Помоги проекту - поделись книгой:
– И чего это он так тебе глянулся? – Лиза подхватила бокал и сделала большой глоток вина.
– А тебя он не зацепил? – Анна снова рассмеялась. Лицо вон покраснело, ушки горят, браслет теребишь постоянно. Расстегни пуговки на груди, полегчает. А то у тебя сейчас сиськи так набухли, что продырявят платье.
– Сама-то! – Лиза сделала вид, что обиделась, но села чуть вполоборота, чтобы закрыться плечом от глазастой подруги.
– Так я и не скрываю, что он меня заинтересовал. – Девушка задумчиво посмотрела поверх бокала. – Интересный экземпляр. И в коллекцию добавить не стыдно, и вообще…
10
Нет недостижимых целей, есть высокий коэффициент лени, недостаток смекалки и запас отговорок. Ну и, конечно, нехватка автоматического оружия.
Р
С самого утра Горыня поехал в казармы на Ходынском поле, где получил разобранный и завернутый в мешковину пулемет, собрал его и, прицепив к артиллерийской упряжке, неторопливо поехал на полигон, который располагался с самого края и простирался от Москвы на север. Провожатый – сержант из полигонной обслуги – рассказал, что сегодня должны были привезти для стрельб новую картечницу из Стрелково-артиллерийской части и на стрельбы должен быть сам глава Военного приказа, стольный князь Воронцов. Расспрашивал о «пушке» Горыни, но тот все время переводил разговор на другие темы и больше слушал словоохотливого служаку.
На площадке, где должны были располагаться стрелковые позиции, уже суетились солдаты, а рядом стучали молотки, подновляя высокие трибуны, откуда гости будут наблюдать за результатами стрельб.
Горыня вкатил пулемет чуть в стороне и стал проверять механику. На то, что пулемет отстреляется без единой задержки, он не надеялся, но агрегат был сделан на совесть, так что на сердце было спокойно.
Потом возле пулемета выставили караул, а самого Горыню пригласили к навесам, где уже подавали горячий чай и бутерброды, что на свежем осеннем ветру было очень кстати. Заодно он познакомился с бригадой, представлявшей новый образец картечницы, которая была просто блоком из пятнадцати ружей, собранных в одном стволе, с одним затвором. Перезаряжать такое чудо планировалось с помощью длинного рычага, расцеплявшего замок затвора, после чего следовало специальным инструментом по одному вытащить гильзы из патронников, и все это прямо на поле боя, подставляясь под ответный огонь, так как даже противопульного щита специалисты САУ не сделали. Зато они очень интересовались конструкцией Горыни, на что тот с улыбкой отвечал весьма уклончиво, ссылаясь на прямой запрет командования.
К одиннадцати начали прибывать роскошные кареты с военными чиновниками, и всем резко стало не до Горыни, а когда прибыл государь-император с сотней личной охраны, про десятника вообще все забыли, стремясь попасть государю на глаза.
– Готов? – Князь Пушкин, одетый в белый парадный мундир, подошел ближе и бросил короткий взгляд на пулемет.
– Готов, господин генерал.
– Стрелять будешь вторым. Мишени твои там. – Он махнул рукой в белой перчатке, показывая сектор стрельбы. – Как позовут к государю, не менжуйся, отвечай четко, коротко и ясно. Хотя… – Александр Сергеевич улыбнулся. – Думаю, ты-то не растеряешься.
Он отошел к шатру, где степенно беседовали штатские и военные чиновники, и пропал из виду.
Через полчаса прозвучал сигнал к началу испытаний, и первой начала стрельбу картечница. Грохнув всеми пятнадцатью стволами, чуть подалась назад от отдачи, и артиллеристы начали суетиться, выбивая гильзы из камор. Даже со своего места Горыня видел, что лишь несколько чучел на крестообразных рамах были задеты пулями, а остальные стояли, как и прежде. Всего картечница сделала три залпа, после чего генералы долго переговаривались, рассматривая мишени в подзорные трубы.
Потом прибежал вестовой, и Горыня встал к пулемету, готовясь начать стрельбу, но шум впереди отвлек его, заставив встать во весь рост и сильно пожалеть о том, что он накануне не купил немецкий бинокль, который ему усердно сватал приказчик в магазине Кутепова.
Группа всадников числом до трех-четырех сотен, двигалась по полигону к стрелковым позициям, нахлестывая коней и сверкая вытащенными из ножен шашками.
