Загадать и принять

— Я не против. Пусть проходит. Главное поспать. Хотя это вряд ли удастся сделать, если ты будешь бормотать и меня разговорами отвлекать.

— Уже утро, — он сел рядом и приподнял подушку, с помощью которой я пряталась от него. — Хватит спать.

— Издеваешься что ли?

— Нет. Ты всегда так поздно заканчиваешь?

— Вчера коллега попросила за нее отработать. Я обычно до шести работаю. Хотя тебе какое дело?

— Не хочу весь вечер под дверью провести. Сегодня вечером встретимся на станции, зайдем в магазин и купим все, что нужно для мелкого ремонта. Советую и крупным заняться.

— Времени нет. И денег нет на него.

— Еда и крыша над головой, я тебе его сделаю.

— Умеешь? — недоверчиво спросила я.

— Да. Так как?

— Сначала розетку и люстру почини, а потом об остальном поговорим.

— Договорились. За каждый ремонт будет плюс одна ночь.

— Не дороговато берешь? Я мастера вызову, отдам меньше.

— Но ты его не вызвала. Наверное меня ждала, — усмехнулся он. — Дай утюг. Пока будешь завтрак готовить, я вещи посушу. Все сырое и холодное.

Пока я заставляла себя встать, достала утюг и застелила кровать с диваном, это чудо уже и ополоснуться сходило. Теперь сверкало семейниками в цветочек по колено.

— Оделся бы. Мало того что так разгуливать неприлично, так еще и холодно.

— Все выстирано и сырое. У тебя халат есть?

— В цветочек подойдет?

— Не, в цветочек не хочу. Придется и дальше тебя смущать, — весело ответил он.

— Было бы чем, — проворчала я. Ушла на кухню. Завтрак. Кофе. Один его аромат пробуждал. Из комнаты вышел Сережа. — Ты чего так рано встал?

— Тебя поймать хотел, — он протянул мне дневник. — Училка сказала, чтоб ты свою роспись поставила.

— И чего меня в школу вызывают?

— Да, ерунда, — отмахнулся Сережа.

— Но вызывают. Так о чем разговор будет?

— Эля, тебе чего-нибудь погладить нужно? Пока я тут утюгом машу? — донесся из комнаты голос Данко.

— Нужно. Только не прожги, — я достала из шкафа кофту, которую хотела сегодня надеть.

— Даже если и прожгу, это только придаст ей более современный вид.

— В дырочку от утюга?

— А что? Зато нежарко, — хмыкнул Данко.

— Лучше сама поглажу.

— Да ладно, я уже тут разошелся, — помахивая мне утюгом, ответил Данко. — Лучше кофе сделай.

Почему-то я с ним спорить не стала. Это было странно. Не верила ему, что справится, но дала шанс. Разбираться в тонкостях психологии не было времени.

— Это что? — спросил меня Сережа.

— Ты о чем?

— О том придурке, который гладит у тебя в комнате одежду, — ответил сын. При этом он старательно смотрел в окно.

— Этот чудик нашел мой паспорт. Решил его вернуть. Пока дождался меня с работы, уже поздно было. Не выгонять же парня в ночь? Тем более доброе дело сделал. Вот и постелила ему на диване, — сказала я. — Ты мне объясни, чего натворил? И не морщись, как будто лимон съел.

— Подрался. Они говорят, что я с ними подрался. На самом деле только толкнул. Так Шуркина совсем озверела. Порвала на себе кофту и побежала к учительнице жаловаться. Та сразу на меня бочку катить. Мол, я виноват. Ну и тебя вызывает, — отмахнулся Сережа.

— Ссора из-за чего была? — Я пыталась сообразить, что делать дальше. Как поступить. Картинка произошедшего складывалась плохо.

— Не из-за чего.

— Хочешь сказать, что ты ее толкнул, она порвала кофту себе и все это на пустом месте? Я на дуру похожа? — спросила я. Шесть утра. Запищал будильник на телефоне. Охота спать, а не выяснять кто кого толкнул.

— Мам, не знаешь что ли как это бывает?

— Я ни с кем не дралась в школе. Поэтому не знаю, — ответила я, раскладывая кашу по тарелкам.

— Давай я объясню, — зашел Данко. Хоть джинсы надел. Правда рубашку надевать не стал. На плече татуировка в виде черной травы, в которой ползет черная змея. Спросонок я ее не заметила. Данко же продолжил как ни в чем не бывало. — Слова за слово. Кто первый начал, это уже никто не вспомнит. А ссора началась. Девчонку чем-то парень зацепил, раз она мстить пошла. Так еще таким странным способом.

— Она себя крутой считает. Да только в чем крутая? Все родители покупают. Я ей об этом и сказал, что без них она никто. Ее задело.

— Вот и весь конфликт, — ответил Данко, принимаясь за кашу.

— Но мне из-за этого придется отпрашиваться с работы, — я вздохнула. Этого делать не хотелось.

— Да необязательно.

— Конфликт надо решить, — возразила я.

— Значит, ты сегодня раньше освободишься? Я до четырех работаю. Значит, сегодня встретимся на станции в пятом часу, — сразу нашелся Данко.

— Хорошо. Паспорт верни.

— А я думал ты и не спросишь, Растеряшка, — ответил он. При этом прозвучало мягко, что даже не подумала обидеться. Я думала о предстоящем дне, который обещал быть довольно сложным.

* * *

Злость. Это надо было такое учинить! А я стояла перед учительницей и краснела за сына. Еле удалось уговорить, чтоб его не поставили на учет. Пришлось договариваться с родителями девочками, что я возмещу ущерб. Помимо кофты пострадал еще и телефон. Я думала, что прибью Сережку. Он сбежал от меня сразу после моего разговора с учительницей. Оправдываться не стал, а улетел домой делать уроки. Хороший ход. Мне надо было остыть. Подумать, что делать дальше. Я позвонила Светке. Пожаловалась ей на всю эту дурацкую ситуацию. Она предложила мне лишить Сережку карманных денег. Идея была хорошей. Наказать сына было нужно. Такое с рук спускать нельзя.

Потом я побродила по магазинам, только еще больше злясь на растущие цены. Нужно было столько всего купить, а денег не было. Это раздражало. Всегда раздражало. Вроде только выплавишь. Встанешь на ноги. Потом что-то случалось и все уверенная размеренная жизнь летела в пропасть, а я падала. Может я просто остро все воспринимала? Наверное, не надо было так реагировать. А как тогда быть? Сегодня он девчонок избивает. Еще и врет. Что будет дальше?

— Давно ждешь? — ко мне подошел Данко. Сел рядом на лавочку.

— Нет. Зато было время подумать, — ответила я, наблюдая, как пассажиры торопливо садятся в автобусы. Мимо проносились машины, люди спешили. Жизнь. Она не стояла на месте. Вечное движение.

— И о чем ты там думала? — разваливаясь на лавочке, лениво спросил Данко.

— О сыне.

— А, тебя сегодня вызывали. И чем закончилась эта история?

— Я его не узнаю. Зачем-то мне соврал, что все девчонка придумала. Решил так себя выгородить. Я понимаю, если бы признался честно, что виноват. Бывает, оступился. Но врать зачем?

— Хочешь сказать, что он должен был к тебе прийти с повинной?

— Так всегда было. У нас не было секретов — ответила я, что было правдой.

— Рано или поздно секреты появляются. Парень взрослеет. Не все же он должен рассказывать тебе, — ответил Данко, щурясь от выглянувшего солнца.

— Мне кажется, что у родителей и детей должны быть доверительные отношения, — почему-то его слова задели.

— Доверительные — это не значит, что он должен тебе всю душу выворачивать.

— Почему нет?

— Пошли в магазин, — поднимаясь, ответил он. — А ответ очевиден. Некоторые вещи остаются за кадром.

— А я думаю их надо обговаривать. Тогда и не будет проблем, — поднимаясь следом, ответила я.

— И как ты себе это представляешь? — усмехнулся Данко. — Мам, Славке вчера новый телефон купили на Первое сентября, а я все со старым хожу. На нем даже камеры нет. Стыдоба такой доставать, — пискляво сказал он. — Галка неплох смотрится в юбочке. Потанцевал бы я с ней в другом месте. Девятиклассники приняли меня за своего. Предлагали пивка махнуть. Узнали, что я мелочь, все карманы выпотрошили уже себе на пиво. А Василиса Семеновна сегодня такую блузку надела, что верхние девяносто, того и гляди, должны были вывалиться. Целый урок гадал вываляться или нет. Не вывалились. Зато двояк получил. И тут входит она. Наташка. Она болела, поэтому ее так долго не было. После лета и не узнать. Все. Теперь буду по ночам не спать и только стихи писать, — он закончил дурачиться и заговорил нормальным голосом. — Эля, вот к тебе со всем этим приходить? Парень взрослеет. Он не может тебе все свои мысли и проблемы открывать. С чем-то просто стыдно подойти, с другим неудобно, потому что самому надо справиться. Тут уже начинаются экзамены на знание предмета под названием «жизнь». Надо прижиться в коллективе. Унять сердце, которое почему-то колотится, когда проходит мимо какая-нибудь Наташа. Понять, что родители не враги, хотя они кажутся врагами. А ты привязалась с какими-то вопросами. Если он к тебе по каждому пустяку будет бегать, то как он сможет потом один жить? Или ты собираешься до самой старости, его старости, нос вытирать и за него все решать? Одно дело, когда ребенку пять лет, и он спрашивает почему небо голубое. Другое дело, когда перед тобой почти взрослый человек, который уже выше тебя.

— Все это понятно. Я уже понимаю, что Сережа скоро вырастит, — вздохнула я.

— Уже вырос. А ты этого не понимаешь.

— Но не с девчонками же драться.

— Почему ты так уверена, что он виноват? Почему ты встаешь не на его сторону? Он тебе сказал, что не виноват. Твоего сына могли просто подставить, — сказал Данко.

— Зачем подставлять той девочке? Ты бы видел ее. Скромная. Стояла, чуть не плакала.

— Красивая? — спросил Данко.

— Симпатичная. Она не ожидала, что он толкнет ее. Зачем-то телефон отобрать хотел. Разбил в итоге. А мне пришлось за него платить. Иначе дело могло далеко зайти.

— Не обижайся, но ты, как бы помягче сказать, глупая.

— Это почему?

— Раньше такое было у Сережки?

— Нет.

— Почему ему понадобился ее телефон? Зачем надо было разбивать? Скорее всего шантаж. Она угрожала, что чего-то обнародует. Он этого не хотел. Вот и весь ответ. Какой у нас бюджет? — заходя в магазин, спросил Данко.

— Не больше двух тысяч.

— Понял.

Пока он нырял по магазину, выискивая все, что было нужно для ремонта, я задумалась над его словами. Что-то логичное в этом было. Просто так Сережа не стал бы затевать драку. Это не в его характере. Даже с Пашкой редко дело до драки доводил. Он был больше дипломатом.

Но опять же переходный возраст, когда может случиться всякое.

— Не могу поверить, что девочка обманула, — наконец, ответила я.

— А я могу. Уже сталкивался с таким. Но там дело серьезнее было, — ответил Данко. Мы уже вышли на улицу. — Тусили у одного на даче. Нас трое парней и две девчонки. Напились. Я-то спать пошел. Тогда с одной девочкой мутил. Привычки нет со всеми подряд в кровати возиться. Мой же друган с одной красоткой на терраски ночку и провел. По хорошей пьяне. Но по-взаимному. Она к нему весь вечер лезла. Видно было, что не против продолжения банкета. Наутро деваха протрезвела. Тут и поняла, что с ним по пьяне первый раз. Хотела же, чтоб до свадьбы никому не давать. На кой тогда ляд ехать тусить — это осталось загадкой. Итогом разозлилась она на моего другана. Позвонила отцу. Наплела, что ее тут изнасиловали. Его посадили. По сути, не за что.

— Откуда ты знаешь, что он не виноват?

— Потому что знаю. Весь вечер у него на коленях просидела, закусывая поцелуями. А потом орать, что изнасиловали? Скорее уж захотелось, а потом стыдно стало. Девочка тоже с честными глазками была. Почему-то те, у кого внешность ангелочка, охотнее подставляют. Им и верят, — он зло сплюнул на асфальт. — Одно, что эта деваха на нас всех не показала. Но в то лето никуда не поступил. Не до этого было. В армию загремел. После армии уже в институт поступил. Так что, опыт с подставами у меня есть.

— Неприятная история.

— Еще бы. И ты не веришь чисто из женской солидарности. Но я потом с ней разговаривал. Она призналась, что наговорила, только слова назад не забрала. Отца испугалась. Хорошо, что девка потом из города уехала. Скандальная история вышла, местного разлива. Плюс, мы ее немного потравили. Дали понять, что житья ей здесь не будет. Она и свалила. Поэтому лучше несколько раз все проверить, чем делать поспешные выводы.

— Я думала, Сережу денег карманных лишить.

— И чего ты этим хочешь добиться? Чтоб он понял, что ты ему не веришь? У него с отцом как отношения?

— Это не твое дело, — одернула я.

— А чего так резко? Я интересуюсь не из праздного любопытства. Если ты станешь для него врагом, к кому он может пойти?

— У него нет отца. Я одна сына воспитываю.

— Бабушки, дедушки?

— Там плохие отношения.

— И ты хочешь лишить его своей поддержки? Оставить наедине с враждебным миром? Он пойдет туда, где его примут и поймут. Чаще всего это будет плохая компания, которую все родители сильно бояться. Или решит, что его все ругают незаслужено, а это обидно. Поэтому решит подкрепить все обвинения делом. Тебе это надо?

— Предлагаешь все спустить на тормозах? — спросила я, невольно признавая его правоту.