Очищение местью

Светлана Макарова

Очищение местью

Юки брезгливо наморщила носик и отошла в сторону: белоснежное кимоно могло испачкаться. Такого странного существа в их краях не бывало. Она бы запомнила полупрозрачное нечто в луже крови. А вот её вечная спутница Кицунэ с любопытством разглядывала невиданное чудо. Она присела на корточки и спросила:

— Ты как думаешь, это вообще что?

Подол её пёстрого наряда мягкими складками лёг на землю и быстро напитался кровью. Спутница Юки не торопилась спасать шёлк. Он уже был испорчен. Но Кицунэ не выглядела опечаленной, напротив, кончики её пушистых хвостов, выглядывающих из-под подола, подрагивали. И вздернутый носик жадно втягивал воздух. Одно слово — лиса. Юки уже и не помнила, сколько они вместе путешествовали по этому миру. Хотя поначалу казалось, что лисица не компания для неё, ледяной женщины. Юки снова поглядела на таинственное явление.

Посреди лесной поляны распростёртое в алой луже тело становилось всё более плотным и зримым. Но не его нагота смущала Юки.

— Вы, лисы, вечно задаёте дурацкие вопросы, — сказала она и выпустила изо рта морозный воздух.

Кицунэ зябко передёрнула лопатками, видными в приспущенном вороте кимоно. А листья ближайших деревьев на мгновение покрылись инеем.

— Смотри, она приходит в себя! — Кицунэ подпрыгнула и захлопала в ладоши. — Хоть какая-то польза от твоего холода.

Юки поджала губы и отошла подальше. Впрочем, ей и оттуда могла разглядеть тело. По мере того, как кровь на земле и подоле Кицунэ исчезала, новенькая становилась реальнее.

Молодая. Волосы стриженные. Вьющиеся. Не чёрные, как у Юки и не рыжие, как у Кицунэ, а бледного солнечного цвета. Такими же были и ресницы, и едва заметные на розоватой коже брови. Но удивляло не это. Сколько Юки себя помнила, всегда наблюдала одинаковую картину: после смерти люди попадали в загробные пространства, созданные верованиями предков. Так что в их мир японской мифологии не могли проникнуть белокурые чужаки. Судя по внешности, девушка не могла очутиться тут. Её странность заключалась и в другом: у неё вместо пупка ухмылялся огромный рот. Сквозь приоткрытые губы виднелся ряд белых зубов. Разные существа тут обитали, но таких ещё не встречалось.

Незнакомка открыла глаза и сразу же зажмурилась на солнечном свету.

— Привет! Не бойся, — сказала Кицунэ и улыбнулась.

Она принялась тормошить новенькую за плечо. Та сжала кулачки. На лице появилось напряженное выражение, и глаза не открыла.

— По-твоему, «не бойся» звучит убедительно? — Юки скрестила руки на груди. — Не каждый день человек видит пятихвостую лисицу.

— Да и отмороженную тоже, — съязвила Кицунэ и показала Юки язык.

Потом лиса задумчиво добавила:

— Но раз она здесь, то уже не человек.

— Я сплю, да? — не раскрывая глаз произнесла незнакомка.

— Нет, дурочка, ты умерла, — сказала Кицунэ. — Ой, вернее…

— Тебя убили, — констатировала Юки.

Новенькая резко села и уставилась на них. Потом оглядела себя. Щёки вспыхнули алыми пятнами.

— Какого?..

Она судорожно попыталась прикрыться непослушными после перехода руками. Кожа покрылась мурашками.

— Погоди, — сказала Кицунэ.

Лисица выпрямилась и закружилась на месте. Вертелась ловко, набирая скорость. При очередном обороте Кицунэ извлекла из воздуха широкое кимоно:

— Вот!

Новенькая даже приоткрыла рот. Тот, что на лице. Юки только покачала головой. Кицунэ всегда имела слабость к эффектным фокусам. Голубой шелк лёг на плечи новенькой.

— Как раз под твои глаза.

Лисица снова улыбнулась.

Острые уши, покрытые рыжей шерсткой, прижались к голове. Несколько ловких движений, и новенькая уже выглядела прилично.

— А… кто я? — спросила она. — И кто вы?

— Эту отмороженную звать Юки, а я — Кицунэ. Мы ёкаи, духи или демоны. Называй, как хочешь. Но лучше по имени. Даже её. А то заморозит.

Новенькая опасливо поглядела на Юки.

— Лисам не стоит безоговорочно верить. Мои чары на обитателей этого мира слабо действуют. Ты не умрёшь, — сказала Юки.

— Успокоили, — вяло улыбнулась новенькая.

— А вот кто ты, мы не знаем. Подобных существ тут не встречали, — надув губки пожаловалась Кицунэ.

— Я не помню, кто я, — печально сказала новенькая.

— Это как раз нормально. Ты в своём мире мертва, и тебя с ним уже ничто не связывает.

Новенькая положила руку на живот. Гигантский рот, затянутый широким поясом, едва угадывался под шёлком.

— Мне кажется, что я забыла что-то очень важное.

* * *

В криминальной хронике сообщение, что найден изуродованный труп женщины, но следователи пока не готовы давать комментарии. Конечно, не готовы… они же ничего не знают. И не узнают, потому что осквернённые, испорченные. Они живут в мире, где их рожают бабы, где им дают воспитание и образование бабы. Но я-то знаю, как это прекратить.

* * *

Дым поднимался к распахнутой форточке. Морозный воздух с улицы хоть немного, но освежал голову следователя Синицына. Из-за маньяка он уже месяц выкуривал по две пачки в день, хотя Регина морщилась, гладила растущий живот и отходила подальше. Синицын очень любил жену, но бросить вредную привычку сейчас не мог. В остальном он исполнял любые требования супруги. Даже роддом выбрали частный, потому что она настаивала. Теперь остаётся главное — роды. Ну почему этот псих объявился сейчас, когда Регина ждала ребенка? Синицын прикусил губу.

Начальник орал по утрам: «Чё, вы рукожопые? Или тупые? У нас труп, и ни одной версии». Андрей только повторял, что работают, ищут да проверяют. Однако мысль о собственной беспомощности появлялась всё чаще.

Достал вторую сигарету. Громкий стук в дверь, и в кабинете появился сержант Митя. Когда он приближался к Андрею, курить хотелось ещё сильнее. Раньше Синицын никогда не комплексовал из-за роста, но здесь стало обидно. Новенький, ростом на голову выше Синицына, всегда неловко изгибал шею, прижимая подбородок, отчего его лицо становилось круглым, как блин. Но росту не убавлялось, хотя Митя и старался, словно чувствуя неодобрение начальника. Ещё и фамилия у него — Орлов. Красивая и солидная, не то что Синицын… Андрей раздражённо затушил сигарету и сел за стол.

— Товарищ капитан, мы обзвонили психбольницы и ПНИ города и области. Никто не сбегал. На учёте стоят только спокойные, ну, это по их словам. А что там…

— Понятно, Орлов, понятно. Свободен.

Андрей сжал виски и зажмурился. Перед глазами вспыхивали разноцветные пятна. Они копошились, будто живые, переливались и умирали. Потом осталась тьма, но подсказки там не стоило искать. Он достал из ящика дело, но от фотографий с места преступления передёрнуло. Много крови даже для следователя с пятнадцатилетним стажем. Синицын сглотнул горький комок.

Спустя пару часов после трупа нашли младенца. Мальчик лежал в кульке из одеял на пороге роддома. Вполне здоровый, только голоден. ДНК-анализ подтвердил, что это сын погибшей. Но кто его принёс? Свидетелей не было. Камер скрытого наблюдения поблизости не оказалось. Синицын углубился в показания родственников. К вечеру оперативники угрозыска, задействованные в этом расследовании, собрались на совещание.

— Что нашли? — спросил Андрей.

— Погибшая числилась в частной женской консультации. Судя по показаниям подруг, с отцом ребёнка не общалась, — затараторил Орлов, подавился и закашлялся, отчего на его длинной шее резко задёргался кадык.

Андрей засопел.

— Проверяли переписку в интернете?

Синицын уже догадывался, каким будет ответ.

— Да, но и это ничего не дало, — доложила лейтенант Петрова.

Она устало обвела сослуживцев карими глазами: опера хмуро глядели на бумаги.

— Значит, глухарь? — робко сказал Орлов и тут же прижал подбородок к шее.

Андрей строго посмотрел на него, постукивая карандашом по столу.

— На сегодня хватит. Завтра ещё раз проанализируем допросы медперсонала. А глухарь или нет, говорить рано.

* * *

— Если кто и знает, кто ты такая, то это Хакутаку! — Кицунэ довольная своим предположением подняла указательный палец.

— Где его найти? — оживилась незнакомка.

— Под деревом, — сказала Юки и пожала плечами.

— Но тут их полно, — удивилась новенькая.

— Не обращай на Юки внимание. Пошли. — Подмигнула лиса.

Втроём они покинули поляну. Кицунэ трещала без умолку о том, что её сердце подсказывало, какой сегодня будет невероятный день. Юки закатывала глаза и то и дело поправляла зацеплявшиеся за сучья волосы, в отместку замораживая коварные деревья.

Когда кончился жидкий пролесок, они оказались перед холмом. На вершине росло раскидистое дерево с розовой кроной. Сакура. Новенькая прищурилась: у корней виднелась не то скала, не то несколько наваленных мешков. Но она не решилась уточнять. Трое пошли по склону наверх.

Солнце ласково грело, а густая трава щекотала голые ступни. Новенькая думала, что в мире волшебных существ должно быть как-то иначе — синева неба и белизна облаков выглядят слишком обычно. Но почему она решила, что это обычно? Сдавила ладонями виски, пытаясь вспомнить, откуда появилась здесь. Бесполезно.

— Когда мы дойдём, только не смейся над ним, — шептала лисица. — Он очень трепетно относится к своей внешности. Так что сохраняй серьезную мину.

Новенькая кивнула. Тут же Кицунэ закричала:

— Хакутаку, здравствуй!

И лисица замахала руками и хвостами. Груда у дерева, вздрогнув, запыхтела. Оказалось, что это не скала, как сначала показалось, а девятиглазый буйвол с шестью рогами.

— Приветствую тебя, мудрый Хакутаку! — Юки сдержанно поклонилась.

— О, здравствуйте! Давненько ко мне никто заходил, — старчески проскрипел голос буйвола.

Новенькая, вспоминая слова Кицунэ про серьезное лицо, едва сдерживалась. Отчего-то хотелось смеяться. Безудержно. Наперекор предостережению.

— А это кто?

Широкая морда моргала девятью очами несинхронно, отчего казалось ещё причудливее.

— Мы за этим и пришли, — пояснила Кицунэ, опустив глаза.

Хитрюга явно наслаждалась затруднительным положением новенькой, сдерживающей смех.

Хакутаку помотал головой.

— Я знаю каждого, кто сюда попал или может очутиться в будущем. А она не может. Но вопреки логике, я её вижу. Дитя, что с тобой произошло? — он с любопытством изучал незнакомку взглядом.

— Извините, но я не помню. Я потеряла что-то важное. Это всё.

Буйвол резко встал. Громада мощного тела двигалась быстро и легко. Широколобая голова замерла напротив лица новенькой. Пришлось сделать усилие, чтобы не отшатнуться. Теперь Хакутаку не выглядел забавным.

— После смерти ты должна была попасть в другой мир. Есть лишь одно объяснение.

— Я не специально. — Новенькая испуганно подняла взгляд на шесть острых рогов, направленных на неё.

Сложно объяснить, зачем они здешнему мудрецу. Лишь бы не для расправы с теми, кто задаёт много вопросов.

— А я и не говорю, что это твоя вина. Границы миров разрушаются. Вот только причина неизвестна.

— А что в этом плохого? — Кицунэ задумчиво наматывала рыжую прядь на палец. — Я, может, не прочь с кем-нибудь познакомиться. А то все Юки да Юки.

Хакутаку фыркнул и дернул ушами. Его тёмные с поволокой глаза не мигая остановились на новенькой.

— Сначала растворятся границы, а потом и все миры.

* * *

Сегодня приходила ещё одна. В цыплячьей желтой кофточке. Брюхо, словно надутый воздушный шар, вздымалось нелепой оболочкой, скрывавшей тайну. Пыхтя, улеглась на кушетку сбоку от аппарата УЗИ. Вздрогнула — гель у меня всегда холодный. Никогда не мог отказать себе в удовольствии видеть, какие гримасы они корчат. Моё сердце билось, словно после марафона. Потом отлегло — мальчик. Значит, она станет следующей. Только надо подождать, чтобы всё прошло успешно. Если бы девочка, то не тронул. Зачем лишний раз рисковать из-за неправильной особи? Пусть одним ударом избавлю мир от двух баб, но ведь страшно рискую. Идеальное преступление совершить трудно. И то, что после акции по спасению чистоты мужского рода я до сих пор на свободе, доказывает, что высший разум на моей стороне. Кровь в голове тук-тук. На приёме чувствовал, как по коже забегали мурашки. Тихо, милые, думаю, надо подождать, а сам говорю: «Регина Аркадьевна, всё в порядке. Никаких отклонений в развитии не наблюдается. Уже скоро».

Вымученная улыбка выступила белыми каплями зубов на отёкшем лице. Оскал врага. Я спасу нового мужика от скверны. Уже скоро…

* * *

Синицын теребил усы. Чем ближе момент икс, тем напряжённее становились отношения с женой. Он жил рядом с чем-то хрупким и прекрасным, наподобие огромной вазы династии Мин, каждое прикосновение к которой отдавалось звоном капризов и нытья.

А что можно сделать, если ненормированный рабочий график вкупе с маньяком заставляет сутками сидеть над отчетами, показаниями и уликами? Он, словно герой сказки, идёт по следу из крошек, мелких, почти незаметных, может, даже рассыпанных случайно. Или это дорожка не к ответу на вопросы, а в ловушку? Информации слишком мало.

Штат частных клиник непостоянен, некоторые работали посменно в разных учреждениях. Каких-то врачей сейчас нет в городе: на учёбе или конференции за границей. Известно только, что убитая проходила набор стандартных обследований.

* * *

— Ты должна вспомнить, что потеряла, — сказал буйвол и вернулся к сакуре. — Тогда узнаешь, кто это отобрал. Он и есть источник разрушения миров. Ты это исправишь.