Помоги проекту - поделись книгой:
— Ладно, ладно, перестань, — смущенно перебил его Колдунов. — У летчиков святой закон. Друга спасти — это высшая честь!
— Ну хорошо, молчу. Только знай, что мы никогда не забудем этого, — с трудом подбирая слова, ответил Антипов.
— Садитесь лучше за стол, — сказал Колдунов. — Маша, два прибора! — крикнул он официантке.
Антипов глянул на Дорохова и, как бы извиняясь, сказал:
— Спасибо за приглашение, мы подождем.
— Это почему? — недоумевал Колдунов.
— Да неудобно, стол-то для Героев Советского Союза, — указав на табличку, ответил Антипов.
— Ну это мы быстро исправим, — улыбнулся Колдунов, взял табличку и поставил ее на подоконник. — Теперь порядок.
Друзья уселись за стол. Маша принесла тарелки, вилки, ножи, по-хозяйски разложила приборы.
В столовую вошел высокий широкоплечий общевойсковой генерал и вместе с ним командир 866-го истребительного полка майор Дмитрий Дмитриевич Сырцов.
— Лейтенант Степанов! — громко произнес майор Сырцов.
— Я! — ответил Виктор. Он вскочил, повернулся к двери, затем шагнул из-за стола и, опрокинув стул, рванулся к вошедшим.
— Отец, папа! — вырвалось из груди летчика.
— Сынок, Витя! — Генерал крепко прижал к груди своего сына, поцеловал в лоб, щеки.
— Виктор!.. Жив, воюешь, летчик! — радостно шептал генерал.
Теперь находившиеся в столовой поняли, что произошло. Оказалось, что отец не видел сына почти четыре года. Тут же в столовой генерал рассказал, как летом 1940 года он проводил восемнадцатилетнего юношу в авиационную школу. Потом война.
Сам генерал Степанов участвовал в боях на многих фронтах. Дважды был ранен. Командовал стрелковым полком, затем дивизией. Из писем, а также и из фронтовых газет генерал знал, что где-то здесь, на 3-м Украинском фронте, воюет его сын Виктор. Проезжая через город Ниш, генерал узнал, что неподалеку есть аэродром, решил заехать к командиру истребительного полка. И оказалось, что сын находится здесь, на этом аэродроме.
Это была волнующая встреча. Седой генерал, его сын и сидевшие за столом летчики наперебой стали рассказывать о своей боевой работе.
Самым свежим в памяти у всех был сегодняшний вылет на разведку. Генерал, услышав рассказ об этом случае, как-то по-новому, с нескрываемым уважением поглядывал на своих новых знакомых — летчиков.
— У нас, в пехоте, таких называют матросовцами. Это те, кто грудью бросается на амбразуру дзота, спасая товарищей, — сказал он, глядя то на Дорохова, то на Колдунова. Потом, блеснув глазами, спросил Дорохова:
— А что, Георгий, когда шел на посадку, неужели не боялся? Поджилки не дрожали?
— Дрожали, товарищ генерал. И, честно говоря, дрожали, даже когда взлетели.
— Вот это верно сказано, — подметил, улыбаясь, майор Сырцов.
Оживленная беседа продолжалась. Никто и не заметил, как за окном сгустились сумерки и наступил вечер.
Наконец к ним подошел начальник клуба и доложил:
— Товарищ генерал, через пятнадцать минут у нас в клубе начнется праздничный концерт. Приглашаем вас.
— Хорошо, — словно стряхнув с себя нахлынувшие воспоминания, сказал генерал, — спасибо за приглашение. Думаю, что мы все придем, — обратился он к присутствующим.
— Конечно, пойдем, — единодушно поддержали летчики предложение генерала.
Генерал Степанов с сыном, Шевригин и Сырцов сели в первом ряду. Не знал в этот вечер генерал, что об их нежданной встрече в тот день говорили и летчики-истребители, и штурмовики. Еще бы! В канун великого праздника Октября такая встреча! И, глядя на отца с сыном, вспоминали своих близких и родных.
Но вот на сцену вышла небольшого роста, круглолицая, чернобровая девушка в солдатской форме. Звонким голосом она объявила начало концерта:
— Товарищи, сводный коллектив художественной самодеятельности истребительного, штурмового полков и батальона аэродромного обслуживания поздравляет вас с великим праздником Октября. Желаем новых боевых побед в борьбе с фашистской нечистью. Чем больше будет побед, тем быстрее наступит мир!
В зале вспыхнули бурные аплодисменты. Девушка дождалась, когда наступит тишина, и продолжала:
— Наш коллектив начинает праздничный концерт песней о Родине.
Раздвинули занавес. На сцене тридцать девушек, офицеров и бойцов. Дирижер взмахнул руками, и хор запел известную русскую песню, которая здесь, вдали от родной земли, воспринималась с особым горделивым чувством.
Концерт прошел с успехом. Затем были танцы, летчики, собравшись группами, пели песни.
Поздно вечером, попрощавшись с сыном и его боевыми товарищами, генерал Степанов уехал в свою часть.
Утро 7 ноября 1944 года выдалось ясное. В городе царило праздничное оживление. На каждом доме полоскался на ветру красный флаг. Алели плакаты и лозунги, славящие Великий Октябрь, советский народ, его армию-освободительницу. На красных полотнищах было написано: «Живео Советский Союз», «Живео Чрвена Армия».
Летчики, техники, воздушные стрелки 707-го штурмового полка выходили из казармы на просторный плац. Здесь должен состояться митинг, посвященный 27-й годовщине Великого Октября.
Подполковник Сувид, щурясь от яркого, не по-осеннему жаркого солнца, беседовал с парторгами эскадрилий о плане проведения праздника.
— А что сейчас делается в Москве? — мечтательно произнес Петр Орлов.
— Да, глянуть хотя бы из кабины самолета, — пошутил Павел Ивакин.
— Увидеть пока не удастся, а услышать можно, — вмешался в разговор инженер эскадрильи старший техник-лейтенант Городниченко, — видишь, приемник в окне. Послушаем Москву!
— Вот это здорово! — воскликнул Петр Орлов. — Славно придумали.
— Станови-и-сь! — протяжно подал команду начальник штаба подполковник Лопаткин.
Из казармы вынесли полковое Знамя. Следом вышел командир полка. Он был в новой темно-зеленой гимнастерке, пуговицы блестели, на сапогах играли солнечные зайчики. Шевригин всегда был опрятен, подтянут и требовал того же от подчиненных.
— Равня-я-йсь! Смирно! — звонким голосом командовал Лопаткин.
Знаменосцы прошли вдоль строя. Сотни лиц сосредоточенным взглядом сопровождали Боевое Знамя, которое нес Герой Советского Союза капитан Супонин, командир третьей эскадрильи.
Знаменосцы встали на правом фланге. Легкий утренний ветерок играл муаровой орденской лентой.
Командир полка принял рапорт. Прозвучала команда: «Вольно». Подполковник Сувид вышел на середину строя, приказал первой и третьей эскадрильям перестроиться. Строй полка принял форму буквы «П».
— Товарищи! — торжественно обратился к личному составу подполковник Сувид. — Сегодня весь советский народ празднует двадцать седьмую годовщину Великой Октябрьской социалистической революции…
В этот момент к командиру полка подбежал запыхавшийся посыльный и доложил:
— Товарищ подполковник! Командир дивизии приказал всем по боевой тревоге прибыть на аэродром.
Шевригин шагнул вперед, поднял руку.
— Полк, слушай мою команду! Боевая тревога! Все на аэродром!
Весь день 7 ноября летчики и техники дежурили у самолетов. Две пары штурмовиков вылетали на разведку. Соседние полки нанесли удары по отступающим гитлеровским войскам в районе Триеста. 707-й полк командование держало в резерве для выполнения возможно более сложных боевых заданий.
Весь день летчики провели на аэродроме, но это не испортило праздничного настроения.
Вечером в городе громко звучала музыка, по радио транслировали Москву, повсюду слышались песни, парни и девушки из БАО танцевали на площади.
В боях за освобождение Венгрии
После боев в Югославии 707-й штурмовой авиаполк получил приказ перебазироваться на территорию Венгрии. Страна эта по размерам и численности населения небольшая. Но именно в начале сорок пятого здесь разыгрались самые тяжелые наступательные и оборонительные бои.
Немецко-фашистское командование придавало особое значение удержанию Венгрии с ее авиационными, моторостроительными, оружейными и другими заводами. В районе Надьканижи работали крупные нефтеперерабатывающие предприятия. Все это играло важную роль в германском военном потенциале. Продовольственные ресурсы страны также были поставлены на службу фашистской Германии. Поэтому на венгерской земле были сосредоточены внушительные силы гитлеровской армии. Кроме того, для усиления балканской группировки из Западной Европы сюда были переброшены крупные силы противника.
Преодолевая упорное сопротивление гитлеровцев, соединения 3-го Украинского фронта во второй половине декабря вышли к озерам Веленце и Балатон. А к 26 декабря замкнули кольцо окружения сильной группировки фашистских войск в Будапеште. Вскоре стало известно, что противник готовится к нанесению мощного контрудара с целью деблокировать окруженные в горо-де войска.
2 января 1945 года началось наступление гитлеровцев из района Комарно. Окруженные войска тоже пытались нанести удар, чтобы соединиться со своими наступающими войсками. Завязались тяжелые бои на земле и в воздухе.
Погода в это время была пасмурная, облачность местами снижалась до земли, моросил мелкий дождь вперемешку с мокрым снегом. Летчики 707-го авиаполка действовали группами по 4–6 самолетов без прикрытия истребителей. Первыми целями были скопления танков, пехоты и артиллерии в районах Будафок, Комарно, Естергом, Бичке.
2 января полк подняли раньше обычного. Посыльный передал приказ:
— Всем срочно к самолетам. Завтрак будет на аэродроме!
— Такого у нас не бывало, — недовольно бурчал Петр Орлов, натягивая сапоги.
Озеров вбежал в комнату, где спали летчики. Они одевались не спеша.
— Бегом к самолетам! — крикнул он. — Через десять минут быть на КП! Поняли?
— Вот теперь понятно, — вразнобой заговорили летчики. Сонливость как рукой сняло.
Когда они собрались на КП, Николай Сербиненко спросил:
— Что случилось, товарищ командир?
— Разверните карты, — приказал Озеров, — найдите квадрат севернее озера Веленце и Будапешта. Ночью здесь противник перешел в наступление. Как рассветет, быть готовыми к вылету. Цель: танки, пехота, артиллерия в районе Естергом. Маршрут: аэродром — Естергом. Первая четверка: Орлов, Антипов, Сербиненко и я. Остальным можно идти завтракать.
Подошел инженер эскадрильи Городниченко, доложил:
— Самолеты к вылету готовы, заправлены полностью, заканчивают подвеску бомб и эрэсов.
— Хорошо, Костя, — похвалил командир инженера. — Предстоит большая работа, немец начал наступление. Передай мое требование, чтобы весь технический состав работал с полной отдачей.
— Озеров! К командиру полка! — раздалось несколько голосов, передавая приказ Шевригина. Евгений бросился к землянке КП.
— Естергом, танки, пехота, — без лишних слов приказал командир полка, — вылет немедленно.
Также кратко поставив боевую задачу летчикам, Озеров громко крикнул:
— По самолетам!
Сразу все пришло в движение. Люди побежали к самолетам, к бензозаправщикам, на радиостанцию.
Четверка Озерова вырулила на старт.
— Озеров, вам взлет, — по радио дал команду Шевригин.
Четыре «ила» ушли в воздух. Под крылом русло Дуная. Самолеты взяли курс на Будапешт. Обогнув его справа, летчики по Дунаю дошли до Естергома. Занимался рассвет, и очертания городских зданий хорошо были видны с высоты.
— Слева цель! — оповестил Озеров летчиков.
Внизу по склону небольшого холма по проселочной дороге ползли фашистские танки. Между ними тягачи с пушками, на прицепе различимы фигурки солдат. Видно, что дорога плохая и танки еле движутся.
— В атаку!..
С пологого пикирования штурмовики выпустили эрэсы, ударили из пушек и пулеметов. Один, второй, третий заход. Горят танки, автомашины, валятся убитые гитлеровцы.
— Работу закончить! Домой! — приказал ведущий.
Один за другим штурмовики пристроились к Озерову и легли на обратный курс.
Когда приземлились, к Озерову подошел комэск Крайнов, прилетевший с задания. Он был взволнован.
— Понимаешь, — сказал он, — немцы, кажется, применили новую тактику. И это им удалось. Сейчас сбили Поливалова. Сам видел. Фашистский танк продвигался вверх по горе. Встал, прицелился. Выстрел. И на моих глазах самолет Поливалова развалился и упал. Расстрелял с применением своего прицела, — заключил Алексей.
— На равнине этого могло и не быть, а в горах, хотя и небольших, вполне возможно, — поддержал его Озеров.
— Надо придумать противодействие, — предложил Крайнов.
— Оно уже есть, — ответил Озеров. — Маневр!.. Да, да… маневр по высоте и направлению. И тогда через смотровую щель из танка самолет в прицел не поймаешь.
— И верно, — согласился комэск, — надо сейчас же проинструктировать летчиков. И Крайнов направился к своему самолету…
Снова задача, снова вылет и встреча с врагом. До обеда Озеров и Крайнов по четыре раза водили свои группы в район Естергома. Напряжение полетов было максимальным.
На пятый боевой вылет Озеров в состав шестерки включил командира звена лейтенанта Ефремова и его ведомого младшего лейтенанта Попова.
«Ильюшины» обошли Будапешт и взяли курс на Естергом. Истребители прикрытия вились вокруг штурмовиков.
— Разомкнуться! — приказал Озеров. — Впереди слева цель!
Поделиться книгой: