Помоги проекту - поделись книгой:
– Не-ет! – Ее мать завыла так громко, что Анну качнуло. – Это невозможно! Невозможно! Как такое могло произойти?
У Анны задрожали губы.
– Это последние известия из замка, мам. В королевстве объявлен траур. Корабль, на котором отплыли король и королева, не достиг берега. – Она повесила голову. – Погибли наш король Агнарр и королева Идуна.
Анна не могла больше выносить того, что произошло, да и родители, казалось, тоже. Мать упала в кресло как подкошенная, а отец застыл на месте и только раскачивался слегка взад-вперед.
– Нет! Почему? За что?! – стонал он, обращаясь к небесам.
Анна постаралась утешить мать:
– Это просто ужасно, я знаю. Но еще не все потеряно. Принцесса жива. У нас будет новая королева.
Мать только пуще зарыдала. Отец обнял Анну за плечи:
– Ты права, она, конечно, займет трон... Как только ей исполнится двадцать один. Но покамест...
– Бедная девочка, – прошептала Анна. Она представила себя совершенно одну в огромном замке. Рука машинально потерла грудь. Ей все никак не удавалось согреться.
– Томалли, надо все рассказать ей, – заявил вдруг отец.
Анна перевела взгляд с матери на отца:
– Рассказать мне что?
– Да, – всхлипнула мать и взяла ладони Анны в свои руки. – Тебе пора кое-что узнать. – Она глубоко вздохнула. – Анна, медвежонок мой, на том корабле вместе с королевой были и несколько ее фрейлин. Одной из тех фрейлин была Фрея. – И мать снова разразилась рыданиями, а папа крепче обнял плечи Анны.
– Фрея? Нет! Фрея?! – Тут Анна и сама зарыдала. – Ты точно знаешь? А ее семья? Они все тоже там были?
Мать взглянула на отца.
– Ее муж тоже наверняка погиб, а вот насчет дочери она говорила, что оставит ее дома.
– Может, пошлем за ней? У нее остался кто-нибудь из родных? – едва пролепетала Анна, почти онемевшая от горя. – Как она справится одна?
– Она справится, – заверила ее мать, но сама продолжала плакать.
– Пап, это все неправда, да? Ты тоже думаешь, что Фрея была на том корабле? – метнулась Анна к отцу.
– Была, – немного поколебавшись, ответил отец. Его нижняя челюсть едва заметно подрагивала. – Именно об этом путешествии Фрея и толковала, когда вот последний раз-то приезжала. Она просто хвалиться не хотела, что, мол, едет с королем и королевой. – Его глаза наполнились слезами. – Нет теперь милой нашей Фреи...
Да, король с королевой погибли – это, конечно, трагедия, но Фрея была частью семьи. И теперь ее тоже не стало. У Анны задрожали колени. Отец протянул свободную руку и поддержал ее. Она мягко опустилась на пол и потянулась к маме.
– Только не Фрея. Не-е-ет! – Зарывшись лицом в подол матери, она зарыдала.
Мама погладила ее по волосам:
– Хорошая моя, мне так жаль. Это такая печаль, медвежонок. – Затем она отстранила от себя Анну, чтобы заглянуть ей в глаза, и серьезно проговорила: – Есть еще кое-что, что ты должна знать.
– Томалли! – резко оборвал ее отец. – Ты поклялась. Нельзя нарушать клятву.
Анна вздрогнула. Никогда еще ей не приходилось слышать, чтобы отец повышал на мать голос.
– Но придется, Йохан! Она заслуживает того, чтобы знать правду. Если не сейчас, то когда?
– Не твоя это правда, чтобы ею раскидываться! – возразил папа.
«Какую еще правду?» – мелькнуло в голове у Анны.
– Мне уже пятнадцать. Если вы что-то еще знаете, я готова это услышать.
Мама с папой переглянулись. Когда мама снова обратила на нее взгляд, у нее на губах порхала легкая печальная улыбка.
– Ничего мы не знаем, сладкая моя. Прости. Я просто совсем разволновалась. Все-таки Фрея была моим лучшим другом по жизни.
Анна снова уткнулась лицом в мамину грудь, и та обняла ее сильней. Вместе они прижались друг к другу, а папа обвил их руками.
Всех троих охватило горе; их чувства и эмоции обострились до предела. Рыдания теперь было не остановить. Фрея больше никогда не приедет. Короля и королевы нет на свете. Казалось, будто сами стены надвигаются и давят, но Анна сопротивлялась из последних сил.