Охранная сотня государя не зевала и сразу же вылетела из-за шатра, заняв оборону вокруг свиты. Неожиданно вперед вышел один из императорских волхвов, взмахнул руками, и легкая сиреневая дымка буквально накрыла поле перед всадниками, мгновенно превращая землю в жидкое болото, где лошади вязли по колено.
Горыня оглянулся на государя, тот стоял в плотном кольце людей, доставших личное оружие. Артиллеристы, стоявшие рядом, уже распаковали ящик с патронами и перезаряжали свою картечницу, а к Горыне подскочил Пушкин.
– Десятник! Бей! Что стоишь?
– Понял. Только мне нужна будет помощь.
– Что делать, говори.
– Вот, как конец ленты полезет из короба, взять новый короб, пододвинуть сюда, вытянуть начало ленты и поднести прямо к пулемету.
– Сделаю. – Александр Сергеевич задорно блеснул глазами и ощерился в радостном оскале волка, почуявшего кровь.
Горыня еще раз проверил ленту и, порадовавшись тому, что снарядил все пять коробов, приник к прицелу. Как раз в это время часть всадников, явно не с добрыми намерениями, двинулась в обход топкого участка, конная лава подалась вперед, и по ним ударила картечница. Пятеро всадников покатилась в осеннюю грязь, но остальные нахлестывали лошадей, надеясь вырваться на простор.
– Ну, с богом. – Горыня прижался щекой к пулемету и нажал на гашетку, сконцентрировавшись на стрельбе и слушая басовитый перестук. Двенадцатимиллиметровые пули с расстояния четыреста метров игнорировали любые защитные амулеты и прошивали броню, поражая сразу двух, а иногда и трех всадников.
– Горыня, бей их, давай! – Александр Сергеевич стоял с горящими глазами, приплясывая от азарта, и, крепко сжав кулаки, смотрел, как катятся в грязь кони и люди. Вся группа в сотню конных была перемолота за одну длинную очередь, но, когда Горыня поднял крышку механизма, Пушкин мгновенно подхватил конец матерчатой патронной ленты и поднес ближе. Княжич аккуратно уложил ленту, захлопнул крышку и повел стволом в поисках мишеней. К этому времени центральная группа придвинулась почти на сто метров, так что, не стесняясь, он ударил по фронту рвущихся вперед всадников. Дистанция была уже около трехсот метров, так что ни одной пули не прошло мимо плотного строя, пытавшегося разогнать коней по глубокой грязи.
Они зарядили последнюю ленту, когда враги просто кончились. Жалобно ржали недобитые кони, ворочались в грязи раненые и молча стояли вокруг императора генералы, увидевшие собственными глазами уничтожение полных трех сотен одним человеком.
– Пойдем. – Александр Сергеевич, сияющий от восторга, хлопнул Горыню по плечу и качнул головой в сторону шатра.
Только подойдя к государю вплотную, Горыня понял, что еще два волхва, стоявшие за спиной императора, все это время прикрывали его и свиту мощным силовым щитом, который истаял в воздухе, неярко сверкнув напоследок.
– Десятник Перуновой сотни Медведевского уезда княжич Стародубский. – Горыня вытянулся перед государем по стойке «смирно» и приложил ладонь к груди.
– Да, мо́лодец, – государь Михайло III – мужчина среднего роста, с окладистой бородой, пышными бакенбардами, в накинутой на плечи шинели и небольшой фуражке, вышел вперед и внимательно посмотрел на Горыню. – Славный сын славного рода. Отпишусь князю с благодарностью. Это ж надо. Когда мне Александр Сергеевич про тебя рассказывал, я, честно говоря, не поверил, а оно вот как получилось. – Он повернулся в сторону начальника Стрелково-артиллерийской части генерала Дубина. – Ну что, Павел Игнатьич, демонстрация можно сказать удалась?
– Да, государь. – Князь Воронцов поклонился. – Демонстрация была впечатляющей. Охранная сотня, вон, и стрельнуть-то не успела, как всех побили.
– А кто же это такой шустрый? – спросил Михаил Алексеевич, чуть обернувшись в сторону, и посмотрел на стоявшего за правым плечом князя Бенкендорфа.
– Так докладывал я, государь. Это графа Муравьева дела. Не успокоится никак.
– Так успокойте или упокойте. – Государь покачал головой. – А ну, как не было бы этого молодца?
– Так, у меня еще три волхва-огневика вон, стоят. Маятся от безделья. Сожгли бы, и вся недолга. – Бенкендорф усмехнулся. – Да еще пять сотен, в засаде, за ручьем.
– А дальше? – Рюрик усмехнулся и повернулся к главе охранного корпуса целиком. – Для чего-то вы у меня вытребовали грозную бумагу?
– Аресты идут уже по всей России, государь. Как только выехали на полигон, так и начали. К седьмице[38], думаю, в основном закончим, ну, а остатки еще долго будем выкорчевывать.
– Хорошо. – Самодержец коротко кивнул и вновь посмотрел на Горыню, но на этот раз взгляд его был изучающим, словно он решал какую-то задачу. – А ты, княжич, едешь с нами. И картечницу свою прихвати. Посмотрю ее внимательно.
Длинная кавалькада карет и всадников двигалась по дороге в Москву, охраняемая тремя сотнями Царского полка. Прогрохотав по камням гранитной мостовой, кортеж потихоньку втянулся в Кремль и встал перед крыльцом Большого Дворца, выстроенного еще прадедом государя, императором Василием I.
В этом Кремле Горыня был впервые и поэтому жадно смотрел по сторонам, с удивлением подмечая явные сходства с тем, что он знал. Как видно, история была дамой тяжеловесной, и даже в отделке дворцов и планировке внутреннего устройства крепости было больше сходства, чем различий.
Предъявив на входе пайцу Особого стола Военной канцелярии, Пушкин провел Горыню в роскошно обставленную комнату, где оставил одного, приказав не скучать. Но скуки так и не случилось, потому что через полчаса прямо в покои вкатили пулемет, правда без патронов, и Горыня принялся за разборку и чистку капризного механизма. Только закончил и отмыл руки в небольшом рукомойнике типа «мойдодыр», как две барышни в жемчужно-серых платьях и белых передничках на больших блюдах принесли и сервировали обеденный стол, но сесть перекусить он не успел, потому что в коридоре забухали сапоги, и двери распахнулись, пропуская самодержца всея Руси Михайло III.
– О! Обед! – воскликнул он с улыбкой, увидев сервированный стол. – Очень кстати. А то за этой беготней и помрешь голодным.
Как по волшебству из воздуха появился второй стул, и государь присел, не притрагиваясь, однако, к еде.
Один из двух волхвов провел рукой над едой и кивнул.
– Все хорошо, государь. Можно есть.
– Ну, присаживайся, чего стоишь? Али мы не родственники? – Михаил Алексеевич ухмыльнулся и, подождав, пока Горыня сядет, принял поданную ему салфетку, воткнул уголок за воротник, подхватил столовые приборы и принялся резво опустошать тарелки.
Опасения Горыни, что он останется голодным, развеяли шустрые девицы, быстро подававшие новые блюда и убиравшие опустошенную посуду.
Насыщался Михаил Алексеевич спокойно, системно и уверенно, словно зерноуборочный комбайн, вызывая у Горыни искреннюю зависть здоровым аппетитом. Наконец государь насытился и, отпив из высокого бокала белого крымского вина, задумчиво посмотрел на Горыню.
– И что же мне с тобой мо́лодец делать? – Император всея Руси отставил бокал в сторону, сделал какой-то знак, и стол стал быстро очищаться от посуды, принимая вид, достойный для переговоров на высшем уровне. На столе, будто из воздуха, материализовались тонкая скатерть беленого сукна, миниатюрный письменный прибор и папка, обшитая красным сафьяном. – Есть просьбы, предложения?
– Как не быть, государь. – Горыня кивнул. – Наши на Кавказе-то будут двигаться быстро. К весне или весной Карс возьмут. А как возьмут, так вся Европа на дыбы встанет. Сначала уговорами будут донимать, а потом, как поймут, что нам все набеги османов поперек горла уже встали, и армии собирать начнут. В этом году и в следующем, не знаю, а вот через год армию двинут. Да сразу с разных сторон, чтобы мы не могли встретить их объединенными силами. У нас какой-никакой маневр войсками есть. А у них похуже, да и только что попробовали пробить в одном месте. Не вышло. Так будут с разных сторон пробовать. Да и насчет земли, делиться друг с другом тоже не захотят. А первым делом полезут на наш юг, где Крым да Малороссия. И когда раздергают наши армии по углам, тогда и попробуют откусить русской земли. Умоются, конечно, но если не разбить их совсем, придется уходить из Османской империи, а это значит, что Проливы опять будут под турками.
– Интересно. – Михаил Алексеевич одобряюще кивнул и сделал жест, после которого стоявшие поодаль царедворцы вымелись из комнаты, словно при пожаре, оставив их совершенно одних. – И как же ты видишь решение этой задачи?
– Построить завод по выпуску пулеметов, ну, картечниц этих, да начать обучать стрелков. Пулеметов нужно много, а огненного припаса они жрут как в три горла. Так что еще один завод не помешает. Кроме пулеметов наладить выпуск другого оружия. Вы позволите? – Получив благосклонный кивок императора, Горыня встал и положил на стол перед Михаилом Алексеевичем автомат и пистолет. – Конструкция не самая удачная, но простая. Это можно назвать автомат, поскольку он стреляет, пока не закончатся заряды вот в этом коробе. – Горыня отстегнул и вынул магазин. – Здесь тридцать пять зарядов. Выпустить можно одной очередью.
– Но ведь это гигантский расход? – Государь нахмурился.
– Усиленная сотня поместного воинства или батальон нового строя – это примерно пятьсот воинов. Каждый стрелок, имея шестизарядную винтовку, может сделать примерно сто выстрелов в минуту. Выстроятся шеренгой и будут бить линиями, отходя для перезарядки. За десять минут это три тысячи выстрелов. Британцы, насколько я знаю, теряют наступательный порыв после потери сорока процентов личного состава. Если учесть ответный огонь и то, что в цель попадает в лучшем случае каждая десятая пуля, батальону нужно десять минут для производства требуемого количества выстрелов. За это время атакующие подойдут вплотную, и начнется рукопашная. Но бритты, как и германцы, людей не считают. Их там, в Европе, раз в пять больше, чем русских, и они могут себе позволить разменять трех своих солдат на одного нашего. И даже пять к одному их не расстроят. Земли мало, а людей много. А вот нужна ли нам такая математика? Пятьсот человек в пешем строю может уничтожить один пулеметный расчет. Кроме того, он защищен от пуль и осколков и сможет быстро поменять позицию. Его же можно упрятать в защищенную от взрывов яму с бойницей и крышей, и тогда несколько таких пулеметных гнезд смогут сдерживать полк наступающих до полного исчерпания огненного припаса.
– Или пока пушки не подвезут, – не преминул вставить государь.
– Пушки, да… – Горыня кивнул. – Пушки, конечно, сила, но тоже не всегда. Можно сделать такие укрепления, что ядрами их не взять. Ну, и против их пушек есть наши пушки. Их тоже можно сделать дальнобойнее, точнее и быстрее в перезарядке. Но это что касается пулеметов. А с автоматами другая математика. Стреляют они накоротке. Для них триста шагов уже много. Но вот в лесу и таких дистанций нет. А с ружьем в зарослях много не набегаешь. Потом есть артиллерийские расчеты и все те, кому нужно небольшое, относительно легкое и скорострельное оружие. Например, матросы, абордажники или охрана важных мест. Также охотникам за нечистью не помешает. Одно дело, когда в два ствола из револьверов садят, и другое, когда в два автоматных ствола. Шестьдесят пуль – это не двенадцать.
– Тут спорить не буду. – Михаил Алексеевич рассмеялся. – Батюшка мой на охоте навку сначала из ружья стрельнул, а как та кинулась, на меч принял. И даром, что богатырем настоящим был, все одно едва выжил.
– Это не все, государь. – Горыня взял в руки пистолет. – Вот оружие, которое пусть и не стреляет как автомат, но все же двадцать выстрелов могут стать решающим аргументом в споре. Двадцать выстрелов, а потом… – Он нажал защелку магазина и, когда тот упал на стол, мгновенно вставил новый. – Механизм устроен точно так же, как и у автомата, только нет возможности стрелять очередями.
– А что так? – Император заинтересовался пистолетом и взял его в руки.
– Вот это точно перевод огненного припаса. Хотя вернуть такую возможность не сложно. Сложно будет удержать его в руках, когда тот начнет стрелять очередью.
– Завод, значит, построить, – задумчиво произнес государь. – А чем же тебе не угодила Тула или Ижевск?
– Не сможем мы тягаться по производительной мощности со всей Европой. – Горыня покачал головой. – А если секрет пулемета утечет за границу, то нас на поле боя встретят не десятки, а сотни таких машинок. И опять будем заливать ошибки военного планирования кровью.
Михаил Алексеевич задумался. Война с Наполеоном была совсем недавно по историческим меркам, и тогда вскрылось столько провалов в снабжении, планировании и стратегии, что впору было хвататься за голову. Чего стоила лишь одна операция по отсечению войск Наполеона от Москвы и перенаправлению их на Новгород, когда почти полностью полегла армия Кутузова.
– Ну, предположим, завод мы поставим. Здесь, возле Москвы. Горский станкостроительный завод сейчас заканчивает заказ по оснащению Тульского моторного завода и сможет приступить к производству уже в следующем месяце. Даже проект завода можно подготовить достаточно быстро. Но кто спроектирует станки и инструменты? Кто определит, сколько нужно каких станков и сколько и какого металла?
– Начнем с малого. – Горыня совсем не видел проблем в том, что сказал император. – Поставим сначала одну линию, потом будем наращивать производство, заодно решая проблемы с инструментами и прочим.
– Да… – Государь совершенно по-простецки почесал затылок. – Представляю, как легко ты девок уговариваешь. Я тут уже во второй раз пытаюсь начать разговор о наградах, а все время возвращаюсь к заводу и твоим быстрострелам. – И видя, что Горыня хочет что-то сказать, поднял раскрытую ладонь. – Потом скажешь все, что хотел. Дай и мне тебя озадачить. – Он открыл лежавшую перед ним сафьяновую папку. – Во-первых, хочу выразить благодарность за деятельное участие в срыве покушения на меня и, согласно статуту, вручить… – Он полез сначала в один карман, потом в другой. – Да куда же я засунул-то? Ага. – Во внутреннем боковом кармане наконец нашлось искомое, и на свет появилась небольшая плоская коробочка размером с пол-ладони, обтянутая алым бархатом. – Звезда Перуна с мечами заслужена тобой по праву, и носи ее с честью.
– Благодарю, государь. – Горыня встал, но был усажен взмахом руки монарха.
– Вторым пунктом у меня значился перевод тебя в ведение Стрелково-артиллерийской части, но по здравому размышлению и сравнив то, что сделали они, и то, что показал ты, хочется назначить тебя главой этой самой управы… – Он вопросительно посмотрел на Горыню.
– Ну, если вы, государь, желаете выслушивать как минимум года два жалобы на меня и разбирать многочисленные доносы…
– Смотрю на тебя и думаю, может, отправить сыновей в ту деревню, где ты рос?
Горыня благоразумно отмолчался.
– Армии сейчас нужно новое оружие. – Михаил Алексеевич сцепил пальцы в замок и пристально посмотрел на Горыню. – Мой наставник – глава Большого Круга Белояр – предупреждал о новом человеке в ближнем окружении, но старик никогда не говорит прямо, предпочитая, чтобы я сам разбирался. Молод ты годами, конечно, но разумен на диво. Так что сделаем по-другому. Переведу тебя в свою личную канцелярию в ранге советника. Заводом займешься сам, как и выпуском этих своих пулеметов. Как наработаешь десятка два, будем формировать учебные команды, тоже под твоим руководством. Ну, и чтобы не простаивал зря, отпишу приказ по механическим мастерским Приказа охотничьих дел. Они там стоят практически. Хотели выпускать снаряжение для охотников, да помер старый волхв, который все это организовал. Оборудование мастерских сначала хотели передать в Московский университет, да разве у охотников что-нибудь заберешь? Вцепились словно медведь. Заодно посмотрим, как с этим делом справишься… – Михаил Алексеевич открыл папку и, взяв со стола ручку и обмакнув перо в чернильницу, написал на чистом листе гладкой и белой бумаги короткий указ. Потом посыпал на текст мелким песком и, смахнув песчинки, впитавшие излишки чернил, достал из кармана и оттиснул на документе личную печать.
– За остальными бумагами зайдешь в канцелярию. Там же будешь оставлять отчет о ходе работ. Отчеты закладывай в конверт и опечатывай. Что еще? – Государь задумался. – Сегодня вечером большой осенний бал. Быть при параде: в мундире соответственно чину и при наградах.
Государь уже давно покинул комнату, а Горыня сидел на роскошном диване, задумчиво перебирая снаряжение. Указ государя, датированный сегодняшним числом, лежал здесь же, намекая о тщете проникнуть в замыслы монарха и о грядущих сложностях, которые росли словно снежный ком. Первым делом следовало зайти в канцелярию и вновь посетить портного.
Горыня встал и, развесив на себе оружие, вышел в коридор.
– Сержант?
Седоусый воин в лазоревом мундире Тайной стражи вытянулся во фрунт.
– Где находится приемная личной государевой канцелярии и где бы здесь раздобыть транспорт? Мне срочно нужно в город.
– Приемная дальше по коридору, дверь с гербовым соколом, а транспорт на первом этаже у лестницы, малая канцелярия Конюшенного стола, личной его императорского величества канцелярии, господин советник.
– Ну-ну. – Горыня кивнул. – Благодарю за службу.
– Рад стараться, господин советник! – гаркнул усач, вытянувшись еще больше.
Поделиться книгой: