Тупик (ЛП)

Я наблюдала за всем, будто действие происходило в замедленной съёмке. Я чувствовала сильный толчок. Чувствовала, как в мой живот врезается ремень безопасности.

И я продолжала слышать страшные звуки — тяжёлый металлический скрежет, треск разбитого стекла.

Держала ли я глаза открытыми или закрытыми, но авария всё повторялась и повторялась. Я думаю, это такая защитная реакция нашего мозга, который пытается разобраться со страшными вещами, например, с аварией.

Это шок. Шок для всего тела и разума. Потому и надо постоянно возвращаться к этому, пока не убедишь себя, что всё в порядке, пока не начнёшь чувствовать себя хорошо.

Но лучше я себя не чувствовала. Особенно после того, как вспоминала, с какой скоростью мы ехали…

Но какой у нас был выбор?

Я перевернулась и поправила подушку. Было так поздно. Почти два часа ночи.

— Нужно поспать, — прошептала я сама себе.

Я была уверена, что всё будет хорошо. Нас никто не видел, потому что в том тупике было слишком темно и вокруг не было ни души.

Я закрыла глаза и попыталась представить мягкий клубящийся туман. Такой мягкий и серый. С его мягкими клубнями, касающимися земли.

Туман уволок меня в глубокий безмолвный сон.

Когда настойчивый звонок телефона, лежащего на прикроватной тумбочке, разбудил меня, в мою спальню уже проникал солнечный свет.

Я поднялась, совершенно сбитая с толку. Протерев глаза, я не сразу поняла, что звонит телефон, поскольку спала очень крепко.

Наконец, я поднесла трубку к уху:

— Алло?

Мой голос всё ещё был сонным. Пришлось прокашляться.

На другом конце линии со мной поздоровался Тодд и его слова быстро меня взбодрили:

— Натали, у меня плохие новости.

ГЛАВА 5

Я плотно прижалась к телефону ухом и поднялась с кровати. Во рту была сухость, словно я набила его хлопком.

— Тодд, что стряслось?

— П-погибла ж-ж-женщина, — запинаясь, произнёс он.

— Что? — я не была уверена, что хорошо его расслышала. Я переспросила. — Какая женщина, Тодд? О чём ты вообще говоришь?

— В машине была женщина. Вчера ночью, — тихо ответил он мне. — Я не могу сейчас говорить, Натали. Моя мама рядом. Не хочу, чтобы она услышала.

Я ещё раз прокашлялась. У меня закружилась голова. Утреннее солнце залило всю мою спальню, но от чего-то меня прошибла дрожь.

— Там была женщина? В машине, в которую мы врезались? — дрожащим голосом уточнила я.

— Да. Она умерла, — всё так же шёпотом проговорил Тодд. — Это очень плохие вести, Натали. Я услышал сегодня утром по радио. Полиция говорит, что она погибла в своей машине от удара другой.

— Ооо, — испуганно вздохнула я, и чуть было не выронила телефонную трубку. Наконец, мне удалось восстановить дыхание. — Ты уверен, что это была та самая машина?

— Да. Боюсь, что да, — ответил Тодд. — В том самом тупике, недалеко от Ривер-роад. — Он тяжело вздохнул. — Мой папа позвонил мне из мэрии и сказал…

— Погоди, Тодд, а причём тут твой отец? — прервала я его. — Какое он имеет к этому отношение?

На какое-то время на том конце линии повисла тишина. Я уже начала терять терпение, но тут Тодд резко заговорил:

— Мой отец работает на мэра Колетти. Я ведь говорил вам, что это его новая работа.

— И что? — нетерпеливо спросила я.

— Та женщина в машине, в которую мы врезались, — Тодд тяжело сглотнул. — В общем, это была сестра мэра Колетти.

Я тяжело опустилась на кровать. Закрыв глаза, мне снова удалось увидеть густой клубящийся туман. На этот раз он окутал мою шею и начинал душить всё сильнее и сильнее.

Я раскрыла глаза, избавившись от страшной картины в моём воображении. Потом быстро задышала и, наконец, произнесла:

— Тодд, так ты хочешь сказать, что твой отец…

— Мэр позвонил ему сегодня рано утром, чтобы сообщить об ужасной аварии по всем телеканалам и газетам. Папа сказал, что Колетти сделает всё, что только возможно, чтобы найти водителя, который убил его сестру.

Я молча уставилась на стену. Крошечные розы на обоях, казалось, исчезли под густым туманом. Он снова возвращался, занимал все мои мысли.

Я вдруг захотела, чтобы он окутал меня полностью. Мне хотелось спрятаться в нём, исчезнуть в массивных клубнях и никогда не выходить.

Я не понимала, как мы могли уехать прошлой ночью? Как мы могли врезаться в машину той женщины и оставить её там умирать?

Мы все действовали так эгоистично, так бездумно. Мы поставили наши заботы и страхи превыше спасения человеческой жизни.

Моё горло пересохло и мне с трудом удавалось сглотнуть.

Яркие розы на обоях постепенно начинали выцветать, превращаясь в бледно-розовые пятна. Из моих глаз выступили горячие слёзы.

Могли бы мы спасти её, если бы остались? Смогли бы мы отвезти её в больницу вовремя?

Если бы мы остались…

Если бы мы остались…

Я смахнула слёзы и уставилась на радиочасы. Если бы я могла вернуться назад во времени, подумала я. Если бы я могла отбросить время, чтобы нам выпал ещё шанс. Ещё один шанс, чтобы остаться и помочь той несчастной женщине.

Сестра мэра.

Я опустила глаза и обнаружила, что всё ещё держу телефон в руках. Попрощалась ли я с Тоддом? Сказала ему хоть что-нибудь после того, как он сообщил мне ужасные новости?

Я ничего не помнила.

Я поднесла телефон к уху и услышала лишь гудки. Потом дрожащими руками положила трубку на тумбочку.

Убийцы.

Мы убили человека и скрылись с места преступления.

Такие слова я раньше слышала только в новостях, но никогда не думала, что они будут касаться меня.

Почему мы не остались?

Этот вопрос не собирался оставлять меня в покое.

Если нас поймают, сказала я себе, то у нас будут большие проблемы, чем мы когда-либо имели.

Неожиданно сухой смешок скользнул с моих губ.

Рэнди очень беспокоилась за свой домашний арест. Теперь это не казалось таким уж страшным. Нет хуже наказания для водителя, который скрылся с места аварии, чем быть арестованным, с горечью подумала я.

Что же теперь будет?

Я задумалась, обхватив колени своими ледяными руками, и посмотрела на маленькие розочки.

Что теперь? Что мне теперь делать?

Жить в страхе? Жить в страхе, что тебя поймают? Провести остаток своей жизни, боясь, что полиция выйдет на меня? Провести остаток своей жизни в раздумьях, когда? Когда меня поймают? Когда весь мир узнает о том, что мы сделали? Когда я осознаю, что моей нормальной и счастливой жизни пришёл конец?

Я догадалась, что лишь один телефонный звонок покончит с моим страхом. Один телефонный звонок от полицейского, который скажет: «Мы знаем, что это была ты. Мы знаем, что ты была в той машине, которая скрылась после убийства сестры мэра».

Я спрашивала себя, что мне делать? Что мне теперь делать?

Неужели остаётся только бояться каждый раз, когда зазвонит телефон?

Неужели остаётся только думать, что всего один телефонный звонок разрушит мою жизнь?

И когда я была поглощена этим неприятным вопросом, зазвонил телефон.

ГЛАВА 6

Первый звонок заставил меня подпрыгнуть и закричать. Моё сердце чуть было не выпрыгнуло из груди.

Я тяжело сглотнула, заворожено глядя на телефон. Он прозвенел ещё три раза, прежде чем я сняла трубку.

— Алло? — хрипло прошептала я.

— Натали? Ты проснулась? Я тебя не разбудил?

— Кит! — я облегчённо вздохнула. — Нет, я только недавно встала. Я… Я просто…

Моё сердце так сильно колотилось, что я едва могла говорить.

— Слушай, насчёт прошлой ночи, — виновато начал Кит. — Мне очень жаль, Натали. Я…

— Я не могу сейчас говорить, — прервала я его.

— Я знаю, ты злишься на меня, — продолжал Кит. — Я не виню тебя. Но я должен сказать тебе…

— Нет, Кит, прости, — резко отрезала я. — Я правда не могу сейчас говорить.

— Но мне нужно поговорить с тобой, — застонал он. — Я так отвратительно вёл себя вчера на вечеринке, Натали. Наверное, я выпил слишком много пива и я, правда, не знал…

Я прервала его снова:

— Кит, до свидания. Поговорим позже. Я позвоню тебе, обещаю. Пока.

Я бросила трубку. Я была сильно расстроена и слишком напугана, чтобы слушать извинения Кита.

С ним всегда происходило одно и то же.

Сначала он вытворял что-то безумное и глупое, а я злилась всё сильнее и сильнее, желая убежать от него или расстаться навсегда, а потом он звонил на следующее утро и виноватым голосом просил прощения. И он готов был извиняться хоть сто раз, пока я окончательно не прощала его и не прекращала злиться.

Сегодня утром у меня не было никакого настроения.

Днём мы впятером договорились встретиться в парке Шейдисайда, который располагался за нашей школой. Суббота выдалась ясной, но холодной.

Наши кроссовки утопали в траве, ещё мокрой после вчерашнего ливня.

За школой трое ребят, которых я знала, бегали трусцой по беговой дорожке. Сразу за ней раскинулось футбольное поле, где тренировались спортсмены.

Мы решили двигаться от школы и, в конечном счёте, оказались в чаще леса у берега реки Конононки.

Это было не самое комфортное место для встречи, но наши родители в свой выходной были дома, а в пиццерии нас мог кто-нибудь подслушать.

Мы остановились у деревянного столика для пикника у самого берега. Скамейки были мокрыми, но у нас не было выбора, поэтому пришлось сесть.

Тощая серая белка выбежала опрометью в нашу сторону. Она остановилась в нескольких футах от стола и подняла свои лапки к верху, надеясь у нас что-нибудь вымолить.

Тодд рассмеялся:

— Эй, дружок, никто не клянчит. Ты должен быть готов к зиме!

Белка простояла так ещё пару секунд, а когда ничего не получила, медленно поспешила обратно к деревьям.

Меня пробила дрожь. Поверх футболки я натянула кофту с длинным рукавом, но этого было недостаточно — я всё ещё мёрзла. Наверное, мне стоило надеть пальто или тёплую куртку.

— Кто принёс карты? — пошутил Тодд, пытаясь разрядить обстановку.