Спаситель

После того, как Рэйдж закончил делиться подробностями, от Братьев посыпались вопросы. Что это были за тени? Сколько их было? Были ли они новым оружием Омеги?

— Я так не думаю, — сказал Бутч. — Я чувствую подобное дерьмо, и в них нет ничего от Омеги.

Бывший полицейский из Бостона с акцентом из Фэнвэй Парка[20] и одетый в «Фэнди» или «Прада» точно бы знал. У него внутри засел кусок от Омеги. Бутч был сбывшимся пророчеством о Дестройере. Когда-нибудь, как было предсказано, именно он положит конец войне.

Другими словами, Бутч был довольно достоверным источником информации.

Снова началось обсуждение, а затем кто-то подошел и встал рядом с Джоном, но тот был настолько увлечен происходящим, что даже не оглянулся.

В конце концов, Король покончил со всеми вопросами, и после корректировки графика дежурств Джон почувствовал, как за спиной запахло чем-то весенним, несмотря на то, что снаружи все еще бушевала зима.

Это был Зэйдист. И не удивительно. Брат со шрамом на лице и с молчаливым и смертельным модус операнди[21] тоже любил держаться в стороне от толпы. И он работал над… и внезапно на Джона нахлынуло воспоминание.

Брат достал один из своих черных кинжалов из ножен на груди, и начал срезать острым лезвием кожуру с зеленого яблока. Круг за кругом, из его больших, уверенных рук кожура лентой спускалась вниз, обнажая белую, терпкую мякоть.

Эта картина напомнила Джону о еще одном яблоке, с которым когда-то поступили точно так же.

Они сидели в автобусе, который собирался покинуть учебный центр. Джон Мэтью был претрансом, самым мелким, меньше всех остальных в группе, чужаком, закинутым не только в учебную программу, но и в мир вампиров, благодаря отметине на левой стороне его грудной клетки. Лэш, главный задира в классе, постоянно его доставал.

Ублюдок делал это с самого первого дня Джона в «школе».

Это было до того, как Блэй и Куин стали лучшими друзьями Джона. До того, как он пережил превращение и стал огромным, превосходя размерам всех, кого был меньше до этого.

Это было еще до убийства Вэлси, единственной матери, которую он когда-либо знал.

Поначалу обучение в программе давалось ему очень тяжело. Он был слабее всех остальных, с плохой координацией, отвергаемый, высмеянный всеми учениками, кроме Блэя и Куина.

Но ему помогло яблоко.

Несколько ночей после его вступления в программу, может быть, их была всего пара, но казалось, что прошла целая жизнь, Джон Мэтью сидел в автобусе, и жутко боялся ехать домой из учебного центра из-за издевательств. Буквально за несколько мгновений до закрытия дверей, нечто настолько грозное и огромное поднялось по ступенькам, что под его весом просела подвеска автобуса.

Зэйдист был Братом, которого ученики боялись больше всего. Этот шрам, который спускался по щеке вдоль носа, искажая уголок рта, был страшным, но взгляд его черных глаз был еще страшнее. Нечитаемый, безэмоциональный, но обезоруживающий и прямой, он не просто пронзал насквозь. Он поглощал все, на чем останавливался, пожирая тебя живьем, овладевая тобой и твоим будущим.

Это был взгляд пережившего ужасы, пытки, извращения, все мыслимые и немыслимые жестокости.

Взгляд хладнокровного убийцы.

Когда Зэйдист сел рядом с Джоном Мэтью в автобусе и вынул черный кинжал, Джон решил, что ему крышка… но Брат просто начал чистить зеленое яблоко в своей руке.

Прямо как сейчас.

Тогда Зэйдист предложил Джону кусок. И оставил один для себя. А потом снова отрезал один для Джона. Пока не осталось ничего, кроме тонкого огрызка, срезанного до коричневых семян.

Четкий посыл, что Джон под защитой тех, кто мог превратить жизнь стажеров в ад.

— …и присутствовать будут только Братья.

Джон Мэтью сосредоточил внимание на Короле, гадая, что он прослушал.

Роф погладил квадратную светлую голову Джорджа.

— Неизвестно, в какую игру играет Мёрдер, поэтому второстепенные силы задействованы не будут.

Второстепенные. Ого, неприятно. Но уж как есть.

Зэйдист кашлянул, и Джон Мэтью оглянулся на звук. Кусок яблока торчал на кончике черного клинка, белая плоть манила.

Джон Мэтью кивнул в знак благодарности и взял дольку. Все поспешили покинуть кабинет, что привело его в замешательство, пока он не понял, что Роф, без сомнения, договорился о встрече с безумным братом в Доме для аудиенций. Обоснованно. Король не мог рисковать женщинами, детьми и персоналом этого особняка, пригласив сюда непредсказуемого безумного вампира.

Незачем открывать парадную дверь Джокеру в версии Хита Леджера.

Зэйдист и Джон вместе вышли из кабинета, поедая яблоко, как тогда, в автобусе. Они доели его на вершине парадной лестницы, не оставив ничего, кроме хирургически вырезанной сердцевины, тонкой, словно веточка.

Последнюю дольку Зэйдист отдал ему.

Джон принял этот простой дар, стараясь не думать о том, как трудно отличаться от окружающих. Не иметь голоса. Не быть Братом. Находиться здесь лишь по воле случая, который с такой же легкостью мог и не связать его с Тором.

Тогда он бы просто умер во время перехода без крови женщины-вампира, крови, которая помогла бы ему пережить изменения.

Зэйдист кивнул головой на прощание, и Джон ответил ему тем же, но вместо того, чтобы сразу же направится в их с Хекс комнату за курткой, он подошел к перилам и посмотрел вниз, на фойе.

Этот особняк, образец элегантности и изящества, был мечтой его отца, Дариуса, по крайней мере, так сказали Джону. Брат погиб от взрыва бомбы, подложенной в автомобиль, до того как Джон, возможно, успел бы встретиться с ним… Дариус всегда хотел, чтобы Король и его элитные бойцы жили вместе под одной крышей, и построил этот огромный дом с этой целью больше ста лет назад. Однако его «Поле мечты»[22] оставалось незаселенным очень долго, дольше, чем все время, которое в нем жили.

Долгое время этот великолепный дворец простаивал. Фойе было настолько цветастым, больше в стиле царской России, чем в американском и современном стиле. Колонны то ли из малахита, то ли из полированного мрамора, с вензелями из позолоченного гипса, огромное количество хрусталя, который мерцал как миллиарды галактических звезд. Джон до сих пор помнил, как впервые вошел в особняк и застыл на месте. Для ребенка, выросшего в приюте и который переехал в подобную роскошь из обшарпанной хибары, в которой жил, пока работал мойщиком посуды и помышлял о самоубийстве, — это прямо оживший комикс о папе Уорбаксе[23].

Маленький сиротка Джонни[24].

Внизу, по великолепному мозаичному полу, возле Рофа вышагивали Братья, их огромные тела излучали агрессию. Они терпеть не могли, когда жизнь Короля подвергалась риску, и потребность Джона быть сейчас рядом с ними, чтобы защитить последнего чистокровного вампира на планете, чтобы служить мужчине, которого он уважал всем своим существом, была настолько сильной, что глаза кололо от слез разочарования.

Но он сдержал эмоции.

Что за бабский порыв. Кроме того, кто, черт возьми, он такой, чтобы номинировать себя в Братья? Они выбрали для Куина эту честь, и Блэя не смутил тот факт, что ему такой возможности не дали.

Джон приложил ладонь к левой стороне груди. Сквозь плотно прилегающую майку он чувствовал неровности шрамов, которые словно вырисовывали круг на его груди.

Все Братья носили одинаковый знак в одном и том же месте. Джон всегда думал, что это родимое пятно, и что именно из-за странного рисунка на коже его привели в учебный центр. Все хотели знать, откуда он у претранса.

Позднее он узнал, что Братья получали свои шрамы во время тайной церемонии.

Когда его сердце заныло, Джон потер неровные шрамы, жалея, что оставался в стороне.

Слава Богу, у него есть Хекс, подумал он. По крайней мере, он знал, что может поговорить с ней обо всем, и она выслушает, но не осудит.

Ведь между ними не было секретов.

Глава 4

Впервые за двадцать лет дематериализовавшись в пределах города Колдвелл, Мёрдер очутился через дорогу от федерального здания в богатой части города. Он хорошо знал этот дом и не удивился, что его отправили по этому адресу.

Дариус владел этим местом и жил в нем. Брату всегда нравилось все лучшее, и Мёрдеру довелось несколько раз переночевать в подвальных спальнях этого особняка. Дражайшая Дева Летописеца, казалось, что прошло меньше недели и больше чем целая жизнь с тех пор, как он в последний раз переступал этот порог, делил трапезу с Ди или падал на огромную кровать в комнате под землей или, наоборот, наверху.

Зная, кто ждет его внутри, Мёрдер почувствовал, что потерял больше, чем просто разум. Он лишился своей семьи.

Будет тяжело снова взглянуть Дариусу в глаза. У безумия есть один существенный плюс — ты не оплакиваешь то, чего у тебя больше нет. Ты слишком занят, пытаясь отличить реальность от бреда.

Мёрдер приказал себе сойти с обочины. Пересечь заснеженную улицу до входной двери. Постучать, объявить о своем появлении… хотя Братья, конечно, уже видели, что он здесь. Внутри особняка не горел свет, и значит, бойцы могли скрываться за стеклянным полотном так, что никто не смог бы их видеть, вычислить, сколько их, оценить, насколько они вооружены. Он подумал, а нет ли кого снаружи. Они будут осторожничать и держаться подветренной стороны, чтобы он не смог почувствовать их запах, и, меняя свои позиции, действовать будут бесшумно, как снег, оседающий на ветки.

Мёрдер не взял с собой пальто. Куртку. Даже свитер. Упущение с его стороны, а учитывая тот факт, что у него не было даже парки, это казалось явным признаком его психического заболевания.

Но он не все забыл. Три письма лежали в заднем кармане его брюк, а конверт «ФедЭкс» с документами спрятан под мышкой. Первые были в приоритете. Последнее он оставил на столе и чуть было не ушел без него. Однако юрисконсульт Рофа ждал эти документы, и, зная Короля, про них вряд ли забудут.

Но никаких повторных визитов. Мёрдер однозначно намеревался получить то, что нужно и никогда больше с ними не пересекаться.

Он шагнул с обочины и…

***

Медико-биологическое заведение представляло собой низкое протяженное сооружение, и из своего укрытия Мёрдер запечатлел в памяти расположение взаимосвязанных одноэтажных зданий, соединенных с центральным корпусом длинными спицами коридоров. Без окон, кроме одного, на входе, и даже там стекло было маленьким и наглухо тонированным. Парковка почти пуста, лишь несколько машин оставлены у входа.

Наконец-то, подумал он. Я нашел тебя.

Снаружи никого не было. Ни души.

Лес, окружающий это удаленное место, теснился, словно еще один сплошной участок стены, сосны блокировали доступ густотой своих веток. Вдоль периметра высился забор, бетонный барьер высотой около двадцати футов с завитками из колючей проволоки наверху и единственной сторожевой будкой из пуленепробиваемого стекла.

Ты — человек, и у тебя нет необходимых документов? Тебе не попасть на территорию.

К счастью, у него были другие варианты.

Закрыв глаза, Мёрдер сосредоточился на том, чтобы успокоиться, его учащенное в ожидании атаки дыхание замедлилось до устойчивого и легкого ритма. Как только смог, он дематериализовался, перемещась скоплением молекул. Входной точкой служили вентиляционные пути на плоской крыше одного из коридоров, и в своем невидимом, воздушном состоянии он легко проник через алюминиевую сетку, что закрывала желоб, и продолжил свой путь в воздуховоде.

Внутренняя планировка была ему неизвестна, и это делало дематериализацию опасной. Если он выберет не ту среду для появления, то может навредить себе.

Но его не беспокоила собственная безопасность.

Вентиляция. Воздуховоды. Фильтры, через которые он смог пройти, потому что в них не было стальных компонентов.

Он вышел через камин, материализуясь в абсолютно темной комнате, которая пахла сухим воздухом и моторным маслом. В тот момент, когда он принял телесную форму, сработал датчик движения и включился свет, его глаза заболели от яркости. Готовясь к тому, что сработает сигнал тревоги, он положил ладонь на один из пистолетов и принял боевую стойку на случай, если кто-нибудь откроет дверь прямо перед ним.

Никто не вошел, и он оглянулся посмотреть на промышленную печь, глубоко вздохнул и дематериализовался через тонкий шов под дверью.

Снова приняв форму, он оказался в комнате отдыха. Спиной к нему за столом сидели два техника в темно-зеленых рабочих униформах, они смотрели баскетбол на черно-белом телевизоре и курили.

— Прошу прощения, господа, — сухо произнес он.

Мужчины вздрогнули и обернулись. Прежде чем они успели позвать на помощь, Мёрдер проник в их разум и обездвижил. Затем выбрал того, что справа, и начал снимать верхний слой с его ментальной оболочки, всматриваясь во все возможные воспоминания.

Окей… ого!

Парень изменял своей жене и переживал, что подцепил от подружки венерическую болезнь. Его мучило огромное чувство вины за предательство, но он не мог представить свою жизнь без другой женщины, а также терзало осознание, что она спала с кем-то еще. Может, это был Чарли из Инжинирингового…

Совершенно не то, что искал Мёрдер, но мозги это же не библиотека с ровными рядами книг, расставленных на полках по системе Дьюи[25], информация здесь хранилась в порядке важности для человека, а не временных рамок.

Он переключился на парня слева и взял джекпот.

Этот только что получил повышение по службе и ждал, когда закончится профсоюзная забастовка, чтобы вернуться к работе. Ему нравилось иметь хоть какую-то власть.

Так-то лучше, подумал Мёрдер.

Через несколько мгновений он получил нужную информацию: да, здесь располагалась сверхсекретная лаборатория, совсем неподалеку.

Мёрдер стер их воспоминания о своем появлении, а затем приказал людям сесть и продолжить смотреть телевизор.

Незачем создавать сложности, если их можно избежать.

Мёрдер вышел в коридор, и никакой больше дематериализации. Он был слишком взбудоражен, его чувства — на острие, и, как хозяин, что спускал гончую с поводка, он выпустил животную часть себя, и передвижение в пространстве стало не сознательной координацией, а автономным процессом во благо.

Эти люди держали в заключении вампиров. И творили с ними ужасные вещи.

Он чувствовал это всей душой, и собирался все сделать правильно на этот раз. Не отвлекаясь. Без ошибок. Без эмоций.

Без всего того, что раньше приводило к неудаче.

Мёрдер свернул за угол и, наткнувшись на двух мужчин в белых лабораторных халатах, свернул им шеи и оставил тела там, где они рухнули. Невинные жертвы? Да хрен там, и если бы не ограниченное время, он бы причинил им много боли… и не остановился бы только на этой паре.

Он убил бы каждое живое, дышащее существо в этой живодерне.

Вместо этого Мёрдер продолжил свой путь по коридорам, мимо камер наблюдения, установленных вдоль потолка.

Сигнализация взревела, когда он остановился перед дверью из стали, единственного металла, через который вампиры не могли дематериализоваться.

И они опечатали стены помещения по ту сторону от дверей стальной сеткой.

Эти люди знали, как удерживать своих жертв в клетках, подумал он.

Слава яйцам, у них не было дара предвидения, чтобы обезопасить весь объект… без сомнения, потому что они были больше озабочены вероятным побегом, чем возможным взломом с проникновением.

Взрывчатые вещества он нес в рюкзаке, и быстро разложил пачку С4[26], сунул детонатор на место и отступил. Ба-бах! — это еще слабо сказано. И до того, как дым рассеялся, дверь отвалилась от косяка и рухнула на пол внутрь помещения, как крышка гробницы.

Мёрдер бросился вперед, держа в руках свои кинжалы. Никаких пистолетов. Он не рисковать и убить пленных шальной пулей.

Это была полноценная лаборатория с полками, полными медицинских припасов, операционным столом, вид которого вызвал у него тошноту, и всевозможными микроскопами и мониторами на столах.

Он зарезал работников лаборатории за считанные секунды. Троих, все мужчины в белых халатах. Они не смогли оказать скоординированное сопротивление его атаке, потратили время на крики и попытки убежать, и он первым избавился от того, кто схватился за телефон. Он перерезал им горло, их лабораторные халаты окрасились красным, кровь залила ламинированные карточки, что болтались на шее.