Помоги проекту - поделись книгой:
Нажал отбой.
Жизнь была прекрасна.
А паранойя – паранойя тоже нужна. Для бодрости.
Объективация
меньше ста долларов
Он вошел в кафе, огляделся.
У стойки, где надо было брать кофе, стояла девушка. То есть молодая женщина. Она стояла к нему спиной. Она была в коротком белом платье – возможно, это была униформа: дело было в большом торговом центре, и она, не исключено, была продавщицей, которая зашла быстро глотнуть чашечку эспрессо. А может быть, и нет – у нее в левой руке была очень хорошая сумочка и еще пакет с покупками. Но неважно! Главное – девушка была умопомрачительно прекрасна. То есть не она сама, а ее фигура сзади. Боже! Это было какое-то чудо. Округлые плечи, тонкая сильная талия, попа как яблоко, безупречные длинные ножки в отличных туфельках на не очень высоких, но выразительных каблуках.
Она повернулась к бармену, мелькнул приятный профиль, но бог с ним, с профилем. Он смотрел на ее фигуру. Платье было тончайшее, почти прозрачное, и ему показалось, что он видит волшебные ямочки на ее талии – выше попы. А попа была отрисована во всех подробностях, и уже казалось, что это даже не яблоко, как бархатный раздвоенный персик, чуть треснувший от спелости, и там, в глубине нежной расселины, виднелась темная персиковая косточка… Его воображению виделась, конечно же. Но у него дыхание перехватило и потемнело в глазах.
О, боже, было бы это десять или хотя бы пять лет назад… Он бы что угодно сделал, в лепешку бы расшибся, познакомился бы с ней, увлек бы, обаял, очаровал, забросал подарками, затаскал по ресторанам и театрам, женился бы на ней – и неважно, кто она: продавщица или аспирантка, москвичка или приезжая, умная, нежная и образованная или тупая, холодная дура, наивная или хитрая, верная или шлюха, добрая или корыстная – все это неважно, все это чепуха и чушь по сравнению с наслаждением обнимать это тело, знать, что эти ножки, эта талия, эта упоительная попка, эта манящая персиковая косточка – это мое, я обладаю этим и наслаждаюсь обладанием… Пусть она изменяет, пусть она скандалит, пусть она тянет деньги – но она моя, и ради этого я живу. Делай что хочешь, только пускай меня к себе под одеяло каждую ночь.
Кстати, так или примерно так у него уже было. Раза три. Или даже четыре.
Нет, всё!
Он перевел дыхание и вспомнил, что уже год назад твердо усвоил: всё это, что таким восторженным вихрем за две секунды пронеслось у него в душе, – всё это, ради чего еще несколько лет назад он терпел унижения, моральные пощечины, ссоры с родителями и немалые денежные траты, – что вся эта радость обладания восхитительным телом стоит пять тысяч рублей. Самое большее – восемь. Но не десять. А если повезет, то и четыре. Не считая ужина, конечно. Он громко хмыкнул и подошел к бару – она как раз отошла, держа в руках поднос с чашкой кофе и стаканом холодной воды.
Наверное, он очень громко хмыкнул, даже коротко хохотнул. Поэтому она покосилась на него, а потом, поставив кофе и воду на столик, подняла на него глаза.
Он был в короткой куртке и джинсах, в мягких кожаных туфлях, на плече – недешевая кожаная сумка. Он был очень хорош собой. Светлый шатен, загорелый, с серо-зелеными глазами. Рост не меньше чем метр восемьдесят, но и не сильно больше – то есть высокий, но не громадный, не каланча. Большие красивые руки. Тонкая талия, совершенно плоский живот, узкие бедра, длинные ноги с красивыми лодыжками – это видно было, потому что джинсы были по последней моде чуть коротковаты, а туфли надеты на босу ногу. Он чуть повернулся к стойке бара, и она увидела крутые маленькие спортивные ягодицы, а спереди, в джинсах – целый бугор, с трудом впихнутый – она себе это представила – в тонкие трусики. У нее потемнело в глазах и перехватило дыхание, она представила себе все это, как оно сначала свисает смуглым крюком, а потом распрямляется и поднимается, на восемь дюймов жадной плоти.
О, боже, было бы это пять лет назад, три года назад! Она бы в лепешку расшиблась, познакомилась бы с ним, обворожила, очаровала, соблазнила бы, привела бы к себе, затащила бы в постель, поселила бы у себя, и неважно, кто это – курьер или бизнесмен, мальчик из хорошей московской семьи или сын алкоголиков из провинции, умный или дурак, добряк или сволочь, трудяга или альфонс ленивый, верный друг или наградит триппером на третью неделю совместной жизни, – все это не имеет никакого значения, в сравнении со счастьем ощущать его тело в своем. Знать и чувствовать, что эти серые глаза, смуглое лицо, умелые губы, бесстыдные пальцы, узкие бедра, неустанная плоть – это все мое… Изменяй мне, презирай меня, обворовывай меня, бей меня – но приходи ко мне ночью.
У нее так уже было. Раза три. А если честно, то четыре.
Наверное, хватит?
Она сама над собой засмеялась. Ведь всем этим мечтам-усладам цена – пять тысяч рублей. Ну да, не три копейки. Но ведь даже не сто долларов. Ну, в крайнем случае семь-восемь тысяч. Терпимо. Вполне подъемная сумма. Плюс кофе с пирожными.
– Простите, – он подошел к ней, поставил свой кофе на ее столик. – Можно к вам?
– Отвяжитесь, бога ради, – вздохнула она.
– И вы тоже! – неизвестно почему сказал он.
Настоящий мужчина, или экономика любви
этнография и антропология
В метро одна интеллигентная девушка говорит другой девушке, тоже интеллигентной:
– Он хороший на самом деле. Как настоящий мужчина. Вот я диплом писала, целый месяц каждый вечер в библиотеку ездила. Он мне бутерброды оплатил! И дорогу.
– В смысле? – не понимает вторая.
– Покупал хлеб, сыр и колбасу на свои деньги, мне бутерброды делал и в фольгу заворачивал. И купил карту «Тройка» на весь месяц.
Вторая завистливо вздыхает.
Вообще-то странно она рассуждает. Что молодой человек «оплатил ей бутерброд» – то есть не просто дал ей в дорогу кусок хлеба с колбасой, а именно оплатил, щедрый человек: купил хлеб и колбасу на свои деньги.
Но вот мне объясняют, что это нормально. «Молодые люди, наверное, квартиру снимают, платят 50 на 50. Деньги, наверное, у них врозь».
А некоторые говорят: «Если знакомятся и он оплачивает ресторан, то она компенсирует сексом – это считается нормальным».
Но вот насчет секса запятая.
Тут важно не прогадать, ни ему, ни ей. Надо знать цены.
Давайте посчитаем.
Среднерыночная цена секса сейчас сильно снизилась, даже обрушилась в связи с экономическими проблемами. Говорят, в Северной столице вообще страшно дешево. А недавно моя знакомая журналистка видела и такое кошмарное объявление: «Любовь 1000 + Зухра». То есть две по цене одной. Но ладно. Это гримасы кризиса. Давайте оставим цену по старинке, на хорошем московском уровне 5000 рублей.
Итак, молодой человек платит в ресторане 5000, нормальный ужин на двоих, даже с вином. То есть 2500 за себя и столько же за девушку. Такси 500 рублей (тоже пополам, он же тоже едет!) – то есть 250. Ну, допустим, он еще возьмет, для круглого счета, на тысячу с чем-то вина, конфет и фруктов домой (заедет в магазин). Итого его личные издержки – примерно 4000 рублей. А получает он секс на 5000 – то есть он выиграл 1000 рублей.
Хотя если он часа через полтора вдруг поссорится со своей девушкой и от обиды взглянет на нее циничным взором потребителя половых услуг, он может вдруг решить, что сильно переплатил. Что надо считать не от 5000, а от 3000 или вообще от 2000. А значит, он пролетел, как лох. Ну ладно! Не будем драматизировать. Забыли.
Всё, ура, он выиграл 1000, какое везенье!
Но жизнь, ребята, это чаще всего – игра с нулевой суммой.
То есть девушка проиграла 1000. Она могла бы получить за чистый секс чистых 5000. Но ей из этой суммы выдали 4000 в виде ужина, фруктов и такси, хотя неизвестно, надо ли ей это. Могла бы съесть на ночь йогурт, а доехать на метро: деньги целее будут. Все эти ужины перед сексом – все равно как на кастрюльной фабрике получать зарплату кастрюлями, бред какой-то. Да и живот набивать, совсем это некстати.
Но!
Но вышеприведенные подсчеты работают только в том весьма абстрактном случае, если девушка совсем не готовилась к вечеру. Но это возможно только в теории. А в реальности девушка, собираясь на ужин в ресторан и далее планируя «незабываемую ночь», – скорее всего, пойдет в парикмахерскую и в косметический салон, сделает эпиляцию, маникюр-педикюр, да еще купит что-то новенькое из белья.
И в итоге окажется в полном пролете.
Профессиональной путаной быть выгоднее, потому что один эпил-загар-маникюр-педикюр, а также стрижка годятся на несколько раз, если поток клиентов постоянен. А для бедной порядочной девушки – сплошные расходы.
Что же делать? Чтоб потом не кусать локти ни молодому человеку, ни девушке, не считать себя лохами, которых развели, – или не считать себя крутыми, которые развели лохов (что, по сути, одно и то же).
Что же делать?
А вот что. Попробовать научиться любить. Просто любить друг друга.
Просто? Ну, как сказать. На самом деле это очень непросто.
Но результат превзойдет все ожидания! Слово даю.
Семь ошибок женщины
страна советов
1. Когда мужчина, от вида которого у вас не подкашиваются ноги, вы не чувствуете желание тут же начать раздеваться или не мечтаете о том, что будете целовать его, провожая на работу, и родите ему троих детей, – так вот, когда такой мужчина в обеденный перерыв в офисной столовой подходит к вашему столику и говорит: «У вас свободно?» – вы говорите: «Да».
2. Когда он назавтра, в этой же офисной столовой, стоя в очереди за обедом, замечает вас, и зовет, и говорит: «Вот я взял вам поднос!» – вы говорите: «Спасибо!» и становитесь рядом с ним, даже перед ним.
3. Когда он еще через пару дней предлагает вам подвезти вас на машине, вы соглашаетесь.
4. Когда он говорит: «А давайте на “ты”» – и вы отвечаете: «Давай».
5. Когда он приглашает вас в хорошей компании скататься в Питер на уик-энд, а потом в поезде оказывается, что хорошая компания – это Данила и Настя, Кирилл и Алиса, он и вы – и вы не выходите из поезда на станции Тверь, а едете дальше.
6. Когда он в Питере ночью (белой, разумеется) обнимает вас и шепчет: «Я тебя люблю» – вы, подавляя вздох безнадежности, шепчете в ответ что-то вроде: «Я тоже» или «Ты мне тоже очень нравишься».
7. Вы начинаете жить вместе, и как-то так получается, что теперь не он вас добивается, а это вы ждете, когда он «сделает предложение», но осознание этого момента не становится молнией, сжигающей все это кошмарное предприятие, – а вы скорее всего этого даже не осознаёте, не понимаете – и значит, вы сами в этот миг ставите на своей судьбе жирный крест фиолетовым фломастером. Потому что до этой ошибки еще все можно отыграть назад почти безболезненно. А после – уже гораздо трудней, больней, обидней.
Итак:
Когда мужчина, от вида которого у вас не подкашиваются ноги, вы не чувствуете желание тут же начать раздеваться или не мечтаете о том, как будете целовать его, провожая на работу, и родите ему троих детей, – так вот, когда такой мужчина в обеденный перерыв в офисной столовой подходит к вашему столику и говорит: «У вас свободно?» – вы должны ответить: «Нет, занято! Сейчас наши сотрудники подойдут».
Возраст и время
из подслушанного. диалоги в метро
– Дед рассказывал, – говорит юноша, – он еще совсем молодой тогда был, это примерно в семидесятом году было, и вот он познакомился с одной, ну, типа женщиной, в общем, а было ей лет сорок пять…
– Сорок пять в семидесятом… – морщит лоб девушка. – Это, наверное, как сейчас шестьдесят?
ПРЕКРАСНЫЕ ОТНОШЕНИЯ!
В метро – мама и сын. Маме до шестидесяти, сыну чуть-чуть за тридцать. В маме есть что-то от бывшей актрисы: стать и спесь. Сын, наоборот, задерганный и робкий.
– Она устала, – говорит сын. – Она просто очень устала.
– Устала? – картинно всхохатывает мама. – Сколько я ее знаю, она всегда очень устала! Интересно, что же она сделала? Так сказать, сотворила? В жизни вообще и сегодня в частности? С чего ж она так устала?
– Как ты ее ненавидишь…
– Я? Ненавижу? – возмущается мама. – Я к ней прекрасно отношусь! У нас прекрасные отношения!
БИЗНЕС
Слышу сзади на эскалаторе:
– Главное, надо найти хороший бизнес, где нужны деньги. А потом найти инвестора и привести туда. Хорошего инвестора, понимаешь? Чтобы он сделал хорошую инвестицию. А тебе, как посреднику, будет процент.
– Сколько? – спрашивает собеседник.
– От пяти процентов.
– Да ну, ладно! – тот не верит.
– Не ладно, а такое правило! – убедительно объясняет первый. – Вот смотри, ты приводишь инвестора на сто лямов. Значит, пять или даже десять лямов – твои.
– Десять лучше! – вздыхает второй.
– Это если большая инвестиция. Но я бы от пяти не отказался, – рассудительно говорит первый. – Тоже деньги.
– Слушай, – говорит второй, подумав буквально секунду. – Можно инвестора тоже маленько пощипать. Взять с него процента три.
– За что? – возмущается первый.
– Как за что? За то, что его я его привел в хороший бизнес!
– Это наглость. Не надо. Всех инвесторов распугаешь.
Я схожу с эскалатора, иду к выходу
Они обгоняют меня – два мужика под пятьдесят, в старых болоньевых куртках. Выйдя из метро, они останавливаются закурить.
Красные обветренные руки, сбитые ногти, заклеенные грязным пластырем царапины.
ОНЛАЙН, ВСЕГДА ОНЛАЙН!
Из метро выходит красивая молодая дама. Идет рядом со мной и на ходу говорит по телефону:
– Привет, миленький. Я вышла из метро. Скучаешь? Я буду буквально через пять минут! (
Потанцуем?
а вот еще был случай
– Потанцуем? – Женя подсел к девушке, которая одиноко примостилась на краешке дивана.
Он пришел в гости один, потому что был в ссоре со своей нерасписанной женой Полиной. Но гостей как раз было четное количество. Четыре на четыре, так что все хорошо.
Девушка едва повернула голову и поглядела на него холодно и недовольно. Потом даже не покачала головой, а одними глазами, чуть прикрыв их и отведя взгляд, дала отрицательный ответ.
Он вздохнул, встал, прошел через танцующую компанию на кухню. Обернулся. Девушка все так же каменно сидела, положив руки на колени и глядя прямо перед собой. Ее лицо было похоже на скорбную театральную маску: кончики губ книзу, между бровями вертикальные морщинки.
Он знал, кто она. Ее звали Кира, она была с соседней кафедры. Один раз они, кажется, пили кофе за одним столиком в буфете. Кажется, даже поговорили. Расписание, отчеты, все такое. Она тогда показалась ему красивой. Она и сейчас была ничего себе, если бы не тоскливо-надменное выражение лица. Ну и ладно. Наплевать. Надо выпить, а потом поехать домой, с женой мириться, раз тут не обломилось. В кухне должна быть кошелка с вином, которую он лично принес.
В кухне он наткнулся на Юру Грунского, хозяина квартиры.
– О, – сказал Грунский. – Вот и ты. Это класс. Слушай меня. Ты можешь с этой дурой что-нибудь сделать?
– Что?
– Да что хочешь. Чтоб она не сидела с кислой рожей. Она меня раздражает! Пусть танцует, пьет, хохмит. Или пускай валит.
– Блин. А зачем ты ее пригласил?
– Мудак был. Она сама напросилась. Мы стоим с Котей, договариваемся. А она вдруг: «Позовите меня тоже». Так внезапно. Кто она мне, всем нам? Даже странно. Рожа такая грустная. Я сказал: «Ну, приходи». Минутная слабость, типа.
Поделиться книгой: