживания затруднений. Но кто мог быть опытнее здесь, если не прежний татарский царедворец, любимец хана? Все на Руси, и князь, и сам Клеопа, надеялись, что он сделался неузнаваем для своих соотечественников, и потому с надеждами отправили его в ханскую ставку. Снова увидел Клеопа свои родные кибитки, и широкую родную Волгу, и необъятную синеву моря Хвалынского; но теперь еще более прежнего печально ему было видеть все это во мраке неверия и варварства, и еще более тянуло его назад на новую родину – Русь, в Суздаль, к новым родным и соотечественникам. Нужно было однако прежде исполнить поручение. Умело и успешно повел дело Клеопа, как вдруг один старый придворный узнал его и доложил хану, что это – беглец, изменник и вероотступник. Мгновенно все изменилось. Хан велел заключить Клеопу в темницу, подвергнуть его жестоким истязаниям и мучить до тех пор, пока он снова не обратится в прежнюю языческую веру. Бичевали Клеопу, сколько могли, воловьими жилами, чтобы заставить отречься от православия, наконец объявили от имени хана, что если он будет так упорствовать до следующего дня, то утреннее солнце своими лучами осветит только обезглавленный труп его, – и затем в тяжелых оковах оставили Клеопу на ночь в темнице. Но твердость исповедника Христова была непоколебима. Он решился терпеть все за Христа. Со слезами он искал себе утешения и подкрепления в молитве Господу и призывал на помощь Святителя Николая. И Господь услышал молитву мученика и послал ему избавителя, Своего угодника. Тихо, озаренный небесным светом, Чудотворец внезапно явился Клеопе, своим прикосновением мгновенно раздробил его оковы и словами: «Иди за мной!» велел ему следовать за собой. Неслышно, чрез чудесно распахнувшиеся перед Святителем двери темницы, невидимо среди стражи провел св. Николай Клеопу далеко от ханской ставки и, когда не было уже никакой опасности, исчез. Можно ли представить восторг спасенного, его благодарность Богу и Его милостивому Угоднику, когда он увидел себя опять свободным!.. Благополучно достиг он затем Суздаля и неожиданно предстал пред князем, родными и гражданами, когда сюда уже достигли слухи о его злосчастии и все считали его погибшим. Велика была радость всех православных при виде любимого человека целым, и еще более велико изумление при рассказе Клеопы о его дивном спасении. Такое чудо помощи Угодника рассказывается по поводу иконы Святителя, хранившейся в деревне Глебово Новгородской губернии Валдайского уезда. По преданию, благочестивый Клеопа написал эту икону в благодарность Чудотворцу за свое спасение.3
Укрепляемая божественной помощью и заступничеством угодников Божиих и святителя Николая Русь наконец настолько возросла и усилилась, что почувствовала в себе достаточно мощи для первой решительной попытки к освобождению от унизительного и тягостного татарского ига. Слава этой первой попытки принадлежит великому князю Димитрию Иоанновичу Донскому. История говорит ясно, что напутствуемый молитвами всей Руси, осеняемый святыней всех икон первопрестольной Москвы, укрепляемый ободрениями, советами и благословением св. преподобного Сергия выступил он против новых несметных полчищ татарских под новым предводительством Мамая, задумавшего напомнить Руси времена Батыя. Предание кроме того гласит нам, что к молитвам за Русь исконных ее заступников – Владычицы Небесной и русских угодников – снова, очевидно для всех, присоединил свою помощь исконный молитвенник и покровитель Руси, Мирликийский Чудотворец. Наглядными свидетелями истинности этого предания до сих пор служат Николаевский Угрешский монастырь и его чудотворная икона св. Николая.
Одними своими природными красами могла бы нас привлечь к себе эта обитель. На берегу Москвы-реки, на небольшой полянке, среди зеленеющих лугов, между скатами холмов чудно рисуется она пред взорами богомольцев своими роскошными храмами и зданиями. Но почитателя святого угодника и вообще православного христианина, благоговейно стремящегося к святыне, она еще сильнее притягивает к себе своей исторической судьбой и своим чудотворным образом Святителя.
