Бухта мертвых

— Привет, герои, — дружелюбно сказал Энди. — Я так понял, вы заперли в кладовке какого-то типа?

Словно в ответ на эту реплику, послышался залп беспорядочных ударов в дверь, выкрашенную синей краской, скрытую в нише в задней части кухни. Ему сопутствовал низкий рев.

— С ним там все в порядке? — спросила Давн.

— Он помешанный, — буркнул один из парней.

— И вонючий, — добавил другой.

Энди подошел к двери и прижался лбом к деревянным доскам.

— Эй, там, привет, — сказал он, — это полиция. Мы здесь расследуем предполагаемое нападение. Назовите, пожалуйста, свое имя.

С другой стороны двери вновь послышался град ударов вперемешку с ревом. Энди коротко взглянул на Давн и поднял бровь, а потом сделал еще одну попытку.

— Я думаю, вам нужно успокоиться, сэр. От агрессивности толку не будет никому и вам менее всего. А теперь, пожалуйста, скажите свое имя.

На этот раз удары сопровождались отчаянным царапаньем в дверь. Рев перешел в гортанное рычание.

Энди вздохнул и отошел от двери.

— Что вы можете рассказать об этом парне? — спросил он.

Шестеро студентов посмотрели друг на друга. Один из них, с бутылкой вина, ответил:

— Он просто ворвался в дом. Он рычал и, вроде бы, ранил нескольких людей. Потом он схватил Хэйли за руку и укусил ее. Она верещала, как в аду на сковородке.

Самый высокий и широкоплечий из парней сказал:

— Я и Мартин прыгнули на него и повалили его на пол. Но он совершенно съехал с катушек. Понадобилось шестеро, чтобы запереть его там.

— Шестеро это вы? — спросила Давн.

Они кивнули.

— А как он выглядел, этот тип? — спросил Энди, — опишите мне его.

— Он выглядел, как оборванец, — сказал долговязый юноша с бородкой, представленный, как Мартин. — Лет… тридцати, по-моему. Не худой, но похож на наркомана. Белая кожа и дикий взгляд. И, как сказал Джэйс, от него воняло так, будто он ночевал на свалке. Вся его одежда была испачкана в чем-то мерзком, — Он поморщился, — Нам всем пришлось вымыть руки после того, как мы дотрагивались до него.

Энди кивнул.

— Ладно. Мы сейчас заберем его отсюда. Не могли бы вы выйти из кухни и закрыть дверь. Ребята гурьбой протиснулись в дверь, явно благодарные за избавление от ответственности за незваного гостя.

— Ты готова? — спросил Энди.

Давн слегка улыбнулась:

— Да. И манжеты тоже.

Энди вновь подошел к двери. Глубоко вздохнув, он сказал:

— Я собираюсь открыть эту дверь, сэр. Я хочу, чтобы вы спокойно вышли оттуда, держа руки так, чтобы мы их видели… Если вы поведете себя агрессивно по отношению ко мне и к моей партнерше, мы будем вынуждены арестовать вас. Вы понимаете меня?

Рычание и удары в дверь были единственным ответом.

Энди состроил Давн гримасу, и она нервно улыбнулась в ответ. Затем он протянул руку и медленно открыл три засова в нижней части двери. Так же медленно он повернул ключ в замке. Затем он потянул дверь на себя, благоразумно отступив назад.

Человек набросился на него без предупреждения. Энди успел заметить только остекленевший взгляд и странное выражение на его застывшем лице, таком ужасно бледном, что оно казалось синеватым, и руки напавшего вцепились ему в лицо.

Он изловчился и ухватил человека за руки. Отступив назад, он использовал бросок вперед нападавшего, чтобы заломить их и повалить его на пол.

Человек бился об пол, лежа на животе, а Энди скручивал ему руки за спиной… Все напоминало обычный арест, но, когда Давн нагнулась, чтобы надеть на человека наручники, он, к удивлению Энди, вдруг вывернулся из его захвата, как угорь. Удары об пол должны были, вышибить из него дыхание, но, казалось совсем не повредили ему… Он развернулся и схватил Давн за руку. От потрясения она выронила наручники, которые упали с лязгом на пол, покрытый линолеумом. Прежде, чем она или Энди успели среагировать, человек сел, вытянул голову вперед и вцепился зубами в руку Давн.

Она взвизгнула от боли и инстинктивно ударила человека по голове другой рукой. Это не подействовало. Человек зарычал, как пес, и еще крепче впился в руку Давн, в то время, как из раны хлынула кровь. Энди вскочил с пола, обошел человека сзади и обхватил рукой за шею. Другой рукой он схватил его за нос и стал выворачивать его голову верх и назад, не заботясь о том, что может сломать ублюдку шею.

Это помогло. Челюсти мужчины разжались, и Давн выдернула руку с криком. Человек все еще рычал и корчился в захвате у Энди. Казалось, он не восприимчив к боли. Он щелкал окровавленными зубами, готовый впиться в любое тело, которое окажется поблизости. Нижняя часть его лица была покрыта кровью Давн; его белая рубашка была вся в кровавых пятнах и полосах.

Учитывая то, каким истощенным выглядел этот мужчина, Энди изумился силе его сопротивления. Он мог только предположить, что это влияние наркотиков. Ему пришлось использовать всю свою силу, чтобы развернуть человека и заломить ему руки назад Рука Давн сильно кровоточила, но она бросилась на помощь, схватив наручники и застегнув их на запястьях мужчины.

Они все-таки обуздали его, хоть он бился и выворачивался, как рыба в сети. Энди встал, утирая пот и тяжело дыша. Давн тоже встала, но почти сразу же, пошатываясь, дошла до стула и снова села.

Она запыхалась и была почти такой же бледной, как и напавший на нее арестант. Ее раненая рука повисла между коленями. Кровь обильно текла, заливая пол.

— Нужно очистить рану, — сказал Энди.

— А вдруг у него СПИД? — тихо и испуганно спросила Давн. — А вдруг он заразил меня?

Они немного помолчали. Потом Энди сказал:

— Пойдем к парамедликам, они осмотрят тебя. Не волнуйся, я уверен, что с тобой все будет в порядке.

Она хмуро посмотрела на него:

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

На лице у Энди отразились сострадание и чувство вины.

— Нет, я не знаю. Извини. Просто постарайся не волноваться. Скорее всего, все будет хорошо.

Она кивнула, глубоко вздохнула и неуверенно встала на ноги. Энди помог ей вымыть руку в раковине и обернул ее кухонным полотенцем. Вместе они поставили все еще рычащего и сопротивляющегося мужчину на ноги и Энди силой повел его к выходу из кухни..

— С ним что-то не так, — сказала Давн.

— Как будто я и сам не вижу! — ответил Энди.

Давн покачала головой.

— Нет, в самом деле. Посмотри на него. У него кожа вся в пятнах. Глаза запавшие и мертвые; ничего не выражают, как будто он слепой. Я видела трупы, которые выглядели здоровее, чем он. И от него пахнет смертью.

Это было правдой. Человек смердел, как труп недельной давности. Когда Энди держал его в захвате, то с отвращением ощущал, что его кожа влажная и какая-то сальная.

— Давай просто отвезем его в участок, — сказал он, — там его осмотрит врач. Освободи нам дорогу, если тебе не трудно. Я не хочу, чтобы он укусил еще кого-нибудь.

Она кивнула и открыла дверь в заполненную людьми комнату.

— Пожалуйста, держитесь подальше, — крикнула она, двигая раненной рукой так, словно раздвигала занавески. Все присутствующие торопливо расступались, испуганные видом рычащего окровавленного арестанта.

Они уже почти вышли в прихожую, когда вдруг услышали крики снаружи. Через секунду в дом ворвались люди, сталкиваясь в спешке, и падая друг на друга.

— Эй! Эй! — крикнула Давн, которую толкали и теснили. Инстинктивно она схватилась раненной рукой за руку парня, который пробегал мимо. Она поморщилась от боли, но не ослабила хватки:

— Что происходит?

Страх в глазах парня сменился внезапным гневом. Затем он заметил полицейскую форму и ответил, задыхаясь:

— Они появились непонятно откуда. Они нападают на людей. Рвут их на части.

— Кто? Спросил Энди.

Парень посмотрел через плечо Давн. Его взгляд упал на слюнявое существо, которое Энди держал за скованные запястья и глаза его широко раскрылись.

— Они такие, как этот. Все они такие, как этот. Затем он в панике убежал дальше в дом.

Энди и Давн обменялись взглядами и стали проталкиваться сквозь уже сокращающийся поток людей к входной двери. Они слышали крики снаружи. Энди до костей пробрала дрожь, когда он услышал несколько отчаянных воплей агонии, которые внезапно оборвались. Толкая арестованного впереди себя, он и Давн вышли из дома — и застыли. Перед ними открылась сцена такой ужасающей резни, что минуту они могли только смотреть.

В передней части сада, метрах в пяти от них, двое мужчин с такими же мертвыми глазами и отвисшими челюстями, как у арестованного, голыми руками рылись в разорванном желудке молодой девушки. Девушка еще дергалась, но помочь ей уже было нельзя. Залитые кровью мужчины горстями вычерпывали ее внутренности и ели их.

Посреди дороги, залитой тыквенно-оранжевым светом уличных фонарей, лежал на животе молодой темноволосый мужчина. Он дергался и всхлипывал, пока пять человек — трое из них женщины — голыми руками рвали, кромсали и ломали его открытую спину.

Другие убийцы толпились возле все еще открытой «Скорой», неуклюже толкая друг друга в попытке добраться до ее содержимого. Энди не видел, что случилось с парамедиком и девушкой с укусом на руке, но он заметил, что руки, лица и одежда большинства нападающих испачканы свежей кровью.

Это продолжалось пока из задней части «Скорой» не выбрался, шатаясь, голый мужчина, пережевывая кусок сырого окровавленного мяса, и Энди вдруг ясно понял, чему стал свидетелем. С ужасом он увидел, что у голого мужчины не только огромная черная дырка в голове, но и то, что через его грудь и живот, от паха до ключицы тянется уродливый Y-образный надрез, который делают в морге при вскрытии трупа. Разрез был зашит черной нитью.

Я смотрю на мертвеца! О, Иисусе, я смотрю на мертвеца! Внезапное осознание этого сразило его, как скоростной поезд и он вдруг заметил и другие странности нападавших. Он заметил, какие они все потрепанные и то, как неуклюже они двигаются. Он заметил, какими больными выглядят многие из них — их цвет лица варьировался в пределах от призрачно-белого до ужасного серо-зеленого. Он заметил, что у одной из женщин, напавших на молодого человека, были черные раковые опухоли на руках и ногах. Он заметил, что в стороне от толпы, теснившейся у «Скорой», стоял, корчась от голода, ребенок без глаз. Он заметил, что у многих нападающих кожа такая сухая и сморщенная, что их рты не могут закрыться и обнажают черные десны и желтые зубы. Он заметил кости, протыкающие плоть, открытые раны, язвы и гниль.

И он заметил запах. Стойкий тошнотворный смрад чумного барака или склепа.

— Нет, — побормотал он, — это невозможно, черт побери.

Потрясенный, он не заметил, как ослабил захват, и арестованный внезапно вывернулся и бросился на него с рычанием, готовый укусить.

— Энди! — взвизгнула Давн, но Энди уже отпрянул назад. Он услышал, как зубы мужчины щелкнули, хватая воздух.

Бывший арестованный снова напал — и те двое мужчин, которые ели девушку (два зомби, подумал Энди с изумлением и страхом) встали на ноги, потревоженные суетой. Они повернули головы. Один из них издал низкий гортанный рев. Из его вялого рта текли кровь и слюна.

Энди отступил вбок, когда зомби со связанными за спиной руками вновь набросился на него. Он выставил вперед руки, чтобы защититься и зомби вцепился ему в пальцы. Тогда Давн оказалась позади существа. На ее лице было выражение отвращения и решимости. Она прыгнула вперед и изо всех сил толкнула зомби. Потеряв равновесие, он отшатнулся в сторону и упал вниз головой в кусты рододендрона.

— Спасибо, — выдохнул Энди, но к ним уже приближались те два окровавленных создания, которые съели девушку. Одно из них было одето в рубашку и джинсы, другое, с окровавленной бородой, куталось в лохмотья погребального савана.

Энди увернулся от удара зомби в рубашке. Он скорее почувствовал, чем увидел, как рука со скрюченными пальцами и окровавленными ногтями метнулась над его головой. Давн схватила его за руку и потащила к воротам.

— Мы должны выйти отсюда, — сказала она.

— Но все эти люди там, в доме…

— Что мы вдвоем можем сделать против такой толпы? Мы должны позвать на помощь.

Энди кивнул, и они побежали к машине. Боковым зрением он увидел, что зомби каким-то образом осознали своими мертвыми мозгами, что они уходят. Они бросили свою еду и, неуклюже пошатываясь, направились следом за новой, еще живой добычей.

Он и Давн увернулись от девушки в зеленом платье с оторванной нижней частью лица; от лысого мужчины в промасленном комбинезоне механика с лицом раздутым от разложения.

Когда они подбежали к машине, Энди нащупал в кармане ключ, вынул его вспотевшей рукой и нажал на кнопку. Он и Давн рывком открыли дверь и запрыгнули в машину. Энди сунул ключ-карту в прорезь и нажал кнопку. Мотор завелся. Вокруг он видел только мертвые лица, пустые и вялые, но оживленные каким-то неотступным идиотским голодом. Когда они выехали на дорогу, он думал только о том, что, как только они вызовут поддержку, он позвонит Гвен. Она и ее коллеги из Торчвуда должны знать, что происходит.

Глава пятая

Тристан Томас положил в свою кружку ложку Хорликса, добавил немного молока и энергично размешал. Он посмотрел на плиту, где в маленькой кастрюльке грелось молоко для горячего шоколада Сары. Его жена страстно ненавидела Хорликс. Она говорила, что у него запах «отрыжки дьявола». Она всегда заставляла Триса чистить зубы сразу после того, как он выпьет его. Фактически она утверждала, что если встанет перед выбором, поцеловать ли собаку в зад или мужа в рот после Хорликса, она, конечно же, выберет собаку.

Они посмотрели фильм с Томом Крузом и Сара уже оттащила свое брюхо наверх, в спальню. Трису все еще трудно было осознать, что через несколько дней у них в семье будет прибавление, крохотное человеческое существо, с которым отныне они свяжут остаток жизни…

Трис задумался над тем, сколько ночей они провели в этом доме, как «пара». Сколько их было до того, как они официально стали «семьей»? До того, как он официально станет «папой»?

Иногда эта мысль пугала его. Иногда он лежал в кровати, глядя на потолок, рядом с Сарой, которая все время шевелилась, и чувствовал себя, что все это слишком для него. Ему казалось, он слишком молод, чтобы стать отцом, сам еще почти ребенок. Как он справится с этим? Что будет делать? Его переполняло ощущение бегущей вперед жизни и того, что дверь, ведущая в его юность и свободу, скоро захлопнется навсегда.

Но утром, при дневном свете, он смотрел на свою красивую беременную жену, женщину, которую он любил, внутри которой рос их ребенок, и он ощущал прилив радости, возбужденно предвкушая чудо.

Чайник и молоко закипели одновременно. Трис налил дымящиеся молоко в любимую кружку Сары и добавил две чайные ложки растворимого шоколадного порошка. Он размешивал его, когда услышал, как жена зовет его по имени. Нет, не зовет — кричит. Всего один слог, но Трис услышал в нем настойчивость с оттенком паники.

Он бросил ложку в раковину и выбежал из кухни еще до того, как она звякнула, ударившись об дно. У них был небольшой дом — две комнаты вверху, две — внизу, и узкий коридор. Он взбежал вверх по ступеням и, запыхавшись, ворвался в спальню.

— Что случилось?

Сара сидела на краю кровати в ночной рубашке с испуганным выражением лица. Она не была красива по общепринятым нормам — ее нос был чуть великоват, глаза — слишком глубоко посажены, но Трис считал ее обворожительной и необычной и вдвое прекраснее всех этих одинаково скучных красоток с тусклыми волосами и правильными чертами лица.

— У меня отошли воды, — сказала она. — Это началось, Трис.

Он заметил мокрую кровать и лужицу на полу между ее босых ног.

— О, черт!

— Позвони Рианне, — скомандовала Сара, — скажи, что мы едем к ней в больницу. Моя сумка в прихожей. Только помоги мне переодеться и спуститься вниз.

— Конечно, — сказал Трис. Он поднял руки, знаком приказывая ей оставаться на месте. — Вернусь через минуту.

Он побежал вниз, схватил телефон и набрал номер мобильника их акушерки, Рианны Килкенни, считав его с листка, который приклеили на стену две недели назад.

Мысли беспорядочно метались у него в голове. Теперь, когда это началось, он не мог поверить, что наконец-то все случится. Он вспомнил о кружках, оставленных на кухне, одна с горячим шоколадом, другая — со смесью густой пасты Хорликса и молока, и подумал про себя: «Когда я в следующий раз увижу эти кружки, я буду отцом». Это было потрясающе, невероятно. Он начал смеяться. Он все еще смеялся, когда нежный голос Рианны с ирландским акцентом произнес:

— Алло?