Помоги проекту - поделись книгой:
Во многих произведениях фантастическая посылка служит лишь приемом, позволяющим особенно отчетливо, благодаря необычности обстановки и сюжетных ситуаций, отразить то, что волнует наших современников. Таковы, например, послевоенные фантастические романы-предупреждения и памфлеты.
Иное преломление получили в современной советской фантастике и традиционные темы — такие, например, как Космос. Не техника для освоения Космоса и не экспедиции первооткрывателей Луны и планет, а поведение человека далекой космической эпохи в столкновении с природой, взаимоотношения людей, живущих далеко от родной планеты, наконец, влияние «космизации» на психологию и мироощущение человека, независимо от того, летит ли он к далеким мирам или остается на Земле, — вот что интересует в первую очередь фантастов.
Особо выделяется и тема, лишь намечавшаяся раньше, — тема контактов земной и инопланетных цивилизаций. Она приобретает глубокое философское звучание, поскольку касается вопроса о сущности, происхождении и распространении жизни и разума во Вселенной.
Одновременно появляются подсказанные временем темы, которые в довоенной фантастике затрагивались и освещались по-иному. О людях и автоматах, о возможности возникновения в грядущем антагонизма человека и машины писали еще А. Толстой и К. Чапек. Но развитие кибернетики придало этой старой теме и актуальность, и новую окраску.
Проблема «человек — машина» стала в нашей послевоенной фантастике одной из центральных, наряду с космической. В отличие от многих западных фантастов, наша литература утверждает оптимистические взгляды на будущее кибернетической техники, которая не должна вступить и не вступит в противоречие со своим создателем, не выйдет из-под его власти.
Успехи биологии, биохимии, медицины открывают реальную перспективу не только избавления человечества от болезней, не только успешной борьбы со старостью и активного долголетия, но даже и бессмертия. Эта, казалось бы, биологическая проблема влечет за собой глубокие философские и социальные следствия. Проблема бессмертия нашла свое отражение в современной нашей фантастике.
Внимание фантастов привлекли также проблемы пространства и времени, психологические коллизии, которые могут возникнуть у людей будущего. Их занимали и другие проблемы, связанные с бурным развитием науки, открывающим новые горизонты.
Вместе с тем дальнейшую углубленную разработку получила тематика, характерная для предвоенных и первых послевоенных лет: будущее нашей планеты, пути завоевания солнечной системы, необычайные путешествия — в недра Земли, в глубины Океана, фантазии о прошлом Земли, о том, «что было бы, если бы…»
Сохранилась, главным образом для детского читателя, и познавательная фантастика — рассказ или повесть, реже — роман, очерк. Но теперь они уже не содержат столь детальных объяснений и описаний, а ограничиваются постановкой проблемы и показом ее в решенном виде.
Появились не только фантастические роман, рассказ, повесть, очерк, но и стихи, пьесы, киносценарии: баллада A. Щербакова «Вселенная во Вселенной» («Техника — молодежи», 1964), трагедия А. Левады «Фауст и смерть» («Театр», 1960, № 12), научно-фантастическая пьеса B. Савченко «Новое оружие» (в сборнике «Фантастика. 1966», вып. I).
В последние годы начала развиваться юмористическая фантастика. Ее пишут И. Варшавский (разделы «Секреты жанра» в сборнике «Молекулярное кафе»*, «Фантастика в собственном соку» — в сборнике «Солнце заходит в Дономаге»*, рассказы в сборнике «Человек, который видел антимир»*), А. Днепров («Послесловие к Уэллсу» — в сборнике «Формула бессмертия»*), Н. Разговоров («Четыре четырки» — в сборнике «Черный столб»*), В. Ревич («Штурмовая неделя» — в сборнике «
Среди этих рассказов — шутка о сотворении мира (В. Ревич), парадоксальные концовки к произведениям Г. Уэллса (А. Днепров), шуточные пародии (Н. Эйдельман), пародии на западную фантастику (И. Варшавский), шуточные сценарии (И. Росоховатский).
Широкое распространение в фантастике получил рассказ. Ряд писателей выступает преимущественно в этом жанре. В рассказах представлены почти все направления, по которым сейчас развивается фантастика. Печатаются они в самых разнообразных периодических изданиях — от газет до «толстых» журналов и альманахов. Изданы сборники рассказов как одного автора, так и коллективные. 14-й и 15-й томы «Библиотеки современной фантастики» представляют собой антологии рассказов советских писателей-фантастов.
В последнее десятилетие в фантастике продолжали работать писатели, выступавшие еще до войны и в первые послевоенные годы. Появились и новые имена. Фантастику пишут также известные прозаики и поэты, ранее к ней не обращавшиеся.
В 1944 году появились первые рассказы Ивана Антоновича Ефремова, объединенные в сборники «Пять румбов» и «Встреча над Тускаророй» (1944). В 1945 году выходят сборники «Белый Рог» и «Тень минувшего», в 1946 — «Алмазная труба». В 1947 году была издана повесть «Звездные корабли»*.
Для этих рассказов характерна романтика приключений.
В дальнейшем Ефремов обращается к тематике геологической и палеонтологической, героями его произведений становятся ученые, а органической частью сюжета — научный подвиг.
При этом Ефремов тесно переплетает прошлое и настоящее, воскрешает древние легенды, придавая им романтико-фантастическую окраску (рассказы «Бухта радужных струй», «Обсерватория Нур-и-Дешт», «Озеро горных духов», «Белый Рог»).
Еще в 1928 году К. Э. Циолковский, Я. И. Перельман и профессор Н. А. Рынин высказали мнение, что в прошлом или будущем вполне возможен прилет на Землю жителей иных миров. Земля не является единственным центром разумной жизни во Вселенной. Мы можем надеяться найти следы такого посещения и на Земле, и на Луне или планетах.
Подобную находку описал И. Ефремов в повести «Звездные корабли». Палеонтологи обнаруживают кости динозавров, и среди них — обломок с пулевой пробоиной, затем — череп человекоподобного существа и, наконец, портрет звездного пришельца. Рисуя его облик как существа, наделенного высоким разумом и внешне похожего на человека, Ефремов подчеркивает единообразие путей эволюции живой материи во Вселенной, которая в сходных условиях приводит к появлению похожих друг на друга разумных существ.
В повести «Звездные корабли» Ефремов, как и в других позднейших произведениях, отходит от приключенческой формы. Он по-прежнему красочно рисует ландшафты, насыщает произведения взволнованной атмосферой научного поиска. И все же «Звездные корабли» — скорее спор, бой в защиту гипотезы, столкновение разных и притом далеких областей знания.
Говоря словами героев повести, «одно невероятное, сцепившись с другим, превращается в реальное». Открытие происходит на стыке наук. Ефремов затрагивает в повести и астрономию, и космическую биологию, и геологию, и палеонтологию. Но генеральной идеей повести является идея о множественности очагов разума во Вселенной, о сходстве путей, по которым идет развитие жизни на разных планетах.
Ефремов поэтизирует научный поиск и подвиг, совершенный во имя науки. Герои Ефремова нередко идут на заведомый риск, меняют жизненный путь, чтобы доказать правоту своих предположений. В остроте борьбы за правоту идеи и раскрывается прежде всего романтика ранней фантастики Ефремова, даже если она не связана с эффектными внешне приключениями.
В январском номере журнала «Техника — молодежи» за 1957 год читатели впервые встретились с героями нового романа И. Ефремова — «Туманность Андромеды». Эта встреча состоялась еще до того, как над нашей планетой появился первый искусственный спутник.
Правда, «дыхание Космоса» уже давало о себе знать: все чаще и чаще писали и говорили о том, что близится время выхода человека в Космос. И уже широко рекламировался проект американского спутника «Авангард». Уже серьезно обсуждались перспективы, которые откроются в результате полета ракеты за атмосферу и запуска искусственного спутника Земли.
А в «Туманности Андромеды» разворачивались события далекой космической эры. Люди XXX века отправлялись в межзвездное путешествие. Они посещали странные планеты других солнечных систем, переживали необыкновенные приключения и радость встречи с Неизведанным.
Земляне почувствовали себя членами великой семьи разумных существ, рассеянных по необъятной Вселенной, живущих на планетах — спутниках далеких звезд. Они вступили с ними в контакт, увидели их на экранах своих телевизоров, услышали голоса жителей иных миров, объединенных в одно большое сообщество разумных существ, названное писателем Великим Кольцом.
Роман воспринимался поначалу как смелая фантазия, как художественное воплощение идей, занимавших еще Циолковского, который мечтал о всепланетном сообществе и полетах к иным солнцам. Может быть, эта фантазия и казалась тогда все же чересчур дерзкой. Но наступил октябрь исторического 1957 года. Четвертого октября зазвучали позывные первого в мире советского искусственного спутника Земли.
Встреча со Вселенной лицом к лицу, событие, интересовавшее только специалистов, вышло за рамки узкого технического достижения и вызвало настоящий переворот. Переворот в сознании, мироощущении человека, который, как никогда до сих пор, почувствовал мощь и величие своего разума… Осуществимость самых дерзновенных замыслов, взлет воображения, присущий фантастам, нашел отзвук в реальной действительности.
И потому окончание «Туманности Андромеды», романа об отдаленнейшем будущем, воспринималось уже с иным чувством. Как-то стерлись грани между вымыслом и свершениями наших дней, устремленными в Завтра.
Не случайно первый космонавт Юрий Гагарин, вернувшись из путешествия вокруг Земли на спутнике-корабле «Восток», назвал роман Ефремова в числе своих любимых книг. Не случайно книга завладела вниманием читателей во всем мире. И не случайно появление «Туманности Андромеды» послужило переломной вехой в развитии послевоенной советской фантастики.
Дело не в одном простом совпадении, не в удаче писателя, давшего далекий космический прогноз именно тогда, когда человечество впервые шагнуло в Космос. Такова только одна, и притом но главная, сторона.
В романе показаны были удивительные достижения науки и техники, о каких ученые еще и не помышляют сегодня. Недаром автор снабдил роман словариком различных фантастических научных и технических понятий, придуманных им. Он хотел подчеркнуть, что будущее необычайно раздвинет пределы возможностей Человека. Однако и это тоже не самое главное в «Туманности Андромеды».
На страницах романа перед нами возникли контуры мира грядущего; новая — переделанная Земля, новое — коммунистическое общество и новые люди. Это уже не наши современники, каким-либо неведомым путем попавшие на сто или тысячу лет вперед, не экскурсанты, которые совершают беглую прогулку по планете, хотя бы и послезавтрашнего дня. Это и не фрагменты всевозможных научно-технических революций, которые любили изображать авторы многих романов о будущем.
Будущее предстало у Ефремова, прежде всего, человеческим: его волнует то, какими станут люди, их жизнь, их взаимоотношения, их душевный мир. Его интересует, какие могут возникнуть в том, трудно вообразимом, далеком времени, чисто «людские» проблемы: семья, воспитание детей, личное и общественное, труд и обязанности, отдых и многое, многое другое.
«Миллиарды граней грядущего» — так выразился писатель о задачах социальной фантастики. Да, у грядущего — миллиарды граней, и Ефремов первым среди современных наших советских фантастов попытался отобразить важнейшие из них.
Перемены, которые должны произойти в нас самих; физическое и духовное совершенство людей далекой коммунистической эпохи, вечный поиск, без которого немыслим прогресс, — все это находит воплощение в романе и образует широкое полотно, внешне мозаичное, но вместе с тем стройное и законченное. Где бы ни происходило действие — в звездолете или на чужой безжизненной планете, в различных уголках Земли, — мы ощущаем атмосферу светлой, радостной жизни.
Конечно, писатель не мог предугадать ее во всех деталях. От этих далеких потомков нас отделяет гигантский временной диапазон. Оттого порой кажутся схематичными образы героев с необычными именами, живущих в необычной для нас обстановке. Оттого описание планеты Земля XXX века дано в виде очерковых фрагментов.
Оттого вызвали споры некоторые страницы романа. Кое-кому показался слишком холодным, слишком насыщенным техникой этот мир далекого Завтра. Кое-кому трудно понять поступки героев, перекинуть мостик от современности к столь трудно вообразимому будущему.
Но в том-то и заслуга писателя, что он отважился на такое путешествие во времени, отважился повести читателя за собой в столь отдаленное будущее.
Роман завоевал широкую популярность. Он вышел отдельным изданием в 1958 году, а затем неоднократно переиздавался и был переведен на многие языки.
Жизнь на Земле и события, связанные с полетами в Космос, тесно переплетены у Ефремова. И правомерность этого подтверждена самой жизнью. Победы в Космосе, которые последовали за первым шагом, стали неотъемлемой частью нашего бытия. Все яснее становится неизбежность выхода человечества за пределы собственной планеты. Очевидно, это — необходимая ступень в развитии цивилизации, вернее, одна из ступеней лестницы, которой нет конца. А цивилизация может существовать не на одной лишь Земле — таков вывод, к которому приходит наука.
Всего несколько лет прошло после появления романа Ефремова, и то, что казалось тогда фантастикой, становится явью. Радиоастрономия сделала первые попытки поймать гипотетические сигналы разумных существ с других звезд. Контакты с «инопланетниками» ныне становятся «проблемой века». И. Ефремов верно подметил тенденцию к космизации будущего.
В повести «Сердце Змеи» (1959)*, которая является своего рода продолжением «Туманности Андромеды», он изобразил встречу землян с жителями неведомой «фторной» планеты. Это встреча друзей, а не врагов, как любят представлять ее иные западные фантасты. Это высшее торжество разума, который один во всей Вселенной побеждает пространство и время.
Перу И. Ефремова принадлежит также роман приключений «Лезвие бритвы» (1964)*. Его нельзя отнести к научной фантастике в узком смысле слова, но в нем сделано несколько фантастических допущений. Автор писал о нем:
«Цель романа — показать особенное значение познания психологической сущности человека в настоящее время для подготовки научной базы воспитания людей коммунистического общества… Роман „Лезвие бритвы“ можно назвать экспериментальным в попытке отражения науки в жизни».
В романе соседствуют два начала — приключенческое и научно-познавательное. Неся большую научную нагрузку, роман сюжетно слагается из целого ряда эпизодов, предельно насыщенных действием.
«Я постарался, —
В 1968–1969 гг. в журналах «Техника — молодежи» и «Молодая гвардия» публиковался научно-фантастический роман И. Ефремова «Час быка» (сокращенный вариант), в котором автор показывает людей будущей Земли, живущих при коммунизме, контраст между ними и такими же землянами, но попавшими под гнет тирании олигархического строя иной планеты.
Творчеству И. А. Ефремова посвящена книга Е. Брандиса и В. Дмитревского «Через горы времени».[89] О его произведениях рассказано в брошюрах «Мир будущего в научной фантастике»[90] (тех же авторов) и «Советский научно-фантастический роман» Е. Брандиса.[91] В «Истории советского русского романа»[92] в главах, написанных А. Ф. Бритиковым и посвященных фантастике, рассказано о произведениях Ефремова.
Кроме того, И. Ефремову посвящена статья М. Лазарева «О научной фантастике в творчестве И. А. Ефремова».[93]
Вот что рассказал Иван Антонович Ефремов о своей работе:
«Мысль о полете человека в космос занимала меня давно, задолго до того, как первый советский спутник вышел на свою орбиту, показав всему миру реальность давней человеческой мечты о путешествии на другие звезды и планеты.
Подтолкнули меня к осуществлению давнего замысла побуждения чисто полемические. Западной фантастике, проникнутой мотивами гибели человечества в результате опустошительной борьбы миров или идеями защиты капитализма, охватившего будто бы всю Галактику на сотни тысяч лет, я хотел противопоставить мысль о дружеском контакте между различными космическими цивилизациями. Так родилась и созрела тема „Великого Кольца“ (как я намеревался вначале назвать роман). Но постепенно в процессе работы над книгой главным объектом изображения сделался человек будущего. Я почувствовал, что не могу перебросить мост к другим галактикам, пока сам не пойму, каким же станет завтрашний человек Земли, каковы будут его помыслы, стремления, идеалы. Может быть, поэтому первоначальное, слишком обязывающее заглавие как-то само собой отодвинулось и на его место явилось другое, более подходящее — „Туманность Андромеды“. Оно тоже символизировало тот межгалактический контакт, мысль о котором была мне так дорога, но давала большой простор, не связывала меня.
Должен сказать, что в этом романе я впервые сосредоточил главное внимание на человеке, на характерах своих героев. В первых рассказах меня занимали только сами научные гипотезы, положенные в их основу, и динамика, действие, приключения. Я с детства интересовался приключенческими произведениями, и когда сам занялся литературой, то считал, что в своих рассказах основным должен сделать действие, динамику и фон, достаточно экзотический, отобранный из окружающей нас природы в каких-то редких, случайных комбинациях (у меня, как ученого и путешественника, были для этого богатые возможности). В первых рассказах главный упор делался на необыкновенное в природе, сам же человек казался мне вполне обыкновенным. Пожалуй, только в некоторых из них — как „Катти Сарк“, „Путями старых горняков“ — я заинтересовался необычайным человеческим умением. Именно эта линия получила свое дальнейшее развитие в романе „На краю Ойкумены“, где я впервые обратился к сложной для меня фигуре художника-эллина, а затем в „Звездных кораблях“ (1947), в которых вплотную затрагивались вопросы творческого труда ученого и пришлось более серьезно размышлять над психологией, внутренним миром героев.
Мысль о контакте между жителями Земли и обитателями других миров — идею „Великого Кольца“ — я считаю главной в романе „Туманность Андромеды“. Это то, что больше всего занимало меня в книге.
Мне все же хотелось досказать главную мысль до конца — она не давала мне успокоиться, — и я написал, „не переводя дыхания“, повесть „Сердце Змеи“, в котором впервые встречаются звездолеты двух разных биологических цивилизаций, удаленных друг от друга областей нашей галактики.
Мне эта встреча представлялась интересной не только потому, что позволяла показать ряд любопытных моментов в поведении экипажей космических кораблей в такой знаменательный час. Хотелось дать почувствовать читателю, что встреча в космосе двух разумных существ с далеких миров — не простая случайность, а своеобразный итог всего их предшествующего пути. Их первый контакт стал возможен, когда обе цивилизации добились колоссальных успехов в развитии науки, техники и — что особенно важно — поднялись на высшую — коммунистическую — ступень общественного развития. Другими словами, встретились не „цивилизованные дикари“, которые кладут начало новым вооруженным схваткам в масштабах галактики, а, хотя и далеко разбросанные в космосе, но близкие друг другу, братья по разуму.
Поэтому, если уж говорить о продолжении „Туманности Андромеды“, то рассказ „Сердце Змеи“ можно назвать своеобразным дополнением к роману».
Кому и как может служить открытие, сделанное ученым, — пусть открытие фантастическое, но лежащее в пределах возможного или даже такое, которое целиком принадлежит вымыслу? Подобный вопрос не раз ставили фантасты. Романы о судьбе открытия мы встречаем еще у А. Толстого и А. Беляева. Особенно острое звучание эта тема приобрела сейчас, когда наука овладела силами, которые могут послужить не только делу созидания, но и стать средством разрушительной войны, самоуничтожения человечества. Как никогда, повысилась ответственность ученого. И современная фантастика, ставя проблему «человек — наука», вновь и на новом материале обращается к вопросу о судьбах открытий.
Научно-фантастический роман А. Громовой «Поединок с собой»* по теме — «кибернетический» роман, в нем рассказано о попытке моделировать работу головного мозга и создавать человекоподобных мыслящих роботов, попытке, которая кончается катастрофой — искусственные люди выходят из-под власти своего создателя и погибают вместе с ним.
Но «Поединок с собой», подчеркивает автор, — не научное исследование, а роман. В центре внимания художественной литературы всегда стоит человек. Человек же — существо не только разумное, но и общественное, его нельзя представить себе вне общества.
«А если рисуешь ученого, который сделал какое-то важное открытие, —
А что может произойти, если будет создан искусственный мозг, превосходящий человеческий? Будет ли существо, наделенное таким мозгом, с полным правом считаться Человеком? В конце концов, что делает нас такими, какие мы есть? Такие вопросы задает герой научно-фантастического рассказа С. Гансовского «День гнева»*.
Появились отарки — результат научного эксперимента, существа, которые могут читать на нескольких языках, знакомы с высшей математикой и являются… людоедами. Эти кибернетические роботы обладали разумом, но были лишены доброты, человеческих эмоций. Их можно было бы использовать в качестве мыслящих машин, но они вышли из повиновения и начали нападать на людей. «Доведенные до отчаяния фермеры выкапывали спрятанные ружья», — так кончается рассказ, рассказ-предупреждение.
В другом произведении — повести «Шесть гениев»* С. Гансовский также рассказывает о судьбе одного выдающегося открытия, которое могло либо обратиться на пользу людям, либо принести им вред. Ученый-физик делает выбор между добром и злом в пользу добра. Он борется против темных сил и после долгих, мучительных раздумий сознает, какая ответственность лежит на нем. «Я вступил в борьбу и разрушил нечто темное в самом себе, — говорит он. — Может быть, я был последним ученым-одиночкой, но я перестану быть им. Мысль об ответственности знания должна привести меня к людям».
О судьбах открытий говорит в своих произведениях А. Днепров. Так, в научно-фантастической повести «Глиняный бог»* он рассказывает о том, как были созданы «кремниевые люди». Белок — основа жизни, но роль углерода в белковых молекулах мог бы выполнять кремний. И ученые-изуверы фашистского толка вели опыты, превращая людей в живых глиняных солдат, которым не страшны ни пуля, ни огонь, ни атомный взрыв. Молодой ученый, попавший в секретный институт, где проводились такие опыты, вскоре понимает, что кроется за чудовищными планами его хозяев. Он порывает с ними.
Еще пример — рассказ А. Днепрова «Импульс „Д“». Что произойдет, если удастся разгадать тайны мозга, научиться навязывать ему чужую волю? Сигнал «Д», переданный здоровому человеку от умирающего, явится командой прекратить жизненные процессы, иными словами — это открытие могло бы стать новым оружием, эффективными «лучами смерти», вызывающими мгновенную, бесшумную и полную гибель людей. Но планы ученых-человеконенавистников потерпели крах.
Во многих своих рассказах Днепров обращается к проблеме «наука и человек». Показывая удивительные перспективы научных открытий, в особенности сделанных на стыке физики, биологии, медицины, кибернетики, химии, он привлекает внимание к вопросу об ответственности ученого в наш сложный, полный противоречий век. Отсюда — и антивоенная направленность ряда рассказов, сюжетная основа которых — борьба против новейших изощренных способов уничтожения и разрушения (рассказы в сборнике А. Днепрова «Пурпурная мумия»* и повесть «Голубое зарево»* — в сборнике «Научная фантастика» — НФ, вып. 2).
Оружие может быть обоюдоострым, и тот, кто замышляет использовать его для агрессии, сам окажется жертвой — такова главная мысль научно-фантастической повести Н. Томана «Операция „Безумие“». Герой повести говорит:
«Наука уничтожила расстояния, и все мы живем теперь в одной пещере, на стене которой давно уже следовало повесить записку: „Играть с атомными бомбами в этой пещере строго воспрещается“».
Открытие может натолкнуться на сопротивление церкви. Такова ситуация в фантастическом романе В. Пальмана «Два шага маятника».[94] И хотя действие происходит в вымышленной стране, оно подсказано реальной жизнью. Можно вспомнить хотя бы опыты профессора Петруччо с «биологической колыбелью» и отношение к ним духовенства. В романе речь идет о решающих успехах геронтологии — науки о борьбе со старостью. Героям романа удалось добиться продления человеческой жизни. Они чуть было не погибли: лабораторию «отступников веры» разгромили религиозные фанатики. Но в изгнании они будут продолжать работать, чтобы дать людям величайшее счастье — долголетие.
В ряде научно-фантастических произведений последнего десятилетия, посвященных судьбам открытий, авторы рассказывают о научном или техническом поиске, о творческом процессе, о трудностях, удачах и неудачах, раскрывают перспективы свершений в различных областях. Именно творчество привлекает прежде всего их внимание. А сюжет строится на преодолении трудностей, на неожиданностях, которые неизбежно встречаются тем, кто прокладывает новые дороги (научно-фантастический роман Г. Гуревича «Рождение шестого океана»*, фантастический роман М. Ляшенко «Человек-луч»*, научно-фантастические повести В. Савченко «Черные звезды»* и Н. Томана «Клиническая смерть профессора Холмского»*).
Пути развития науки и судьбы открытий — таков социальный и философский смысл ряда рассказов Е. Войскунского и И. Лукодьянова, вошедших в их сборник «На перекрестках времени»*. Авторы обсуждают возможность путешествия во времени, победы над старостью, существования следов прошлого, запечатленных природой на кристаллах, существования фантастического мира, населенного кибернетическими машинами…
Идеи, стоящие на переднем крае современной науки, — о физической природе пространства и времени, о свойствах нервных клеток, законах человеческого мышления, проблемы и перспективы бионики — таковы отправные точки фантастики М. Емцева и Е. Парнова (рассказы в сборнике «Падение сверхновой»*, повести «Уравнение с Бледного Нептуна»* и «Душа мира»*). Герои их произведений — ученые, активно вторгающиеся в сложный и противоречивый мир неведомого, который приоткрывается уже сегодня. Авторы перекидывают мост от настоящего к будущему и рисуют картины, которые кажутся сейчас совершенно фантастическими.
В сборник М. Емцева и Е. Парнова «Зеленая креветка»*, помимо повести «Бунт тридцати триллионов», вошел ряд рассказов: о воздействии на эмоции человека («Приговорен к наслаждению»), о биокатализаторе, усиливающем жизненную активность организмов и перестраивающем их природу («Зеленая креветка»), об искусственном человеке («Идеальный ариец»), о действии на космонавта электромагнитных излучений иной звезды («Желтые очи»), о получении первичной материи («Доатомное состояние»), о биокибернетическом и биохимическом воздействии на организм и психику человека («Конгамато»).
Герой научно-фантастической повести А. Полещука «Ошибка Алексея Алексеева»* мечтает о звездах, которые рождались бы на Земле. Он производит необычайный эксперимент, зажигая вблизи нашей планеты, на орбите спутника, микрозвезды. Возникло искусственное звездное скопление — микрогалактика, где время течет в миллиарды раз быстрее, чем у нас. И на ней появились свои разумные существа, нашедшие способ послать весть о себе людям…
В научно-фантастической повести В. Тендрякова «Путешествие длиной в век»[95] описан необычайный эксперимент передачи радиопутем человеческого сознания, своего рода «переселение душ», осуществленное техникой будущего в союзе с наукой. Человек оказывается как бы перенесенным в иной, далекий мир планеты другой звезды и возвращается обратно, совершив «путешествие длиной в век».
Таковы примеры фантастических произведений, повествующих об удивительных открытиях и их судьбах, о могуществе человеческого разума, который ищет и находит решение казавшихся неразрешимыми задач, о том, как ценой многих усилий и даже жертв наука идет к поставленной цели.
Чуть ли не каждый день узнаем мы о новых открытиях. Они совершаются и в большом, и в малом. Фронт науки сейчас проходит и в микромире, в недрах материи живой и неживой, и в безграничном Космосе, в глубинах Земли и Мирового океана. Открываются новые, пока странные для нас, звезды и пополняется семейство странных элементарных частиц. Исследуются Солнце, Луна и планеты, сотни искусственных небесных тел выведены на орбиты в межпланетное пространство. И перед учеными раскрывается в то же время целая вселенная живой клетки — удивительный мир со своими идеально налаженными механизмами.
Но чем дальше идет наступление науки на природу, тем больше встает перед ней неразгаданных загадок.
Совсем недавно мы стали свидетелями рождения бионики, — новой области знания, возникшей на стыке биологии и техники. Оказалось, что мир животных и растений — настоящий кладезь идей для инженера. Да и сам человек — во многом нераскрытая еще пока тайна: то, что происходит в человеческом организме, только начинает проясняться. Кто знает, сколько еще будет сделано открытий и на этом пути?
И далекие миры, и наша собственная планета, и невидимые глазу молекула, атом, клетка, и мы сами — непочатый край для исследователей неведомого. Жизнь наша полна чудес. Неоткрытого неизмеримо больше, чем мы уже знаем. Поэтому фантазии предоставляется широчайший простор.
О фантастических «чудесах» писалось много и раньше: вспомним хотя бы рассказ Уэллса «В бездне», герои которого встречаются с чудовищем на дне океана, или рассказ Конан Дойля «Ужас высот», где описана встреча с чудовищами воздушного океана.
Фантасты прошлого рассказывали прежде всего о самом чуде. Современного фантаста интересует в первую очередь поведение человека, столкнувшегося с чудом, с неизвестным. Автор сборника фантастических повестей и рассказов «Шаги в неизвестное»* С. Гансовский пишет:
«Встречаясь с чудесным, люди ведут себя по-разному — в зависимости от того, какие они сами, и от множества других обстоятельств. Такая встреча может прояснить характер и отдельного человека, и целого общества».
И далее он продолжает:
«Ну, а само „чудо“? Возможно ли оно в наш век?.. Даже очень возможно. В сущности, чудеса обступают нас со всех сторон. Ведь сами мы, люди, тоже представляем собой величайшее из чудес».
В сборник С. Гансовского вошла повесть «Шаги в неизвестное», в которой описаны удивительные происшествия, вызванные лучами — ускорителями хода времени, то, что могло бы произойти, если бы изменилось течение времени, и человек смог бы наблюдать события, длящиеся ничтожные мгновения, которые недоступны нашему восприятию.
Герой рассказа «Миша Перышкин и Антимир» сталкивается с жителем антимира, существующего параллельно с вашим обычным миром. Другие необыкновенные встречи — с живым мамонтом («Младший брат человека»), со змеей, обладающей удивительной силой и жизнеспособностью («Стальная змея»), с необычным животным, состоящим из отдельных клеток, которые могут объединяться в целый организм и разъединяться («Хозяин бухты»).
Можно ли хирургическим путем дать человеку гениальные способности? Например, наделить его голосом, каким не обладают даже величайшие певцы мира. Герой рассказа «Голос» и становится обладателем такого «искусственного голоса». Он пользуется колоссальным успехом. Но когда люди узнали, что его несравненные способности — не плод таланта и мастерства, а дело рук хирурга, то наступила катастрофа. Не помогла даже вторичная операция, которая должна была сделать «голос» еще чудеснее. Одного этого недостаточно. Нужно иметь талант, а «талант, — как говорится в рассказе, — не есть случайный приз, вручаемый природой, нечто зависящее от числа нервных клеток либо извилин мозга… Талант рождается воспитанием, тем, как прожита жизнь, средой, страной и эпохой и хирургия тут бессильна».
Выходит, такое «чудо» может принести не только радость. И в конце рассказа появляется маленький мальчик, у которого божественный голос — божественный от природы. Вот он-то, вероятно, и станет подлинным гением…
В основе рассказа «Новая сигнальная», действие которого происходит во время войны, лежит предположение о возможности передачи мысли на расстояние, о том, что видения, мечты, сны одного человека могут стать достоянием другого.
В человеке скрыты силы, о которых он и не подозревает. Он может быть гораздо сильнее, выносливее, физически совершеннее, чем думают сейчас. К нему может прийти «ощущение полной свободы, полной власти над своим телом». И герой рассказа «Двое» (сборник С. Гансовского «Шесть гениев»*), мобилизуя все резервы своего организма, легко соревнуется в беге с конем, бежит, едва касаясь земли, совершая гигантские прыжки. Сближение с природой, общение с животными доставляет ему огромную радость.
Поделиться книгой: