Бухта мертвых

У Тоби было время заметить, что рука сморщена и изъедена чем-то так, что полоски плоти свисают с нее, как ленты.

Затем они увидели, как рука напряглась, и все тело оказалось на виду, и вдруг они почувствовали, что воздух как будто покинул их легкие.

Это существо, должно быть, раньше было человеком, но теперь его лицо было полностью разрушено. Из пустых глазниц и раскрытого рта выползали извивающиеся белые угри, разбрызгиваясь по палубе корчащимися комьями. Одежда существа превратилась в бесцветные лохмотья, его ребра виднелись сквозь прорехи в темно-серой плоти. Оно повернуло к ним голову и у Тоби появилось чувство, что оно способно видеть их — или, по крайней мере, осознавать их присутствие, несмотря на то, что у него нет глаз.

Мальчики инстинктивно сбились в кучу, как овцы, преследуемые волком. Тоби слышал, как Стан снова и снова бормочет: «дерьмо»; он слышал, как кто-то всхлипывает, как ребенок — он подумал, что это, наверное, Стеффан. Сам он молчал, его рассудок оцепенел от потрясения; он вдруг подумал: может быть, он спит? Он посмотрел влево и увидел, что еще один труп появился из воды. Это была женщина с раздутым пурпурным лицом, в платье с цветочным узором, покрытым слизью. Позади них раздался шум и на палубу по-крабьи влез ребенок с водорослями, запутанными в волосах, и раной в горле, такой глубокой, что Тоби видел его позвоночник. За секунды яхта была захвачена, мертвецы карабкались на нее из воды со всех сторон. Бежать было некуда. Тоби крепко зажмурил глаза и начал думать о Лаурен.

Глава вторая

Гвен внезапно проснулась, протягивая руку за пистолетом. Но пистолета там, конечно же, не было. Она была дома, в кровати, укутанная от холода пуховым одеялом, и рядом спокойно похрапывал Рис. Она села, отбросив с лица прядь блестящих черных волос. Ей казалось, что она все еще слышит в тишине отголоски разбудившего ее крика. Это ей приснилось? Может быть. С того ужасного дня, когда погибли Оуэн и Тошико, ей часто снились кошмары. Она знала, что с тех пор иногда слишком цеплялась за Риса, но он замечательно справлялся с этим. Гвен посмотрела, как он спит, подложив руку под голову и слегка приоткрыв рот, и улыбнулась. Она осторожно провела рукой по его волосам… и услышала громкое лязганье крышки мусорного бака в переулке позади дома.

Она встала с кровати и через минуту уже сражалась с упрямым шпингалетом на окне в ванной, волоча за собой одеяло. Победив шпингалет, она распахнула окно и высунула голову наружу.

Она не почти ничего не увидела. Оттуда был плохой обзор. Только выступающий кусок стены с участком земли под ней и край мусорного бака, выглядывающий из-за угла. В оранжевом свете подвесной лампы поблескивал мелкий дождь; Гвен чувствовала, как он капает ей на открытую шею. Нырнув обратно в комнату, она закрыла окно, дрожа от холода.

— Что происходит? — спросил голос позади нее.

Она рывком повернулась, испуганная. Там стоял Рис в футболке и трусах, с сонным лицом и волосами, торчащими во все стороны.

— Рис! — выдохнула Гвен, и легонько похлопала его по груди. — Больше никогда так не делай. У меня чуть не случился сердечный приступ.

Он по-мальчишески усмехнулся:

— Нет, это мило. Испугаться меня после всех тех ужасов, которые ты видела на своей работе… — он кивком головы указал на закрытое окно. — А что это ты здесь делаешь?

— Я что-то услышала, — ответила она.

— Уивила или вроде того?

— Я слышала крик. Думаю, что слышала крик. Он меня разбудил. Потом я слышала лязг, как будто упала крышка мусорного бака.

— Хочешь, чтобы я вышел и взглянул?

Она не смогла сдержать улыбку.

— Не будь глупым. Если кто-то и пойдет туда, это буду я.

Рис выглядел обиженным:

— Эй, ты и так очень крутая защитница целой планеты у себя на работе, миссис Вильямс, позволь парню быть главным хотя бы в своем доме.

Гвен хихикнула и поцеловала его в лоб:

— Отлично. Пойдем вместе.

Через две минуты, одевшись и обувшись, они торопливо спустились по ступеням жилого дома. Игнорируя парадный вход, они направились к задней двери здания, закрытой на тяжелый засов. Она вела в узкий переулок, втиснутый между их улицей и параллельной. Гвен была уже у двери, когда Рис все еще топал по ступеням, и начала открывать тяжелый засов.

— Я пойду первым, — запыхавшись, выпалил Рис.

Одной рукой Гвен повернула щеколду двери, а второй вытащила из кармана кожаной куртки свой полуавтоматический пистолет производства «Торчвуд».

— Из нас двоих оружие есть только у меня, — ответила она, подняв брови.

Рис состроил гримасу:

— Милая, по-моему это уж слишком, тебе не кажется? Не все проблемы в Кардиффе создаются психованными инопланетянами, знаешь ли. Скорее всего, это кошка Бетти Прудом.

— Я знаю, но все же… береженого бог бережет, — ответила Гвен и выскользнула наружу. К тому времени, как Рис вышел следом за ней в холодную ночную морось, Гвен уже кралась по переулку, темная и безмолвная, сама похожая на кошку. За ней тянулась ее длинная тонкая тень. Она двигалась к кирпичной стене задней части здания, которая тянулась вдоль переулка и заслоняла мусорные баки.

Рис поспешил к ней, шлепая по мокрой земле. Она повернулась и прижала палец к губам. Он закатил глаза.

— Слушай, — прошептала она.

Он прислушался. Что-то двигалось по переулку, шуршало возле баков. Что-то большее, чем кошка, судя по звуку.

Гвен продолжала двигаться вперед, держа пистолет обеими руками. Она добралась до стены, прислонилась к ней спиной, боком прошла до ее края и заглянула за угол.

Она вдруг застыла. Стоя рядом с ней, Рис почувствовал себя немного лишним.

— Ну? — прошептал он. — Что ты видишь?

Гвен рывком повернула голову, чтобы взглянуть на него. Волосы взметнулись и упали ей на лицо, глаза были широко раскрыты, лицо изумленно вытянулось.

— Что там, Гвен? Скажи мне, — настаивал он.

Внезапно, Гвен вся превратилась в движение. Не ответив, она метнулась в переулок, готовая к бою, целясь из пистолета во что-то шевелящееся возле баков.

— Вставай медленно, — рявкнула она. — Держи руки так, чтобы я их видела.

Секунду Рис раздумывал, не стоит ли ему оставаться там, где он стоит, незаметным, затем он подумал: к черту все это, — и придвинулся поближе к жене. Теперь ему ясно был виден весь переулок до железной ограды в его дальнем конце… Справа от них, плотно прижавшись к задней стене дома, выстроились в линию железные мусорные баки от каждой квартиры с номерами на крышках, написанными белой краской.

Но Рис не смотрел на это. Он изумленно уставился на кого-то, кто на корточках сидел на земле не более, чем в пяти метрах от них. Он содрогнулся, когда волна отвращения и обжигающе холодного страха поднялась у него внутри.

Человек, бродяга, судя по лохмотьям, в которые он был одет, ел кошку. Рис подумал что это, возможно, старый рыжий кот Бетти, их соседки снизу, но трудно было сказать наверняка. Несчастное животное было разорвано и выпотрошено, как курица, приготовленная для жарки на средневековом пиру. Большая часть его останков лежала на земле у ног человека, искромсанная смесь меха и крови. Даже заметив их присутствие, человек продолжил жевать одну из конечностей животного, пачкая подбородок и одежду в крови и внутренностях.

— О, Боже! — пробормотал Рис. — Какая гадость!

Гвен оглянулась на него, затем вновь повернулась к человеку:

— Я приказала тебе встать, — крикнула она.

Человек замер, а затем наклонил голову странным, собачьим движением, так, словно голос Гвен был очень тихим, и ему требовалось время, чтобы воспринять ее речь.

А затем он внезапным судорожным толчком повернул голову, и они смогли ясно разглядеть его лицо.

— О Боже, — побормотал Рис.

У человека не было носа. Просто дырка, на месте которой ему полагалось быть. Его глаза были белые, как молоко. И его кожа, сухая и коричневая, как прошлогодние листья, была натянута так туго на выступающие кости черепа, что губы не закрывали его черных десен и крупных зубов, из которых торчали остатки мяса. Когда человек встал на ноги, пошатываясь, Рис заметил еще кое-что. Он заметил, что у человека нет половины пальца, и кость отломанного сустава торчит изнутри, как расщепленная палка, он заметил, что человек без обуви, и кожа на его ступнях потрескалась так, что сквозь нее видны мышцы и сухожилия.

И он заметил запах. Отвратительный, тошнотворный запах падали.

Из истерзанного горла человека вырвался звук, ужасный, похожий одновременно на стон и рычание. Затем он вытянул вперед свои окровавленные руки и пошел к ним.

— Отойди! — пронзительно закричала Гвен. — Отойди, или, помоги мне бог, я застрелю тебя!

Человек даже не вздрогнул. Он шел к ним с перекошенным от злобы лицом, выражение которого было в то же время совершенно бессмысленным, абсолютно лишенным понимания.

Гвен выстрелила в него. Пуля взорвалась в его плече, проделав в нем приличную дыру, из которой во все стороны разлетелись куски мяса и костей.

Человек согнулся и упал, отброшенный назад силой удара. Гвен сделала осторожный шаг к нему, медленно опуская пистолет…

Человек с трудом встал на ноги и, шатаясь, снова пошел к ним… Гвен попятилась назад, и почти поскользнулась. Рис схватил ее за руку.

— Ну же, милая, не стоит останавливать его. Давай просто убежим.

Гвен казалась потрясенной и озадаченной. Она кивнула и они оба побежали к дверям, ведущим в подъезд их дома. Но, оказалось, что дверь захлопнулась за ними, когда они вышли. У Риса пересохло во рту. Дрожащими руками он начал рыться в карманах джинсов Они туго обтягивали его, и связка ключей завалялась где-то в глубине, вместе со всякой всячиной — рассыпанной мелочью, смятыми бумажными салфетками, квитанциями с работы.

— Давай скорее, Рис, — сказала Гвен. — Оно приближается.

— Я стараюсь.

— Ну так старайся побыстрее.

Рис услышал шарканье существа прямо позади них. Услышал его рычащий стон, сам зарычав, он ухватился за связку ключей и рванул ее на себя. Бумага и деньги посыпались из кармана, но он не обратил внимания. Он нашел нужный ключ и дрожащими пальцами вставил его в замок. Ключ повернулся, дверь открылась и они вбежали в дом.

Гвен захлопнула дверь и задвинула засов, а Рис в это время уселся на пол, потому, что у него вдруг задрожали колени. Он вспотел и запыхался так, словно пробежал только что 400 метров. Существо глухо зарычало от разочарования и продолжило колотиться в дверь всем телом, словно не понимая, почему она его не впускает… Рис посмотрел на Гвен. Она моргала, тяжело дыша.

— Мне это не померещилось? — спросил он. — Этот парень и вправду мертвый?

Гвен закатила глаза, пожала плечами и невесело усмехнулась. Затем она вынула из кармана мобильник.

— Я звоню Джеку, — сказала она.

Глава третья

— Ты готова, Кирст? — спросила Софи, открывая дверь женского туалета.

— Еще две минуты, — отозвалась Кирсти, — только приведу в порядок лицо.

Этой ночью в «Эль Пуэрто» было людно. Но в «Эль Пуэрто» было людно каждую ночь. Этот мясной и рыбный ресторан находился в гостинице «Старый дом» через дорогу от причала в Пенарте. Там постоянно кипела жизнь и царило праздничное настроение, и от начала и до конца смены Софи Голд и ее лучшая подруга Кирсти Лэйн находились в движении: метались между столиками, принимая заказы, разливая вино и шампанское, разнося блюда из окуня, дымящихся лобстеров и сибасов голодным посетителям. Это была тяжелая работа, но им нравилось, и одних только чаевых хватало на то, чтобы прилично провести вечер.

Когда Кирсти наконец появилась из туалета, закрывая свою усыпанную блестками заплечную сумку, Терри, заместитель менеджера, возник из-за стойки, вытирая руки бумажным полотенцем.

— Вам обоим, должно быть, и вправду нравится это место, — сказал он.

— Мы уже готовы? — спросила Кирсти.

— Мы идем в клуб, — добавила Софи.

— Черт возьми! Вот это выносливость!

Кирсти подмигнула ему:

— Тебе за нами не угнаться, приятель.

Она была изящной брюнеткой с карими глазами и Софи догадывалась, что Терри положил на нее глаз. Когда заместитель менеджера улыбнулся им, Софи сказала:

— Идем Кирст, нам пора. Позже потренируешься во флирте.

Попрощавшись с Терри, они прошествовали мимо него на каблуках к выходу. Они уже почти вышли, когда он окликнул их:

— Между прочим, пока вы обе прихорашивались, вы пропустили самое интересное.

— Что такого интересного мы пропустили? — спросила Кирсти, оглянувшись.

— Что-то случилось на причале, — объяснил он, — там оцепление. Полно полиции и «Скорых».

Кирсти взглянула на подругу огромными сияющими глазами. Она любила драмы.

— Эй, Соф, может, пойдем, взглянем, что там….

Софи вздохнула. Ей хотелось пить коктейль в уютном баре, а не торчать на холоде, но она знала, что если уж Кирсти вбила что-то себе в голову, ее не остановить.

— Максимум пару минут, — сказала она, — я не собираюсь торчать здесь всю ночь.

Они вышли на улицу. Определить место инцидента было не сложно. Вокруг светящегося барьера из желтой флюоресцентной ленты уже собралась довольно большая толпа. Там стоял металлический щит с надписью «Вход на эту территорию только для полиции». Внутри заграждения были припаркованы пара «скорых» и четыре полицейские машины, беззвучно мигающие голубыми огнями. На причале были везде расставлены дуговые лампы. А возле яхты, стоящей на якоре, стоял полицейский патрульный катер. Везде мелькали люди в форме.

Кирсти хлопнула по плечу одного из зевак. Это был пожилой мужчина с седыми усами, в синем клубном пиджаке, широких белых брюках и белых туфлях.

— Что здесь происходит, мистер? — спросила Кирсти.

Пожилой человек осмотрел ее сверху донизу, прежде, чем ответить. Когда он открыл рот и заговорил, Софи издалека заметила, какие желтые у него зубы.

— Понятия не имею, — ответил он язвительно. — Все, что я знаю, это то, что я не могу пройти к моей лодке. Это чертовски неудобно.

Более молодой, коренастый мужчина вмешался в разговор. Его акцент выдавал в нем местного жителя.

— Все говорят, что здесь случилось убийство.

— Это сказала полиция? — спросила Софи.

— Ну… не совсем, — признался мужчина. — И не мне, разумеется. Но так все говорят.

Софи потянула подругу за рукав:

— Да, ладно, пойдем уже, Кирст, что бы здесь не случилось, об этом завтра напишут в газетах.

У Кирсти был взгляд ребенка, которого уводят с ярмарки.