Помоги проекту - поделись книгой:
Ну, ладно. Допустим, с дочерью всё понятно. Как говорится, о её рождении я и слухом не слыхивал, пока Степан мне об этом не сказал. С чего бы я там страдал и переживал...
А почему на этих крох, что я в доме увидел, меня так пробило? Ведь сразу понял, что моё. Не отдам. Точка.
Похоже, прав был Степан, когда однажды между делом заметил, что у меня инстинкты собственника и защитника чересчур развиты. Сам я в этом не убеждён. Тяжело всё-таки быть объективным по отношению к себе самому.
Из Камышина мы улетали в два дирижабля. Впереди летела "Милана", которую я с помощью Андрея Липатова зафрахтовал для детей и нанятых мной в Камышине воспитателей, а за ней и мой "Сапсан", изрядно нагруженный.
Хорошо, что мы со Степаном парни молодые и выносливые. Вынесли из особняка Мелентьева много всего. Целый день таскали да увозили. Одного золота в монетах и слитках больше тонны получилось. Но куда сильнее золота и чемоданов с ассигнациями меня заинтересовал солидных размеров портфель. Компромат, однако. И далеко не на простых людей.
Цена этому портфельчику немалая, но и жизни за такие документы могут лишить, не раздумывая. С ним я торопиться не буду. Разберу сначала всё по порядку. Одно могу сказать точно – с князем Обдориным содержимым портфеля мне придётся делиться в любом случае. Мне документы на немецком, в которые вложены фотографии офицеров в немецкой же форме с богатым золотым шитьём, вряд ли потребуются, а присягу на верность Родине никто не отменял. Ещё и подумаю трижды, не лучше ли весь портфель целиком отдать. По мне, так мелковатая фигура этот Мелентьев, чтобы у него такие документы могли оказаться. Другой тут кто-то замешан.
Дирижабль набрал высоту и я в последний раз оглянулся на Камышин. Нет, не для того, чтобы полюбоваться городом. Просто чёрная проплешина недавнего пожарища на месте сгоревшей мастерской Рихарда Брюгге с высоты хорошо смотрится. Этакое чёрное на белом.
Спросите меня, о чём я больше переживаю, о сгоревшем краснодеревщике или об убитой собаке, и я честно отвечу – о собаке.
** *
24 декабря. Столичный следственный изолятор.
– Выслушал я вас, Ефграв Семёнович, и вижу, что не понимаете вы моего доброго отношения к вам. Не хотите свою вину смягчить и признаться во всём добровольно. Не верите, значит, что казна не напрасно деньги тратила на вашу перевозку. Ну, да ладно. Не хотите добровольно признаться, будет вам свидетель. Поскучайте пока минуток пятнадцать, а я пойду насчёт видока распоряжусь, – следователь, уверенный в себе мужчина лет тридцати пяти, пружинисто поднялся из-за стола и вышел в коридор, не забыв запереть снаружи дверь на ключ.
Евграф Семёнович осмотрелся. Убогий следственный кабинет в тюрьме. Стены под "шубу". Привинченные к полу стулья и стол. Железная дверь, покоробившаяся от многих слоёв некачественной краски и всё равно порядком облупившаяся. Почти темно и крайне уныло.Мог ли он, ещё позавчера сидевший в своём роскошном кабинете, когда-нибудь представить себе, куда его забросит судьба.
Арестовали его в собственном доме, ранним субботним утром. Потом был долгий перелёт из Камышина в столицу, ночь в одиночной камере и не так давно начавшийся допрос у следователя.
– А вот и мы, – наконец-то появился следователь, а вслед за ним конвоир втолкнул в кабинет ещё одного человека, заплывшего от побоев и отвратительно пахнущего, – Ну и несёт же от тебя, – поморщился следователь, указывая вошедшему на самый дальний от себя стул.
Бросив на стол увесистую папку, следователь развязал на ней тесёмки и начал разглядывать высыпавшиеся оттуда фотографии.
– О-о, неплохо, неплохо. Да вы шалун, батенька. А эту малышку чем вы так проняли? – следователь подтолкнул ближе к Евграфу Семёновичу одну из фотографий, – Собственно, вы и на других фото вполне узнаваемо вышли, – щедро сыпанул он пачку снимков на стол.
Глядя на рассыпанные веером снимки, Евграф Семёнович лишь близоруко проморгался, пытаясь скрыть набежавшую слезу. Он крутил головой, разглядывая фотографии и всё ещё надеялся, что произошла какая-то ошибка и на снимках кто-то другой. Однако память услужливо ему подсказывала, что этот мужик, со сбитой причёской, сальным взглядом и откровенной похотью на искажённом отвратительной гримасой лице – это он, и остальные детали фотографий лишь подтверждали увиденное.
Это конец! Не только карьере, а и всей жизни! Сейчас этот замызганный тип, в котором Евграф Семёнович наконец-то опознал одного из охранников особнячка Мелентьева, расскажет, как и когда он это сделал ту фотографию, так заинтересовавшую следователя и всё! Вряд ли этот столичный хлыщ поймёт, что он тогда просто не мог остановиться, раз за разом подкидывая специальной педалью малышку вверх и наслаждаясь её видом, когда она с выпученными глазами пыталась удержаться на лошадке, установленной на стальную пружину и болтающуюся во все стороны.
– Мы могли бы поговорить без свидетелей? – просипел он чуть слышно.
– Отчего же не поговорить. Минут пять могу вам уделить, а потом извиняйте, протокол очной ставки оформлять начнём, – благодушно отозвался следователь и приоткрыв дверь, вызвал контролёра из коридора.
– Господин следователь, Христом Богом прошу, велите меня в отдельную камеру перевести. Мамой клянусь, всю правду про всех расскажу и крест на том целовать буду, – заныл бывший охранник, когда конвойный велел ему следовать в "стакан". Этакую комнатёнку метр на метр, где и присесть-то толком нельзя, – А на господина коллежского советника у меня и вовсе пять альбомов отборнейших собрано.
– Иди пока, Кормильцев, после очной ставки с тобой поговорим, – отмахнулся следователь, провожая бывшего охранника взглядом.
– Такой видный парень был и так опустился, – заметил негромко Евграф Семёнович, чтобы начать разговор.
– А он уже не парень. Был Сашка, стала Машка. С вашим братом - развратником в общих камерах не слишком-то цацкаются. Впрочем, у вас богатейшая возможность имеется, чтобы жизнь под нарами возле параши во всех подробностях изведать. И всего лишь пять минут есть, чтобы её избежать. Поэтому постарайтесь быть кратким и убедительным. После начала очной ставки я уже вам не помощник. Как только её протокол в перечень вашего дела будет вписан, то сами понимаете, обратного хода потом не предвидится. Следующим этапом придётся те пять альбомов к делу присоединить. Представляю, что там можно увидеть, если тут такое непотребство наблюдается. Итак?
Следователь брезгливо отбросил очередную фотографию на стол и даже вытер после неё руки платком. Непроизвольно бросив на фотографию взгляд коллежский советник увидел на ней своё лицо крупным планом, снятое в момент кульминации, и вполне различимых близняшек внизу, лежащих друг на друге. Он вовремя сдержал себя, чуть было не облизнувшись.
– У меня есть в банке Камышина приличная сумма, которую я мог бы дня за два обналичить, – выдавил из себя Евграф Семёнович, сообразив, что времени для разговора осталось мало.
– Боюсь, что понимание приличной суммы в Камышине и в столице выражаются разными цифрами. Поэтому давайте говорить более понятно, – со скучающим видом произнёс следователь, начав укладывать фотографии обратно в папку.
– Двести тысяч, – чуть слышно произнёс коллежский советник.
– Я так и предполагал. Поэтому, чтобы не обращаться с оставшимися минутами расточительно, предлагаю вам сразу рассмотреть покупку этих самых альбомов по двести тысяч за штуку. Итого – с вас миллион для ровного счёта.
– Миллион! Да у меня отроду таких денег не было, – выдохнул советник свистящим шёпотом.
– Открою вам небольшой секрет. Просто так дело не закроется. Кому-то всё равно придётся на каторгу отбыть. А теперь прикиньте сами, многие ли из ваших знакомцев по общим утехам могут столько же заплатить? – следователь выразительно постучал пальцем по папке.
Думал Евграф Семёнович быстро. Время подгоняло. Картина получалась не радостная. Случайных людей в особнячке не бывало. Все по знакомству да по протекциям появлялись, оттого и понятно становилось, что по достатку он сам как бы не во второй половине списка может находиться, и то ближе к его концу.
– Полагаю, многие, – уже осторожнее произнёс он, понимая, что шансы на спасение лично у него минимальные, – Но миллион. У меня таких денег нет.
– Зря вы так. При аресте у вас были изъяты документы. Из них следует, что имеете вы некоторую недвижимость. Особнячок в столице, ещё один в Камышине и имение в Нежинском. Заложить не желаете? Кстати, и в банке у вас не двести тысяч, а триста сорок три положено, – из другой, более тонкой папки, следователь не спеша вытаскивал одну за другой нужные бумаги, раскладывая их по столу.
– Как же я их заложу, отсюда-то? – оглянулся Евграф Семёнович вокруг, пожимая плечами, – Да и в Камышине можно не успеть до праздников, но я попробую, если отпустите.
– Ага. Другими словами, вопрос с ценой мы больше не обсуждаем. Так?
– Да, я согласен, – через силу выдавил из себя советник. Хватило времени и ума, чтобы понять, что у него отсюда только два пути.
– Отлично. Тогда через час - другой к вам явится стряпчий. Оформите нужные доверенности, а дальше не ваша забота. Могу дать совет. Денег ему за срочность подкиньте. Глядишь, на завтрашний вечерний поезд успеете, – спокойно проговорил следователь, убирая документы обратно в папку.
Подождав, пока конвоир уведёт арестанта, следователь немного поёрзал на неудобном казённом стуле, пытаясь хоть как-то получше устроиться, и закурив длинную модную сигарету, вытащил из внутреннего кармана блокнот.
– Так, этот у меня тридцать шестой. Быстро я с ним управился. До обеда ещё с тремя поговорю, и после обеда у меня, – он перевернул страницу, – Ага, тут купцы. С них по два миллиона надо стребовать, но и клиенты они упорные. Прямо скажем, тугие. До вечера дай Бог пятерых уломать.
Внешник, играющий роль следователя, был деловит и спокоен. Ему не привыкать разные роли отыгрывать, и личина продажного жандарма оказалась далеко не самая сложная в его жизни.
С князем Обдориным приятно работать. Вся операция до мелочей продумана. Стряпчие с помощниками, банк, моментально оформляющий документы на ссуды и тут же перекредитовывающийся у других банков, транспорт, и даже это крыло изолятора специально подготовлено. Всё, как на конвейере. Знай себе, свою часть операции выполняй в срок, а остальное всё другие сделают.
Вытянув ноги, разведчик Империи мечтательно уставился в потолок. Скоро он увидит Париж. Для начала, почти месяц будет кутить напропалую, отыгрывая образ полицейского – взяточника, нахапавшего денег и сбежавшего из Империи. За этот месяц к нему присмотрится не одна французская спецслужба, проверяя прочность легенды.
Обдорина интересуют Анжуйские. Самый богатый Клан Франции. Слишком пристально они в последнее время стали к России присматриваться, и слишком уверенно идут во власть.
Политика Франции понятна даже школьнику. Франции нужен союзник в противостоянии с Германией и Анжуйские готовы деньги платить, лишь бы вбить клин во всё улучшающиеся отношения между двумя основными странами этой части света.
Сигарета закончилась, и внешник с сожалением притушил окурок.
– Фёдоров, привёл Онищенко? – поинтересовался следователь у контролёра в коридоре.
– Так точно, вашскородь, – звякнул ключами служака.
– Заводи.
** *
Да чтож такое-то творится! Вроде же всё я предусмотрел. Даже автобус тёплый заранее заказал, чтобы детишек к Джуне в пансионат на пока отвезти, ан нет.
Стоило спуститься с трапа на родную землю, и началось...
Для начала две дюжины гвардейцев, плюс командир. Как вам?
Двадцать пять матёрых взрослых мужиков, и все с выгоревшим Источником.
У трапа встретили, выстроившись строем, если что.
Слушая алькальда, я только охал и морщился.
Ну да, так-то говорил он, что неплохо бы со знакомым мне агентством охранным договор заключить, а то и на процентик какой в учредители к ним войти. Ветераны большой вес среди столичных коллег имеют, и не только среди них. И вот на тебе...
Делать нечего. Пошёл осматривать "пополнение".
Почему так пессиместично? Так я же понимаю головой, что это не я их осматриваю, а себя им показываю.
Стоит строй взрослых мужиков. Всем, как минимум, лет за тридцать, и тут я, весь из себя такой нарядный. Да кто поверит-то...
Со слов алькальда, наше дело их одеть - обуть, а дальше не наша забота. Сдадим их агентству в аренду и останется только деньги получать.
Угу, квак бы не квак...
Это я себя цитирую. Слушая его объяснения, я только ртом хлопал, словно жаба на болоте.
Одеть придётся в МБК, а обуть в протезы. Ну, или наоборот...
Первым, и самым сильным желанием у меня было послать всех, вместе с алькальдом, скажем, э-э... обратно в столицу. Суровые морды гвардейцев иных, более крепких выражений на тот момент не предусматривали.
Начал искать причину, чтобы сформулировать отказ как-то помягче.
– Помниться мне, что разговор про процент в Уставе агентства шёл.
– Дали, – охотно подтвердил алькальд, – Целых двадцать. И ещё сказали, что готовы оплатить половину стоимости МБК и протезов. Предварительный договор у вас в конторе на столе лежит.
Упс-с...
В мировой практике работы бирж сложился свой жаргон. Там идёт постоянное противостояние между "быками" и "медведями". Одни тянут ставки вверх, другие пытаются их обрушить.
У меня тоже есть что-то похожее. Только у меня хомяк постоянно воюет с жабой.
Вот и сейчас хомка раздулся до таких размеров, что жаба, словно опытный прыгун с трамплина, ушла под воду, даже не обозначив всплеска.
Беру. Всех. Не обсуждается.
Плевать, что весь запас готовых протезов пойдёт теперь не на продажу.
Иду вдоль строя, всматриваясь в лица.
Знаете, чем гвардейцы от других видов войск отличаются?
Лицами.
Даже не так. Личностями.
Каждый из них – Личность. И я это вижу. Смотрю на лица, а вижу Личности.
Меня прервал гудок с "Миланы", свидетельствующий о том, что она наконец-то пристыковалась к мачте и готова отдать трап.
Только тут я сообразил, что не так.
В отличии от Камышина, у нас холодновато. Градусов под тридцать с ветром.
– Гвардейцы! Мне срочно нужна помощь. Там двадцать маленьких детей в лёгких осенних куртках. Срочно их в автобус, – схватился я одной рукой за голову, а другой показал на дирижабль.
Повторять не пришлось. Строй рассыпался и ломанулся к мачте. Я прибежал последним. Недаром Степан меня шлёп - ногой пару раз назвал. Не восстановилась ещё нога полностью. Нет - нет, да и встанет не так, с притопом.
Видели бы вы, как гвардейцы моих девочек с мачты по железным ступенькам спускали, закрывая могучими плечами от порывов ветра...
Поделиться книгой: