Помоги проекту - поделись книгой:
— Я? — хмыкнул Николай Третий. — В каком месте? Когда это слова о том, что мы не сможем поручиться за здоровье Катьки и ребёнка, и про конфликт в семье, стали прямым запретом? Володя, я прав? — Император посмотрел на сидящего напротив брата, который кивнул. — Вот! И дядька твой со мной согласен. В одном ты молодец, что всё-таки решился! За свой Род любые глотки рвать надо! А теперь ответь мне, почему мы с Володей должны были Канцелярии и Корпусу по всей Империи самостоятельно указания раздавать в отношении Рода Гагариных, да ещё и за твоими телодвижениями следить, чтобы все одновременно сработали? А сам ты этого сделать не мог? Это же азбука, Александр! — наследник при этих словах опустил голову ещё ниже. — Молчишь? Иди и думай, в следующий раз таких ошибок не допускай!
Когда Цесаревич вышел из кабинета, Мария Фёдоровна сказала мужу:
— Он делал всё правильно, Коля. Исходя из твоих слов, можно было понять, что ты против. А дальше он таился, пытаясь свою подготовку к мести скрыть… Вот и…
— Да знаю я, Маша. — отмахнулся Николай Третий. — Давно у него крупных проколов не случалось. Вот и решил немного наследника в себя привести. Злее будет.
— Ну, если только из этих соображений, тогда да. — кивнула Императрица.
— А мы, Маша, с Колей тот разговор именно с этой целью так и построили. — усмехнулся Великий князь. — А то Сашка после нападения на Алексея когда прибежал, его аж трясло всего! А тут ему — нет! Подумай о семье! Вот он и подумал. Правильно подумал! А не сразу побежал вместе с Мишкой Пожарским Гагариных вырезать.
— Два братца-интригана! — в сердцах кинула, вставая, Мария Фёдоровна. — Даже с родичами в эти игры свои играете! Сколько лет это всё наблюдаю, а привыкнуть не могу! Пошла я. Не засиживайтесь!
— Слышал, Вовка, в чём нас с тобой обвиняют? — усмехнулся Николай. — А сама по всей Империи такую паутину сплела, что Канцелярия с Корпусом завидуют!
Великий князь отвечать ничего не стал. Он, как и брат, всегда восхищался талантами Императрицы, и немного её побаивался, в чём боялся признаться даже себе.
Как и утром в субботу, из тёплой постельки меня, под бурчание недовольных девушек, вытащил Прохор. Сходив в душ, я, подсвечивая себе телефоном, оделся и собрал сумку для Университета. В столовой был в половине седьмого утра. Только хотел высказать Прохору, который с большим аппетитом поглощал творог с вареньем, всё, что я думаю о ранних подъёмах, как в столовую зашёл дед.
— Доброе утро, твоё Императорское высочество! — бодро поприветствовал он меня. — Как спалось?
— Доброе утро, деда! — улыбнулся я. — Спасибо, хорошо.
— Ты заглядывай почаще к старику, внучок! Можешь даже с собой подружек и друзей брать, места всем хватит. А то уедешь сегодня, и забудешь деда… — он сделал вид, что расстроен. — Дядьки-то твои с семьями только по праздникам каким и появляются…
— Хорошо, деда. Буду заглядывать. — пообещал я.
— Ты завтракай давай. — старый князь проследил, чтобы я сел за стол рядом со своим воспитателем, и начал есть принесённый Натальей творог, запивая его молоком. — Мы тебя чего с Прохором так рано подняли, Лёшка. Ты ешь, ешь, не отвлекайся! Пока все спят, глянул бы ты меня… Как там дела обстоят, с доспехом-то…
— Доем, и гляну. — кивнул я.
Ментальный доспех деда был близок к идеалу — правильная геометрическая форма, чёткие, одинаковой толщины, грани, усики внутренней решётки, наконец, выровнявшиеся по длине.
— Пару дней, деда, надо выдержать для гарантии. — озвучил я результаты «осмотра». — Возраст свой, всё-таки, учитывай! А так всё близко к идеалу.
— Да я уже сейчас себя меньше, чем на полтинник чувствую! — развернул плечи князь Пожарский. — На полигон бы сейчас! — он мечтательно прикрыл глаза.
— Пара дней, деда! Терпи!
— Хорошо, хорошо! Обещаю!
Вскоре в столовой появились Леся с Викой, за ними спустился и Сашка. Последние двое, быстро перекусив и попрощавшись с нами, уехали — не было у них «Волги» с гербами, а значит не было и выделенной полосы на трассе. Алексия же осталась меня проводить, ей ещё надо было собирать вещи.
Когда мы с ней и Прохором вышли на крыльцо, мой воспитатель сказал:
— Сегодня на вечер ничего не планируй. Буду тебя с Дворцовой полицией знакомить. Лесю перевезу, не переживай. Всё, езжай.
По дороге в Москву, удобно устроившись на заднем сидении «Волги» и пытаясь задремать, я с улыбкой начал вспоминать, как вчера вечером, в очередной раз, был «бит» Вяземской за то, что скрыл от неё своё «истинное» происхождение. Мои попытки оправдать это тем, что сам узнал тайну своего рождения пару дней назад, привели к обратному результату:
— Я присягу принимала, в том числе и Романовых защищать! Но для тебя, Пожарский, сделаю исключение! — комбинация из двух ударов руками мне в грудь закончилась ещё и ударом ноги в голень. — Быстро на место вернулся! Не хватало ещё чтобы я за тобой бегала! — моя попытка сесть на кровать рядом со смеющейся Лесей, потерпела полное фиаско. Пришлось вставать обратно. — Руки опустил! Вот и стой так, пока я не успокоюсь!
Успокоилась Вика довольно-таки быстро, буквально через пару минут. Потерев свои маленькие кулачки, она заявила:
— Не меняется ничего, говоришь… Тогда раздевайся, твоё Императорское высочество!
Юра, по моей просьбе, остановил машину рядом с моим домом, вернее, домом, где я снимал квартиру. Покинув «Волгу», я огляделся. Да… Романовы постарались на славу! Следов разрушений не было видно совсем, а о произошедшем напоминал только свежий асфальт на проезжей части и тротуарах, обновлённый фасад близлежащих домов и свежеокрашенная ограда парка. Ещё вывеску «Русская изба» подновили. Оставшись довольным увиденным, я направился в парк по своему уже привычному маршруту, заметив, что от дома за мной, на некотором удалении, следуют два человека. «Видимо, Дворцовая полиция» — подумал я.
В римской аудитории был в половине девятого. Поздоровавшись с ещё немногочисленными однокурсниками, сел на своё место и стал ждать университетских друзей. Появились они минут через десять, причём, когда они меня заметили, Андрей начал девушкам что-то втолковывать.
— Так, Алексей! Рассказывай, что у тебя произошло? — присаживаясь рядом, требовательно спросила Юсупова.
— Инга! — попытался её остановить Долгорукий, но девушка просто его проигнорировала, а Наталья отмахнулась от брата, и сделала вид, что тоже, как и подружка, ждёт моего ответа.
— Я староста! Мне положено знать о студентах моей группы всё! — Инга гордо выпрямилась. — Быстро говори, Пожарский!
Как она в этот момент напоминала Вяземскую! Хотя, та бы уже меня колотила, выбивая ответ на интересующий вопрос.
— Вот вообще не понимаю, о чём вы спрашиваете! — улыбнулся я. — Всё у меня хорошо, ничего не случилось. Просто Глава Рода в Жуковку на выходные пригласил, отказать было нельзя.
— Ты это, Лёшенька, кому другому рассказывать будешь! — карие глаза Инги сузились, да и сама она всем свои видом демонстрировала полное недоверие к моим словам. — Мы были в пятницу у твоего дома. Там как Мамай прошёлся! Кстати, он был одним из моих предков! Так что я знаю, о чём говорю, Пожарский!
— Ремонт там делали, Инга. Внеплановый. Говорят, фановую трубу прорвало. — продолжал улыбаться я.
— Инга, не верь ему! — вмешалась Наталья. — Какая фановая труба? Придумал тоже… Половину квартала ремонтировали и стёкла вставляли! Ты, Алексей, хочешь сказать, что вывеску ресторана, который в твоём доме находится, дерьмом сорвало? — Долгорукая продемонстрировала неплохие познания в сантехнической науке.
— Вот и именно! — кивнул я. — Всё ведь в четверг случилось, после обеда. А к пятнице успели всё отмыть.
— Я с вами, князь, не разговариваю! — вдруг заявила Юсупова.
— Я тоже! — отвернулась Долгорукая, а её брат просто развёл руками и тяжело вздохнул.
Девушки держали своё обещание до окончания занятий, а с Андреем удалось нормально поговорить только в большой перерыв.
— Лёха, я этих клуш просил к тебе с расспросами не приставать, так что не обращай внимания. Ты с этими всеми… событиями… часом про турнир не забыл?
— Андрей! Спасибо, что напомнил! Конечно, забыл! — схватился за голову я. — После занятий гляну сетку. Но ведь и мне никто не звонил из участников, значит всё нормально.
— Получается так. — кивнул Долгорукий. — Но ты обязательно посмотри. И ещё… Ты слышал что-нибудь про «малый Свет»?
— Конечно слышал, Андрей. — заинтересованно кивнул я.
— Так вот, держи официальное приглашение, нам всем в пятницу передали. — он, улыбаясь, протянул мне конверт с указанным адресатом: «Князю Пожарскому А.А.»
В конверте был запечатан лист бумаги с типографским текстом и какими-то водяными знаками. «Интересно, кто так заморочился?» — подумал я. Так… «Уважаемый Алексей Александрович! Бла-бла-бла… В эту пятницу, в 20–00 будем рады видеть Вас в ресторане „Три свечи“». И неразборчивая подпись в конце.
Малый Свет — это закрытое общество юных родовитых дворян, некая тренировка перед Светом большим, или просто Светом, — фактически элитной тусовкой дворянства Российской Империи. Кто-то, как мы с моими университетскими друзьями, попадали и туда, и туда, автоматически, просто по факту рождения, кто-то добивался быть принятым в Свете заслугами и долгой службой, кто-то интригами, женитьбой или замужеством. Верхом всех этих достижений считалось быть официально представленным Роду Романовых в лице Императора с Императрицей, что автоматически давало право посещать все знаковые события в Кремле, да и не только, без приглашения. Тем же самым Пожарским, Долгоруким, Юсуповым, Шереметьевым и ряду других Родов, неофициально именуемых Главными, это самое право было вменено в обязанность. Так что все совершеннолетние члены этих Родов были просто обязаны посещать подобные мероприятия, проводимые Императорским Родом. Главное отличие Света малого от просто Света было в простоте и незатейливости нравов — молодёжи давали возможность перебеситься, смотрели сквозь пальцы на выходки, которые, иной раз, носили весьма и весьма одиозный характер. Ограничений для вхождение в этот закрытый клуб «золотой молодёжи» было три. Первое — возраст до двадцати трёх лет. Второе — официальное приглашение от «членов малого Света», которые под микроскопом рассматривали твою родословную, или уникальные достижения с рекомендациями. Третье — заключение брака, что автоматически переводило брачующихся в разряд «серьёзных» дворян, принимать которых должен или не должен был уже Свет большой.
«Интересно, как это всё будет выглядеть в натуре.» — подумал я, сложил листок обратно в конверт, который убрал в сумку.
— Лёха! Вот она жизнь студенческая начинается! — Долгорукий аж весь светился.
— Поглядим-посмотрим, Андрей. — попытался я успокоить его. — А время на Марию у тебя останется? — взыграли во мне братские чувства.
Тот как-то сразу потух и погрустнел:
— Постараюсь совместить как-то… Там разберёмся! — вновь заулыбался он.
С Шереметьевой мы встретились в кафе Университета. После приветствий, оглядев подружек, она сразу спросила у Долгорукого:
— Андрей, они всё-таки начали спрашивать у Алексея подробности? — тот кивнул. — Понятно… Алексей, не обращай на Ингу и Наташу внимания! И давай сядем рядом, я тебе про наши выходные расскажу.
В кафе мы просидели около часа. Юсупова с Долгорукой всё это время дулись на меня и не произнесли ни слова. Зато Шереметьева, как будущий журналист, сумела построить беседу со мной и Андреем таким образом, что нам пришлось самим рассказывать о выходных. Конечно, ничего лишнего я не сказал — в поместье Пожарских в Жуковке мы, с приехавшим Сашкой Петровым, гуляли и ходили в баню, а по утрам Дед с нами занимался физической подготовкой на свежем воздухе. Из рассказа Долгорукого выходило, что у них всё прошло по старому сценарию — магазины, спа, ресторан и дискотека. В воскресенье только «отдыхали от отдыха» и готовились к Университету. Маша Романова присоединиться к ним не смогла, у неё дома какие-то дела были. Когда прощались на крыльце, Андрей ещё раз напомнил про турнир.
За территорией Университета меня опять встретили те два мужчины. Кивнув, они приотстали, и сопроводили до дома. Когда я зашёл в квартиру, то застал Прохора за разбором наших вещей.
— Давай, Лёшка, раздевайся и помогай. Собирал в спешке, не помню, где у тебя что висело. Леське шмотьё тоже привезли. Она на студию уехала, вечером обещалась быть. Как в Университете?
Только я успел рассказать своему воспитателю про интерес моих друзей к событиям четверга, как в дверь позвонили.
— Я открою. — сказал Прохор.
Вернулся он из прихожей с крепким мужчиной среднего роста, лет сорока, в светло-синем костюме. После поклона он представился:
— Ваше Императорское высочество! Ротмистр Михеев Владимир Иванович прибыл в ваше распоряжение! — он кивнул.
— Приятно познакомится, Владимир Иванович. Для вас — Алексей Александрович, пока князь Пожарский. — я протянул ему руку, которую ротмистр пожал. — Присаживайтесь.
Когда мы разместились на диване, я спросил:
— Что от нас требуется, Владимир Иванович?
— В первую очередь, Алексей Александрович, ваше расписание и маршруты ваших передвижений. Чтобы не было никаких неожиданностей. Как сегодня, например…
— Сегодня? — не понял я.
— Да, сегодня, Алексей Александрович. — кивнул ротмистр. — Я вчера вечером от Тайной канцелярии принял в этом доме четыре квартиры — две больших на первом этаже, и две этажом ниже, и этажом выше вашей. Сегодня утром, когда распределял своих сотрудников по постам, мне доложили, что появилась «Волга» с гербами Пожарских, из которой вышел… — он запнулся, — молодой князь Пожарский. Пришлось срочно отправлять вслед за вами пару человек, а потом и встречать после Университета. Они мне, кстати, сказали, что вы их утром заметили.
— Я так и понял, Владимир Иванович, что это люди из вашего ведомства. — кивнул с улыбкой я.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, Алексей Александрович. — позволил себе улыбнуться ротмистр. — Вот нам и нужно ваше расписание со всеми маршрутами, чтобы накладок не было. О внеплановых поездках тоже хотелось бы получать предупреждение заранее…
— Расписание составлю, предупреждать заранее буду. — пообещал я. — Что-то ещё от меня требуется?
— Познакомиться с личным составом, Алексей Александрович. — встал с дивана Михеев. — Во избежание, так сказать… Можно даже прямо сейчас, пока все на месте.
Знакомство с двадцатью сотрудниками Дворцовой полиции прошло довольно-таки быстро — ещё на выходе из моей квартиры ротмистр что-то пробурчал в рацию, и встретились мы все в подземном гараже. Михеев представил меня, напомнив, что титулуюсь я князем Пожарским. Моей же задачей было запомнить лица моих охранников, как выразился бы ротмистр, во избежание, так сказать… Когда охрана разошлась «по постам», Михеев показал нам с Прохором их транспортные средства — три «Нивы» и пять «Грант», стоявших рядом с моей «Волгой» и «Нивой» моего воспитателя.
— Тоже Канцелярия постаралась. — прокомментировал Михеев наличие и близость парковочных мест.
— Это всё понятно. — кивнул Прохор. — Ты мне, Владимир Иванович, лучше скажи, как у вас питание организовано?
— Продукты закупили, в квартирах есть кухни и холодильники. Не вижу никаких проблем.
— В ресторане был?
— Конечно. — кивнул Ротмистр. — В первую очередь проверил.
— Вот оттуда еду и заказывайте! Сами готовьте только ночью. Считай, ротмистр, что это приказ. — припечатал Белобородов. — Прямо сейчас пойдём и договоримся. Я думаю, что Алексей Александрович не обеднеет. А у вас будет больше времени на отдых, да и ресторану чуть выручку поднимем, после событий прошлой недели.
Пока они ходили в «Русскую избу», я доразобрал свои вещи и посмотрел сетку турнира. Следующим моим соперником был Голицын Глеб Алексеевич, насколько я помнил — наследник Рода Голицыных. Прежде чем ему звонить, решил набрать дядьку, Григория Михайловича Пожарского.
— Привет, Алексей! Я так понял, по поводу турнира звонишь?
— Привет, дядька! Да.
— Какие предложения?
— У меня с Голицыным Глебом Алексеевичем встреча, постараюсь на среду договориться.
— Знаю Глеба. Поговоришь с ним, меня обязательно набери.
— Договорились, дядька. — пообещал я.
Переговоры с наследником Голицыных не заняли много времени. Он поблагодарил меня за звонок, сказав, что у него турнир совсем вылетел из головы — первую встречу он пропускал. На моё предложение встретится в бильярдной «Метрополии» в среду, в 19–00, ответил согласием.
— Отлично, Алексей! — сказал мне дядька Григорий, когда я ему перезвонил. — Костю я набрал, он будет тоже. До встречи!
Тут, как раз, вернулся Прохор.
— Всё уладил с рестораном. Мне твой отец карточку дал. — он продемонстрировал мне пластиковый прямоугольник. — Приказал ни в чём себе не отказывать.
— Так мы с тобой и так себе ни в чём не отказываем. — хмыкнул я. — У меня вон больше двадцати трёх миллионов в банке лежат. И что?
— Да это он мне дал, чтобы я твои и свои деньги не тратил, Лёшка! — махнул на меня рукой воспитатель. — Считай, что мы с тобой на обеспечении Романовых теперь живём. Род, семья! Никуда от них не денешься.
— Прохор, я тут знаешь тебя о чём хотел спросить. Как у тебя дела обстоят в финансовом плане? Сколько себя помню, ты всегда со мной жил. А сейчас ситуация может поменяться в любой момент. Ты не подумай только, что я тебя гнать собираюсь, ты мне самый близкий человек, но всё же?..
Мой воспитатель вздохнул и начал рассказывать:
— Все эти годы с тобой, Лёшка, я продолжал числиться в Канцелярии. Мне на счёт в банке каждый месяц перечисляли деньги, моё денежное довольствие. Плюс твой отец периодически премии всякие подкидывал. А тратить все эти деньги мне было некуда — я, фактически, находился на обеспечении Рода Пожарских. Ещё у меня квартира небольшая в Москве есть, её сдаю до сих пор. На кой она мне, если за тобой, оболтусом, приглядывать постоянно надо? На счёте скопилось что-то около трёхсот тысяч, большая часть из которых — премии от Цесаревича. Как-то так…
«Очень неплохая сумма для обычного дворянина…» — подумал я, а вслух, улыбаясь, сказал:
— Прохор, жениться тебе надо. Сразу найдётся куда деньги потратить.
— Вот тебя сначала пристрою, а потом и собой займусь! — подмигнул он мне. — Слушай анекдот, Лёшка. Ты уже большой, тебе можно.
Поделиться книгой: