Земля избранных

Что-то заворочалось в густой темноте. Послышался едва уловимый топот крошечных лап по камню. Голый хвост змейкой прополз по носку Кантаны, спрятав острый кончик в темноте.

– Бессамори, дальновидности тебе не занимать, я смотрю, – выговорила Тилен, сглотнув. – Не отделяешь зёрна от плевел. Тебя учить и учить…

Кантана шумно перевела дыхание. Замечания Тилен несказанно раздражали.

– Мне тоже есть, чему научить тебя, – она ехидно улыбнулась. – Не находишь?

Они перешагнули последнюю ступеньку, превратившуюся от сырости в грязную россыпь камней, и вышли на площадку между этажами. Глубокие радиальные трещины разрезали некогда белую облицовку. По стенам спускались до самого пола грязные нити паутины. Кое-где сквозь пласты цемента прорастала жёсткая щётка лишайника.

– Того и гляди, обвалится, – Тилен ухмыльнулась.

– Что-то ты разнылась сегодня, – Кантана подошла к массивной двери, которую перегораживал деревянный брус засова, – случилось что? Или вести кровной связи?

Тилен, сжав губы, замотала головой. Пламя свечи заиграло сдержанными бликами в её волосах.

– Я тоже имею право на плохое настроение, – выцедила она. – Сама-то как перепугалась, когда протуберанец вылез!

– Помоги мне лучше, – Кантана указала на импровизированный засов. – Одной мне не справиться.

Ухватившись за брус с обоих концов, девушки сняли его с массивных металлических петель. Рассыревшие двери натужно заскрежетали и разъехались в стороны. Из широкого зазора потянулся навязчивый запах книжной пыли и подгнивших досок. Кантана громко чихнула.

– Стражи снова были здесь, – констатировала она, откашлявшись.

– Откуда знаешь? – Тилен взволнованно посмотрела на подругу.

– Чужой запах, – пояснила Кантана. – Разве ты не чувствуешь? Сюда вторгался мужчина. И, кажется, это снова был Азаэль.

Тилен рассерженно фыркнула, одёрнув юбку:

– Он рядом, куда бы мы ни пошли! Как он ещё в твоё грязное бельё не залез до сих пор?! Не находишь это странным?

– Нет, – Кантана кокетливо хихикнула, – парни всегда крутятся там, где красивые девушки. Это инстинкт.

– Самомнение у тебя, я смотрю, в полном порядке.

Кантана и Тилен, подобрав юбки, перешагнули порог. Затхлое помещение расчерчивали параллельными полосами книжные стеллажи. С противоположной стены смотрели тёмные глаза окон. Возмездие навек погасило свет в них: теперь за преградой мутного стекла виднелись лишь глухие земляные завалы.

– Нужно зажечь побольше свечей, – проговорила Кантана, направляясь к покосившемуся стеллажу в центре зала. Запылённая паутина свешивалась так низко, что почти касалась её головы, – чтобы крыс отпугнуть.

– Да уж, – проговорила Тилен, сосредоточенно почёсывая кончик носа. – Темно здесь, хоть глаз выколи!

Кантана ловко присела около стеллажа. Дубовые полки оскалились ей в лицо зубами вымокших книг. Рука нырнула меж потрёпанных томов и извлекла свёрток со свечами.

– Расставь их в центре зала по кругу, – Кантана торопливо складывала оставшиеся реквизиты в тайник, – сейчас начнём.

3

– Так значит, ты субреа? – Нери фыркнул. – А что тогда в нашей столовой делаешь каждый день?

Они спускались по лестнице лечебницы к яблоневому саду, огороженному старомодным кованым забором. Осенний день сходил на нет, агонизируя последними залпами у горизонта. Небо приобрело глубокий фиолетовый отлив.

– Отец достаёт мне талоны на месяц, – Миа пожала плечом и улыбнулась. – Ему несложно. Аарон регулярно чинит у него в мастерской капсулу. Товарно-финансовые отношения как они есть.

– Твой отец – капсульный механик? – уточнил Нери просто для того, чтобы хоть что-нибудь спросить.

– Обижаешь, – фыркнула Миа, поправляя капюшон. – Он руководит одной из лучших мастерских в городе.

Вечер вступал в свои права, зажигая светлячки фонарей в древесных кронах. Сумрак полз по ковру прелых листьев, наполняя воздух синевой. Невыносимо пахло свежестью.

– Странная ты, – Нери кашлянул в ладонь, – при такой мощной финансовой поддержке пойти на столь неблагодарную работу. Призвание?

Лёгкий ветерок растрепал чёлку Мии. Она пригладила непослушный локон. Два разноцветных глаза в оправе густых ресниц с вызовом посмотрели на Нери. Веко задёргалось: видимо, детальный допрос заставлял её нервничать. Словно Нери мог затронуть запретную для обсуждения тему.

– Родители так захотели, – Миа пожала плечом.

Нери поймал бегающий, чуть насмешливый взгляд. Так не смотрят на случайных знакомых! Пальцы конвульсивно задрожали то ли от холода, то ли от волнения.

– А сама ты чего хотела? – подал он голос. – Если абстрагироваться от желаний родителей…

В глазах Мии заплясали чёртики. Она нервно облизала губы. От робкой добродушной улыбки не осталось и тени.

– Не жульничай! – рассердилась она, топнув ногой. – Три вопроса заданы! Моя очередь!

Нери ухмыльнулся в ответ, пытаясь разрядить обстановку. Но Миа не желала подхватывать его инициативу и по-прежнему демонстрировала дерзко надутые губки.

– Ты сама затеяла эту игру, чтобы не идти молча, – непонимающе произнёс Нери, – а теперь ещё чем-то недовольна. Валяй, задавай свои вопросы, любопытная женская особь.

Ограда сада примыкала к главной городской площади. До слуха долетали радостные вопли горожан и отголоски музыки: видно, опять праздник развернули. Тотальный мораторий на алкоголь имеет существенные недостатки. Теперь им только повод дай!

Миа задумчиво вскинула голову в темнеющее небо. Тугие плети кос хлопнули её по спине. Губы беззвучно шевелились, проговаривая заготовленный вопрос синхронно с мыслями.

– Какова самая высокая степень публичной провинности, которую ты совершал?

– Вторая, – растерявшись, ответил Нери, – но завтра, возможно, дослужусь до первой, ибо мне хотят впаять порчу чужого имущества.

Центральный вход лечебницы остался позади. От последней ступеньки крыльца бежала широкая дорожка, вымощенная мраморной плиткой. Путь обрамляли раскидистые яблони с облупившейся корой, местами поросшей буроватой дымкой мха.

– Вряд ли, завтра ведь выходной, – Миа коварно заулыбалась. Кружевные тени плясали по её щекам. – Продолжим! Второй вопрос. Кто в твоей семье с поломкой?

Дрожь пробрала Нери до костей миллионом ледяных уколов. Хоть он и понимал, что скрыть татуировку, находясь в лечебнице, практически невозможно, внутри ещё теплилась надежда. К тому же, он искренне верил, что Миа, заметив «клеймо грязных», оставит факт его генетического несовершенства за пределами тем обсуждения. Однако она всё-таки осмелилась бросить ему в лицо дерзкий вопрос. Это даже не хамство. Это – грязный удар наотмашь, обжигающая пощёчина. Обескураживающая атака в лоб, которую остаётся только смиренно принять.

– Сестра, – пролепетал Нери, почесав кончик носа. Теперь ещё один человек знает его маленькую тайну.

– У тебя есть сестра?!

– Даже двойняшка, – Нери сделал вид, словно тема диалога его ничуть не напрягает. – За тобой последний вопрос.

– Ты сейчас… – сбивчиво проговорила Миа. Голос её задрожал, сорвавшись в хрип.

– Что я сейчас? – не понял Нери.

Миа напряжённо молчала. Полы ярко-фиолетового пальто разлетались за её спиной, как крылья. Фонари ласкали дрожащими бликами её лицо, внезапно потерявшее искорку задора.

Нери отвернулся, стараясь скрыть ироничные смешки. Игра Мии забавляла его, несмотря на жестокость. Он даже начал понимать, что хочет от него эта чудная девчонка. Квинтэссенция трагикомедии: Миа внезапно попалась в собственную ловушку, прямо у него на глазах! До чего же наивно и непредусмотрительно.

– Нери, – голос Мии снова зазвенел колокольчиком в тиши.

– Да? – коротко переспросил он.

– Ты сейчас в отношениях? – Миа, не скрывая любопытства, приподняла бровь.

Искреннее изумление парализовало Нери. Прохладный ветерок легко коснулся щеки, возвратив трезвость рассудка. Для чего она это спросила?

Полная луна взошла над городом. Печальный лик ночного светила, похожий на незрелый апельсин, поплыл над деревьями. Меж яблоневых крон сквозила синева ночных облаков, пресыщенная звёздной пылью. Зелёный глаз Фаты мелькнул сквозь завесу туч, яблоком повиснув на голой ветке.

Городские жители муравьями суетились за забором. «Перелом уничтожил всё, но именно благодаря этим трагическим событиям мы поняли, как сильны вместе!» – долетело до слуха. Как он мог забыть: сегодня же Дата Великого Перелома. Неоднозначный праздник, порождающий общественный резонанс. Праздник, который не принято справлять с подобным размахом.

Нери одарил Мию задумчивым взглядом. Девчонка, видимо, избавившись от смущения, улыбнулась ему в ответ. Ни к чему задавать самому себе риторические вопросы, пытаясь кого-то оправдать: он уже знал, чего она добивается. Интересно, чем он её спровоцировал? Неужели полусонной болтовнёй о столовской романтике? Вроде, Миа не глупая, но до какой же степени наивная!

– Нет, я уже не в отношениях, – сказал он сухо.

– Уже? – переспросила Миа. Глаза её насмешливо сверкнули в сумерках.

Нери содрогнулся, понимая, что подкинул Мии наживку. Да, уже. Этому неоднозначному «уже» было две недели. Дата совершеннолетия Нери ознаменовала его возникновение. Тот самый заветный день, когда поцелуй в губы у непомолвленных переходит из первой степени публичной провинности во вторую.

– Это четвёртый вопрос, – Нери застегнул ветровку, спасаясь от вечерней прохлады. В голове отчаянно звенело. – Отвечать на него я не обязан.

– И всё же? – Миа не желала униматься.

Нери промолчал, не найдя подходящих слов для ответа. Он не хотел сейчас ни разборок, ни выяснения отношений. Ещё меньше ему хотелось потакать романтическим фантазиям Мии и обнадёживать её. Единственная мечта согревала сердце: побыстрее добраться до трансфера, доехать до дома, упасть в кровать и наверстать там упущенные трое суток сна. И даже она казалась далёкой и недостижимой, как полярная звезда.

– И всё же… – повторила Миа разочарованно.

– И всё же, давай поторопимся, – Нери раздражённо толкнул калитку ограды. Кованая дверь заскрипела на металлических петлях.

Путь перегородила каменистая лента тротуара, обрамлённая сухой полосой газона. Пожухшая трава безобразными пучками торчала из земли. Глубокие трещины испещерили почву неровной сеткой.

Дальше по курсу простиралась площадь, сверкающая пятнами разноцветных огней. Грохот петард и надрывные аккорды музыки рекой лились по улицам. Праздник был в самом разгаре.

4

Кантана стояла посреди библиотеки, напряжённо разминая руки. Свечи, расставленные вокруг плотным кольцом, хищно распускали языки пламени. Напряжение витало в холодном воздухе зала. Казалось, что над головой вот-вот разразится гром, выпустив связку ярких молний.

– На какую часть мира ты хочешь посмотреть сегодня, Тилен? – проговорила Кантана, высматривая в дрожащем полумраке фигуру подруги.

– Я выбираю пропасть, – Тилен обошла магический круг. – Мне интересно, в каких условиях живёт мой отец и ему подобные.

– Пропасть была в прошлый раз, – Кантана нахмурилась. – Придумай что-нибудь поинтереснее.

Неумолимый холод межсезонья уже успел проморозить стены и наполнить собой спёртый воздух. Кожа в этом ледяном аду покрывалась мурашками, пальцы теряли чувствительность.

Тилен подняла на Кантану обиженный влажный взгляд.

– Вот сама и придумывай, если не одобряешь мой выбор, – она сморщилась, наглухо запахнув тёплую накидку.

– Первый холм, – произнесла Кантана, потирая ладони. Уголки губ поползли вверх.

Тилен вздрогнула, словно от внезапного удара; рот её приоткрылся, выпустив наружу изумлённый вздох. Белый пар сорвался с губ и облачком устремился ввысь.

– С ума сошла?! Ты хоть понимаешь, что может им в голову взбрести, если они вдруг узнают?! Вот пойдут на нас войной…

– А что не так? – Кантана развела руки в стороны, подготавливаясь к ритуалу. – Если портал будет замечен, они поймут, что мы сильнее. И осознают, что не стоит им лезть туда, куда не нужно.

– Ты не знаешь, какие у них возможности! – выкрикнула Тилен, заставив воздух зазвенеть какофонией высоких нот. – Говорят, они почти полностью восстановились после Возмездия! Давай хотя бы Третий Холм выберем, если хочешь острых ощущений.

– Говорят, что кур доят! Первый, я сказала, – Кантана потянулась на носочках и подмигнула подруге. Бесцветные искры роем мелких мошек засеребрились над раскрытыми ладонями. Огоньки, переливаясь, затанцевали, формируя прозрачную сферу. – А коли хочешь на Пропасть посмотреть, это всегда можно устроить. Тебе там будут рады.

– Как и тебе, впрочем! Хоть бы у тебя ничего не вышло! – Тилен показала Кантане язык. – Зачем так рисковать?

Кантана не могла объяснить решение, но отказываться от намеченного не собиралась.

– Затем, что я так решила, – подытожила она, снисходительно махнув рукой. – Разворачиваться на полпути – не в принципах Кантаны Бессамори.

– Знаю, знаю, – с издёвкой изрекла Тилен, – в её принципах – стремглав нестись в никуда. По огню, на копья и пики.

Кантана, рассерженно фыркнув, соединила ладони. Губы произнесли заклинание. Белый шар энергии завибрировал между пальцами, раскидывая вокруг мириады накалённых искр.

– Когда я вижу, что Покровители не забыли обо мне, я чувствую себя всемогущей, – прошептала она вожделенно. – И почему я не могу рассказать об этом всем?

– Смотри не лопни от бахвальства, – буркнула Тилен, брюзгливо шмыгнув носом. Чёрное полотно её юбки, волочась по полу, собирало цементную пыль и подгнившие щепки.

Кантана медленно развела руки, растянув между ладонями энергетическую гирлянду. Меж созвездий белёсых бликов проступили, яростно шипя, ярко-фиолетовые сгустки. Сразу захотелось улыбнуться. Нет – засмеяться! Громко и отчаянно!

– Усиливай меня! – приказала она командным тоном. Кончики пальцев трепетали от нетерпения.

Тилен опустила руки. Умоляющий взгляд вырвался из-под ресниц испуганной бабочкой.

– Ещё пару минут, – она энергично замотала головой. – Полыхнёт ведь! Ты должна быть осторожной.

– Нет, я уже хорошо чувствую связь, – возразила Кантана, – усиливай!

Неуверенно пожав плечами, Тилен подняла над головой сомкнутые руки и пробормотала что-то под нос. Яркий золотистый шар загорелся в её ладонях, распространяя вокруг призрачное сияние.

Тело Кантаны окутало мягкое золотистое облако, сотканное из дрожащих световых переливов. В ладонях в мгновение ока вырос шипящий сгусток материи. Проболтавшись в воздухе пару секунд, он разразился негодующим треском и сошёлся в одной точке, став нитью белого дыма. Громкий хлопок пронёсся по залу, и насмешливое эхо с издёвкой подхватило звук. Воздух угрожающе содрогнулся.

Кантана втянула голову в плечи. Поймав ликующий взор Тилен, она поспешила натянуть дежурную самодовольную усмешку. Признавать слабость и личные промахи она не желала, да и не умела.

– Знать бы, где упадёшь, – усмехнулась она, нащупав языком небольшой зазор между передними зубами.