Камень. Книга 3

— Этого следовало ожидать… — я отошел в сторону и дал поздороваться хозяевам ресторана с моими братьями.

Как и предупреждали Голицыны, Малый Свет меня действительно ждал. Моё появление в сопровождении Николая с Александром было встречено общим поклоном. Поклонились даже Долгорукие с Юсуповой и Шереметьевой, видимо решившие не выделяться на общем фоне. Приятным исключением была лишь Кристина Гримальди, равная мне, формально, по статусу, да ещё и иностранная подданная.

— Дамы и господа, здравствуйте! — начал я произносить формальную речь. — Позвольте представиться, Великий князь Алексей Александрович Романов.

— Здравствуйте, Ваше Императорское Высочество! — прогудела молодёжь.

— Для вас, просто Алексей. — кивнул я, завершая формальный ритуал.

Тут мне на помощь подоспели братья, которые с важным видом предложили проследовать за отдельный столик. Этим столиком оказался как раз тот, который занимали мои университетские друзья с Гримальди.

— Коляшка, глянь! — Александр пихнул Николая в бок, указывая на Юсупову и Долгорукую. — К нашим-то красавицам опять на кривой кобыле не подъехать!

И действительно, девушки снова были в образе неприступных королев, заметив, что присутствующая молодёжь в ресторане так или иначе косится в нашу сторону.

— Не мешай, Сашка! — улыбнулась одними губами Инга. — Пусть завидуют, что в нашей компании целых три Романовых!

— Ещё и с наследником! — добавила Наталья.

— И заморской принцессой. — улыбался я Кристине.

— И с принцессой. — важно кивнула Инга. — Так что пусть завидуют!

Если я с Александром, Николаем и Кристиной с Анной улыбались, то вот Андрей Долгорукий только вздыхал:

— Ничего с Лицея не меняется…

— Это точно! — согласилась с ним Шереметьева.

Вскоре к нам присоединились и Голицыны. В отличие от брата, Ксения со мной себя вела смущенно и слегка насторожено. «Масла в огонь» добавила Анна:

— Что, медичка, приплыла? А я тебя предупреждала!

— Будто ты не в таком же положении, как и я? — окрысилась Ксения.

— В таком же, да не в таком! — хмыкнула Анна. — Я-то с Алексеем каждый день в Универе вижусь, а ты трупаки по моргам в это время режешь!

— Аня! — решил вмешаться я. — Прекращай. Не забывай, что ты у Ксении в гостях, а ведёшь себя…

Мои слова возымели эффект.

— Голицына, извини. — вполне искренне попросила Шереметьева. — Столько всякой ерунды произошло за последнее время…

Ксения же кивнула и отвернулась.

Тут ко мне обратился её брат:

— Алексей, тут ко мне подошли… Короче, Общество слегка обижается, что ты ограничиваешь своё внимание только нашим столиком. Дело, конечно, твоё, но… — он выразительно сделал рукой некое движение. — Могу, на правах хозяина, составить компанию…

— Спасибо, Виктор. Твою помощь в этом вопросе приму с благодарностью. Пойдём.

И мы пошли…

Слава богу, что сегодня я и в Ясенево пил красное сухое, иначе бы до конца «проходки» дожить шансов было мало. Как и предполагалось, и так хорошее ко мне отношение со стороны Света сменилось на отличное — молодые люди улыбались и предлагали как-нибудь весело провести время, девушки же хлопали глазками, эти же глазки мне строили, не забывали улыбаться и интересовались моими увлечениями, кроме живописи и бильярда, про который они уже откуда-то были наслышаны. Мой ответ, что увлекаюсь рукопашным боем, удовлетворял всех — молодые люди были наслышаны про моё посещение особняка Юсуповых. А сколько я узнал нового про великосветские компании! Даже у нас в Универе была одна такая, и довольно многочисленная, на мероприятия которой, оказывается, мне через Юсупову и Долгорукую уже несколько раз передавали приглашения! Вот же собственницы! Обещался как-нибудь присоединиться. В общем и целом, этих обещаний я надавал великое множество, и только потом понял, что действительно собираюсь их выполнить — прав был дед, который князь Пожарский, как и Прохор — я начинал, незаметно даже для себя, думать по-другому, с учётом своего нового статуса и положения. Да и Общество отчётливо мне это дало понять — нельзя мне было замыкаться на общении только с Долгорукими, Голицыными, Шереметьевыми и Юсуповыми, остальные могут элементарно обидеться от отсутствия хотя бы минимальной заинтересованности в общении с ними с моей стороны. Следствием этих выводов стало то, что к своим друзьям я вернулся только во втором часу ночи, и тут же попал «в цепкие лапы» заморской принцессы:

— Алексей, почему Петров не отвечает на мои звонки и сообщения? — спросила она меня на французском, заметно при этом волнуясь.

— Кристина, я же тебе говорил, что у него с родичами проблемы. — ответил я на том же лягушачьем наречии. — Завтра, прямо с утра, собираюсь выехать в Смоленск. Заодно и Александра навещу. Обещаю, он тебе позвонит.

— Правда? — обрадовалась Гримальди.

— Правда. — кивнул я. — Не переживай, первый звонок твой.

— Спасибо, принц! — схватила она меня за руку. — Я не забуду!

— Очень на это надеюсь, Кристина. — улыбнулся я. — Давно что-то в казино не был…

— Ты приглашен! — продолжала она сжимать мою руку. — Когда пожелаешь! Но только вместе с Александром.

— Договорились. Первый звонок Петрова твой.

Этой ночью мы ни в какой клуб не поехали, пробыв в ресторане Голицыных до трёх часов ночи. К этому времени подпившие молодые аристо обоих полов вполне свыклись с моим присутствием и перестали обращать на меня особое внимание. В четвёртом часу ночи был дома, и, как и обещал, разбудил Вику.

— Как прошло? — потянулась она.

— Нормально.

— Было бы интересно посмотреть на последствия, если бы всё прошло ненормально… — хмыкнула она. — Поклонниц прибавилось?

— Как и говорил, в разы.

— Тоже ожидаемо. Романов, ты чего, спать собрался?

— Извините, госпожа штаб-ротмистр! Просто закрыл глаза. Разрешите исправиться?

— Не разрешаю, а приказываю, курсант!.. Нежнее!.. Еще нежнее!.. Теперь верю, что соскучился!.. Да не лапай ты так, Лёшка! Синяки же при твоей силище останутся, медведь ты похотливый!..

* * *

Весь день и вечер пятницы Свет обсуждал сногсшибательную новость — молодой князь Пожарский, успевший и до этого стать героем светской хроники, оказался сыном Цесаревича. Но и это было не самым главным — Императорский Род объявил его в качестве полноправного Романова, ставшего в один момент вторым в очереди престолонаследования. Одновременно с этим появились слухи, в которых утверждалось, что это именно на него покушались Гагарины, за что и были казнены с особым цинизмом. Теперь для Света всё встало на свои места — Катька Гагарина рожала только девочек, была, по проверенным слухам, беременна опять дочкой, и Романовы воспользовались «запасным вариантом» — рожденным от Лизки Пожарской мальчиком, отцом которого, как теперь выяснилось, был Цесаревич. Про Катьку Гагарину все дружно решили забыть — одни дочки, да ещё и покушение на жизнь будущего Императора со стороны её родичей, явно не прибавят любви что со стороны старшего поколения Рода Романовых, что со стороны самого Алексея Александровича.

Активно муссировались и другие слухи, утверждавшие, что во время этого покушения Алексей Александрович убил с особой жестокостью двух воевод, нанятых Гагариными для покушения на него, а потом лично расправился и с младшим Гагариным, посмевшим что-то такое Алексею Александровичу сказать при задержании. Оснований не верить этим слухам у Света не было — Алексей Александрович в ресторане Голицыных своим гневом, а потом и на примере поломанного князя Юсупова, доказал свою решительность и способность идти до конца в вопросах чести.

Свет не стеснялся вслух завидовать Роду Пожарских, которые и так последние три века тёрлись возле трона, а уж сейчас и вовсе стали Романовым ближайшими родственниками. Не забыли аристократы и про певичку Алексию, общеизвестную пассию молодого и перспективного Романова, прикинув, что через неё тоже можно будет ближе познакомиться с Алексеем Александровичем.

Особо обсуждался вопрос выбора Романовыми невесты для Великого князя. Никто не сомневался, что Главные Рода Империи уже начали активно суетится в этом направлении, да и другие влиятельные Рода явно недолжны были остаться в стороне.

Общество бурлило, слухи обрастали совсем уж невероятными подробностями, но все сходились в одном — дальше будет только интересней!

* * *

Все четыреста километров до Смоленска я проспал, добирая то, что недоспал ночью — заснул около пяти, а вставать пришлось в девять, когда меня разбудил Прохор, сообщивший, что для поездки всё готово.

Завтракал в обществе Вики, которая щеголяла по дому в коротком шелковом халатике. Заметив мои взгляды, а также Прохора, она спросила:

— Имею право, или переодеться?..

Я против подобного ничего не имел, даже наоборот, да и мой воспитатель лишь махнул рукой:

— Твоя красота, Викуся, страшная сила!

— А то! — она прошлась рядом со столом походкой «от бедра», и, остановившись, спросила у него. — Прохор, мне остальное шмотьё перевозить? И Леська, вроде, собиралась?..

— Валяй. — кивнул он, переглянувшись со мной. — И шмотом своим Лёшкину гардеробную не занимайте, спален рядом достаточно.

Тут я вспомнил про Великих князей:

— Вика, застолби, пожалуйста, для вас с Алексией двое соседних с моими покоев, вскоре Великие князья на постой ожидаются.

— Всенепременно! — с готовностью кивнула она. — Прохор, надо бы Николая с Александром от нас в другом конце этажа поселить. Сам понимаешь…

— Понимаю. — ухмыльнулся он. — Соответствующие указания уже даны. Когда ожидать родичей? — он смотрел на меня.

— Всё пока на уровне предварительных договорённостей, но ждать наших беспокойных постояльцев можно в любой момент.

— Понял.

Ехали на трёх машинах — двух «Волгах» и «Ниве» без гербов. Ее взяли на всякий случай. Как пояснил воспитатель — если вдруг возникнет необходимость не привлекать внимания. В моей «Волге» на заднем сидении расположились мы с Прохором, рядом с водителем — Михеев. К Смоленску подъехали в районе часа дня и сразу решили ехать к Петровым, не останавливаясь у меня в усадьбе.

— Докладывай, как обстановка. — Прохор кому-то позвонил. — Так… Так… Понял… Нет, вам сниматься ещё рано. Наберу. — он повернулся ко мне. — Семья в сборе, их предупредили о твоем визите. Готовятся. Иваныч, скажи своим орлам, чтоб до особого распоряжения машин не покидали. Нечего Петровых ещё больше пугать.

— Понял. — кивнул Михеев и принялся отдавать распоряжения по рации.

— Теперь по тебе, Алексей. — начал меня инструктировать Прохор. — Я останусь в машине, показываться Петровым пока не буду. Пойдёшь к ним один. И не вздумай извиняться за действия Валькирий с самого начала, пусть Петровы к тебе привыкнут, выскажут, что наболело, немного успокоятся, а там видно будет… И ещё, Лёшка. Судя по докладам наблюдателей, Сашка уже немного отошел, а вот его отец настроен по отношению к нашему Роду резко отрицательно, хоть уже и не так, как было в самом начале, когда друга твоего Валькирии привезли. Так что постарайся под любым предлогом переговорить с Сашкой наедине, а уж потом, с его помощью, помириться с его родителями. Задача понятна?

— Да. — кивнул я.

— А вообще, действуй по обстановке. Ты эту семью лучше меня знаешь.

Когда началась территория усадьбы Петровых, на меня нахлынули воспоминания — по этой дороге мы с Сашкой любили кататься на велосипедах, на этом поле обычно стояли стога сена, в этом лесу всегда много земляники, а в этом — грибов, а на этом пруду мы любили рыбачить вон с тех мостков… А вот показалась и сама усадьба…

Как и предупреждал Прохор, Петровы нас встречали, стоя рядом с крыльцом дома. Среди них был и младший брат Александра — Дмитрий, которому в декабре должно было исполниться одиннадцать лет.

Когда я вылез из машины, Петровы мне дружно поклонились.

— Здравствуйте, Владимир Александрович! Здравствуйте, Ангелина Ивановна! Александр, Дмитрий! — поприветствовал я их, не забыв подмигнуть младшему Петрову, который буквально пожирал меня глазами, успевая коситься и на «Волги» с гербами.

— Здравствуйте, Ваше Императорское Высочество! — в унисон ответили Петровы, и ещё раз поклонились.

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы, как раньше, обращались ко мне просто Алексей, и без всякого титулования. — улыбался я.

— Извините нас, Ваше Императорское Высочество, но простым дворянам такое невместно. — твёрдо заявил старший Петров. — Прошу в дом, Ваше Императорское Высочество, стол готов. Не побрезгуйте!

Да… Похоже обиделись Петровы на меня сильно… Долг бабули рос прямо на глазах, а кулаки непроизвольно сжимались.

— С большим удовольствием! — я всё же заставил себя снова улыбнуться и прошёл за Петровыми в дом.

Воспоминания из детства накрыли меня с новой силой — сколько же я времени провёл здесь вместе с Сашкой.

Дом был двухэтажный, кирпичный, постройки начала прошлого века. На первом этаже располагалась просторная гостиная, совмещённая со столовой, кухня, кабинет, разные подсобные помещения. На втором этаже — покои Петровых и гостевые спальни, одна из которых была в своё время закреплена за мной. И как же неудобно мне было заходить в этот практически родной дом после всего произошедшего.

Стол действительно был накрыт, а повариха тетя Маша, очень грузная женщина далеко за шестьдесят, мне поклонилась, и, незаметно для Петровых, перекрестила. Она всегда относилась ко мне очень хорошо, поила по утрам парным молоком, когда я оставался ночевать в этом доме, подкармливала нас с Сашкой сдобными булочками и всячески баловала, выдавая тайком сладости. Будем надеяться, что хоть один союзник в этом доме у меня есть.

— Присаживайтесь, Ваше Императорское Высочество. — старший Петров показал мне на моё старое место. — Приятного аппетита.

— Приятного аппетита. — пожелал я и сел.

Сами же они сели только после меня.

Обед прошел в полном молчании. У меня даже сложилось впечатление, что Петровы сознательно старались не смотреть в мою сторону, уткнувшись в свои тарелки. Только Сашка глянул на меня выразительно и сделал движение головой в сторону выхода, хорошо знакомое мне из детства, и обозначавшее желание поговорить. После этого Сашкиного знака настроение моё резко улучшилось, кусок, наконец, полез в горло, и я с большим удовольствием доел стряпню тети Маши. Дождавшись, когда старшие Петровы закончат ковыряться в своих тарелках, поднялся из-за стола. Семья Петровых тут же оказалась на ногах.

— Спасибо огромное за прекрасный обед! Тетя Маша, вы, как всегда, прекрасно всё приготовили! — повариха заулыбалась и поклонилась. — Владимир Александрович, разрешите мне немного прогуляться в обществе Александра?

Старшие Петровы переглянулись, и, после внутренних борений, хорошо видных на лице, он кивнул.

Мы с Сашкой вышли через заднюю дверь и остановились перед большим вишнёвым садом, особой гордостью Петровых. Молчание затянулось.

— Лёшка, я знал, что ты приедешь. — сказал он мне наконец. — И знаю, что ты ни при чём. С самого начала знал… Это ведь всё из-за твоей сестры?

— Из-за неё. — кивнул я.

— Угораздило же меня… — на Сашку стало больно смотреть, таким несчастным он выглядел.

— Рассказывай, как всё было. — потребовал я, челюсть опять начало сводить от закипающей злости.

Оказалось, бабуля действовала просто, нагло и эффективно. В прошлый вторник, когда мой друг вечером вернулся к себе домой, там его ждали те две Валькирии, которых он видел в поместье у моего деда, князя Пожарского, а потом и в «Избе», на наших посиделках, в которых участвовали и мои сёстры. Одна из этих Валькирий сходу заявила Сашке, что его общение с Великими княжнами, как и присутствие в Москве, являются нежелательными. На вопрос моего друга, кто конкретно это решил, одна из Валькирий его ударила в живот, а потом стала держать, а вторая принялась методично избивать, не трогая лицо.

— Лёшка, она когда била, то ехидно так улыбалась, оскорбляла и постоянно спрашивала: Петров, где твоя гордость? Давай, Петров, когда же ты, дворянин недоделанный, стихии начнешь применять? — у Сашки в глазах стояли слёзы. — Лёшка, слава богу, у меня остатков разума хватило понять, что они меня провоцируют… Если бы я землю начал применять…

— Я понял, Сашка. Дальше. — заскрежетал я зубами.

— А что дальше? — вздохнул он. — Дальше они поняли, что под применение стихий в городе им меня подвести не удастся, со злости побили ещё немного, а потом заковали в браслеты на руках и ногах, вынесли на улицу и погрузили в багажник своей машины. Вытащили только тут. — он мотнул головой в сторону дома. — А потом у них с батей разговор был…

— Подробности! — потребовал я.

— Он права качать начал, угрожал Валькириям, что будет на них жаловаться, мол до самого Императора дойдёт! Ну, дальше продолжить он не успел, они его избили и тоже надели наручники… А потом стали объяснять, что жаловаться бесполезно и опасно для жизни, тем более они знают, что у него ещё младший сын подрастает… Затем притащили нас с батей в гостиную, и приказали сидеть в усадьбе тихо до особого распоряжения, телефоны отключить и ограничить общение с внешним миром. Особенно предупредили насчёт тебя, Лёшка… — у Сашки опять повлажнели глаза. — Мол, если я вздумаю тебе пожаловаться или Великой княжне Варваре, или хоть как-то вам намекнуть, что я не по собственной воле домой вернулся, то за мой длинный язык ответят родичи… Сняли браслеты и уехали. А через пару дней появились эти… Из Канцелярии… Так батя сказал… Вежливые такие, обходительные, мол, они нам зла не желают, а прибыли по личному распоряжению Императора… Попросили тебе то сообщение отправить по поводу болезни матери, и пообещали, что весь этот кошмар скоро закончится… Лёшка! — он всхлипнул. — Мы уже не знаем, кому верить! Отец вообще хочет всё имущество продать и из России бежать! Так ведь жить нельзя! В постоянном страхе! — он обречённо махнул рукой и отвернулся.

Твою же!.. Наворотила делов старая карга! А если бы Сашка у себя в квартире не выдержал издевательств и ответил Валькириям? Это же не только было бы применение стихий, но и нападение на должностное лицо при исполнении служебных обязанностей! Уж под это бы Петрова они точно подвели! Потом, конечно, выяснилось бы, что Александр страдал каким-нибудь душевным расстройством, творческая личность, что с неё взять? А там и сопротивление при задержании подтянули… С летальным исходом. В профессионализме этих двух баб я не сомневался.