Дороги, ведущие в Акарам

От чашек поднимался ароматный пар, а на небольшой веранде Алиса действительно чувствовала себя как дома.

— Ты наняла слуг, горничных? — строго спросила Мария.

— Зачем они нам? — отмахнулась княгиня. — Я пригласила садовника, а Ян приставил охрану.

— Если позволите — приеду, помогу с детьми. Я еще крепенькая старушка — обузой не стану.

Алиса почувствовала, как у нее защипало в глазах. Муж обеспокоенно обернулся.

— Спасибо, матушка Мария, — искренне улыбнулась молодая женщина.

Никогда прежде липовый чай не был так сладок. Семья, теперь у нее есть семья. Самая лучшая на свете. А у детей бабушка, пусть только одна, но ее взгляд полон тепла, надежды и любви. А это дорогого стоит.

На колдовской тропе князь крепко обнял жену.

— Спасибо, родная.

— За что? — опешила Алиса.

— За маму, — серьезно ответил хозяин темных пустошей. — За то, что согласилась принять ее помощь.

— Разве можно отказывать в традиции? — изумилась молодая женщина.

В Сореме первый месяц после родов о ребенке заботилась свекровь и сестры супругов, позволяя маме новорожденного отдохнуть и восстановиться. В Акараме и Тарине этого обычая не было.

— Ты вольна выбирать.

Вольна. Статус матери наследника позволял многое. Иногда от этого становилось не по себе, ведь по незнанию можно упустить из виду действительно важные вещи.

Ян тепло, подбадривающе улыбнулся, словно подслушав мысли супруги.

— Матушка Мария — замечательная женщина, и отклонить ее предложение — воровство. Воровство времени — и моего, и ее.

В серых глазах плескался океан нежности. Бездонный, бескрайний. Алиса знала, что сделает все, что угодно, лишь бы сохранить этот невероятный дар: одно дыхание на двоих.

Княжество Межгард,

вторая неделя грозника 69-й год

Томас Монрель любил море. Откуда только взялось это чувство в четырнадцатилетнем мальчишке, ни разу не бывавшем на побережье? Шелест волн пробрался в его сны в самом начале ученичества, и Том, постигающий тайны ведьмачьего ремесла, втайне грезил синевой водного простора, величественными силуэтами кораблей, биением магического сердца. В мечтах Монрель управлял собственной шхуной (а как же иначе?), укрощал разбушевавшуюся стихию, деяние практически невозможное, и открывал далекие земли.

— Нет, здесь вот так, видишь?

Томас исправил плетение, и Кристина солидно кивнула. Девятилетняя малышка со смешными косичками показывала юному ведьмаку, как правильно завязывать узлы. Какой же моряк обойдется без этого умения? Кристину обучил дед, безногий боцман, всю жизнь посвятивший кораблям. Занятие не девичье, но мальчик в семье еще не родился, а внучка впитывала знания, как губка. Для ее сестер дед был калекой, для Кристины — гордостью и примером для подражания. Сестры играли в куклы, а малышка носилась с деревянным кинжалом и саблей, вырезанными стариком после настойчивых просьб.

Байки о чудовищах, бравых матросах, штормах и звездах Кристина пересказывала Тому. Мальчик с удовольствием послушал бы оригинал, но, увы. У ведьмаков не бывает друзей и привязанностей. Поэтому никто не должен знать об этих встречах, иначе наставник не поймет, как и родители подруги. Море и совместная тайна объединили Томаса, ученика могущественного ведьмака, лишенного жалости и предрассудков, и Кристину, самую обычную девочку с нетипичным увлечением.

Монрель повторно завязал все пять узлов, проверяя, закрепились ли навыки, и с грустью отметил: пора собираться.

Кристина тоже это почувствовала и жадно спросила:

— Покажешь, что ты еще выучил?

Том смутно подозревал, что девочке не стоит знать о новом ритуале, забравшем жизни трех жертв, как и о методах пыток. Юный ведьмак раскрыл ладонь, и над ней появилась иллюзорная картина: пустынный пляж, чайки и далекий силуэт рыбачьей лодки.

— Ух ты.

Монрель самодовольно улыбнулся. Не зря он ночами оттачивал навык. Необычайно довольный собой, мальчик поспешил домой. Похвала Кристины бальзамом согревала его душу, просачиваясь сквозь привычную маску мрачной сосредоточенности, свойственную представителям его профессии.

Княжество Сорем,

вторая неделя зорничника 69-й год

Кабинет правителя Сорема укутывали многослойные чары, защищавшие от непрошеных гостей. К отцу нынешнего князя хозяин темных пустошей никогда бы не вваливался без спросу. Во-первых, это невежливо, а во-вторых, чужаки, воспользовавшиеся для проникновения полотном иных дорог, просто увязали в защитных плетениях, словно мухи в паутине. В свое время Ян участвовал в усовершенствовании охранных контуров и последующем их тестировании. Чары удерживали его три секунды. Кто-то скажет, что это пустяк, но воин или ведьмак лишь многозначительно улыбнется.

Владыка Акарама замер, оценивая обстановку и отмечая перемены, внесенные новым владельцем. Мальчишка, унаследовавший трон, разглядывал свиток, то и дело бросая тоскливые взгляды на гитару, пристроенную на диване. Младший, любимый, балованный сверх меры и необученный править. Не уживались вместе экономика, политика и музыка. Стихи, пьесы, гитара, барабан, флейта, живопись — вот, чем он жил, а остальное… Много ли толку от выученного из-под палки? В какой-то миг родители просто махнули рукой. К счастью, их радовал старшенький. На такого не страшно оставить и княжество, и неприспособленного к жизни брата.

Кто же знал, что у судьбы другие планы, и через год после смерти княгини Небесные Владыки позовут к себе ее мужа вместе с наследником престола. Несчастный случай. Такое тоже бывает… Но как же не вовремя, когда княжества только и ждут, чтобы оттяпать кусок соседских земель, и чем больше, тем лучше.

Хозяин темных пустошей еще раз проверил защиту (отдельные слои чар держались на последнем издыхании; подпитать бы их, но этим никто не озаботился). Что ж, путь свободен. Ян не стал тратить время на расшаркивание перед секретарем и появился прямо посередине кабинета. Правитель Сорема поднял голову — свиток выпал из рук, моментально скатываясь в трубочку.

— Добрый день, — поздоровался Ян, без разрешения устраиваясь в кресле для посетителей и, не дав молодому князю опомниться, требовательно спросил: — За что вы меня ненавидите?

— Мой отец умер через три дня после вашего визита.

— А через день сгорел сарай у тетки Клавы, через два отравился посол Тарина, а через месяц… Голову иногда нужно использовать по назначению. Нужны вы мне, — воскликнул владыка Акарама и продолжил уже серьезно: — А вот Межгарду нужны. Напомните, что там, через дней пять, намечается?

Авриэль судорожно сглотнул.

Война.

У них намечалась война.

— Не война, а бойня, — поправил князь.

— Вы ударите с другой стороны, — тихо произнес музыкант и вздрогнул.

Лезвие кинжала упиралось в его горло. Но ведь только что гость сидел в кресле, их отделял стол и… Клинок исчез так же быстро, как и появился. Монстр неспешно вернулся на прежнее место.

— Хотел бы — не стал медлить. Мы с твоим отцом не были друзьями, но умные люди всегда найдут общий язык. Смерть государя и наследника — удар не только для Сорема. Мне не выгодна война под боком. Мне не нужны волнения и беженцы. Ах, не побегут в лапы к тварям? От отчаяния, что только люди не делают. Я предлагаю вам военную помощь. Весьма своеобразную, но дальше вассальных земель захватчики не зайдут.

Мальчишка завис, явно не зная, что делать, кому верить и куда бежать.

— Где старший ведьмак? — поинтересовался Ян.

— Отослал. После смерти отца он не заслуживает доверия, — не без вызова заявил Авриэль.

Юное недоразумение, назначенное правителем, отослало не только самого опытного ведьмака, но и многих других верных и нужных княжеству людей. Владыка Акарама досчитал до десяти и плавно встал, демонстрируя звериную грацию.

— Молодец, — иронично отметил хозяин темных пустошей. Повеяло холодом, словно лето в один миг пленила зимняя вьюга, устанавливая свои законы и правила. — А кто заслуживает? Недоучки из приемной, прохлопавшие мой визит? Еще несколько недель и защита кабинета пропустит любого ведьмака, мало-мальски постигшего азы искусства. Я пришел к князю, но его здесь нет. Ты не веришь в себя, и твои люди тебе не верят. Половину земель потеряешь сразу. Реформа армии была очень неудачной. Вторую половину поглотит медленно текущая, изматывающая война. Твой отец научил народ любить свою землю, и они будут умирать за нее раз за разом. Год за годом. От ран, голода, предательства. Ты этого хочешь? Ты готов взять на себя ответственность за бессмысленную гибель подданных? Женщин, детей, стариков? Мальчишек, что не успеют вырасти и стать воинами? Девчонок, даривших цветы княжичу, переодетому простым музыкантом?

Правитель Сорема побледнел, глаза его расширились и лихорадочно заблестели. Авриэлю отчетливо вспомнился запах свежескошенной травы и бездонные синие очи молодой вдовы. Той женщине был нужен не титул и банковский счет, а веселый мальчишка, играющий в городской таверне. Она знала, как ветрены музыканты, знала, что та ночь будет единственной и последней… Знала и все равно… Жертвы, раньше представлявшиеся какими-то абстрактными и безликими, обрели плоть и кровь. Пронеслись перед внутренним взором, заставляя яростно сжать кулаки.

— Я дам твоим воинам эликсир. Крестьянин, выпивший такой настой, сравняется в скорости и выносливости с профессиональным солдатом. Действие одной порции — сутки. Один день забирает год жизни, за второй прием зелья придется отдать три, а после третьего раза — смерть. Считаешь ли цену справедливой?

Словно зачарованный, Авриэль кивнул. Хотя почему словно? Нет, Ян не использовал ментальное внушение. Он просто отпустил силу, сминая барьеры защитных амулетов.

— Возьмешь зелье?

Князь снова кивнул, но тут же опомнился:

— Что взамен?

Хм, может все не так уж и безнадежно?

— Считай это благотворительной помощью. Еще выделю нескольких ведьмаков и кикимор. Другие твари привлекут внимание, а я не хочу афишировать свое участие.

— Там нет болот. Зачем мне кикиморы? Что они могут?

— Лучше люди? — в голосе скользнул лед. — Акарам — тюрьма для нежити…

— Заповедник, — одними губами поправил Авриэль, но Ян услышал.

— Пусть так. Но неужели ты не знаешь, на что способны узники, чтобы получить хоть толику свободы?

Молодой владыка судорожно сглотнул. Неприятие тварей впитывается с молоком матери, и допустить такое на свою землю. А, впрочем, что для соседа его запрет?

— И мой тебе совет: верни хоть часть людей из свиты отца. Не разваливай то, что он так долго и тщательно создавал.

Взгляд хозяина Акарама заставил поежиться, ощутить себя шавкой перед лицом матерого хищника… Внутри что-то протестующе взвыло (гордость, кровь древнего рода?), заставляя дерзко вскинуть подбородок.

— Если не повзрослеешь сейчас, через день будет поздно. Теперь ты в первую очередь князь, а все остальное потом. Никогда не забывай об этом. Завтра принесу зелье.

* * *

Если уж в кабинет князя Сорема, святая святых, Ян вошел без помех, то, что говорить о корабельной каюте? Пусть даже одного из лучших флагманов, укутанного чарами в три слоя. Иные дороги, при определенной сноровке, позволяли попасть на объект, расположенный в нескольких милях от берега. Каракка "Гром" пока только готовилась к отплытию. В запасе у владыки Акарама оставалось около часа.

Уделив несколько секунд безмятежно спящей женщине, князь занялся защитой каюты, безжалостно перекраивая узор ведьмачьего творенья. Затем мужчина задумчиво осмотрел запечатанный восковой печатью свиток и присел на краешек довольно широкой, как для корабля, койки.

— Имоджин. Имоджин, просыпайтесь.

Хорошенькая блондинка открыла глаза. В них мелькнуло узнавание, как незваного гостя, так и обстановки, быстро сменившееся удивлением.

— Что это значит? — спросонья голос был хриплый, низкий, но все равно прозвучал властно. Вот уж кто умел и распоряжаться людьми, и принимать решения. Дочь покойный князь воспитал намного лучше, чем младшего отпрыска. Хотя большинство мужей с этим утверждением не согласятся, считая, что назначение женщины рожать детей и ублажать своего господина, а все иное от лукавого.

— Вы уплываете из Сорема, — бесстрастно уведомил Ян.

— Нет, — выдохнула она яростно.

— Успокойтесь, вам вредно нервничать. Не я организатор этой поездки.

— Похищения, — поправила княжна, видимо позабыв, на чьем корабле находится. А впрочем, кто сказал, что парусник нельзя украсть?

— Как вам будет угодно, — сухо произнес хозяин темных пустошей.

— Что вы хотите?

— Вернуть вас во дворец, — не стал ходить кругами правитель Акарама. — Ваш брат… Да все с ним в порядке. Но музыкант на троне — это…

— Печально, — едва слышно вздохнула Имоджин. Хоть и не престало так говорить, но она слишком хорошо знала Авриэля, чтобы быть спокойной за свою страну.

Если бы не болезнь, свалившая ее после похорон родных, княжна была бы уже во дворце. Вернее, болезнь и беременность, ведь рисковать собой — это одно, а нерожденным ребенком — совсем иное. К счастью, удалось избежать осложнений, и женщина на днях собиралась встретиться с братом, но вместо собственной спальни проснулась на корабле.

— Согласен. Однако этого не изменить. Ему нужна помощь. У вас есть десять минут, чтобы решить: идти или остаться.

— Зачем вам это? Разве не выгоднее…

— Нет. И не задавайте глупых вопросов, особенно если знаете ответ. Будем считать, что я ничего не слышал.

Имоджин чуть склонила голову, соглашаясь, а потом ее взгляд упал на свиток. Проигнорировать письмо мужа? Исключено. По мере чтения лицо Имоджин становилось задумчивым и растерянным. Подождав, пока княжна ознакомится с посланием от супруга, Ян приказал:

— А теперь нарисуйте знаки, разрушающие чары.

Едва последний из них занял свое место на бумаге, князь наполнил символы силой. Пальцы женщины кольнуло холодом, по бумаге прошла рябь. Она вновь перечитала письмо.

— Изменения обстановки влияют неблагоприятно, от найденного вещества нет защиты… — удерживать бесстрастную маску — первое правило, но потрясение, как и предположение, в которое она не хотела верить, оказались слишком сильными и невероятными. — Он не мог… Не мог обманом отослать меня прочь. Уехать, оставив своих людей, свою землю накануне войны, — немыслимо и бесчестно.

— Для защиты жены и ребенка все средства хороши, — негромко заметил владыка темных пустошей.

Княжна закусила губу, сдерживая стон.

— Я верила ему, как никому другому, — горько произнесла Имоджин. Что толку от маски, если для хорошего ведьмака она не помеха, а уж для государя Акарама и подавно.

— Ни при каком ином раскладе вы бы не согласились уехать. Ведь в вашей паре не работает принцип: "Да убоится жена хозяина своего и господина".

Глядя на реакцию молодой женщины, князь улыбнулся краешком губ.

— Ситуация в Сореме с каждым днем становилась все хуже. У вашего супруга были основания…

— Мне не нужны оправдания.