История обители начинается с явления этой иконы св. Николая великому князю Димитрию Иоанновичу Донскому во время похода его на Мамая. По преданию, икона явилась князю на том месте, где в настоящее время, близ собора, над засохшим деревом, стоит образ в память этого события. Увидев икону во всей славе ее, в чудном звездном сиянии, в радости от этого дивного предзнаменования, великий князь воскликнул, что «сия вся угреша сердце его», от чего и получило название свое это место «Угреша».
Кроме этих самых общих для нас сведений более не сохранилось никаких известий относительно обители до середины XV столетия, откуда идет уже более точная ее история. С тех пор много пришлось обители испытать и радости и горя. Она стояла как раз на пути к Москве, и поэтому все нашествия на последнюю ногайцев, крымцев, поляков и, наконец, французов всяческими бедствиями пожара, грабежа, разорения отражались и на ней. С самого конца XVII века, когда Русь впервые заглянула далеко вперед в предстоящее ей славное будущее и из вида ее на время исчезло воспоминание о прежних ее тяжелых днях, тогда и слава обители, знаменитой своим прошлым, как будто заслоняемая славою настоящего, постепенно стала уменьшаться и по мере того, как могущество бывшей данницы монголов все росло и росло, к началу нынешнего века почти совсем потускнела. В 1833 году братий в ней было всего шесть человек, внешнее состояние ее было крайне печально, вся она обветшала, обрушилась и опустела. Но вот, начиная с 1840 года, времени игумена Илария и его преемника архимандрита Пимена, обитель снова начала оживать. Слава чудотворного образа Угрешской обители снова потянула к ней сердца православных богомольцев, и обитель, ныне хотя третьеклассная, по внешнему своему благоустройству, благотворительности и благолепию снова может занять место среди первоклассных наших обителей. Она обстроена богатым каменным зданием, кругом нее прекрасная каменная ограда, внутри ее до последнего времени было 11 церквей, а в недавнем 1894 году освящен новый прекрасный двенадцатый храм – великолепный собор имени Спаса Преображения, заложенный в 1888 году в память 500-летия обители. Достопамятен должен быть этот храм для Русского гражданина, так как вместе с событием основания обители он напоминает нам и об одновременных великих событиях: славной Куликовской битве великого князя Димитрия Иоанновича Донского и чудной помощи ему Святителя. Еще более однако драгоценен для благочестивого человека Николаевский собор обители, находящийся посредине ее, небольшой, каменный, древний, неизвестно кем и когда построенный, много раз поновлявшийся. Это славнейший храм обители прежде всего по своей глубокой древности, далее потому, что здесь хранится главная святыня монастыря – явленная икона Чудотворца.
В этом же древнем соборе хранятся две частицы нетленных мощей Святителя Мирликийского: одна частица – в сребро-злащенной гробнице, вместе с частицами останков других святых; вторая – отдельно, в особом ковчежце в виде напрестольной дарохранительницы, в алтаре на престоле, и принесена в обитель недавно в дар из Рима некоей А. И. Г., на что имеется грамота.4
Как росла и расширялась слава Святителя Николая далее, об этом нам скажет следующая глава.
Глава 6
Содействие Святителя мирному распространению и устроению Русского царства
Испытанный покровитель Русской земли, святой Чудотворец Николай, способствовал не только решительной победе русского оружия над татарским, но и подготовлял эту победу содействием указанному мирному объединению, росту и укреплению Руси. Святой Угодник Божий и Русь. пребывали и в этом случае в своем исконном единении. Куда бы ни шли русские люди, где бы они ни поселялись вдали от русских пределов – всюду они несли с собой любовь и благоговение к великому Чудотворцу. Уходя из родных мест, наряду с самыми необходимыми вещами, они уносили с собой и образ Святителя и ставили его потом на месте своего нового жительства: крестьяне в своих избах, а иноки в своих кельях. Велика была вера их в Чудотворца, когда они поступали так. Но зато и Святитель не оставлял этой веры напрасной и, помимо своего невидимого предстательства пред Господом за верующую в него Русь, часто ободрял и укреплял этих мирных распространителей Русского государства и Русской Церкви особыми знамениями своего благоволения. Дивную чудотворную силу часто он сообщал хранящимся у них своим святым иконам; ниспосылал им в дар чудесно являвшиеся свои образа и оказывал через них особое свое покровительство их селениям, обителям и храмам. Обратимся же к рассказу об этих новых благодеяниях Чудотворца нашей земле.
Каждый год между 21 и 28 мая в нашем отечестве совершается один из торжественнейших, величественнейших и трогательнейших крестных ходов с чудесной иконой Святителя Николая, в местности между городом Вяткой и селом Великорецким, находящимся от города в шестидесяти верстах к северо-западу.
Начало этого крестного хода и прославления образа восходит еще к тому глубоко-отдаленному времени, когда предки нынешнего Вятского Великорусского населения, выходцы из Великого Новгорода, впервые селились в этом краю, по берегам рек Камы, Осы, Чепцы и др. Это были одни из первых, древнейших и отважнейших русских колонистов, которые ушли сюда или недовольные порядками своей родины, ее междуусобиями, несогласиями, несправедливостями, или просто полные сил, отваги и предприимчивости, которым было тесно дома. В помощь и утешение этой горсточке православных, заброшенных в глушь чужих стран и народов, и в знак своего благоволения к этому краю, месту их поселения, Господу Богу угодно было через Своего угодника, Святителя Николая, явить здесь следующие дивные знамения.
В год известной Куликовской битвы – 1380, в царствование Димитрия Иоанновича Донского и при архипастырстве Пимена, митрополита Московского и всея России, 24 мая, один из вятских поселенцев, крестьянин, по сохранившемуся доселе преданию, по фамилии Агалаков, из деревни Крутицы, расположенной на берегу реки Великой, находясь по своим хозяйственным нуждам в лесу, в самой чаще его, недалеко от себя вдруг заметил необыкновенно яркий свет, как будто от тысячи горящих свечей. Постоял он немного, но не решился приблизиться к чудному месту и, не поняв, что бы это значило, пошел далее своим путем. Возвращаясь назад домой, Агалаков снова заметил тот же свет, на том же месте. Тогда он направился прямо в сторону этого чудного явления и увидел настоящую причину света: перед ним в чаще леса стоял образ Святителя Николая, и от него этот свет разливался вокруг и озарял густую глушь лесную небесным сиянием. Пав с молитвой Угоднику перед его явленным образом, поселянин затем с благоговением, честно взял его на руки и, как самое драгоценное сокровище, тайно от всех, унес его в свою деревню и скрыл в своем доме, никому ничего не сказав о случившемся. Но не такова была воля Божия. Не для одного человека Господом была дарована эта святыня, и недаром явление ее было столь славно. Лучезарный блеск, окружавший икону, был знаком того духовного озарения, которое должен был внести во всю Вятскую сторону Угодник Божий чудесами от своего явленного образа.
Давно уже, целых двадцать лет, в той же деревне – Крутицы, лежал неподвижно в постели один больной расслабленный, по имени Иоанн. Скоро после явления чудотворного образа св. Николай является во сне этому безнадежному расслабленному и говорит: «Поди к такому-то (называет крестьянина по имени), там у него найдешь образ мой: облобызай его и получишь исцеление». Но человек этот потерял уже всякую надежду на выздоровление и ожидал от Бога только своего конца. Поэтому, проснувшись, в первый раз он не придал большого значения этому видению и остался в постели. В следующую ночь Святитель снова явился ему во сне уже с грозными словами: «Если ты не сделаешь того, что я тебе сказал, то не выздоровеешь никогда». Тогда больной решил уже не ослушиваться Угодника, а идти, куда он приказывает, и – тотчас, вслед за этим решением, почувствовал облегчение своего недуга. Когда его подняли, он стал владеть руками и осенил себя крестным знамением, но ходить еще не мог. Рассказав своим домашним о бывшем ему двукратном явлении Чудотворца, он затем просил свести себя в дом названного крестьянина, что те поспешили исполнить. При приближении к местопребыванию образа, еще издали увидал он необыкновенный свет вокруг всего жилища Агалакова. Наконец припал расслабленный Иоанн к источнику света, с молитвой Угоднику и со слезами, и мгновенно сделался здоров. Тотчас же перед всеми начал он рассказывать о дивных обстоятельствах своего исцеления, и Агалаков не мог больше скрывать своего сокровища. Увидев такое чудо от образа, он пришел в ужас и в свою очередь рассказал все о чудесном обретении образа в лесной чаще. Быстро облетела весь край Вятский весть об особой милости Господа, явленной православным поселенцам чрез Его Угодника, и со всех сторон земли Вятской пошли православные к чудотворному образу для чествования его и с молитвой к Чудотворцу о своих нуждах. Вовремя св. Николай, утешитель, явился в этом краю. Через несколько лет, в 1391 году, татарский хан Тахтамыш послал в эти места на Вятку племянника своего Бехмута, и он страшно опустошил Вятскую область. Татары поработили всех обитателей ее и начали заводить в ней свои поселения. Еще более потекли тогда к Великорецкому образу русские люди, угнетенные и в этом далеком краю тем же страшным врагом – монголами, от которых страдала и прочая Русь.
Жилище Агалакова, наконец, не могло уже вмещать в себе своей святыни с подобающей честью. Образ сделался святыней всего края, и чтобы сделать его доступным всеобщему и постоянному чествованию непрерывно прибегавших к нему богомольцев, нужно было особое, посвященное ему с этой целью место. Поэтому общими силами крестьян деревни была построена часовня в лесу на месте первоначального обретения образа, где и была поставлена дивная икона. Но слава ее и умножившиеся непрестанно чудеса от нее требовали еще большего и достойнейшего местопребывания ее – храма в честь Святителя. Мысль об этом должна была естественно явиться у всех местных почитателей Чудотворца, и вот скоро после построения часовни они начинают заботиться об этом. Сначала посланы были выборные в Москву к митрополиту с известием о явлении чудотворного образа и с просьбой о благословении на построение храма. С верой и благоговением выслушал владыка о всех чудесах Угодника Божия от его иконы и с радостью дал благословенную грамоту и антиминс. После того начато было построение храма во имя Святителя Николая на месте часовни и – с таким усердием, что уже в первый день работ общими усилиями было сделано много. Воля Чудотворца однако не сходилась с желаниями людей. После работы первого дня, утром на следующий день, когда плотники пришли на место основания храма продолжать его постройку, к неописанному удивлению своему никаких следов заложенного ими накануне храма и сделанной работы они в том месте не нашли. Не было даже здесь ни одной частички материала, приготовленного для постройки, а самая земля, куда было врыто основание, казалось, никем никогда не была трогаема, не носила никаких следов руки человеческой и всегда оставалась простой лесной заросшей поляной. После поисков в лесу скоро все дело разъяснилось: не в дальнем расстоянии от места первого основания храма, на болоте, были найдены не только все заготовленные материалы, но и сама постройка, основание храма, в том самом виде, в каком все было оставлено накануне. Все увидели в этом происшествии чудесное указание Угодника о месте нового храма и не посмели ослушаться его. С новым усердием строители возобновили работы по созданию храма на новом месте и скоро окончили его. По освящении его сюда был перенесен образ и поставлен на особо приготовленном для него месте. Вместе с храмом и около него скоро образовалось селение и, так как оно было основано на берегах реки Великой и здесь же был обретен и чудотворный образ, то и образ и селение скоро сделались известными повсюду под именем Великорецких. Такова первая половина истории чудотворного образа. Мы видим, что и обретена и водворена была святая икона и прославлена многими чудными знамениями в селении Великорецком.
Но недолго образ оставался на этом месте; скоро он был перенесен в город Хлынов, как тогда называлась еще Вятка, и отсюда начинается вторая половина истории чудотворного образа, продолжающаяся до нашего времени. Каким же образом и по какому поводу совершилось это перенесение иконы?
С построением храма в честь св. Угодника для его образа, с определением к нему причта, с образованием целого поселения вокруг святыни – стечение богомольцев к образу еще усилилось. Православные сходились сюда из самых дальних краев и несли с собой посильную благодарственную, обетную или умилостивительную лепту, и таким образом храм и все окружающее егонаселение все более обогащались и процветали, и слава этого места и его святыни росла. Слухи о чудесах Великорецкого образа и о богатстве его храма наконец достигли и окрестных инородцев-язычников, черемис казанских улусов. И без того враждебные православным вятичам и часто нападавшие на них, прельщаемые молвой о сокровищах святыни Великорецкой, они теперь особенно часто делали попытки овладеть Великорецким храмом и его образом, ограбить и потом сжечь их; но, говорит записанное предание, Святитель долго чудесным образом защищал свое местопребывание: всякий раз при нападении черемис храм или являлся им поднятым на высоту, или становился невидимым для врагов, и они таким образом отступали со стыдом. Православные все же с беспокойством думали о той опасности, в которой находилась их святыня, и искали средств со своей стороны обезопасить ее от посягательств иноверцев. Это – во-первых. Во-вторых: ввиду возраставшей славы чудотворного образа желание облегчить почитателям его доступ к нему, вместе с естественным стремлением – водворить образ в более достойном его святости месте и с желанием вятичей иметь эту святыню около себя – все это побудило вятичей с общего согласия всех православных этой области перенести образ с берегов Великой реки в центр Вятского края, город Хлынов, нынешнюю Вятку. Жители села Великорецкого согласились на это. Отпуская от себя образ, они взяли с граждан Вятки одно обещание, что те ежегодно в мае месяце, в воскресенье, следующее за праздником перенесения мощей Святителя, с крестным ходом снова будут приносить образ на несколько дней к ним на реку Великую, на место его обретения, в память этого чудесного события.
И предки и нынешние обитатели Вятки удостоверяют, что Святитель Николай своим водворением в Вятке принес всяческое благословение городу и всему краю. Всегда здесь после того замечалось преимущественное благорастворение воздуха и обилие всяких плодов земных. Страшная гостья многих других краев русских – холера, особенно свирепствовавшая в 1831 и 1848 годах, здешнего края не коснулась. Это – явное покровительство Чудотворца возлюбившим его вятичам. Но сохранившееся в записи предание повествует, что со своей стороны и св. Угодник строго охранял заключенные с ним гражданами условия, склонившие его на милость к их городу. В 1551 году, когда жители Вятки – неизвестно, по каким обстоятельствам, может быть, по нерадению, – не совершили в обычное время крестного хода с образом на берега реки Великой, Святитель грозно и чудесно наказал их. Среди жаркого лета вдруг выпал во всей стране глубокий снег, начались трескучие морозы, и сильный холод стоял с 1-го до самого 12 июня, до тех пор, пока граждане не опомнились, не отправились с образом на место его обретения и не повторили своего обещания. Тогда снова Угодник Божий так же чудесно преложил свой гнев на милость: началось сильное тепло и затем последовал небывалый урожай хлеба и плодов. По свидетельству старожилов Вятки, особенно благодатное значение чудотворного образа для их города и до сих пор сказывается в ежегодно наблюдаемом некотором понижении температуры в Вятке 24 и 25 мая, в те дни, когда образ отсутствует в городе и пребывает на реке Великой.
Эта дивная история чудотворного образа, постоянно и во множестве изливавшиеся от него чудеса, и по перенесении его в Хлынов скоро распространили славу о нем не только по всей Вятской земле и соседним с ней краям, но и по всей России, достигли наконец столицы – Москвы, и там породили глубокое желание у всех благочестивых россиян, начиная с царя до последнего простолюдина, видеть славный образ и поклониться ему. Желанию христолюбивых москвичей суждено было исполниться. 23 февраля 1552 года в Вятке было получено «писание» царя Иоанна IV Васильевича Грозного с повелением отпустить «многочудесный и целебный образ для поклонения в Москву». Не желала и не могла ослушаться Вятка царского приказания и торжественно проводила свою святыню в сопровождении большого клира из местных священников и причетников в столицу. По рекам Вятке, Каме, Волге, Оке, из города Коломны по реке Москве, творя на пути многие чудеса, прибыл чудотворный образ к месту своего назначения. У Угрешской обители Угодника ему была первая торжественная встреча во главе с братом царя Юрием Васильевичем, сам царь встретил его 29 июля у Симонова монастыря, владыки у Яузского моста, а митрополит у Фроловских ворот. Наконец преклонилась пред образом столица, и он был поставлен в соборной церкви. Нельзя описать усердия молений жителей столицы перед чудотворным образом; но зато и от святого образа Угодника силой его здесь снова «многа исцеления быша по вся дни». Овладев на время таким сокровищем, москвитяне так пленились величием благодати его, что позавидовали вятичам и хотели силой своей оставить образ у себя навсегда; только слезные просьбы последних побудили царя услышать их и заступиться за них. Но зато Москва долго услаждалась лицезрением и милостями дивной иконы Угодника, и более четырех лет пробыл образ в столице. В течение этого времени, когда Вятский клир в особой челобитной заявил царю, что «образ Николы Великорецкого, что на Вятке, чудеса творит да от многих лет не поделован (не поновлен)», святая икона была поновлена. «Обновлял образ, – говорит летопись, – сам митрополит (Макарий): бе бо иконному писанию научен, а с ним Андрей, протопоп Благовещенский… И сделали несколько снимков его, много образов с него пишуще мерою и подобием».
Некоторые из этих копий существуют доселе и подобно своему первообразу считаются чудотворными: о них мы скажем ниже. Наконец, в благодарность Угоднику Божию за благодатное посещение им столицы Грозный царь обновил оклад его образа, заменив прежний старый своим новым богатым, и кроме того приложены были к образу богатые шитые шелком, золотом, серебром и жемчугом пелены от царя и царицы Анастасии с детьми их. Украсив щедро образ, царь также торжественно, как встретил, и отпустил его 25 августа 1556 года. «Сами царь и царица проводили его до Пречистые до Ям, и тут обедню слушали. А князь Юрий Васильевич провожал до Ростокина. И отпущен образ на Устюг». Отсюда же до самой Вятки по повелению царя сопровождали образ протопоп Московского Вознесенского монастыря Димитрий со священниками и диаконами. В Вятку из этого путешествия образ вернулся не ранее 1557 года. В течение этого времени посланное из Москвы духовенство снова было свидетелем множества чудес, совершенных Святителем от его образа на всем пути его шествования.
По возвращении в Хлынов образ продолжал творить множество исцелений на месте, в Вятском соборе, и во время путешествия его по Вятскому краю. Уцелевшие соборные записи этого времени содержат описание множества их, начиная с 1557 года по 1711-й включительно, по нескольку чудес почти за каждый год. Исцеленные болезни были самые разнообразные: расслабления в руках, ногах, во всем теле, головная боль, немота, слепота, беснование, корчи, икота, больше всего слепота, – и явлены были жителям самых разнообразных мест. В 1711 году 7 августа Чудотворец исцелил от болезни ног Вятского воеводу, стольника царского величества Герасима Дмитриева Плещеева. В другом месте рукописи рассказывается о преподобном Трифоне Вятском следующее: «1563 г. марта в 11 день пришел в соборную церковь помолиться строитель Вятского Успенского монастыря, старец Трифон, три дня не видевший глазами. Он велел совершить молебен великому Святителю и Чудотворцу Николаю пред чудотворным его Великорецким образом. Когда совершили молебное пение, он в тот же час прозрел своими глазами. Впоследствии он был архимандритом той святой обители, пожил богоугодно и в старости маститой преставился в вечные обители». Всех исцелений, только за годы с 1557 по 1614-й, до второго путешествия в Москву, записано в рукописи, хранящейся при Вятском кафедральном соборе, 143.
Первый государь из дома Романовых скоро после своего утверждения на Всероссийском престоле, в 1614 году, благодарный Господу и покровителям земли Русской – угодникам Божиим за дивные пути промышления и помощь небесную при избрании его на царство, снова «восхоте со всежеланием… той пречестный образ великого Чудотворца Николая в царствующем граде Москве видети, и чудотворному образу поклонитися, и молебная ему пения совершити». Снова должна была расставаться с своим сокровищем Вятская сторона и провожать в даль образ. Как бы на прощанье пред вторичной временной разлукой Святитель совершил следующее чудо. «В это время, – повествует рукопись, – некоторый человек, по имени Агафоник, Анисимов сын, шесть недель лежавший в расслаблении, услышал, что с чудотворным Великорецким образом Святителя Николая отправляются с Вятки в Москву. Он велел родителям своим вести его в соборную церковь помолиться пред чудотворным образом, чтобы получить исцеление от своей болезни. Когда больного привели в соборную церковь св. Николая, он велел приложить себя к чудотворному его образу. Лишь только приложили его, он тотчас же получил исцеление». Перед «тьмочисленным народом» произошло это чудесное исцеление, и весь священный чин и все люди, мужи и жены с младенцами, возблагодарив Господа и Его чудотворца торжественным молебствием, отпустили образ в Москву в 1614 году 1 сентября. Снова началось торжественное шествие образа тем же путем, по рекам Каме и Волге, до столицы. Так как записи о чудесах образа этого времени уцелели, то мы узнаем теперь подробно о множестве исцелений от иконы Святителя почти во всех лежащих на пути его селах и городах: Рыбной слободе, в Казани, в Чебоксарах, Василе и Нижнем Новгороде, пока не достигла она Москвы.
И на этот раз благочестивый город немало времени молебствовал св. Николаю пред его цельбоносным образом. 23 ноября того же года он был радостно принят Москвою и только 5 мая следующего года отпущен ею. На обратном пути, по записи, были явлены чудеса в Чебоксарах, в Казани, в г. Лаишеве, с. на Омаре, в Полянах, в Уржумском карауле, и, наконец, 30 августа снова святая икона была встречена торжественно в Вятке.
Таково славное прошлое дивного образа. Обратимся далее к описанию дальнейцшего его чествования.
Первый деревянный храм-собор во имя Святителя, в который поместили свою святыню хлыновцы, скоро сгорел. Несчастие это послужило к новому проявлению славы образа: дивная икона, по преданию, сохранилась невредимой в пепле пожара. Кроме того, оно навсегда останется памятно тем, что вместе с этим храмом сгорела и первая древнейшая запись о более замечательных чудесах от явленной иконы. Так как в нынешних записях описание чудес начинается с 1554 года, то можно поэтому думать, что это несчастие произошло до этого года. В 1679 году та же участь постигла и новый Николаевский храм, построенный вместо того первого. Теперь образ находится в Вятском кафедральном соборе с приделом Святителя, заложенным в 1760 году вместо предшествовавшего ему каменного храма, также оказавшегося непрочным. Сюда-то теперь стекается весь христианский Вятский край к Чудотворцу, здесь до сих пор он продолжает изливать свои чудеса, и отсюда-то, вот уже пятый век, совершается обетный исконный крестный ход с ним на место его обретения, в село Великорецкое.5
Глава 7
Святитель Николай – друг преподобных и покровитель иноков
Великими колонистами, просветителями и работниками на пользу Русского государства в первую половину существования его были еще подвижники-иноки с своими обителями. Скажем поэтому о их любви к Угоднику и о покровительстве Чудотворца их великому делу служения земле Русской.
С XIV века начинается новый период в истории земли Русской, период ее государственного возрождения, усиления и возрастания. Кроме того, с этого времени начинается и в течение нескольких веков тянется золотой век в религиозной жизни Русского народа, особенно в жизни иноческой, и иночество и Церковь сослужили в это время неоцененную услугу благу земли Русской. Кроме века святых Антония и Феодосия Печерских никогда на Руси не являлось большого числа святых мужей, построенных ими и для них храмов и обителей, как в это время с конца XIV века и в XV и XVI века. Иноки-подвижники за эти века проникли далеко на север – до самого Белого моря, и на восток – до Урала, селились, хотя и не так далеко, в местах уединенных на юге и на западе от Москвы. Они бегали от мира, искали только уединения, стремились только к Богу, но не могли скрыться от взоров остального греховного человечества, привлекали себе из него послушных последователей-учеников, и около них росли обители. А потом к ним и в эти обители шел и весь народ за их молитвами, благодатной помощью и утешением, и безлюдные места становились людными.
Эта великая служба подвижников народу русскому совершалась также под ближайшим и очевидным покровительством Чудотворца. И вот мы видим, как на Руси у иноков в это время более, чем когда-либо прежде, проявляется любовь к Святителю, и он, скорый в бедах помощник, более, чем когда-либо раньше, являет всю неистощимую полноту своих благодеяний нашей земле на ее обителях, а чрез них и на всех сынах ее. Пред нами много примеров того и другого, – благоговения и любви, милосердия и помощи, примеров самых разнообразных, чудесных и трогательных. Скажем о них в должном порядке.
Поделиться книгой: