Помоги проекту - поделись книгой:
Швабский Владимир Леонидович
Мифы и правда о военном собаководстве
От автора
Окружающие нас вещи, местность, природа, отношения между людьми, человеком и животным порой обрастают небывалыми рассказами. Они удовлетворяют потребность людей в эмоционально-чувственном восприятии связей и отношений, в частности, вокруг верного и преданного друга человека — собаки.
Так возникают мифы. Но что такое миф? Понятие, которым нередко апеллируют разные авторы, в частности по отношению к военной собаке.
В переводе с древнегреческого «миф» означает — «слово». Словарь толкует его как «вымышленный рассказ, плод народной фантазии». Большой словарь иностранных слов (Москва, Дом славянской книги, 2012 г.) так трактует слово миф: «МИФ — это, что называется, легендарное, фантастическое, баснословное; вымысел, выдумка переносное значение».
Миф возникает и закрепляется в сознании только тогда, когда в нем есть общественная потребность, т. е. спрос рождает предложение. Вымыслы авторов порой поражают, удивляют и даже вызывают смех. Фантазия авторов мифов многообразна и безгранична. Порой удивляешься: эту бы потраченную энергию, да в нужное русло.
Летопись военного собаководства пестрит многочисленными мифами, которые порой преподносятся, как истина в последней инстанции. Авторы небылиц не удосуживаются даже изучить архивные документы и не подтверждают свои перла никакими вразумительными доводами.
Прошло 90 лет со дня образования в Красной Армии военного собаководства. И снова на наши головы выплеснули ушат с черными мифами о собаководстве. Работая с материалами, посвященными военному собаководству, изучая архивные и другие документы, обращаясь к воспоминаниям ветеранов-собаководов, не составляло большого труда доказать не состоятельность, а порой и вредность тех постулатов, которыми апеллировали те или иные авторы.
Данная книга во многом опирается на документы и исследования по данному вопросу, хранящиеся в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации (г. Подольск), в научном архиве Пушкинского музея-заповедника «Михайловское» и музее истории военного собаководства. Книга поможет любителям-собаководам и профессионалам — кинологам понять не состоятельность некоторых постулатов «от собаководства», в данном случае военного собаководства.
В преддверии 70-летия Победы в Великой Отечественной войне книга будет достойным вкладом в ее историю, которая должна подаваться без искажений, без приукрашивания. Она должна быть такой, какая она есть.
Хочется выразить слова глубокой благодарности и признательности всем тем, кто помогал мне в создании книги.
Миф 1
Изучая материалы для книги «Собаки на воинской службе», я встретил заметку о памятнике, который установлен в селе Легедзино, что под Уманью, где во время Великой Отечественной войны, обороняя Киев от наступающих фашистов, погибли смертью храбрых 500 пограничников и 150 их служебных собак.
История более 70-летней давности, события первых месяцев 1941 года, настолько потрясли меня и впечатлили, что я стал шире изучать и исследовать данный материал. Разночтения были большие, захотелось добраться до истины и рассказать правду о Героях.
Сейчас, после работы с архивными документами, работы в Центральном пограничном музее ФСБ РФ, изучения документов, материалов воспоминаний участников этих событий, периодической печати, все встало на свои места, и сопровождающий их миф улетучился.
Вот мои исследования по данному героическому подвигу людей и собак.
Шел июль 1941 года, гитлеровцы прорвали Юго-Западный фронт командующий фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос) в районе Житомира и в образовавшуюся брешь бросили свои войска на столицу Украины. 14 вражеских дивизий, механизированные корпуса 1-й танковой группы ринулись по направлению к Киеву. Войска Юго-Западного фронта с исключительным мужеством сдерживали напор превосходящих сил противника. Завязалась гигантская битва на дальних подступах к украинской столице. Советские воины героически отстаивали каждый рубеж, проявляли невиданное упорство и нередко наносили по войскам противника мощные контрудары. В «лоб» взять столицу не удалось, и тогда противник решил обойти ее с юга. Командование немецких войск поставило себе задачу, во что бы то ни стало захватить штаб 8-го стрелкового корпуса (командир корпуса генерал-майор М. Г. Снегов), тем самым нарушить взаимодействие его частей и соединений, т. к. корпус с начала войны наносил в тылу противника ощутимые удары. В двадцатых числах июля 1941 года фашистские войска попытались вклиниться в расположение корпуса на стыке 72-й горнострелковой дивизии (командир дивизии генерал-майор П. И. Абрамидзе) и 173-й стрелковой дивизии (командир дивизии генерал-майор С. В. Верзин) и захватить штаб 8-го стрелкового корпуса. Но решительные и отважные действия наших частей и соединений помешали планам противника. Охрана штаба корпуса была поручена Отдельному сводному батальону особого назначения под командованием майора Филиппова Родиона Ивановича. Батальон был создан на базе Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры из остатков застав и 3-й Окружной школы младшего комсостава служебного собаководства погранвойск НКВД УССР (Начальник школы — капитан Козлов М. Е., военком школы — старший политрук Печкуров П. И. Школа до войны располагалась в городе Коломыя).
Вот, как описывает в своих воспоминаниях бывший командир комендантского взвода, а затем пограничной роты этой комендатуры Александр Ильич Фуки. Рукопись воспоминаний хранится в Центральном пограничном музее ФСБ РФ, как и его книга «Быль, ставшая легендой» (г. Ужгород, изд. Карпаты. 1984 г.)
«К этому времени в Отдельном батальоне особого назначения майора Филиппова вместе с проводниками служебных собак насчитывалось всего около трехсот пятидесяти человек. Правда, батальону были приданы зенитный дивизион из семи семидесяти шести миллиметровых орудий с расчетами под командованием капитана Касаткина из 99-й Краснознаменной стрелковой дивизии, взвод противотанковых пушек и одна бронемашина, а также саперная рота, численностью около пятидесяти человек и взвод связистов. В общей сложности защитников штаба корпуса было около пятисот человек, а техника наша имела один неполный боекомплект. Было ясно, что бой с врагом будет неравным»
В Центральном пограничном музее ФСБ РФ хранится исторический формуляр школы, где подробно описана история создания, боевая и политическая подготовка и т. д. школы за период с 1927 по 1940 годы. Последний лист формуляра написан от руки, из которого следует, что школа с 22 июня 1941 года уничтожив документы походным порядком, совершила марш из города Коломыя до лагерей Бровары около 600 км, столкновений не имела.
29 июля 1941 года на основании приказа начальника войск НКВД и охраны войск тыла Юго-Западного фронта от 19 июля 1941 года школа расформирована. Начальствующий состав передан в распоряжение войск НКВД и охраны войск тыла, а рядовой и младший начсостав передан в окружную школу младшего начсостава погранвойск НКВД Украины. Собаки отправлены в город Харьков.
Вся эта информация заверена подписями начальника школы и его заместителя по политической части.
Однако, как говорится, что гладко и хорошо на бумаге, не всегда получается в действительности.
Не буду подробно описывать тяжелые оборонительные бои наших войск на этом участке с наседавшим противником. Хотелось бы подчеркнуть одно: бои носили яростный и ожесточенный характер. 31 июля фашистским войскам удалось замкнуть кольцо окружения. И вот в этой гигантской мясорубке вместе с армейскими частями и соединениями действовали пограничники, решая поставленную задачу.
«31 июля неожиданно в село Легедзино подошла вражеская колонна в 30 танков, 60 мотоциклистов и 2 пехотных батальонов (численность немецкого пехотного батальона в 1941 году составляло 1100–1150 человек). После короткой, но усиленной артиллерийско-минометной подготовки вся эта сила готовилась к удару и захвату села Легедзино, где находился штаб 8 стрелкового корпуса. К моменту Легедзинского боя в Отдельном пограничном батальоне после сорока дней боев вместе со школой служебного собаководства осталось около трехсот пятидесяти человек»
Опять обратимся к воспоминаниям А. И. Фуки из книги «Быль, ставшая легендой», глава «Четвероногие друзья» (Приводится с некоторыми сокращениями). «…Впереди раскинулось пшеничное поле. Оно подходило вплотную к рощице, где расположились проводники со служебными собаками. Начальника окружной школы служебного собаководства капитана М. Е. Козлова, его заместителя по политчасти старшего политрука П. И. Печкурова и других командиров 26 июля отозвали в Киев. Осталось двадцать пять проводников служебных собак во главе со старшим лейтенантом Дмитрием Егоровичем Ермаковым и его заместителем по политчасти младшим политруком Виктором Дмитриевичем Хазиковым. У каждого проводника было по нескольку овчарок, которые за все время боя не подали голоса: не залаяли, не завыли, хотя их за четырнадцать часов ни разу не кормили, не поили, и все вокруг дрожало от артиллерийской канонады и взрывов». (с. 61). «…Приходится просто удивляться этим четвероногим друзьям человека, прошедшим с нами от границы сотни километров под огнем противника и, конечно же, мужеству их проводников, которые не только берегли, но и делились с ними скудным пайком». (с. 49).
А вот, что вспоминает Александр Ильич Фуки в своей рукописи «Друзья суровых дней» (1970 г.), хранящейся в Центральном пограничном музее ФСБ РФ:
«…расстояние между ними и фашистами все сокращалось, до позиций оставалось 30–40 метров, уже видны их злые лица. По всей линии в сторону врага летели гранаты, у кого были патроны — огонь! Еще миг и гитлеровцы всей своей массой смогут уничтожить горсточку защитников штаба корпуса. И вот здесь произошло невероятное. В тот самый момент, когда враги бросились на позиции, наш общий любимец командир батальона майор Филиппов Р. И. приказал спустить всех служебных собак. Собаки с молниеносной быстротой преодолели участок пшеничного поля, которое их прикрывало. Они внезапно появились перед фашистами. На фашистскую злость овчарки ответили своей собачьей злостью. За несколько секунд обстановка на поле боя резко изменилась в нашу пользу. Сперва фашисты пришли в смятение, а затем это состояние перешло в замешательство, которое вскоре переросло и превратилось в паническое бегство. Собаки сбивали немцев с ног, впивались им в горло и еще кое-куда, рвали нещадно. Вся эта собачья стая в один миг превратилась в невероятно грозную массу животных. Теперь ничто не могло их остановить, да и никто не думал этого делать. В конечном итоге у овчарок были свои счеты с фашистами, и вот наступил час расплаты за все. Гитлеровские головорезы получили сполна. У наших четвероногих друзей разговор с фашистской нечестью был короток и беспощаден. Все защитники одним порывом сорвались с места и в невероятном воодушевлении преследовали бегущего врага свинцом и штыком.
Пытаясь спасти своих вояк, фашисты обрушили на нас минометный огонь. Над полем битвы кроме привычных звуков стрельбы и взрывов, криков и стонов перемешались еще пронзительные звуки грозного собачьего лая. Собачий лай долго еще о себе напоминал».
Что с ними стало? Что случилось с верными друзьями?
Далее А. И. Фуки пишет, что память о героизме пограничников и их боевых помощников среди жителей села была настолько велика, что, несмотря на присутствие немецкой оккупационной администрации и отряда полиции, полсела мальчишек с гордостью носили зеленые фуражки погибших.
Из рассказов жителей села:
«…Раньше в наших местах не замечалось, чтобы было столько овчарок, да притом со странностями. Бывало идешь или едешь в нашей солдатской одежде — ничего, но стоило заметить человека в немецкой одежде, будут преследовать до тех пор, пока не загрызут или, в лучшем случае, не искусают всего. Селяне поговаривали, что это одичавшие овчарки пограничников, что вели бой за село».
А. К. Наконечной ее мать рассказывала: «Мой сосед пожилой колхозник возвращался с внучкой Оксаной с Новоархангельска в село Лесковку. По дороге возле леса их остановили фашисты, их было четверо. Они пытались надругаться над его 15-летней внучкой. Старик просил, умолял, наконец, оказал сопротивление. Они его избили и стали связывать. Помощи неоткуда было ждать. Старик рыдал, внучка отчаянно отбивалась. В тот самый момент, когда здоровый верзила повалил ее на землю, вдруг неожиданно набросились овчарки и покусали фашистов до смерти. Особенно досталось безбрючному верзиле, который испустил дух возле своей жертвы. Дед с внучкой вернулись домой ни живы — ни мертвы. Оказалось, что собаки их сопровождали до дома. Собак накормили, напоили благодарные люди за свое спасение. После этого все селяне всегда помогали одичавшим овчаркам, а они отвечали людям своей благодарностью».
Но вернемся к Легедзинскому бою.
После боя, когда немцы подобрали своих погибших, по воспоминаниям жителей села, было разрешено похоронить и советских пограничников. Всех, кого нашли, собрали в центре поля и похоронили вместе со своими верными четвероногими боевыми помощниками, а тайну захоронения спрятали на долгие годы.
Лишь в 1955 году жители села смогли собрать останки почти всех 500 погибших и перенести их к сельской школе, возле которой и находится братская могила.
Хотелось бы привести воспоминание еще одного непосредственного участника этих боев, а именно, командира 8-го стрелкового корпуса генерал-майора Михаила Георгиевича Снегова. Вот что он писал о боях у села Легедзино: «Я хорошо помню майора Филиппова, относился к нему и всему батальону с большим доверием, возлагал на этот погранбатальон тяжелые задачи, и тот никогда не подводил. Я хорошо помню, как на мой КП навалилось около двух батальонов пехоты и 27–30 танков. Батальон Филиппова принял на себя основной удар. С помощью саперов, связистов и зенитного дивизиона мы разгромили фашистов и уничтожили 17 танков. Все пограничники вели себя в боях прекрасно, храбро».
«…Трудно передать, что творилось на поле боя, — пишет генерал. — фашистам не удалось захватить штаб корпуса и разгромить наше соединение. Гитлеровцы не могли никак успокоиться с поражением под Легедзино».
Оскар Мюнцель в своей книге «Танковая тактика» пишет, что 1–2 августа 1941 года части 11-й танковой дивизии ожесточенно атаковали в районе Легедзино. Тяжелые бои, большие потери… Боевая группа «Герман Геринг» не смогла пробить сильные позиции русских…
«Мы должны рассказать, — пишет генерал Снегов М. Г., — детям и внукам о героических и трагических событиях этого периода войны, о жестоких и беспощадных сражениях с немецко-фашистскими захватчиками. Мне больно сознавать, что Отдельная Коломыйская погранкомендатура никак не отмечена за свои ратные подвиги из-за нечеткой работы штабной службы… Каждый из нас чтит память павших и помнит живых, помнит боевые дела пограничников. Пусть всегда вдохновляют бойцов и тех, кто сейчас охраняет государственную границу нашей Родины, подвиги отцов и старших братьев…» (с. 94).
На окраине села Легедзино 9 мая 2003 года на том самом месте, где проходил бой, был открыт памятник пограничникам и их служебным собакам, отдавшим свои жизни за спасение людей. Памятник был сооружен на добровольные пожертвования и при непосредственном участии ветеранов Великой Отечественной войны из города Звенигородка, а также жителей окрестных сел и районов. На памятнике текст на украинском языке:
«ОСТАНОВИСЬ И ПОКЛОНИСЬ.
ТУТ В ИЮЛЕ 1941 ГОДА
ПОДНЯЛИСЬ В ПОСЛЕДНЮЮ АТАКУ НА ВРАГА
БОЙЦЫ ОТДЕЛЬНОЙ КОЛОМЫЙСКОЙ
ПОГРАНИЧНОЙ КОМЕНДАТУРЫ.
500 ПОГРАНИЧНИКОВ И 150 ИХ СЛУЖЕБНЫХ СОБАК
ЛЕГЛИ СМЕРТЬЮ ХРАБРЫХ В ТОМ БОЮ
ОНИ ОСТАЛИСЬ НАВЕЧНО
ВЕРНЫМИ ПРИСЯГЕ, РОДНОЙ ЗЕМЛЕ.»
СПРАВКА: 3-я окружная школа младшего комсостава служебного собаководства погранвойск НКВД УССР сформирована при 33 Каменец-Подольском погранотряде
(приказ ГПУ-УССР № 176,10-1927 г.) Приказом начальника погранвойск от 1.02.40 года передислоцирована в местечко пос. Копычинцы. 20.12.40 года распоряжением начальника погранвойск НКВД УССР школа передислоцируется в город Коломыя УССР.
В историческом формуляре школы, куда заносятся все события, связанные с действиями школы имеются данные, связанные с подготовкой и выпуском проводников и розыскных собак. Вот эти данные:
8-й выпуск. 15.05.33 г. набрано курсантов — 101, собак — 101.
24.01.34 г. выпущено курсантов — 93, собак — 93.
9-й выпуск. 25.01.36 г. выпущено курсантов — 25, собак — 25.
10-й выпуск. 11.11.36 г. выпущено курсантов — 73, собак — 73.
11-й выпуск. 11.05.37 г. выпущено курсантов — 37, собак — 37.
12-й выпуск. 10.12.37 г. выпущено курсантов — 72, собак — 50.
13-й выпуск. 18.12.38 г. выпущено курсантов — 95, собак — 94.
14-й выпуск. 04.10.39 г. выпущено курсантов — 116, собак — 119. (6 курсантов не допущены к экзаменам и 2 собаки не прошли полный курс обучения.)
(приказ ПВ НКВД КО № 065) от 4.10.39 г.)
15-й выпуск. 01.01.40 г. набрано 144 курсанта, собак — 144.
01.12.40 г. выпущено 131 курсант, собак — 116. (кроме того выпущено 15 собак сторожевой службы из-за позднего поступления на курсы).
16-й выпуск. 15.03.41 г. набрано 200 курсантов (6 взводов), о собаках данных нет.
Программные занятия начаты 20.03.41 г. и закончены 22.06.41 года.
В печати часто упоминается количество собак Легедзинского боя — 150. Сейчас трудно судить, но простой расчет показывает, что их должно быть меньше.
Как вспоминает А. И. Фуки, было оставлено 25 проводников собак во главе со старшим лейтенантом Д. Е. Ермаковым и его заместителем по политчасти младшим политруком В. Д. Хазиковым.
Часть собак, примерно из 200 по штатному расписанию школы, было передано в Харьков. Каждый проводник может управлять 2–3 собаками, а это до 75 собак. И тем не менее, это было первое применение собак в большом количестве одновременно на наступающего противника.
Героизм пограничников и их четвероногих помощников вызывает не просто уважение, а нечто большее.
Не все люди, даже в военной форме, выдержали ужас той войны… Собаки же до последнего вздоха оставались верными долгу, своим проводникам-пограничникам.
Жаль, что в наших учебниках по истории этот подвиг даже не упоминается.
ОТ АВТОРА:
Война 1941–1945 годов давно закончилась, но до сих пор не все ее страшные страницы раскрыты.
Одной из таких страниц являются боевые действия 6 и 12 армий Юго-Западного фронта и отдельных частей Южного фронта Красной Армии.
Сражение под Уманью произошло в конце июля начале августа 1941 года, в ходе наступления группы армий «Юг» Вермахта. Это наступление привело к окружению наших войск, так называемый «Уманский котел».
Так в людской молве появилось страшное слово «Зеленая Брама». Эта местность не указана ни на одной карте больших сражений ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ.
Это лесисто-холмистый массив на правобережье реки Синюхи, возле села Подвысоцкоев Новоархангельском районе Черкасской области, лишь сегодня стало известно как одно из самых трагических событий первых месяцев войны.
Известно благодаря тому, что участникам ожесточенных боев в ходе Уманской оборонительной операции был известный поэт-песенник Евгений Аронович Долматовский. С выходом в 1985 году его книги «Зеленая Брама» тайна была раскрыта.
В этих же местах попали в окружение и были практически полностью уничтожены отходящие от западной границы 6 и 12 армии Юго-Западного фронта генералов Музыченко И. Н. и Понеделина П. Г.
К началу августа эти армии насчитывали 130 тысяч человек, из Брамы к своим вышло 11 тысяч солдат и офицеров, главным образом из тыловых частей. Остальные либо попали в плен, либо навсегда остались в урочище Зеленая Брама.
И вот в этой гигантской мясорубке вместе с армейскими соединениями и частями действовали пограничники Киевского Особого военного округа пограничных войск Украины (командующий округа генерал-полковник Хоменко В. А.) в составе отдельных погранотрядов, комендатур и полков.
31 июля 1941 года немецко-фашистским войскам удалось замкнуть кольцо окружения, так называемый «Котел в районе Умани».
Отдельный батальон особого назначения, который был создан на базе Отдельной Коломыйской (а не Коломенский, как пишут на некоторых сайтах) пограничной комендатуры под командованием майора Филиппова Родиона Ивановича (а не Лопатина, как пишут некоторые сайты) и отступавшей вместе с ней от границы 3-й окружной школы младшего комсостава служебного собаководства погранвойск НКВД УССР (а не Львовской школы собаководства, как пишут некоторые сайты) с тяжелыми боями переносили все тяготы и лишения того времени.
У села Легедзино батальон, прикрывая штаб 8-го стрелкового корпуса 31 июля 1941 года, принял свой последний бой…
СВЕТЛАЯ ИМ ПАМЯТЬ И НАША БЕСКОНЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ
Миф 2
В средствах массовой информации периодически появляется сведения, связанные с собаками — истребителями танков, которые преподносятся с искажением: кому принадлежит приоритет создания этой службы, каковы пути ее развития? Да это и неудивительно. Дело в том, что с 1932 года все, что связано с противотанковой службой, ее собаками-истребителями танков, было тщательно засекречено. Долгое время об этой удивительной и мужественной службе мало что было известно, но время берет свое, открывает тайну.
Как только появился танк на полях сражений, так человек стал успешно использовать и средства борьбы с ним общего назначения: танки, артиллерию, авиацию и т. п. в том числе и собак-истребителей танков (СИТ).
В истории военного собаководства навсегда останутся 30-е годы, как годы, когда был открыт новый способ использования военных собак для обороны нашей страны.
Этот способ возвращал собаку к роли боевого оружия, каким она и была еще в начале военной истории. Собака вышла на бой против танка, самого передового, на то время, детища военной техники.
Военные собаководы, движимые, прежде всего, любовью к Родине, заботой о ее безопасности, сумели превратить собаку в страшное, почти безотказное действующее оружие против грозных танков.
Подготовленная противотанковая собака соединяла в себе разрушительную мощь мины и снаряда, бронебойной пули и противотанковой гранаты, но с той только разницей, что она представляла собой мину, снаряд или бронебойную пулю, движущуюся, но при этом она могла менять направление, ища танк, гоняться за ним, даже в том случае, если танк дает «задний ход».
Кроме того, противотанковая собака — это и граната и бутылка с зажигательной смесью, которая поражает с минимальным риском для человека — вожатого собаки. При этом это оружие легко перемещается с одной позиции на другую. Конечно, наличие в арсенале наших войск такого оружия на то время было огромным шагом вперед. Но этим оружием необходимо было умело управлять, ведь поразить танк из пушки или противотанкового ружья, можно было только владея искусством стрельбы.
На первый взгляд процесс дрессировки и конструкция этой «живой движущейся мины» прост, но это только на первый взгляд. За этим стоит большой труд и мастерство дрессировщика. Но давайте обратимся к истории. Здесь хочется напомнить слова нашего историка В. Ключевского: «История ничему не учит, но жестоко наказывает за незнание уроков». В архиве Музея истории военного собаководства имеется письмо, подписанное 11 марта 1978 года бывшим начальником Центральной военно-технической школы дрессировщиков Красной Армии генерал-майором Григорием Пантелеймоновичем Медведевым «Об истории возникновения противотанковой службы собак». В письме в частности говорится: «В 1930 году слушателями Центральной школы Т. Т. Нитцем и Шошиным на имя командования были внесены предложения об использовании собак для противотанковой службы, а не командиром взвода 7 полка связи, из них Шошин подал идею применения, а Нитц идею вьюка, который был доработан при помощи представителя инженерного Управления, фамилию не помню. Начальник войск связи РККА поручил трем школам (Центральной и Окружным Белорусского и Приволжского военных округов) о выделении лучших взводов».
Подготовка собак в трех школах завершилась почти одновременно. Но поскольку тов. НИТЦ прибыл в Приволжский военный округ после окончания ЦВТШД-КА, где им был сконструирован противотанковый вьюк, а взвод под командованием Войлочникова несколько раньше был готов, чем в других школах, то общевойсковые испытания собак — истребителей танков (СИТ) были проведены в ПриВО при Саратовской бронетанковой школе на ее полигоне. Такие испытания были проведены с 19 февраля по 4 июня 1932 года, и был получен положительный результат. После проведенных полевых испытаний проблема противотанковой службы, собак-истребителей танков и все вокруг нее было строго засекречено. Где-то в недрах архивов лежат документы и ждут своих исследователе.
Вьюк НИТЦА был принят на вооружение Техническим комитетом в 1932 году, его автору была выдана денежная премия. Личный состав Приволжской окружной школы: Медведев Г. П., Войлочников, Морозов и рядовой состав, принимавший участие в подготовке СИТ, были поощрены приказом командующего ПриВО.
В дальнейшем в секретном порядке этот вид службы совершенствовался на Нахабинском полигоне Центральной школой совместно с инженерами Нахабинского института. Улучшается противотанковый вьюк, разрабатывается методика подготовки СИТ, массового их применения для отражения танковых атак, изучаются способы защиты танка от СИТ.
История оставила нам архивные записи одного из испытаний собак истребителей танков в 1936 году на полигоне в Кубинке, где особенно отличились эрдельтерьер по кличке Гарольд и его вожатый Качалкин.
Гарольд был стар, лыс и имел такую внешность, что у всякого видавшего его, вызывал законное сомнение в его способностях подорвать танк. Но за это не выдающей доверия внешностью скрывалось огромное собачье мужество, подхлестываемое постоянным присутствием голода: сколько ни корми Гарольда, он никогда не чувствовал себя сытым.
Пущенный под один танк он проскакивал под ним со скоростью выпущенной пули и, не найдя там привычного лакомства, тут же бросался под другой танк, где его ждало новое разочарование и только пройдя под третьим танком, он, наконец, находил то, что искал — пищу. А ведь пробежать под танком на его полном ходу — дело нелегкое.
Поделиться книгой: