Помоги проекту - поделись книгой:
Ряд тем, которые встречались в довоенной фантастике, затрагивается вновь, но в ином виде, с учетом происшедших в науке и технике изменений и иной обстановки.
Характерным для этого периода развития фантастики является изображение ближайшего будущего, стремление ограничиться частностями, а не давать общую картину, не заглядывать в далекое Завтра. Это обедняло фантастику, сужало ее рамки и ограничивало возможности жанра, даже по сравнению с довоенным периодом. Лишь в отдельных произведениях говорилось о проблемах дальнего прицела или рисовалось более или менее широкое полотно, что относится, прежде всего, к фантастике на тему о переделке природы.
Даже по литературной форме фантастика того времени нередко приближалась к распространенному тогда «производственному роману». Тема будущего в широком смысле слова не поднималась, как не затрагивались и проблемы, связанные с далекими перспективами научно-технического прогресса. Многое, о чем писали фантасты, вскоре сбывалось, но это не было тем смелым предвидением, которое отличало раннюю советскую фантастику, например, произведения Циолковского.
Помимо «производственного» романа в фантастике тех лет встречается приключенческий либо детективный роман с фантастической посылкой. Таковы произведения С. Беляева, В. Иванова, Г. Тушкана и другие.
В 1945 году С. Беляев выступил с рассказом «Десятая планета»,[64] в котором в аллегорической форме изображается звериная сущность фашизма. Хотя действие происходит на гипотетическом двойнике Земли — Десятой планете, но, написанный по свежим следам событий, этот рассказ был весьма актуален. Здесь С. Беляев явился ближайшим предшественником Л. Лагина, С. Розвала.
Как и раньше, фантасты обращаются к прошлому нашей планеты. В рассказе Н. Плавилыцикова «Недостающее звено»[65] описывается вымышленная встреча с живым питекантропом. Палеонтологическая тема, а также открытие неведомого в природе нашли широкое отражение в раннем творчестве И. Ефремова, которое выгодно отличалось своей романтической приподнятостью и литературным мастерством.
В научной «Сказке о двух мудрецах»[66] М. Ильин и Б. Сегал показывают относительность представления о месте человека в мире. Он кажется карликом по сравнению с горами, гигантскими деревьями, животными. С другой стороны, он — ничтожная пылинка среди небесных тел и в бездонных просторах Вселенной, где расстояния измеряются мерками, не поддающимися нашему воображению. Но все же человек сумел узнать многие тайны далеких миров.
Роман-сказка В. Брагина «В стране Дремучих Трав»*, вышедший в 1948 году и затем несколько раз переиздававшийся, показывает окружающий нас мир растений и насекомых глазами человека, уменьшившегося в размерах во много раз.
Познавательная фантастика послевоенного времени адресована была прежде всего детскому и юношескому читателю. Книги В. И. Немцова, В. Д. Охотникова, В. С. Сапарина выходили в Детиздате, Трудрезервиздате, издательстве «Молодая гвардия», их рассказы и повести печатались в журналах «Пионер», «Техника — молодежи», «Знание — сила», «Вокруг света».
Преобладающей в то время была малая форма — рассказ, небольшая повесть, реже и в более поздние годы — роман. Некоторые из рассказов сближались с очерком, они представляли собой, по существу, беллетризованное описание какой-либо технической идеи, которая обычно изображалась уже воплощенной в жизнь.
Такие произведения вызывали даже порою споры, можно ли относить их к фантастике. Характерный пример — рассказ В. Сапарина «Исчезновение инженера Боброва» (другое название — «Один день Зои Виноградовой»).[67] В нем описывалась экскурсия на полностью автоматизированную электростанцию, которая работала без всякого вмешательства человека. Рассказ напоминает очерк из серии «Окно в будущее» или «Путешествие в Завтра» В. Захарченко,[68] герой которого — тоже журналист-экскурсант. Но, в отличие от Захарченко, Сапарин касается проблемы, отчасти уже решенной, и только придает ей несколько большую масштабность.
Различного рода необыкновенные случаи и происшествия, которые составили содержание многих рассказов, не выходили за рамки повседневности и служили все же иллюстративным целям — показать, какой эффект даст уже в самом ближайшем будущем то или иное открытие. Большинство из них приближалось поэтому по своим задачам к научно-популярной литературе. Лишь в отдельных произведениях поднимались темы более дальнего прицела.
Крупные вещи того периода — повести и романы — тоже отличались своего рода приземленностыо и даже по форме не отличались от обычной реалистической прозы. Научная либо техническая посылка в них по-прежнему являлась двигателем сюжета, но необычайных ситуаций, присущих фантастике довоенной, эти посылки, за редким исключением, не создавали. И хотя в них присутствовал приключенческий элемент, значительное место в повествовании стали занимать проблемы моральные, этические, психологические, но не завтрашнего, а сегодняшнего дня. Их герои — рядовые труженики науки, молодежь, и авторы, прежде всего, В. Немцов, преследовали скорее воспитательные цели, нежели показ перспектив прогресса. Не говорили они и о морально-этических проблемах, которые могут возникнуть в более далеком будущем.
В некоторых произведениях (например, В. Охотникова[69]), хотя и посвященных тоже идеям близкого завтра, техника играла основополагающую роль. В его романе «Дороги вглубь»[70] инженерный замысел развивается от идеи до создания опытного образца. Однако, в отличие от Г. Адамова («Победители недр»), автор ограничивается испытанием машины и, по существу, не рассказывает, какими же могли оказаться «дороги вглубь». Роман, относящийся к области фантастики, явился своеобразной разновидностью «производственного» романа. Позднейшие произведения В. Охотникова фактически уже нельзя отнести к научной фантастике.
В. Сапарин выпустил в тот период несколько сборников научно-фантастических рассказов, также посвященных локальным техническим проблемам близкого будущего.
Тему путешествия в недра Земли на подземоходе развил Б. Фрадкин в повести «Пленники пылающей бездны»*. Автор подробно пишет обо всех перипетиях необычного путешествия в самые глубокие слои земного шара. Он уделяет много внимания научным результатам экспедиции, изображает ее как поиск, прорыв в неведомое, как цепь открытий в близкой, но недоступной человеку области. Приключенческая в основе фабула оказывается чрезвычайно насыщенной научным материалом. С литературной стороны повесть была слабой, как и многие другие произведения фантастики того времени.
Научно-фантастический роман С. Беляева «Приключения Самюэля Пингля»* (1945, переиздан в 1959 году) рассказывает о судьбе молодого англичанина, который встретился во время своих скитаний с ученым-биологом, работавшим в области вирусологии и эндокринологии. Этот ученый нашел способ перестройки природы вирусов. Он сумел выращивать новые вирусы и изменять растения, животных и даже внешность человека. Но научная посылка в романе не развита достаточно подробно. Она служит приемом, позволившим автору вовлечь героев в цепь удивительных приключений с традиционным счастливым концом.
Линия географическая и историко-этнографическая в послевоенной фантастике была продолжена Л. Платовым. В 1949 году вышел его роман «Архипелаг исчезающих островов», а в 1954 — роман «Страна семи трав», составившие дилогию. В 1957 году она вышла полностью под названием «Повести о Ветлугине».[71]
Сюжет первого романа — поиски в Восточно-Сибирском море неизвестного архипелага, существование которого было предсказано заранее Ветлугиным и названо первооткрывателями его именем. Сюжет второго романа — приключения самого Ветлугина, который попал к первобытному племени, живущему в затерянном на Таймыре оазисе.
Еще до войны был задуман и написан Г. Адамовым его последний роман «Изгнание владыки». Оконченный в 1942 году, он увидел свет только в 1946 году, после смерти автора*. Адамов в нем продолжил разработку начатой А. Беляевым темы — изменение климата Арктики, продвижение «линии жизни» далеко на север. Но, если Беляев давал уже законченную картину преобразованной Арктики и читатель совершал, фактически, лишь экскурсию по ней, то Адамов сделал попытку нарисовать весь ход работ — от проекта отепления побережья Ледовитого океана до претворения этого замысла в жизнь.
Автор подробно описывает и новую технику, которая была применена для строительства цепи подводных шахт, и трудности, с которыми пришлось встретиться строителям, чтобы использовать тепло подземных недр как печку, отапливающую скованную льдом землю. Вместе с тем Адамов строит детективно-приключенческий сюжет, как и в прежних своих романах. Однако впервые подлинным героем такого типа научно-фантастического романа явился коллектив.
В том же 1946 году вышел отдельным изданием роман А. Казанцева «Арктический мост»*, позднее переработанный и дополненный, а в 1952 году — роман «Мол „Северный“» (новый вариант — «Полярная мечта», 1956).[72] Оба романа тематически и сюжетно связаны между собой. В них, помимо трансарктического подводного тоннеля, описывается и постройка ледяной плотины для защиты Северного морского пути, а также отепления Ледовитого океана с помощью термоядерных реакторов. Все эти грандиозные инженерные замыслы должны были послужить единой цели — реконструкции значительной части планеты, улучшению климата и установлению связи между континентами.
С судьбой строительства, развернувшегося в Арктике, тесно связаны и судьбы главных героев романов. Автор также пользуется приключенческой формой, но раздвигает рамки повествования, изображая психологические конфликты, борьбу идей и развертывая действие на широком социальном фоне. Фантастическая стройка изображается у него как реальный трудовой подвиг, с присущими ему неудачами и победами.
Теме освоения Арктики был посвящен еще один научно-фантастический роман — «Горячая земля» Ф. Кандыбы.[73] Герои романа выдвигают идею создания подземной электростанции, использующей глубинное тепло Земли. Для этого прокладывается на севере Тихого океана, на одном из островов близ побережья, шахта глубиной в шесть километров. Борьба вокруг этого проекта, затем — преодоление трудностей, связанных со стихийными бедствиями — землетрясением и обвалом — составляют сюжетную линию романа.
Основное внимание автор уделяет самому строительству, и не детективно-шпионские, искусственно введенные развлекательные моменты, а борьба с природой определяют развитие действия. После романа Г. Адамова «Изгнание владыки» роман «Горячая земля» явился первым произведением фантастики о переделке природы, в котором традиционная форма приключенческого романа уступила место варианту романа скорее «производственного», но основанного на решении проблем большого размаха.
В такой «производственный» фантастический роман вносятся конфликтные ситуации, связанные с преодолением консерватизма в науке.
Примером служит научно-фантастическая повесть Г. Гуревича «Подземная непогода» (1956, журнальный вариант — под названием «Борьба с подземной непогодой», 1954–1955). Предсказание вулканических извержений, использование энергии вулканов и строительство промышленного центра у подножия укрощенного вулкана — таковы посылки, определяющие содержание повести. Борьба в ней идет вокруг научной идеи. Как и в других подобных произведениях, значительное место занимает преодоление трудностей, которые встречались строителям. Повесть вошла позднее в сборник «На прозрачной планете»* (1963), посвященный борьбе за покорение морских и земных глубин, обуздание стихийных сил природы (повести: «Наш подводный корреспондент», «На прозрачной планете», «Подземная непогода» и «Под угрозой»).
Роли коллектива в научном открытии уделено значительное место в научно-фантастической повести В. Сытина «Покорители вечных бурь»[74] (журнальный вариант — 1952), посвященной проблеме использования атмосферного электричества.
Воды морей и океанов — неистощимая кладовая многих химических элементов. «Морское золото» могут извлекать и накапливать в себе водоросли. Использование этой возможности открыло бы широкие перспективы. О том, как советским ученым удалось наладить добычу драгоценного металла в море, рассказал А. Студитский в научно-фантастическом романе «Сокровище Черного моря».[75] В романе показан сам процесс научной работы, а приключенческий сюжет составляет разоблачение вражеской агентуры, — прием, который довольно часто встречался в фантастике того периода.