Она огляделась вокруг в поисках хоть какого-нибудь утешения. За маминым плечом светилось окно гостиной. Разглядеть его сейчас, затуманенным от слез взором, было трудно, но Анна знала, что оно там. А еще она знала, что, взгляни она в него, и за двумя рядами домов, там, внизу под горой, все так же стоит Эренделл, стоит и зовет ее. Она невольно подумала: а что творится в замке в этот самый момент? Кто утешит принцессу Эльзу?
И Анна еще сильней прижалась к родителям. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы рядом с принцессой Эльзой был сейчас хоть кто-нибудь.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Эльза
Свалившись мешком, Эльза лежала у себя в комнате на полу и смотрела на обледенелый потолок, а вокруг нее падал снег.
Прошло уже три дня с момента рокового известия о гибели родителей. Она ни разу не выходила из своей комнаты. Она не ложилась спать. Не притрагивалась к еде, которую оставляли у ее двери. Отказывалась видеться и говорить с кем-либо, даже с лордом Петерсеном, который теперь был единственным, кого она могла бы назвать близким человеком. Все, чего она хотела, – чтобы ее оставили в покое.
Снежинки опускались на щеки и нос, а она любовалась сосульками, свисавшими с потолка. Сосульками, которые она сама каким-то образом сотворила.
Странная ирония: довелось же ей обнаружить в себе такие удивительные способности именно в тот момент, когда рядом не осталось никого, с кем можно было бы поделиться этой поразительной новостью.
Она подняла руку. Пальцы тряслись, и она ощутила, как из них снова текут ручейки льда. Лед застыл, и на полу перед ней образовалась скользкая дорожка. Эльза по-прежнему не до конца понимала, как это работает, но теперь по крайней мере могла предчувствовать, когда назревает новый ледяной поток. В такие моменты у нее начинали дрожать пальцы, сердце билось сильнее. Она заметила, что такое наступало почти всегда, когда она думала о родителях и переживала о том, что отныне в ее жизни их больше не будет. А думала ли она за последние дни о чем-то еще? Кажется, нет.
И в ближайшее время вставать и куда-то идти она не собиралась.
В дверь тихо постучали. Голос оттуда еще не раздался, как она уже знала, кто это.
– Я скоро пойду на поминки. Эльза, подумай, может, ты сходишь со мной.
Лорд Петерсен. Она ни разу не покидала комнаты, но тем не менее прекрасно понимала, о чем идет речь. Все эти дни и Кай, и Герда, и Олина, и сам лорд постоянно приходили к ней под дверь и о чем-то ей рассказывали.
Ничего из того, что она могла от них услышать, ее не интересовало. Она уже знала, кто будет править королевством. Ровно перед тем, как отправиться в путешествие, отец объяснил ей, что, если что-то с ним случится, лорд Петерсен возьмет на себя заботу о государстве до тех пор, пока ей не исполнится двадцать один и ее не коронуют. Все остальное, о чем говорили ее посетители, Эльзу не волновало.
Она больше не могла считать, что так уж хорошо знала своих родителей. Получше поразмыслив над тем спором, который тогда подслушала, над ларцом на чердаке с загадочной буквой «А», над теми силами, что ей, оказывается, даны, она начала задаваться новыми вопросами. Столь многое ей теперь хотелось бы у них спросить. «Знали ли вы о моих странных способностях? Если да, почему не сказали мне? Вы что, стыдились этого? Или боялись? Беспокоились о том, что скажут люди? – мысленно обращалась она к родителям. – Никогда я этого больше не узнаю. Вы забрали свои тайны в могилу и оставили меня одну со всем разбираться».
– Эльза, прошу тебя! Твои родители хотели бы, чтобы ты была с ними в этот последний раз. Ну же, открой дверь.
Она зажмурилась. Поминки по родителям проводились высоко над водами фьорда. Даже несмотря на то что смерть настигла их в море, памятные знаки решили поставить именно там. На церемонию наверняка придут сотни подданных. Все они захотят выразить свое сочувствие, а она совершенно точно не сможет сейчас владеть собой. Лед будет изливаться из нее без удержу вместе со слезами. Все скажут, что она ведьма и чудовище. Потребуют, чтобы она отказалась от права престолонаследия. Королевство родителей моментально перейдет в чужие руки.
Нет, пойти туда ни в коем случае нельзя. Она вообще не может появиться на публике, пока не научится управлять своим даром.
А до тех пор будет сидеть взаперти в своей комнате. Ни за что не покажет носу из замка. Затворится ото всех, даже от прислуги. Теперь ее главная цель – скрыть свои способности. «Запри все свои чувства на замок, – твердила она себе. – Не смей показывать их другим».
Родители так любили ее. Они по-прежнему были ей очень нужны – она сгорала от желания поделиться с ними своим открытием. Что, если она так и не сможет научиться управлять этой силой? Сказать лорду Петерсену она не могла – испугается. А ведь на кону стоит королевский трон. Значит, у нее нет другого выбора, кроме как страдать, замкнувшись в молчании.
– Эльза! Ты меня слышишь?
– Что она там говорит? – раздался еще один голос за дверью, гораздо более настойчивый, чем первый.
Послышались терпеливые объяснения лорда Петерсена.
– Знаю-знаю, она в печали, – ответил второй голос, – но для будущей королевы, это сомнительный шаг – не появиться на поминках собственных родителей. Что подумает народ?
Это был герцог Варавский. В королевстве Эренделла он не имел ни малейшей власти, однако, очевидно, считал, что раз их государства – торговые партнеры, то его слово имеет вес во всех серьезных вопросах. Как только весть о гибели монархов Эренделла донеслась до Варавии, он примчался сюда на всех парах. И хотя сам он Эльзу скорее раздражал, все же она не могла не признать, что он прав. Она обязана прийти на церемонию прощания и почтить память родителей. Значит, придется собраться с силами, выйти из этой комнаты и рискнуть полностью выдать себя с головой.
– Уйдите, пожалуйста, – хрипло простонала Эльза.
Молчание.
– Она не пойдет, – послышался за дверью голос лорда Петерсена, обращенный, по всей видимости, к герцогу. Тот спорить не стал. Через пару мгновений Эльза услышала их удаляющиеся шаги.
Она встала. Взгляд упал на кровать, точнее – на сэра Йоргенабьоргена. Он так и валялся там все эти дни, с того момента, как она сама его туда забросила. Только теперь его покрывала корка льда. Эльзе вдруг захотелось взять его в руки. В детстве это была ее любимая игрушка. Сэр Йоргенбьорген служил принцессе не только прилежным слушателем, но и верным спутником. И девочке нравилось тогда думать, будто он тоже любит ее.
На долю секунды в ее голове воскресло далекое воспоминание: Эльза творит снеговика с помощью своих волшебных способностей, а рядом бегает девочка на пару-тройку лет помладше ее. Вдвоем они таскают этого снеговика по комнате, залитой льдом, как каток, и девочка смеется. Эльзу вдруг пронзило чувство трепетной любви к этой девочке. Пальцы затряслись, но как-то по-новому, в них разлилось тепло – а затем все прошло, и только резко заболела голова.
«Это еще что такое?» – задумалась Эльза. Наверное, вся эта сцена с девочкой – просто игра воображения. Ей никогда не доводилось прежде использовать свои магические способности. Кажется...
Эльза едва поднялась на дрожащие ноги. Пришлось ухватиться за кровать, чтобы не упасть. Сердце колотилось, пальцы болели. Она снова закрыла глаза и попыталась вызвать в себе то чувство любви, которое только что наполняло все ее существо. Это чувство, казалось, было сильнее, чем все страхи, что до того ее охватывали. И оно появилось благодаря снеговику – тому, что она создала из ничего для них обеих, себя и той девочки. Вот если бы поместить это чувство в коробочку и всегда держать при себе. Особенно сейчас, когда она так одинока, как никогда раньше.
Что ж, попытка не пытка.
Эльза стала вращать руками, так что новый поток льда и снега рванулся вперед, но на этот раз она постаралась сосредоточиться на своем чувстве любви и оставить страхи в стороне. Она зажмурилась и снова представила себе ту картинку, где они с девочкой смеются и катают по льду снеговика. Когда она открыла глаза, перед ней вертелся столб снежного вихря. У самого пола он начинался тонкой струйкой, но затем становился шире, сильнее, и внезапно внутри его воронки отдельные снежинки стали слипаться в комья, которые сложились в снеговика. Широкий большой ком сошел за нижнюю часть туловища, к ней быстро прилепились две плотненькие круглые ножки; на большом вырос ком поменьше, а сверху слепилась овальная голова с большим ртом и двумя выдающимися передними зубами. В удивлении Эльза даже отшатнулась. Неужели ей удалось самой направить свои волшебные силы на то, чтобы они создали снеговика? Она тут же рассмеялась над этой нелепой мыслью, однако подбежала к своему созданию с твердой решимостью довести дело до конца. Хворост из камина пошел на руки и волосы, несколько угольков она приспособила под пуговицы и прилепила ему на живот, а затем схватила с тарелки с нетронутым вчерашним обедом морковку и воткнула ее на место носа. Отступив назад, чтобы полюбоваться работой, она вдруг заметила нечто странное. Снеговик внезапно засверкал тем же голубым блеском, который появлялся, когда она творила волшебство. Как только сияние утихло, снеговик моргнул большими глазами. Испуганная и удивленная, Эльза отскочила подальше.
– Здравствуй! Я Олаф, и я люблю жаркие объятия!
Так он что, живой? Это что же, значит, своим волшебством она способна не только усыпать все снегом – но и сотворить настоящее живое существо? Эльза едва дышала, наблюдая, как снеговик прохаживается – сам! – по ее комнате. В полном изумлении она уставилась на свои руки. Как это вообще было возможно?
– Ты... умеешь говорить? – едва слышно пролепетала она, не веря ни глазам, ни ушам.
– Да! Я Олаф, – повторил снеговик. Тут он наткнулся на сэра Йоргенабьоргена. – Ух ты! А это что такое? Привет, – обратился он к плюшевому пингвину, – я Олаф!
– Олаф, – повторила Эльза, пытаясь привести нервы в порядок. Почему ей так отчаянно казалось, что это имя она уже слышала?
– Эльза, ты же сама меня сделала, – сказал снеговик. – Помнишь?
Его слова привели ее в полное замешательство.
– Мы... знакомы?
– Да, а что? – Неуклюже переваливаясь на коротеньких ножках, снеговик побежал к окну.
Эльзу настолько поразило происходящее, что на какие-то минуты она позабыла о своем горе. Память о любви к кому-то позволила ей создать живого снеговика, который сам ходил, сам говорил.
– Ах, какая чудесная комната! – восторгался тем временем Олаф. – А там что? – добавил он, высунувшись из окна и окинув взглядом окрестности замка. – О! Да это же город! Я всегда мечтал увидеть настоящий город, с людьми и животными. Да к тому же сейчас лето! Обожаю лето! Шмель жужжит, одуванчиков пух куда-то летит... Ой! – Он повернулся к Эльзе. Правая сторона его лица таяла. – Кажется, у меня небольшое затруднение.
Эльза взмахнула руками, как до этого, и сосредоточилась на мысли о том, как можно было бы спасти снеговика от жары. Над его головой моментально появилась маленькая снежная тучка.
– Мое собственное облачко! – Олаф даже всплеснул от восторга руками. Но тут он заметил выражение ее лица и спросил: – Что-то не так?
– Ничего-ничего, – поспешила она его заверить, – я просто до сих пор не могу понять, как ты здесь оказался и как это я тебя сделала.
– А ты разве не помнишь? – удивился Олаф. – Ты сделала меня для Анны!
Ее сердце на мгновение замерло.
Анна?
Не та ли это особа, которой предназначалась шкатулка с буквой «А»?
Едва преодолев волнение, Эльза заставила себя задать следующий вопрос:
– Кто такая Анна?
Радостное лицо Олафа моментально померкло.
– Не знаю. А кто такая Анна?
Ничего. Это уже кое-что – теперь у нее есть имя.
– Я тоже не знаю. – Эльза взяла Олафа за руку-веточку и подвела к окну. Ей хотелось рассказать ему все- все, что знала на этот счет. – Но вместе с тобой мы это разузнаем.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Эльза
Эльза выглянула из своего окна и не смогла оторваться от чудесной картины, которая разворачивалась внизу. Ворота замка стояли открытые. Перед ними, по внутреннему двору, сновали работники в зеленой форме и готовили площадку, а также замковую церковь для проведения коронации. На каждом столбе, что во дворе, что за пределами крепостных стен, висели лилово-золотые вымпелы, часть – с силуэтом будущей королевы, часть – с фамильным гербом правящей династии. Оставалось всего несколько дней до церемонии вступления на престол.
Эльзу охватывал ужас.
Она сделала глубокий вдох и постаралась унять бешеный стук сердца, прежде чем вокруг ладоней появится голубое свечение. «Не обнаруживать на людях своих способностей, – повторила она себе в сотый раз. – Ты для них – их славная королева, какой тебя родители и готовили, а не колдунья какая-нибудь...» Эльза медленно выпустила воздух, и в уме закопошилась пагубная мысль: «Один-единственный промах – и правда раскроется. Правда, что я не такая, как все».
В дверь постучали:
– Принцесса Эльза? Вас ожидают в гардеробной комнате для последней примерки коронационного платья, – донесся из коридора голос Герды.
Поделиться книгой: