Камень. Книга 2 (СИ)

— Хорошо. — наконец кивнул он. — Приехали мы в этот ресторан. Ничего особенного. Антураж только соответствующий, картины с конями, подкова огромная на потолке, официанты все как на ярмарке выряжены. Натуральный табор на заработках! Столик нам выделили около сцены, лабухи ресторанные в ноты не попадают, даже мне, которому медведь не только наступил, но и потоптался, это было слышно невооружённым ухом! Ну, значит, подзывает Прохор официанта и заказывает: нам, мол, самый большой графин водки, гранёные стаканы, а на закуску картошечку с селёдочкой! — и, с характерным жестом, добавляет, — На всех! — Сашка очень правдоподобно изобразил интонации моего воспитателя и взмах его руки, а слушатели начали тихонько хихикать. — Алексия, конечно, поначалу пыталась отказываться, мол я не такая, я жду трамвая, не буду водочку под селёдочку, а Прохор как треснул кулаком по столу, и заявил нашей звезде: мол, хотела атмосферу почувствовать, вот и не кочевряжься! Искусство требует жертв! В общем, убедил Алексию!

Из дальнейшего повествования разошедшегося Петрова следовало, что водка просто лилась рекой, в которой, до кучи, плескались селёдка с картошкой. Оправданием происходившего непотребства служила лишь безумная любовь Алексии к искусству, а нам троим — добровольная помощь попавшей в беду девушке… А уж когда самый верный почитатель таланта Алексии, Великий князь Алексей Александрович, в тайне от всех, через официанта, заказал ресторанным лабухам «Ехали цыгане», стало окончательно понятно, что старания Прохора оказались не напрасны — Алексия прониклась атмосферой настолько, что сразу после исполнения романса вышла на сцену и устроила, от переизбытка чувств, настоящее шоу!

— Вот как всё было! Никто не знает, какая дорога ведёт к настоящему искусству! Через водку и селёдку, оказывается, тоже! — гордо закончил Сашка под общий хохот. Смеялась даже Лиза, которая, конечно, ничего не поняла, но поддалась общему веселью.

— Алексия, это правда? — вытирая слёзы, спросила Маша.

— Правда. — улыбаясь кивнула та. — Только делите всё как минимум на два, но водки под селёдку Прохор меня заставил выпить немало! А на утро этот ролик «По ресторанам» взорвал паутину. Кто его снял и выложил, я до сих пор не знаю. И ещё. — она демонстративно повернулась к Петрову. — А кто у нас больше всех радовался, что его на той записи не видно? А, Александр? Кто нам с Алексеем Александровичем на маменьку жаловался, которая, если подобное увидит, сразу в Москву примчится, сыночка любимого из цепких лап пьянства и разврата вырывать?

Все начали снова хохотать — до того жалостливое лицо стало у Петрова.

— Александр, мне Маша все уши про вас прожужжала! — сказала Варя. — Говорила, что на счёт выставки художника Хмельницкого с Михаилом Николаевичем договорилась, где и ваш портрет Алексии будет представлен. Но у нас тут… — она замолчала, а Сашка опять покрылся румянцем.

— Александр сейчас под покровительством Пожарских, Варвара. — решил вмешаться я. — Первый портрет он обещал Михаилу Николаевичу. Юсупова, Долгорукая и Шереметьева, подружки Марии, уже пытались… договориться. Только вмешательство моего деда, князя Пожарского, уберегло Александра от дачи опрометчивых обещаний. А ведь он ещё и учится. Так что прошу с подобными просьбами к моему другу пока не обращаться. Надеюсь, что со временем Александр сможет написать портреты всех присутствующих.

Особенное разочарование было написано на лице Вяземской — не ей было конкурировать с Великими княжнами, да и очередное упоминание про Юсуповых, Долгоруких и Шереметьевых не добавило ей оптимизма.

— Александр, а где вы учитесь? — поинтересовалась Варя.

В этот момент с дивана вскочила Лиза, которой, видимо, надоели все эти «взрослые» разговоры, и подбежала ко мне.

— Алексей, ты мне обещал дом показать! — топнула она ножкой.

— Пойдем, Лиза. Раз обещал, то покажу. — поднялся из кресла я, и сказал присутствующим. — Прошу прощения, но вынужден вас покинуть. — на что получил кивки и понимающие улыбки Маши и Вари.

* * *

— Леся, как же так? — улучив момент, спросил Александр у девушки. — И что теперь будет?

— Саша, не переживай! — попыталась она успокоить Петрова. — Всё будет хорошо! Алексей как был твоим другом, так им и останется.

* * *

Экскурсия по дому длилась больше часа, моей младшей сестре было интересно всё — от столовой с кухней, до спален на верхних этажах. Единственное, я не пустил её в кабинет деда, под предлогом важного совещания с отцом.

— Братик, а можно мне спальню рядом с твоей? — уже в конце спросила Лиза. — Я в неё часть игрушек привезу.

— Это тебе у Михаила Николаевича, князя Пожарского, спрашивать надо, он здесь хозяин. — улыбнулся я.

— Хорошо, я попрошу. — важно кивнула она.

Когда мы вернулись в гостиную, то застали молодых людей разбившимися на компании — Мария сидела с Алексией, Сашка с Варварой что-то смотрели на планшете, а Вика присоединилась к Валькириям. Наше появление совпало с появлением отца, деда и Прохора.

— Папа! — Лиза подбежала к Цесаревичу. — А братик мне дом показал! Михаил Николаевич! — она шагнула к деду. — А можно мне спальню рядом с Алексеем?

— Конечно, Елизавета Александровна. — улыбнулся князь Пожарский.

— Лиза, — вмешался отец, — у тебя же свой дом есть! Захочешь, всегда в гости сможешь к Алексею приехать. Зачем тебе спальня?

— Хочу! — топнула она ножкой. — Рядом с братиком!

Отец грустно посмотрел на деда, тот кивнул:

— Распоряжусь прямо сейчас, Елизавета Александровна.

— Спасибо, Михаил Николаевич. — важно сказала Лиза.

А ко мне подошла Маша и с улыбкой объяснила:

— Она года два о братике мечтала. А тут сразу и брат, да он ещё и взрослый.

— Прошу всех в столовую, обед готов. — объявил дед.

После обеда решили прогуляться. Лизу, которая опять вцепилась мне в руку, старшие сёстры кое-как уговорили погулять с Викой, а сами меня чуть придержали.

— Алексей… — начала Маша. — Нам ничего не говорят, но у тебя что-то произошло. И это как-то связано с Гагариными. Не расскажешь?

— Да, Алексей. — добавила Варя. — Мама уже который день ревёт и ничего не говорит…

И как я должен сёстрам это всё рассказывать? Если остальные Романовы молчат?

— Маша, если не трудно, позови отца. — попросил я. — Если он разрешит… — она кивнула и пошла догонять Цесаревича.

— Что случилось? — спросил он, а я посмотрел на сестёр.

— Папа, мы у Алексея про Гагариных спросили. — начала объяснять старшая сестра. — Вы же нам ничего не говорите…

Лицо Цесаревича на секунду перекосилось, да так, что Маша с Варей отшатнулись, но он очень быстро взял себя в руки.

— Гагарины, говорите?.. — отец задумался на пару мгновений. — Хорошо. Всё равно узнаете. Сын, расскажи сёстрам про нападение. В подробностях. — кивнул он.

Когда я закончил, Маша с Варей смотрели на меня круглыми глазами.

— Слушайте дальше, дочки. — отец озвучил им результаты расследования, проведённого Канцелярией и Корпусом.

Не забыл он упомянуть и о судьбе двух воевод и их семей, отчего сёстры сильно побледнели.

— Сейчас все Гагарины находятся в Канцелярии, выяснение подробностей продолжается. То, что князь Гагарин и наследник будут казнены, не обсуждается. Рода такого больше не будет. Всё имущество отходит Алексею. Вы выяснили то, что хотели?

— А зачем они всё это сделали? — спросила Варя.

— Я тебе потом объясню. — шикнула на неё Маша, и вновь посмотрела на отца. — А… мама?

— Мама виновата лишь в том, что первому, кому она сказала о вашей неродившейся сестрёнке, был князь Гагарин.

— Понятно… — протянула она. — Мне, наверное, тоже перед Алексеем извиниться надо, пап? Вроде как, и моя вина есть?

— Твоей вины нет, Машенька. — он улыбнулся в первый раз за всё время беседы. — Но будет лучше, если всё-таки ты это сделаешь.

Моя старшая сестра повернулась ко мне и поклонилась:

— Алексей, прости меня пожалуйста!

Отвечать я не стал, а шагнул вперёд и молча её обнял.

— Очень рад, дети, что вы выяснили отношения. — продолжал улыбаться отец. — И помните, что мы одна семья!

— Отец, можно с тобой переговорить? — спросил я.

— Конечно. — кивнул он. — Девушки, догоняйте остальных.

Глядя в след удаляющимся сёстрам, я сказал:

— У меня вопрос. И касается он моих способностей. Дед упомянул, что ими обладал Александр Первый, в том числе и «Царским гневом». Они с Прохором отказались мне хоть что-то рассказывать, заявив, что это способности Романовых.

— Это действительно так, Алексей. — кивнул отец. — Если говорить кратко, то Александр Первый умел много из того, что демонстрируешь ты. Например, «Царский гнев». Прадед мог убивать, не прибегая к помощи стихий. Как ты тогда младшего Гагарина. Когда Александр гневался на кого-нибудь, человеку становилось очень плохо, да и окружающие чувствовали себя весьма неуютно. Вот и назвали эту способность «Царским гневом», в отличии от той же самой «Ауры власти», которая есть у всех Романовых — эта способность просто подавляет волю и заставляет людей подчиняться. Теперь, что касается твоих экспериментов с Прохором и Михаилом Николаевичем. Прадед тоже так умел, а называл он это всё «Правило» (с ударением на и), а в Родовом архиве эта способность обозначена как «Царское правило». Те, кому посчастливилось быть поставленными Александром на «Правило», становились сильнее, здоровее и выглядели моложе своих лет, что лишний раз доказывает прямую взаимосвязь между телом и энергетикой.

— А мне можно в этих архивах посмотреть всё, что связано с Александром Первым? — поинтересовался я.

— Мы сделаем с отцом тебе выборку, не переживай. — пообещал он. — Тем более, что характер развития твоих способностей очень напоминает развитие прадеда в твои годы, сынок. И если всё будет хорошо, овладение стихиями не за горами, если ты об этом.

— Ну, ладно… — успокоился я.

— Надеюсь, удовлетворил твоё первое любопытство? — улыбался отец.

— Да.

— На все эти темы мы поговорим с тобой ещё не раз. Теперь по всему остальному. Эту ночь переночуешь здесь, завтра утром на учёбу. Жить пока будешь с Прохором, у себя в апартаментах, твой воспитатель передал ваш вчерашний разговор. Там уже практически сделали ремонт. Прохору в подчинение будет выделено подразделение Дворцовой полиции. Разместятся они в твоём доме. Дальше, по твоему обучению. Юриспруденция, конечно, дело хорошее, но тебе, как моему наследнику, надо будет выучить ещё кучу всего другого. Так что через какое-то время, под руководством хороших преподавателей, начнёшь изучать экономику, финансы и основы государственного управления. После краткого курса оперативно-розыскной деятельности пройдёшь практику в Тайной канцелярии. Службу свою в Корпусе продолжай, но на следующей неделе я тебя с Нарышкиным и Орловым познакомлю заново, уже в качестве Алексея Романова. Кроме того, будем с тобой тренироваться на Родовом полигоне. Если сам не смогу, привлечём родственников, они будут рады помочь. Теперь по твоим бабам, сын. — он усмехнулся. — Одно прошу, без разрешения Рода никаких детей! Ты меня услышал?

— Да. — кивнул я.

— Хорошо. Скоро я сестёр твоих отправлю домой, а у нас будет ещё одно дело. — он посмотрел на часы. — А пока, пошли остальных догонять. Видишь, Лиза уже к нам бежать собралась.

Великие княжны уехали домой в четвёртом часу дня. Практически одновременно с этим, на дороге, ведущей от центральных ворот, показалась «Газель», которая остановилась около крыльца, и из неё вылез Виталий Борисович, сотрудник Тайной канцелярии. Поклонившись, он получил от отца какой-то знак, кивнул и, повернувшись, что-то сказал внутрь микроавтобуса. Через несколько секунд на брусчатку выпрыгнули четверо «чёрных» с сумками в руках, а пятым был невысокий старичок в деловом костюме с портфелем. По команде Виталия Борисовича эти пятеро поклонились, после чего шустро поднялись вслед за ним на крыльцо и исчезли в доме.

— Прошу прощения, — обратился Цесаревич к Вике, Лесе и Александру, — я заберу Алексея на полчаса. Дела. — и он, вслед за дедом и Прохором тоже зашёл в дом.

Мне же ничего другого не оставалось, как виновато улыбнуться своим друзьям, и последовать за отцом.

Оказалось, что шли мы в дедовский кабинет, рядом с которым навытяжку стояли «чёрные», а Виталий Борисович со старичком ждали внутри.

— Виктор Иванович… — бросил отец старичку, который кивнул, подошёл к сумкам, стоящим на столе, и начал их открывать. — Один из лучших финансистов нашего Рода. — пояснил отец.

Как оказалось, все восемь сумок были забиты пачками рублей до самого верха.

— Ваше Императорское высочество! — обратился ко мне финансист, закончив свои манипуляции. — Это вся наличность Гагариных. Что прикажете с этим делать?

Что делать? Казалось бы, простой вопрос, а ставит меня в тупик… Я растерянно посмотрел на деда, Прохора и отца, которые наблюдали за мной с улыбками.

— Сколько здесь, Виктор Иванович? — наконец прервал затянувшуюся паузу Цесаревич.

— Больше двадцати трёх миллионов рублей, Александр Николаевич. Если точнее…

— Сын, — прервал старичка Цесаревич, — Император выразился однозначно, имущество Гагариных — твоё. Распоряжайся.

— Что посоветуете, отец? — начало до меня доходить, с какой целью был устроен этот спектакль.

На лицах двух моих родичей и воспитателя проступило облегчение.

— Посоветую пока положить в наш банк. А там решишь, что делать с этими деньгами.

— Так и поступим, Виктор Иванович. — сказал я.

— Как будет угодно Вашему Императорскому высочеству. — кивнул старичок.

— Просто Алексей Александрович.

— Хорошо, Алексей Александрович. Ещё один вопрос. Что делать с ювелирными украшениями? Их очень много, везти сюда не стали…

— Ответ дам позже. — ответил я и посмотрел на отца, который кивнул, показывая, что говорю всё верно.

— Как вам будет угодно, Алексей Александрович. — поклонился старичок. — Я могу быть свободен?

— Да, Виктор Иванович.

После того, как сотрудники Тайной канцелярии с финансистом ушли, забрав с собой сумки с деньгами, отец поинтересовался:

— Понял, Алексей, зачем с тобой дополнительно заниматься будут? — я кивнул. — Пока на имуществе Гагариных потренируешься, Виктора Ивановича к тебе Император не просто так велел прикрепить. С ювелиркойпотом разберёмся, как и с другим имуществом. Мне уже пора, не забудь предупредить своих друзей, что ты по-прежнему титулуешься князем Пожарским.

Уже вечером, после ужина, когда мы сидели вчетвером в гостиной, Вика поинтересовалась:

— И как дальше будем жить, Ваше Императорское высочество?

— Как жили до этого, так и будем жить. — ответил я. — Ничего не меняется. Я пока для всех князь Пожарский. И попрошу относится ко мне, как и прежде.

На лицах Вики и Александра читалось облегчение, а Леся загадочно улыбалась.

* * *

— … Вот, как бы, и всё. — закончил свой отчёт Цесаревич.

— Понятно теперь, почему Маша с Варей грустные ходят. — кивнула Императрица. — Я с ними потом поговорю. И тебе надо, Саша, Алексея как-нибудь на неделе в гости пригласить.

— Хорошо, мама. — кивнул он.

— С этим всем пока закончили. — подвёл итог Император. — Чувства и эмоции слегка поутихли. А теперь, Александр, объясни-ка нам те свои действия в отношении Гагариных. Вернее их отсутствие?

— Отец, ты же сам запретил…