Чёрный-пречёрный замок

Гномка переложила доску с украшениями на прилавок и начала без энтузиазма рассказывать:

— Вот это сердолик, улучшает здоровье. Малахит, его берут для детей. Гранат, камень влюбленных. Это янтарь, он защищает от злого колдовства…

— А можно я тоже посмотрю? — послышался из-за спины голос Чиро.

По сравнению с принцессой Темный выглядел более платежеспособным. Продавщица вынула по его просьбе несколько подвесок-кулонов из полированного янтаря от почти белого до глубокого медового оттенка, вовсю расхваливая товар. Принцесса подключилась к обсуждению, и уже спустя пять минут вовсю спорила с гномкой. Женщины нашли друг друга. В глазах Инес пылал азарт. Гномка даже привстала со своего стула. Через полчаса за ту сумму, которую продавщица просила за кулон изначально, принцесса выторговала два плюс кожаные шнурки к ним. Чиро молча отдал деньги за оба и, не стесняясь, повязал свою обновку на шею. Гордая победой Инес посмотрела на спутника и сделала то же самое. Торговка тоже выглядела довольной, значит, даже при такой цене внакладе не осталась.

Покинув гномий навес, возбужденная принцесса обсуждала с повеселевшим Чиро подробности торга, смеясь и бурно жестикулируя. Нос Дамиана тем временем учуял восхитительный запах выпечки, а желудок напомнил, что из-за затянувшихся сборов они остались без обеда. Аквилеро чуть отстал, чтобы обсудить вопрос трапезы с Паладином, тащившимся в гордом одиночестве позади.

— Я есть хочу, — услышал он голос Инес, до которой тоже дошло, что неплохо было бы подкрепиться.

Дамиан собрался сообщить ей о своих планах, но его опередил Темный.

— Ну, так какие проблемы? — спросил он.

— Я не взяла монеты, — призналась принцесса.

Действительно, она же собиралась просто прогуляться и раскритиковать их план. Зачем тут монеты?

— С деньгами каждый сможет, — невозмутимо ответил Чиро.

— Вы что мне предлагаете?! — возмутилась девушка раньше, чем до Дамиана дошло, что именно предлагает Темный.

Аквилеро видел, как при этом многозначительно поднялась бровь лысого.

Принцесса обернулась, отметив взглядом Дамиана и Паладина. Явно прикидывала диспозицию. Потом повела глазами по рядам, пока не остановилась на лотке с румяными пирожками. Спокойно пошла в сторону лоточницы. Чиро двигался следом. Дамиан притормозил и коротким жестом попросил дель Пьёро сделать то же самое. Дальше события развивались стремительно. «Оруженосец» цапнул пирожок с лотка и рванул назад. Торговка на мгновение оторопела, а потом завопила:

— Вор! Держите!

— Держите вора! — поддержал ее Чиро, и каким-то чудным образом столкнулся с одним из рванувших следом за принцессой горожан. Еще двое споткнулись об упавших, образуя свалку.

Когда Инес промчалась мимо, Дамиан истошно крикнул:

— Грабят! Мой кошель! — и швырнул на землю заранее приготовленную горсть монет.

"Помогать" собирать рассыпанные денежки оказалось значительно интереснее, чем ловить пирожкового воришку. Пытаясь устоять в толпе рьяных помощников, Аквилеро уловил краем глаза, как Ансельмо указал куда-то в сторону и поддержал общий клич:

— Ловите! Ловите!

К нему присоединилась принцесса, пустой рукой показывая туда же:

— Вон! Вон он бежит!

И высокопоставленная парочка с воплями рванула за воображаемым вором, расталкивая толпу. Судя по тому, как народ разлетался в стороны, Паладин работал локтями основательно.

Из-под «собратьев» по ловле выбрался Чиро. По возмущенным голосам пострадавших он сориентировался, куда идти. Дамиан тоже стал пробираться в сторону подельников. Напоследок он обернулся к лоточнице. Она оглядывала следы погрома и, судя по выражению лица, тихо радовалась, что для нее дело обошлось потерей всего одного пирожка.

Выбравшись с рыночной площади на узенькую улицу, Ансельмо наконец облегченно выдохнул. Инес сложилась у стены от смеха. Теперь она была похожа на ту девчонку, которую он помнил с детства. Последние лет пять они лишь изредка пересекались на приемах во дворце. Принцесса обычно обреталась недалеко от трона, вымороженная, как эльфийка. Но, видимо, всё же что-то человеческое в ней осталось.

Отсмеявшись, Инес выпрямилась, прислонилась к дому и таки откусила уворованный пирожок.

— Вку-усно, — протянула она, пережевав. — У меня последняя повариха совсем отвратно готовит.

— А ты этой предложи к себе работать пойти. В качестве возмещения ущерба.

Веселье облетело с лица собеседницы, как осенние листья от порыва ветра.

— Я и так ее обворовала. За что человека сильнее наказывать? Лучше велю, чтобы у нее выпечку покупали. За одно и за этот, — Инес откусила от пирожка еще один кусок и пережевала, — деньги верну.

Расспросить про странную оговорку Паладину не удалось — со стороны площади показался Чиро. Буквально следом вышел Пусик.

— Перекусить бы неплохо было, — заметил напарник, наблюдая, как принцесса доедает свою добычу.

— Ты очень своевременно со своим предложением, — недовольно заметил Сельмо.

Он до сих пор не мог поверить, что его втянули в эту авантюру. Не даром он последнее время избегал дел с Темными.

— Я-то своевременно, — возразил Аквилеро. — Просто некоторые лысые подстрекатели, не будем показывать на них пальцем, оказались шустрей.

— А я что? — изобразил невинность Слон. — Тем более что всё кончилось хорошо.

— Чиро, безмозглый осел, я за такие выходки Джетте расскажу, как ты тут цирк устраивал, — с чуть заметной угрозой в голосе произнес Пусик. — Она тебе всю плешь выест.

— Только не это! — лысый паяц вскинул руки в защитном жесте.

— От ревности? — уточнила принцесса.

— От зависти, — пояснил Темный. — Она моя напарница, но из-за… некоторых проблем, — его лицо омрачилось, — пока не может продолжить путешествие с нами. Пойдемте уже кушать, — закончил он оптимистично.

После бурных дебатов принцесса отстояла вариант перекуса на ходу. Сельмо бы предпочел поесть в нормальном трактире, но в глубине души признал, что для неокрепшей психики Инес знакомство с гигиеной местных закусочных может закончиться печально. Прикупив крынку простокваши и свежих булочек, компания слегка придавила голод и отправилась искать новые приключения для принцессы. Во избежание подобных инцидентов Сельмо отдал подопечной свой кошель и строго наказал Темному вести себя прилично.

Последующий час прошел без происшествий. Первым делом Инес обзавелась заплечным мешком, в который посЫпались разного рода безделушки. Назначение некоторых из них осталось для Паладина загадкой. В отношении второй половины было совершенно непонятно, зачем они нужны принцессе. Но девушка столь искренне радовалась процессу, что Сельмо благоразумно оставил размышления при себе. Он уже практически решил, что неожиданности на сегодня завершились, когда впереди показался цветастый шатер бродяг чавэла. Любой разумный человек знал, что от этих вороватых проныр нужно держаться подальше. Но даже самый разумный тянулся к ним, как маленький ребенок к игрушечной птичке-свистульке. Яркие наряды, зажигательная музыка, веселые представления — это всё привлекало публику, оставлявшую в руках бродяг свои сбережения. Говорили, что чавэлы обладали магией, хотя из достоверных источников дель Пьёро знал, что они, напротив, обладали иммунитетом к колдовству. Так или иначе, он осознавал, что удержать принцессу от посещения шатра не удастся. Всё, что он мог — быть рядом на случай неприятностей. Остальные компаньоны, видимо, решили также, и под полог вошли все вместе.

Шатер освещался язычками свечей, образующих круг на полу. В центре, прямо на циновке, сидела старая женщина. Ее ноги были перекрещены на манер степных кочевников. Она изредка попыхивала изогнутой трубкой, и пряный сладковатый запах заполнял помещение. Судя по остекленевшему взгляду, женщина была слепая, хотя про чавэл ничего сказать нельзя наверняка.

— Подходите, золотые, — скрипучим голосом произнесла старая карга, вытягивая вперед руку ладонью вверх, будто попрошайничая, — погадаю, что было, что будет, всю правду расскажу, ни словом не обману.

Принцесса с беззвучной усмешкой шагнула вперед, опустилась на землю и вложила свою руку в корявые пальцы чавэлы.

— Вижу, девонька, — видимо, пол гадалка определила по тонкой кисти, — потерю у тебя в прошлом. Близкого человека ты потеряла, до сих пор горе не оставило тебя. Другой близкий человек тебя предал…

Монотонным голосом старуха говорила банальные вещи, которые оказались бы правдой для любого. Но перед глазами Сельмо вставали сцены зареванной девочки на похоронах матери и безучастное лицо отца, озвучивающего решение о назначении Инес в дальний, неспокойный удел на границе со Степью.

— Были в твоей судьбе козни злобной женщины, — продолжала карга, вновь попадая пальцем в небо, поскольку у кого в судьбе не было злокозненной женщины? — Но не в том беда, девонька. Темные тучи сгустились над тобой. Смерти твоей тайный враг желает.

— И за сколько монет ты готова отвести беду? — не сдержал сарказма Сельмо.

— Отведет беду тот, кто волосом черен, как ворон, — продолжила старуха, — и обретешь ты свободу, и небеса в любви откроются для тебя, — бубнила она, обращаясь к принцессе. Та выдернула ладонь у гадалки, развязала кошель и положила горсть монет в ее ладонь. С неожиданной прытью старуха поймала руку принцессы и вернула деньги.

— Чавэла с чавэлы денег не возьмет, — с негодованием произнесла карга.

Принцесса задумчиво поднялась и двинулась к выходу.

— А мне погадаешь? — шагнул на ее место Паладин, взяв женщину за руку.

— Если кто-то пообещает тебе погадать, не верь ему, — скрипуче ответила старуха. — Будущее Избранных в руках Богов.

Покинув палатку гадалки, принцесса брела, не разбирая пути, то и дело натыкаясь на горожан и вызывая недовольные окрики. Ансельмо сам был несколько обескуражен, да и остальные компаньоны выглядели пришибленно. Пусик попытался было перевести произошедшее в шутку, но попытка с блеском провалилась. Инес и Чиро его, похоже, просто не услышали. Тем временем впереди показалось особенно плотное скопление народа.

— О, это же кукольники! — обрадовался Дамиан. — Иньи, как на счет веселого представления?

Принцесса поморщилась, но кивнула. Локти Сельмо и Чиро позволили им пробиться довольно близко к ширме, над которой пока ничего не было. Парень, сидящий на трехногом табурете, заиграл на гитаре залихватскую мелодию, и в толпе раздались одобрительные возгласы и смешки — очевидно, представление публике было знакомо.

История, разыгрываемая куклами и кукловодами, была стара как мир: как-то раз троллиха, эльфийка, гномка и гоблинка решили… Как в банальном трактирном анекдоте. В данном случае они строили дом. Тролли славились своей ленью, и троллиха, кулаки которой были размером с ее голову, устроилась прямо в стогу сена, задрав черную пятку на колено второй ноги. Стоило ей улечься, как снизу появился оборотень — хвостатый ловелас, также известный герой фольклора. Поуговаривав троллиху спуститься, он разозлился, сильно дунул — и развеял сноп на тучу отдельных соломинок. Троллиха бухнулась на широкую попу, подскочила и, завизжав, скрылась от зрителей за ширмой. Однако, судя по последовавшим срамным звукам, от оборотня ей скрыться не удалось. Вкусы толпы предсказуемы: посмейся над чужими, намекни на постель — и будет тебе успех. Второй на очереди была эльфийка. Напев гитары стал тоньше и возвышенней, отдаленно напоминая гимны остроухих. Бесстрастная тощая дева начала распинаться о своей тяжкой судьбе и о том, каково заниматься строительством жилища ей, родственнице… далее следовал список потешных эльфоподобных имен с неприличными корнями. Сельмо покосился на принцессу, ожидая, что ту покоробит непристойность, но Инес смеялась вместе со всеми. В отличие от большинства присутствующих, при дворе она насмотрелась на эльфов по самые уши и знала эту их тягу поминать великих и, как правило, никому неизвестных предков по всякому поводу и без. Исчерпав перечень родичей, эльфийка горестно вздохнула и начала магичить. После неудач, вроде ботинка и кусучего куста с колючками, у нее вышло вполне сносное дерево. С трудом взобравшись на него, нежная дева захрапела. И в этот момент под деревом возник уже знакомый оборотень. Хвостатый стал воспевать сомнительные красоты эльфийки, но та осталась безучастной к комплиментам. Тогда волк дунул, что было мочи. Ветви закачались, и жертва чуть было не свалилась. Волк дунул еще раз — ствол зашатался. Он дунул третий раз — и, показав миру свои корни, древо рухнуло. Эльфийка с воплями скрылась за ширму, волк за нею, последовало уже знакомое звуковое сопровождение и смех зрителей. Музыка сменилась на известный гномий марш. Бородатая коренастая гномка сначала рассчитала, сколько ей будет стоить нанять строителей, потом — сколько купить строительный материал. Повозмущавшись ценами, — а гномы известны своей прижимистостью, — она взяла кирку и пошла ломать камень. В общем, к явлению оборотня строительство велось споро, но до крыши дело не дошло. Воровато оглянувшись, волк перемахнул через стену… и дальше последовала столь полюбившаяся зрителям сцена.

Голову зеленой гоблинихи с огромным ртом и лягушачьими глазами украшала фривольная красная шляпка. На самом деле гоблины выглядели вполне по-человечески, если не считать цвета кожи и массивной нижней челюсти, но те, кто вырезал кукол, заботились не столько о правдоподобии, сколько об успехе у зрителей. Гоблинша размышляла, где бы ей раздобыть дом? В итоге решила проведать бабушку — авось, та загнулась, а домик пустует. Подпевая музыканту хриплым басом и помахивая в такт корзинкой, гоблинша отправилась в путь. А ей навстречу оборотень: «Красная Шапочка, куда ты идешь?» «На болото, к бабушке», — честно призналась гоблинша. Оборотень отправил ее по дальней дороге (за ширму), а сам помчался по известному адресу. Саму гоблинскую бабулю зрителям не показали, но по голосу, прожила она не одну сотню лет, и внучка явилась вполне вовремя. Но ненасытного оборотня это остановило. В самый разгар охов и стонов вперемешку с кряхтением к дому подошла внучка. На ее стук из домика послышалось: «Дерни за веревочку, дитя мое, дверь и откроется». Зеленая девица вошла в дом… В общем, всё предсказуемо. Только Красной Шапочке что-то не понравилось, — странно, всем нравилось, а этой нет, — и она стала звать на помощь. Мимо проходили двое дровосеков. Они ворвались в дом… и любимая зрителями сцена теперь озвучивалась на пять голосов. Музыкант взял последний аккорд. Толпа разразилась бурным аплодисментами. Артист снял свою широкополую шляпу, задвинул гитару за спину и захромал собирать гонорар. Народ монетки не жалел, Чиро даже золотой бросил, хотя на взгляд Сельмо пара медяков была достойной оплатой.

Хромой музыкант вернулся на свое место, ссыпал монеты в кошель, и в ожидании следующей сценки перебирал струны. «Черный замок!», «Давай Черный замок», — послышалось из толпы. За ширмой слышалось бурчание голосов, и над ней появился черный силуэт замка, на удивление похожий на Кастильо дель Сомбра. Народ неистовал в предвкушении. Паладин и Дамиан отреагировали практически одновременно, обращаясь к принцессе с одинаковым:

— Нам, наверное, пора возвращаться.

Инес ответила твердое: «Я хочу остаться», хотя Сельмо чувствовал, что она об этом пожалеет. Все они об этом пожалеют. Сценка началась с того, что молоденький паренек прощается с родителями, уходя на работу. Те плачут, парень уверяет, что «не волнуйтесь папа, не волнуйтесь мама, я от бабушки ушел, я от дедушки ушел»… и так далее. Следующая сцена: на высоком кресле, в котором угадывался мини-трон принцессы, восседала надутая, одетая в черное платье, кукла.

— Кого бы мне сегодня высосать? — рассуждала она, оглядывая нескольких понурых слуг у подножия трона. — Кухарка старовата, горничная худовата, охранник вообще почти труп…

Досмотреть, чем закончится представление, им не дали. Откуда-то сбоку послышались окрики, и на сцене — не за ширмой, а за спинами зрителей, — показалась городская стража. Не иначе как начальник охраны решил исполнить свой долг. Музыкант что-то крикнул, и схватив табурет, стал пробираться сквозь любезно расступившуюся толпу, столь же быстро затянувшую проход. Следом за ним из-за ширмы с заплечными мешками выскользнули трое кукловодов — две женщины и мужчина. Они нырнули в разные стороны и затерялись среди народа. Когда, наконец, страже удалось пробиться к ширме, им досталась лишь фигурка замка.

Всю обратную дорогу Инес молчала. Остальные тоже, но от ее безмолвия веяло затишьем перед грозой. После ужина, который прошел на троих, в покои Сельмо явился страж и велел гостям следовать за ним. Суровый вид воина заставил Паладина напрячься, но тот всего лишь проводил троицу в будуар принцессы. Инес сидела у ног магички, откинувшись головой на ее колени. Пол покрывал пушистый ковер. Стены также украшали ковры, только гладкие. Замысловатый орнамент и традиционная зелено-красная гамма выдавала гоблинских мастеров — у гоблинов плетение ковров считалось традиционно мужским промыслом.

Инес вновь была бесстрастна. Дневное приключение наложило отпечаток на ее лицо — она выглядела усталой и обессиленной. Ребекка перебирала волосы, которые действительно уже удлинились, но, кажется, удовольствия эта процедура пациентке не доставляла.

Страж покинул комнату. Хозяйка замка молчала. Мужчины стояли у входа. Даже с учетом давнего знакомства и сегодняшней вольной прогулки Паладин бы не рискнул без позволения сесть в присутствии монаршей особы. Что говорить об остальных?

— Присаживайтесь, — доброжелательно предложила вместо принцессы блондинка, — я уже закачиваю.

Сельмо и его компаньоны вразнобой поблагодарили за честь, устроились на креслах у стены, и все вновь умолкли. В тишине было слышно, как потрескивают дрова в камине. Замок с толстыми стенами из камня теплом не радовал, но у гостей возможностей погреться у огонька не было — обычаи тех времен, когда он возводился, не предусматривали таких изысков. Теплые одеяла как-то решали проблему. К тому же, всем присутствующим гостям доводилось ночевать в куда более суровых условиях.

Наконец принцесса встала с пола и забралась с ногами в своё широкое кресло. Жест, не приличествующий сеньорите ее статуса, хотя какие условности могут быть после сегодняшних приключений. Инес сидела, обняв подушку, и глядела на огонь. Молчание прервала всё та же блондинка.

— Да не бери ты в голову. Обычная гадательная чушь, я сама подобной ерунды могу наболтать с три короба. Такое каждому первому скажи, и гарантированно разбередишь старую рану.

— Но как она могла узнать, что в предках у принцессы была ее соплеменница? — возразил Чиро.

— Об этом только глухой не слышал, — с легкой усмешкой ответила магичка.

— Она же была слепая, — возмутился Темный.

— Но не глухая же, — парировала магичка. — И я уверена, что старуха была не слепее меня. Ничего плохого не хочу сказать о бабушке Инес, но чавэла — известные проходимцы. Они голову заморочат, прежде чем скажешь «ой».

— Так она же денег не взяла, — не сдавался Чиро.

— С Инес было трое вооруженных мужчин. Чувство самосохранения никому не чуждо, — улыбнулась блондинка. — Старуха для гарантии к вам даже подлизалась. «Избранные». — Ребекка вложила в это слово весь возможный сарказм. — Какой мужчина не считает себя избранным? — Магичка насмешливо посмотрела в их сторону.

— Но… — запальчиво начал Чиро.

— Но принцесса всё молчит и молчит, — успел вмешаться Пусик. — Интересно было бы знать, что она думает по этому поводу.

Паладин в душе поаплодировал напарнику. Рукава скрывали от досужих взглядов немного потускневшие символы, а светить свою миссию направо и налево было бы в высшей степени неосмотрительно.

— Я молчу не по этому поводу. Я молчу по поводу сказки о Черном замке, — мрачно заявила принцесса, не отрывая взгляда от огня.

— Так мы же ее не досмотрели, — попробовал развеять напряжение Сельмо. — Мало ли как еще мог повернуться сюжет.

— Ага, — совершенно немонаршим образом ответила Инес. — У этих кукольников такое многообразие развития сюжетов наблюдается… Прямо глаза разбегаются. Она с визгами убегает за ширму, он ее догоняет и: «А! А! А! О! О! О!» — очень убедительно изобразила она. — Злая принцесса у всех высасывает силы. Тут ей встретился симпатичный паренек. Она попробовала высосать его… и ей понравилось! Тьфу! — Инес повернулась к подельникам по рыночному приключению и скривилась. — Гадость какая! Бекка, неужели они действительно так считают? Думают, что я виновата?

— В чем? — осторожно спросил Паладин.

Инес тяжело вздохнула.

— Когда я сюда приехала, замок стоял в запустении. Моя прислуга по приезду принесла из города слухи, что это место проклято. Что никто не может здесь выжить. Я тогда рассмеялась и сказала, что не верю страшилкам. Люди просто расслабились без твердой руки, вот и пытаются отпугнуть. Сначала все было более-менее нормально. А потом слуги действительно начали болеть. Я думала, что диверсия. Несколько раз меняла источники воды и поставщиков продуктов, поставила стражу следить за приготовлением пищи. Всё безрезультатно. Местные работали месяц-два и уходили. Только те, кто приехали со мной, оставались. Им и досталось сильнее других. Моя нянюшка стала настолько плоха, что даже Бекка не смогла ей помочь. Помнишь? — принцесса обратилась в компаньонке. — Мы тогда с Ребеккой только познакомились, — пояснила Инес мужчинам. — Ей незадолго до моего приезда досталось в наследство поместье недалеко от города. Я для местных была практически небожительница, они меня избегали, не зная, как себя вести, а маги в этом смысле без предрассудков. И Бекку здесь не особо привечали.

— Знаете, эти косые взгляды, шепоток за спиной, какие Светлые снобы и чистоплюи, — пожалвоалась магичка. — Впрочем, это обычно не мешает Темным поднимать меня среди ночи, чтобы снять чью-то мигрень.

— В общем, несмотря на усилия Бекки, — продолжила принцесса, — люди, которые работали в замке, всё равно страдали. Словно из них высасывали силы. Оказывается, люди думают, что это из-за меня.

— А что ты ждала… — начала магичка.

— Знаю, знаю, — прервала ее Инес, останавливая речь приятельницы жестом. — «Люди неблагодарны».

— Мало того, — продолжила Ребекка, — люди любят, когда всё понятно и объяснимо. Если из всех здесь высасываются силы, а ты остаешься, какой была, значит, во всем виновата ты.

— Но Инес очень сильно изменилась с тех пор, как сюда переехала, — до Сельмо вдруг дошла причина перемен в приятельнице детства.

Он хотел продолжить и сказать, что она стала холоднее, бездушнее, и понял, что эти факты как раз говорят против принцессы.

— Даже если и так, по сравнению с другими, она чувствует себя превосходно, — как бы между прочим заметила блондинка.

— Ребекка, но ведь и из вас силы не убывают, — заметил Паладин.

— Я же маг, — тоном для младенцев напомнила блондинка. — Со мной всё ясно.

С принцессой тоже всё было ясно, но Ансельмо не спешил делиться с посторонними сведениями об устойчивости чавэла к магии.

— Инес, а что на это говорит Его Величество? — спросил он.

— Что меньше людей нужно заезжать и больше о них заботиться, — и с горечью ответила принцесса, вновь глядя в огонь. — Сельмо, — она посмотрела в глаза Паладину, — ты не представляешь, что здесь было шесть лет назад. Сборище сброда. Магистрат погряз во взятках. Грязь, разбой, поборы, нищета. Сейчас здесь хоть можно спокойно по улице пройти.

— Ночью? — удивился Дамиан.