В 1951 году вышел в Детиздате научно-фантастический роман Н. Лукина «Судьба открытия»*, переизданный в новом, переработанном варианте в 1958 и 1968 гг. Это рассказ о решении большой научной проблемы — получении искусственной пищи из минерального сырья химическим путем.
Как и в некоторых других произведениях фантастики того времени (Ф. Кандыба «Горячая земля», Г. Гуревич «Подземная непогода»), в этом романе показана «эстафета» научной мысли. С судьбой открытия сплетаются судьбы ученых нескольких поколений, чьи труды, в конце концов, позволили решить поставленную задачу до конца. Роман показывает, какие удивительные перспективы открыла бы перед человечеством химия синтетической пищи. Автор ведет читателя по пути развития идеи — от ее зарождения до практической реализации, подробно излагает научную посылку. Все это выгодно отличает роман от других произведений познавательной фантастики конца 40-х и начала 50-х годов.
Традиционная космическая тема в послевоенной фантастике появляется не сразу.
Фантастическая беллетристика обратилась, прежде всего, к теме межпланетных полетов, разведки и освоения планет. В центре внимания были технические трудности таких путешествий и столкновение с опасностями неведомых миров. На этом фоне разворачивался приключенческий сюжет.
В космических романах можно было встретить уже новые научно-технические идеи, которые нередко становились основой повествования.
К ним относятся, например, перспективные материалы и топлива для ракет, разгон составной ракеты с помощью наземного устройства и пополнение горючим на космической станции, гипотеза о возможности создания искусственных полей тяготения, проблемы астронавигации, связанные с выбором момента прилета и отлета космического корабля на планеты, создание замкнутой биосферы — очага жизни на Луне, существование растительности и животного мира на Марсе.
В рассказе В. Савченко «Навстречу звездам» (1955, другое название — «Где вы, Ильин?», сборник «Черные звезды»*) впервые фантастической посылкой послужил парадокс времени.
Герой рассказа, отправившийся на ракете с субсветовой скоростью, проводит в полете год, тогда как на Земле проходит двенадцать лет. «Парадокс времени» не раз использовался фантастами как научно обоснованный вариант «машины времени».
Развивается идея о возможном посещении Земли пришельцами из Космоса (рассказ-гипотеза А. Казанцева «Взрыв»,[76] научно-фантастический рассказ того же автора «Гость из Космоса»,[77] научно-фантастической очерк Б. Ляпунова «Из глубины Вселенной»[78]).
Начали появляться и произведения, тема которых — не поиски следов гостей из Космоса на Земле, а встреча с «пришельцами». С научно-фантастическим романом «Каллисто»* выступил Г. Мартынов (1957, журнальный сокращенный вариант — под названием «Планетный гость», 1957). Он рисует встречу с жителями далекой планеты, прилетевшими к землянам. Продолжение его — роман «Каллистяне»* (1960), в котором описан ответный визит людей на планету Каллисто.
Фантастами также была использована гипотеза о существовании в прошлом планеты Фаэтон между Марсом и Юпитером. В романе «Сестра Земли»* Г. Мартынова герои находят на Венере корабль обитателей Фаэтона, а роман «Наследство Фаэтонцев»* знакомит с историей этой погибшей планеты и судьбой ее обитателей. Оба романа составили вторую и третью части трилогии «Звездоплаватели»*. Первая ее часть — роман «220 дней на звездолете»*, вышел в 1955 году и был посвящен перелету на Марс.
В послевоенной космической фантастике, помимо новых научных и технических идей, отчетливо выступают социальные мотивы. В романе «220 дней на звездолете» изображается столкновение идеологий двух миров, олицетворенных в образах советского и американского космонавтов. Романы «Каллисто» и «Каллистяне» — это попытка изобразить коммунистическое общество.
Социальные проблемы современности нашли широкое отражение в фантастических памфлетах послевоенного времени. Как памфлет задуман был А. Казанцевым новый вариант романа «Пылающий остров». В центре повествования — борьба вокруг открытия, которое может быть использовано и в мирной энергетике, и как новое оружие. Автор прибегает к гротеску, сознательным преувеличениям с тем, чтобы ярче выделить ту или иную черте в характеристике героев.
Фантастическая посылка лежит в основе памфлета «Патент АВ»* Л. Лагина (1949). Автор рассказывает историю открытия, которое могло бы принести пользу людям и которое монополии пытаются эксплуатировать в своих целях. Герой романа изобретает препарат, позволяющий управлять ростом животных и мечтает решить для человечества проблему пищи. Монополисты же, похитив секрет изобретения, хотят выращивать людей физически сильных и рослых, но умственно недоразвитых. Такие уроды послужили бы и рабочей силой, и пушечным мясом.
Традиционная тема судьбы необычайного открытия Лагин разрабатывает в ином плане. Действие происходит в обстановке, когда личные стремления ученого неотделимы от интересов общества и существующих в нем противоречий. В конечном счете благодаря вмешательству прогрессивных сил, поддержанных народом, монополии терпят крах.
Гротескные ситуации и характеристики позволили автору более отчетливо показать расстановку классовых сил в вымышленной стране Аржантейе, символизирующей современную Америку. Фантастическая же посылка послужила не только завязкой действия, но и определила весь ход развития сюжета, дала возможность сатирически обрисовать образы.
В дальнейшем Л. Лагин не раз использовал фантастику как прием для создания сатирически острого социального памфлета, как, например, в фантастическом романе «Атавия Проксима».[79]
Герой романа С. Розвала «Лучи жизни»[80] также делает выдающееся открытие: он нашел новые бактерицидные лучи, которые, подобно рентгеновым лучам, проникают вглубь живых тканей и уничтожают бактерии, дезинфицируют атмосферу, водоемы и города. Они могли бы навсегда избавить человечество от болезней. Но эти же «лучи жизни», способные, кроме того, стимулировать рост растений и животных, можно превратить в «лучи смерти».
Такая коллизия становится стержнем сюжета. Автор сатирически изображает действительность вымышленной капиталистической страны Великании, где за обладание чудодейственными лучами развертывается ожесточенная борьба. Изобретатель начинает понимать, к каким последствиям привело бы его открытие, если бы оно попало в руки милитаристов. Его личная судьба, тесно связанная с судьбой открытия, и составляет сюжетную основу романа.
Другой роман С. Розвала — «Невинные дела»*, также представляющий собой памфлет с фантастической посылкой и направленный против войны, написан слабее и менее удачен.
Памфлетный характер носит появившийся в 1951 году научно-фантастический роман «Энергия подвластна нам» В. Иванова (журнальный вариант был опубликован в 1949 году[81]). Приключенческое по форме, это произведение посвящено использованию атомной энергии — впервые в послевоенной советской фантастике. Империалисты и их агенты пытаются уничтожить Советский Союз, направив на его территорию мощный пучок отраженных от Луны радиоактивных лучей. Эту диверсию удается сорвать. Герои романа обрисованы либо в сатирическо-гротескной манере, либо плакатно, что являлось в известной мере общей литературной тенденцией того времени.
В том же 1951 году выходит научно-фантастическая повесть Г. Гуревича «Иней на пальмах» (журнальный вариант).[82] В повести трактуется та же тема — судьба открытия, которое может либо принести пользу людям, либо стать орудием истребительной войны. Герой повести изобретает установку, вырабатывающую холод с помощью электричества, и мечтает использовать ее для мирных целей, например, сооружения ледяных плотин. Капиталистические магнаты хотят создать «морозные бомбы» — средство разрушения невиданной силы. Повести придана острая политическая заостренность, в ней показаны не только нрав и порядки западного мира, но и процесс изменения взглядов ученого, далекого вначале от политики.
Научно-фантастические повести «История одной сенсации» и «Накануне катастрофы» Н. Томана[83] представляют собой памфлеты, направленные против американской военщины и реакционных правящих кругов США.
Социальная окраска присуща научно-фантастическому роману Г. Тушкана «Черный смерч».[84] В центре его — опять судьба открытий и развернувшаяся вокруг них борьба.
Необходимо заметить, что в целом литературный уровень художественной фантастики раннего послевоенного периода был невысок. Авторы часто прибегали к трафаретным шаблонам детективного жанра, не разрабатывали глубоко образы героев, не уделяли достаточного внимания языку и стилю своих произведений.
В послевоенные годы продолжает развиваться и научно-фантастический очерк. Значительное внимание очеркисты-фантасты уделяют космической теме.
Так, В. Захарченко в цикле научно-фантастических очерков «Путешествие в Завтра» посвятил отдельную главу — «Острова в небе» внеземной станции, построенной по идеям Циолковского и других пионеров космонавтики.
Эта станция служит научно-исследовательским институтом в Космосе и базой для ракетных кораблей, отправляющихся в межпланетные рейсы. На ней оборудована оранжерея, которая помогает создавать на станции свою биосферу — маленький автономный мирок с искусственно очищаемой атмосферой, и снабжает пищей жителей «острова». Станция поддерживает постоянную связь с Землей, и одна из важнейших ее задач — «служба Земли», изучение нашей планеты из мирового пространства.
Читатель знакомится со станцией, путешествуя вместе с героем очерка, журналистом. Создание внеземной станции автор ставит в один ряд с другими важнейшими народнохозяйственными проблемами. Журналист попадает на станцию после того, как он побывал на заводе, в шахте, на электростанции, на полях.
Идея освоения Космоса, в связи с быстрым развитием ракетной техники после войны, приближалась тогда к своему практическому решению. Проекты внеземных станций, в частности, уже серьезно обсуждались учеными и инженерами. И не случайно, следуя Циолковскому, писавшему, что «первый великий шаг человечества состоит в том, чтобы выбраться за атмосферу и сделаться спутником Земли», фантасты обратились прежде всего к проблеме постройки «второй Луны» — обитаемого спутника Земли.
На эту тему, а также о полетах на Луну и планеты пишут научно-фантастические очерки А. Штернфельд, Г. Остроумов, Г. Голубев.
Устройство подобной станции составляет содержание одного из очерков, вошедших в книгу Б. Ляпунова «Открытие мира».[85]
Не случайно, что очеркисты первыми начали писать о станциях вне Земли как об одном из очередных этапов космонавтики. Очерк — наиболее оперативный жанр литературы, и очерковая фантастика откликалась на важнейшие научно-технические проблемы современности.
Характерный пример — сборник «Полет на Луну».[86] В основу его был положен тематический номер журнала «Знание — сила», «номер 1974 года», посвященный полету на Луну (1954).
Статьи, заметки и научно-фантастические зарисовки рассказывали о подготовке и ходе лунного перелета, вплоть до прилунения.
Повествование велось от имени создателей космического корабля и участников лунного перелета. Такой прием позволил придать правдоподобность описанию фантастических событий. Инженеры, конструкторы, ученые подробно говорят о том, с какими трудностями им приходилось сталкиваться, создавая корабль, и с какими трудностями придется столкнуться космонавтам. Читатель знакомится затем с ощущениями и переживаниями экипажа корабля, которые ожидали его по пути к Луне — как это представлялось по научным воззрениям того времени, когда был написан сборник. «Полет на Луну» — пример той фантастики, которая на наших глазах стала былью.
В той же документальной манере рассказ о лунной экспедиции был продолжен Б. Ляпуновым в сборнике научно-фантастических очерков «Мечте навстречу».[87] Строительство внеземной станции, освоенная Луна, путешествия на Марс и Венеру, полет к звездам — таково содержание сборника.
Помимо космонавтики, очерковая фантастика обращалась и к другим темам.
Завтрашнему дню промышленности, энергетики, сельского хозяйства, транспорта посвящен цикл научно-фантастических очерков В. Захарченко «Путешествие в Завтра». В этих очерках дана широкая картина достижений науки и техники будущего.
Научно-фантастические очерки печатались в журналах «Техника — молодежи», «Знание — сила», «Вокруг света», «Огонек», «Наука и жизнь» и др. В «Технике — молодежи» продолжал появляться, хотя и не регулярно, отдел «Окно в будущее».
Формой научно-фантастического очерка пользовались авторы ряда научно-популярных и научно-художественных книг.
В 1958 году собралось первое Всероссийское совещание фантастов. На совещании шел разговор о современной фантастике: ее многогранности, идейной направленности, соотношении науки и литературы, реалистического и фантастического, о проблеме героя и других вопросах, волновавших писателей-фантастов.[88]
Литература, которую раньше называли литературой мечты, выходила на новые рубежи.
Начались поразительные космические свершения. Космонавтика как бы сфокусировала в себе достижения многих отраслей науки и техники. Бурно развивались атомная энергия и реактивная авиация, химия и кибернетика. Произошла научно-техническая революция, последствия которой ныне ощущает каждый из нас.
Действительность быстро опережала воображение фантастов даже тогда, когда оно казалось чересчур смелым, не говоря уже о фантастике «ближнего прицела». Примеров тому можно было бы привести множество, и едва ли не самый яркий из них — триумфальное шествие кибернетической техники. Возникали неожиданные проблемы, связанные с дальними горизонтами науки. Стирались белые пятна на карте знаний, появлялись другие, еще более загадочные и сулящие поистине сказочные перспективы — для практики, для человека.
Будущее представало в ином свете, открывался широчайший простор для фантазии. И это относилось, конечно, не только к космической теме, хотя она стала лидером фантастики.
Фантасты рисовали путешествия на Луну и планеты, к звездам и отдаленнейшим галактикам. Они видели людей будущего хозяевами солнечной системы, покорителями межзвездных просторов, властелинами необъятного мира, имя которому — Вселенная.
Однако писатели, устремляясь мысленно далеко вперед, вели широкий поиск. Их увлекали не только удивительные перспективы физики и химии, открытие новых видов энергии, разгадка тайн живой материи, возможности переделки окружающего мира — и нас самих в том числе.
Фантасты пытались во всей полноте представить далекое будущее. Задача, выдвинутая еще в предвоенные годы, теперь стала для фантастики задачей номер один. На первом месте стало изображение Человека грядущей эпохи, его психологии, характера, морального облика, всех сторон его жизни.
Фантастика стала качественно иной. Начало осуществляться пожелание Александра Беляева, считавшего главнейшей и труднейшей задачей фантастов показать различные стороны жизни Грядущего.
В фантастику входит новый герой — человек из коммунистического Завтра. Это уже не наш современник — экскурсант, совершающий беглую прогулку в мире, отдаленном от нас веками, и не схематически обрисованный человек будущего, как в ранних социальных утопиях. Именно первые серьезные попытки изобразить будущее человечества и примечательны для нового этапа развития нашей фантастики.
Внимание к психологическим, моральным, этическим, социальным проблемам, порой весьма неожиданным, стремление как можно шире показать духовный мир людей будущего — также характерная черта новой советской научно-фантастической литературы.
Успехи сегодняшней науки на переднем крае, открывшиеся ныне ее далекие перспективы дали возможность представить ту насыщенную наукой атмосферу, в которой будут жить наши потомки. Фантасты отходят от популяризации знаний, они все меньше показывают то, что зародилось уже сегодня, и все чаще создают «фантастическую» науку, вводят несуществующие понятия и термины.
Поделиться книгой: