Помоги проекту - поделись книгой:
Ярослав присел на краешек стола, заглянул в мои глаза, я торопливо отвернулась. Что он мог увидеть: мое или принятое лишь на время — не известно. Но я не хотела, чтоб мужчина вообще что-либо рассмотрел. Пусть лучше думает — испугалась, так проще и безопасней.
Документ, из-за которого поднялось столько шума, наконец, оказался в моих руках. Подобное я видела впервые и подписывать, пребывая в здравом уме и твердой памяти, тем более не собиралась. Ярослав это сразу понял.
— Я объясню.
— Будь добр.
— У тебя пожизненное заключение, амнистию не дадут. Весь остаток жизни ты проведешь здесь, — он говорил спокойно и уверенно, без малейшего ментального воздействия, но от слов мужчины все равно становилось холодно. Их поневоле приходилось слушать. — Я предлагаю тебе контракт. Если не погибнешь, то по его истечении получишь свободу. Контракт займет максимум год, он представляет собой поездку в зону Надлома, будешь меня сопровождать.
— Мои обязанности?
— Строго по договору, кроме одного: когда будет нужно, подтвердишь, что являешься моей женой.
— Как?
— Просто скажешь: я, Ольга Романовна Ветрова, являюсь супругой Ярославу Залесскому. Проникновенно скажешь, чтобы поверили. Лгать ты умеешь.
— Кому?
— Это тебя не касается.
— Это прямо меня касается, — парирую холодно.
— Границе. Не бойся, никаких обязательств данные слова не повлекут. Обычная маленькая ложь.
«Очень важная для тебя», — пронеслось в голове, но я промолчала. Он не обманывал, по крайней мере, я не чувствовала.
— Сколько процентов на то, что я умру?
— Пятьдесят, может девяносто, все зависит от тебя. Но это лучше, чем всю жизнь просидеть здесь, верно?
— Ты не имеешь права меня заставлять, — стараюсь, чтоб голос звучал бесстрастно — наработка долгих лет практики; хотя любое нарушение Закона по-прежнему вызывало ярость.
— Тебя никто не заставляет, — заметил Ярослав равнодушно. — Не хочешь — возьму другую.
В голове снова бешено закрутилась пленка, на миг она замедлилась — я сумела что-то уловить, только чувствами: анализу это не поддавалось. Реальность смешалась с распахнутыми дверями прошлого и грядущего, я худо-бедно постаралась сосредоточиться.
Я не успею ничего сделать: пока попаду к прокурору, он заберет девушку и уйдет. В зону Надлома, часть наших земель, отделенных в результате катастрофы магической границей четыреста лет назад, было отправлено много экспедиций, но ни одна из них не вернулась. Никто не знал, что скрывается за разрывом пространства посреди моря, когда минуешь линию — отказывает техника. Раньше там простирались сады и города, возвышались гряды гор. Возможно, что-то сохранилось до сих пор. Однако официальное подтверждение этому, власти за долгие годы так и не получили.
Напротив меня сидел маг, не чета мне. С бумагой от премьер-министра. Что будет делать прокурор, узнав о данной ситуации? Вмешается или не захочет, не сможет? Если это правительственное задание — оно проскочит под грифом «секретно», недосягаемое для нашего полуживого правосудия. Хорошо покопавшись в дырках законов всегда можно отыскать лазейку.
Я чувствовала, что могу сказать нет. Пачкать руки об меня господин Залесский не станет. Я посмотрела на колдуна, но увидела только маску — холодную и равнодушную.
В висках снова кольнуло больно. Откажусь, а Ярослав заберет Кристину, после моей легенды она следующая по тяжести содеянного. Женщина охотно согласится. Они уйдут за черту, и Криста умрет глупо и бессмысленно. А в детдоме растет ее девочка, сейчас абсолютно не нужная, — ошибка молодости…
Я закрыла глаза, казалось, что теряю сознание. До такой степени я раньше никогда не утрачивала контроль. Все перемешалось. Пятна крови и заплаканное детское лицо, чужая осознанность и сожаление, желание все исправить, изменить. Я всегда знала, где грань, но теперь она смылась. Кристина захочет начать жизнь сначала. Я не ведала, как и почему, но сила твердила — так будет. Она захочет вернуть свою девочку, если не останется лежать на засохшей траве с голубыми незабудками. А я смогу пройти — туда и обратно, как и почему интуиция не говорила, но она не лгала.
Наваждение отступило, я снова видела кабинет помощника коменданта. Нужно сказать об этом человеке Васе, пусть поворошит его темные делишки. Ярослав терпеливо ждал. Я положила контракт на стол и молча поставила размашистую подпись.
— Договор необходимо заверить, — проинформировал наниматель.
Если я правильно поняла — он имел в виду священника, а не нотариуса.
— Хорошо, — ответила равнодушно.
Я устала, голова болела, а управлять дальше мыслями стало практически невозможно. Былое и настоящее, мое и чужое снова перемешались.
Дорога помнилась смутно. До машины я шла, до боли выпрямив спину, гордо и независимо, оградив сознание всеми возможными щитами. В автомобиле откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза: сил не было. Передо мной проносились образы: последствие бесцеремонно прерванного колдовства. Порой быстро и смазано, а иногда с ужасающими деталями отпечатывались в памяти. Вот, как сейчас.
Я с трудом разлепила веки, стряхивая наваждение. Мы переезжали мост. Искоса глянула на своего нанимателя. Перед внутренним взором возник изящный, но смертоносный кинжал. Это натолкнуло на определенные мысли, но развить я их не успела. За безопасность можно больше не беспокоиться — приехали. На поляне, окруженной старыми липами, стояла деревянная церквушка.
Не сказав друг другу ни слова, вышли из машины. Появившийся молодой человек, в одежде монаха, одарил удивленным взглядом. Только сейчас вспомнила: мы не забрали мои вещи. На мне красовался черный тюремный костюм в голубую полоску.
— Здравствуйте! Мы хотим заверить договор, — произнес Ярослав.
Я улыбнулась.
— Здравствуйте! Проходите, я позову священника.
Похоже, к странностям некоторых прихожан он уже привык.
Внутри пахло хвоей. Сквозь витражи проникали потоки солнечного света. Стены, лавочки, алтарь — все было искусно вырезано из дерева. На одной из колонн притаилась зеленая веточка можжевельника.
Запах хвои успокаивал, погружая в состояние легкой дремоты. В умиротворенном покое, который обладал способностью лечить душу, неслышно распахнулись двери прошлого.
Видение ушло, а обрывки слов все еще звучали в голове: древнее заклинание дознавателя. Они были чужестранцами, пришедшими по приглашению правителя. Во времена, о которых так мало известно нашим историкам, о них дошли лишь отрывки легенд. Были ли эти слова началом падения прошлой эпохи?
Умиротворенность святого места оттеснила его прошлое. Невидимые двери закрылись. Я ощутила легкую грусть, стены сожалели, что мой покой нарушился. С ликов икон задумчиво смотрели святые… А потом я услышала музыку, она рождалась внутри меня, заполняя собой пустоту. И я сама стала музыкой — легкой, недосягаемой.
— Правом данным мне…
Речь священника проплывала мимо сознания, хоть часть души кричала, что совершаю ошибку. Всегда следует смотреть, что подписываешь. Я летала вместе с удивительной мелодией. Ярослав слышал ее здесь не единожды, но каждый раз она звучала по-новому. Мужчина тоже оказался во власти забытых чар.
Многолетняя юридическая практика взяла верх: музыка стала стихать. Я почувствовала: что-то не так, но в тот момент, когда почти поняла что, встретилась глазами с Ярославом. И вдруг взгляд прошел сквозь сталь его глаз, сквозь искусно созданную маску.
Меня словно обдало жаром, а губы произнесли:
— Да. Я согласна.
Я стояла, не замечая ничего вокруг, охваченная неведомыми ранее покоем и благодатью. Издалека донесся голос:
— Ваши кольца…
Я тряхнула головой и застыла, словно попав под струю ледяной воды. Я не верила своим чувствам, а когда поднимала руку — пальцы дрожали. Дотронулась до волос, потянулась выше и отдернула ладонь, будто коснувшись пламени.
«Это неправда, это шутка, сейчас ты поймешь, это просто шутка!» — обнадежила себя, и рука уверенно взметнулась вверх. Пальцы сжимали венок: нежные полевые цветы, ромашка, мак, веточка калины. Он светился, изменяя, озаряя все вокруг. Подлинная магия, утерянная в толще веков.
— Нет!!! — закричала отчаянно. Венок из дрогнувшей руки выпал на пол. — Что вы наделали?!
— Ваши кольца… — уже неуверенно сказал священник.
В серебряной коробочке, отделанной зеленым бархатом, лежали два кольца. Замысловатое плетение серебра поблескивало в пламени свечи. Я на миг увидела девушку, рисующую узоры. Освященная любовью, она творила оберег своему любимому и тихо пела.
На глаза навернулись слезы. Теперь у меня никогда такого не будет! Сотни раз я представляла себе этот ритуал, белое платье. Но никогда не думала, что все произойдет ТАК. Что меня по-настоящему обвенчают с…
Я посмотрела на него. «Убью!!!» — пронеслось в голове, однако, интуиция шепнула, что мужчина здесь не при чем.
— Зачем вы это сделали? — набросилась на священника. — Кто вас просил?! — я сорвалась на крик. — Кто заказал? Я не давала согласия!!!
— Так, ваш жених приходил, сказал, в среду будут молодые. Просил обвенчать, как положено, по старому обряду, я один в городе так венчаю, — он неуклюже поправил очки.
— Сегодня вторник, — прошептала горько.
— Я не приходил! — подал голос новоиспеченный муж.
От обиды слезы потекли градом. Глупая ошибка, сломавшая мою жизнь.
— Но я же его не люблю! Я его даже не знаю!!!
Устало присела, подняла венок. Ненавистный… прекрасный…
— Обряд завершен.
Увы, это я и без него знала. А вот Ярослав, похоже, нет:
— Давайте проведем обратный.
В первый миг подумала — ослышалась. Он дурак или притворяется? Но, похоже, в свадебных церемониях мужчина ничего не смыслил. Иначе как колдун мог все пропустить?! Начала в скреплении договора и венчании похожи, но ведь только начала!
— Обратный? — я даже нашла силы улыбнуться. — Нет обратного! Связаны мы с тобой по рукам и ногам, голубчик.
Я заглянула в глаза Ярослава — в них отражалась заплаканная девчонка в тюремной одежке, волосы спутанные, не успела расчесаться. Назвать красивыми черты лица — язык не поворачивался: держалась наложенная перед заданием маскировка. Да еще и убийца ко всему… В страшном сне не увидишь такую женушку!
Легонько потянула связавшие нас невидимые нити. Это не кольца: поругались — выкинули. Это волшебство, соединившее души. И не будет с другим счастья, как и любви — настоящей. Кажется, и он это почувствовал. Ибо, изменившись в лице, поднялся и отошел со священником в сторону. А я так и осталась сидеть, сжимая венок как спасательный круг. От него исходил тонкий цветочный аромат.
Все время в моей жизни занимала работа. В связи с ее спецификой, меня окружало множество мужчин, но они были просто поклонниками, коллегами, преступниками, потерпевшими, адвокатами, судьями… Любви не было.
Я верила, что скоро все измениться. Искала и ждала. Терпеливо ждала единственного, которого сделаю самым счастливым на Земле. И пусть у подруг любовь уйдет через два года. Я бы ее сохранила, а этот обряд на века соединил наши души. Если говорить «да», то до последнего вздоха, защищая и оберегая до завершающего удара сердца. Так заведено с древности, и утеряно в наше время.
Как давно я не плакала! Наверное, еще с университета. После слов, что нам работать с трупами. После решения связать судьбу с прокуратурой. Я заставила себя встать, стараясь не думать о том, что произошло. Иначе, казалось, непременно сойду с ума.
Ярослав попрощался со священником, схватил меня за рукав и потащил к выходу. Сил перечить не было.
В машине я в первый раз его испугалась. Захотелось тихонько сбежать, хотя против меня лично мужчина ничего не имел. Просто на мгновение приоткрыл маску, а внутри бушевал ураган. Руки, сжавшие руль, побелели. Впрочем, очень скоро колдун успокоился, наверное, для себя что-то решив, подавил тяжелый вздох, и автомобиль тронулся с места.
Я рассеянно изучала дома за окном, траву, тротуары. За месяц заключения я успела отвыкнуть от этого мира. Забыла как здорово, когда солнышко ласкает речные воды, а с цветами на клумбах заигрывает легкий ветерок.
Квартира была съемной. Я поняла это, как только переступила порог. Чистенькая, хорошо обставленная, но нежилая. В ней не чувствовалось уюта, и не горел семейный очаг. Стены не хранили память о постоянных хозяевах. Я ощущала только множество смазанных теней, приходящих и уходящих людей.
Ближайшая дверь оказалась приоткрыта. Ванная? Торопливо щелкнула выключателем — угадала с первого раза! Не дожидаясь дальнейшего развития событий, нагло заявила:
— Мне сюда.
И торопливо закрыла дверь. Скрипнула металлическая защелка. Ярослав не возражал. Может, понял: для того чтоб я выслушала его протест, нужно выбивать двери. Или хотел без помех обдумать сложившуюся ситуацию.
Я повернула кран. Потекла мертвая вода. Вовсе не та, волшебная, воспетая в легендах. В ней просто ничего не осталось — ни ценности, ни жизни, лишь остатки химических реактивов. Однако, ничего не поделаешь — иного все равно нет… Подставила ладони под холодную струю. Безумно захотелось оказаться на дачном участке за городом, с маленьким живым ручейком, наполняющим небольшой пруд, освещенный солнечными лучами. Весной, с лодочками лепестков цветущей калины. Он умел исцелять. Эта вода могла лишь снять усталость и всю накопившуюся грязь.
Поделиться книгой: