Земля избранных

Нери попытался откашляться, но в груди родился лишь сиплый стон. Интуиция подсказывала: он, по всей видимости, в приёмном отделении районной лечебницы. Значит, что-то серьёзное произошло с ним между зачётом по самообороне и наркозом. Вспомнить бы ещё, что!

«Нери 42, срочно зайдите в деканат!» – прокричала память, воскрешая забытое волнение. События, затёртые вакуумом наркоза, яркими кадрами проступали в темноте обрыва, возвращая временной линии целостность и завершённость. Встревоженное лицо Деи, миникап парареаниматоров, приёмный покой, гигантская туба томографа. И приступ клаустрофобии, как эпилог этой маленькой приключенческой истории. И маска для наркоза, как точка. Теперь всё встало на свои места.

– Это – задание для тебя, Мина, – с укором проговорил голос номер один. – Обсуждению это не подлежит.

– Я не Мина! – под кожу влился яд чужого раздражения. – Я Миа! М-и-а, без этой дурацкой «н»! Почему так сложно это запомнить?!

Миа, значит. Где-то Нери уже слышал это имя. Впрочем, оно достаточно распространённое, не стоит занимать мысли ненужными рассуждениями. Главное сейчас…

Его отвлекло нарастающее саднение в горле. Кашлевой рефлекс, наконец, вытолкнул наружу пронзительный, клокочущий хрип. Все органы чувств одномоментно пробудились от гибернации, опьянив богатым потоком ощущений. Глаза распахнулись, показав уже знакомый потолок.

– Проснулся? – над ним навис тёмный силуэт. Нери с трудом разглядел лицо пожилой женщины, обрамлённое белой реаниматорской косынкой. – Минут через пять сможешь встать и одеться.

Нери пошевелил ступнями. К обнажённой коже льнула хрустящая ткань медицинской простыни. В нос ударил горький аромат аптеки, язык встал поперёк рта сухим комком.

– У меня – водяное бешенство? – он вымученно прикрыл глаза, защищаясь от яркого света ламп.

– Он ещё и шутит! – усмехнулась реаниматор в ответ. – Значит, всё не так плохо.

– Мне бы попить, – простонал Нери, едва ворочая языком.

– Пока нельзя, – безжалостно ответила реаниматор. – Попробуй-ка лучше пошевелить правой рукой.

Нери приказал пальцам сомкнуться в кулак. Мышцы без лишних капризов повиновались. До чего приятно снова иметь в своём распоряжении рабочую руку!

– Всё так безнадёжно? – выдавил он. Потолок, усеянный звёздами ламп, задрожал.

– У нас есть для тебя и хорошая новость, и плохая, – реаниматор заботливо смочила его губы и тут же, переключив тон на более агрессивный, прокричала. – Миа! Ты куда убежала? Почему я должна делать твою работу? Я – реаниматор, а ты – субреа, в конце-то концов!

– Иду, уже иду, – недовольное шарканье шагов рассекло воздух. – Проснулся, значит?

Над кушеткой склонилась большеглазая девушка в кипенно-белом костюме субреаниматора. Её глаза взволнованно бегали, играя лихорадочными бликами. Две плотные, серебристые косы свесились над Нери, как лианы. Конечно, он знал её: такой безумный взгляд тяжело забыть.

– Ты – та девчонка из столовой? – вымолвил он. Трудно сдерживать поток мыслей, когда мозг, зашоренный гибернацией наркоза, ещё не проснулся.

– А ты – Нери 42, – прищурилась Миа, – приятно познакомиться.

– В столовой обстановка была более располагающей, не находишь? – пробормотал Нери, по-прежнему плохо осознавая, о чём говорит. – Я, ты, соевые котлеты и твой зубастый друг – что может быть романтичнее?

Затёкшая шея, наконец, подчинилась приказам мозга и послушно развернула голову. Теперь Нери мог осмотреться. Тесное помещение без окон с кафельными стенами и двухуровневым потолком озарял яркий свет. Кушетка, на которой он лежал, делила жалкие квадратные метры пространства со столом реаниматора и стеклянными полочками, нашпигованными пёстрыми коробками.

– Может, сразу замуж позовёшь? – Миа оперлась о кушетку и добродушно улыбнулась, прикусив полную нижнюю губу. Разноцветные радужки, обрамлённые лесом светлых ресниц, ехидно уставились на Нери. Так вот почему её взгляд показался ему странным! Слишком уж явная гетерохромия: левый глаз – тёмно-карий, правый – зелёный.

Нери смутился и тут же понял, что широко улыбается девчонке. Замуж, значит, хочет? Вероятно, Миа тоже грязная и купилась на его татуировку. Душу родственную почуяла.

– Нери, послушай меня, – снова вступила в разговор реаниматор. Голос её звучал взволнованно. – Пока новых пациентов нет, я должна сообщить тебе важную вещь. Ты, конечно, знаешь о своём заболевании. Мы провели субклеточную томографию, пока ты спал. К сожалению, результат не обнадёживает.

Нери вздрогнул: животный страх выпустил отравленные шипы. В висках гулко запульсировала кровь. Захотелось бежать прочь, не оглядываясь. Пытаясь удержаться от паники, Нери изо всех сил закусил щёку изнутри.

– Я это понял ещё сегодня утром, – пробормотал Нери, пытаясь сесть. Голова нещадно закружилась, порождая тошноту, и он снова откинулся на кушетку. – Каюсь: не был на томографии с момента установки диагноза. Писал отказы со скандалами. Боялся.

Реаниматор недовольно повела головой. Стёкла её круглых очков недобро блеснули.

– Зря ты так. Демиелинизация прогрессирует, – отчеканила реаниматор. – Чтобы ты лучше понял: твои провода теряют изоляцию. Я бы даже сказала, что болезнь зашла слишком далеко за три года терапии.

Кинжал досады вошёл Нери под рёбра и трижды там провернулся. Если разговор продолжится в той же манере, изоляцию потеряет его выдержка.

– Давайте лучше хорошую новость, – прошептал Нери сухими губами, пытаясь побороть отчаяние.

– Новых очагов нет, – пожала плечом женщина. – Пока затронуто только правое плечевое сплетение. Если всё будет продолжаться в том же духе, и очагов в головном и спинном мозге не появится, мы сможем с полной уверенностью сказать, что самое страшное обошло тебя стороной.

– Пока?! – возмутился Нери. Он всё ещё пытался найти в себе силы сесть. От сонливости не осталось и следа. – Что значит «пока»?!

– Нери, – Миа осторожно села рядом с ним на край кушетки. Осторожно коснулась обнажённого плеча. Коснулись, и тут же испуганно отдёрнулись, будто от раскалённого металла. – Будь спок. Здоровых особей на планете нет, и это – норма.

Реаниматор смерила Мию взором, полным осуждения.

– Современная медицина успешно замедляет прогрессию аутоиммунных поражений нервной системы, – подтвердила она, кивнув. – Но твой случай осложнён тем, что клиника и данные обследований пока не согласуются полностью ни с одной из известных диагностических моделей. Расположение процесса весьма необычно и иных очагов нет. Специфическое лечение не принесло ожидаемого результата. Поэтому и точный прогноз на будущее тебе сейчас никто не даст.

Запах медикаментов вокруг приобрёл навязчивую тошнотворность. Нери глубоко вдохнул, подавляя рвотный позыв.

– То есть, – он закусил губу, – я могу дожить до старости без особых проблем, но и с той же вероятностью могу оказаться в инвалидном кресле уже через две недели?

– Ты – умный мальчик, – кивнула реаниматор. – Именно. Но ближайшие две недели для тебя будут хорошими.

Сердце ёкнуло в груди и на мгновение остановилось. Страх, достигнув пика, парализовал. Осознание трагедии ещё не пришло, но догадки, которые открылись, уже показывали ситуацию с самой неприглядной стороны. Нери напряг мышцы, пытаясь сдержать неуёмную дрожь.

– Вряд ли, – произнёс он, – подобные известия не оставляют надежды.

Реаниматор опустила глаза и расправила складки на костюме. Удовольствия ей ситуация явно не доставляла.

– С согласия главного городского реаниматора, тебе был введён мощнейший индуктор ремиссии, – реаниматор снова подняла голову, согрев Нери доброжелательным взглядом. – В ближайшие четырнадцать дней, или чуть дольше, проявления заболевания будут минимальными. Но учти: это благополучие мнимое. Потом болезнь вернётся. Это окно даётся тебе и твоему реаниматору, чтобы подобрать подходящий иммунодепрессант. Возможно, понадобится терапия глюкокор…

Нери резко сел, и от непереносимо-белого цвета стен зарябило в глазах.

– Только не это! Допереломная стратегия… – презрительно фыркнул он. – Плавали, знаем! Вес нарастает скачками, давление прыгает, как у древней старухи…

Нери махнул рукой, прервав гневную тираду. Диалог был бесполезен, да и он не был прав. Силы слишком быстро его покинули. Должно быть, последствия наркоза.

– И волосы выпадают до кучи, – не без удовольствия подхватила Миа. Она по-прежнему сидела на кушетке за спиной Нери, по-детски болтая ногами. – Ты разве не знал: все реаниматоры в сговоре с правительством. Даже самый молодой из них – коновал и убийца. Лучше уж ходить без руки и наблюдать, как иммунитет медленно поглощает всё остальное, но не иметь с ними дел.

Нери снисходительно улыбнулся девчонке, однако руки предательски задрожали. За грудиной, как лава, разливалась ярость. Безумие вскинуло языки пламени, заставив кровь закипеть.

– Я отказываюсь от наблюдения, – выдавил он с вызовом в голосе. – Разрешите мне подписать отказ.

– Нери, – реаниматор побледнела, – может…

Гудение раздвигающихся дверей бокса прервало диалог на напряжённой ноте. В помещение всунулась черноволосая девичья голова.

– Реа Анастасия 7609, прибыла новая карета, – суетливо проверещала она. – Вас ждут в приёмном покое.

– Всего хорошего, Нери, – реаниматор виновато улыбнулась. – Я переслала рекомендации реаниматору территориальной службы, завтра он свяжется с тобой и твоей мамой и объяснит то, что я не успела. Надеюсь, ты хорошо осознаёшь свои действия.

Реаниматор спешно удалилась, цокая набойками медицинских туфель. Нери не попрощался. Опустив голову, он рассматривал кончики собственных пальцев. Сомнение и испуг кислотой разъедали существо изнутри. Впервые в жизни он не знал, куда идти дальше.

– Вот и славно! – проворчал он, когда стук набоек стих.

– Ты, оказывается, нервный, – вздохнула Миа за спиной.

Нери сжал кулаки. И здесь точку преткновения нашла, языкастая! Да какое она имеет право совать любопытный нос туда, где её не ждут?!

– Тебе легко рассуждать! – он, стиснув зубы, покосился на девчонку.

– Откуда ты знаешь, легко мне или сложно? – Миа спрыгнула с кушетки, заставив шаткую конструкцию задрожать, и уставилась на него смешливым взглядом. – Может, мне куда хуже, чем тебе?

– Заметно, – пробурчал Нери. – Уверен, что самая большая проблема в твоей жизни – нехватка талонов на обед.

Тяжёлая тень скользнула по лицу Мии, на миг изменив его до неузнаваемости. Нери готов был поклясться, что в глазах её сверкнула животная жажда крови, и уже готов был дать дёру, прикрывшись простынёй. Но через мгновение луч света озарил её матовую бледную кожу с россыпью веснушек, прогнав иллюзию.

– А в твоей, в таком случае – нехватка чувства юмора, – хохотнула Миа.

– Что вьёшься вокруг? – Нери с долей осуждения посмотрел на неё. – Никогда не видела парня без одежды?

– Это моё задание, – усмехнулась Миа. – Наблюдать за тобой и твоим состоянием. Вдруг упадёшь?

Миа обошла кушетку и, остановившись напротив Нери, оскалилась ему в лицо. Тугие светлые косы взметнулись в воздух и резко упали, хлопнув её по плечам.

– Будь уверена, выстою, – сквозь зубы выцедил Нери, игнорируя её. – Где моя одежда?

– Там, – Миа показала на небольшой отсек, отрезанный от помещения дверью-купе из матового стекла. – Все твои вещи в целости и сохранности, включая верхнюю одежду.

Нери потянул белоснежный лоскут простыни на себя, пытаясь защититься от любопытных взглядов.

– Может, отвернёшься хотя бы? – буркнул он, благодаря судьбу за то, что его хотя бы не лишили нижнего белья.

Губы Мии растянулись в хитрой ухмылке. На пухлых щеках отпечатались ямочки.

– Я субреа, а не женщина, – коварно подмигнула она, – и по анатомии у меня 98 баллов.

– Но, тем не менее, я имею законное право на уединение, – Нери наморщил лоб, укутываясь в простыню.

– Тоже мне, барышня кисельная, – фыркнула Миа, демонстративно отворачиваясь к столу.

Пользуясь моментом, Нери спустил босые ноги с кушетки.

– Кисейная, – поправил он, стрелой рванув за дверь.

Створки с громким щелчком схлопнулись за спиной. Неяркий свет озарил пространство раздевалки, отразился от кафельных стен и заплясал дрожащими линиями в глубине зеркала. Все вещи Нери – даже сменные – были заботливо упрятаны в цветные пластиковые чехлы и подвешены за плечики. Хорош сервис, ничего не скажешь! Нери стянул с вешалки толстовку. Хлопковая горловина опоясала шею. Глаза встретили в зеркале совершенно чужую физиономию: заспанную и всклокоченную, с растрёпанными волосами. Презрительно фыркнув, Нери извлёк из сумки расчёску.

– Эй, ты жив там? – за стеклянной преградой возник силуэт Мии. Судя по контурам, она уже успела переодеться. – Может, помочь?

– Нет, я умер, – проголосил Нери, заправляя непослушные пряди в низкий хвост. – Помогать поздно. А если серьёзно, шла бы ты домой. Я справлюсь и выход найду сам.

– Нери, – замялась Миа, царапнув стекло снаружи, – за мной должок, помнишь?

Должок? Нери наморщился в полумраке      . Действительно, электронный талон на свободный рацион – недешёвое удовольствие. Но разве он не может заплатить за девушку, оказавшуюся в трудной ситуации?

– Забудь, – отрезал Нери, глядя на обновлённое отражение. Наконец-то он похож на нормальную человеческую особь.

– Это нечестно, – неуверенно промямлила Миа. Тёмный силуэт недовольно подбоченился. – Мне не нужно чужого. Может, дойдём до трансфера? Тут недалеко, прямо за площадью. Как раз по пути к дому-посадке, если ты ездишь монорельсом.

Нери подмигнул своему отражению и попытался натянуть улыбку. Выражение лица получилось усталым и вымученным.

– Я должен спешить, – попытался отмахнуться он. – Моя мать, наверное, места себе не находит.

Под ложечкой закололо уже на последних нотах фразы. Вспышка жара дыханием огненной саламандры обожгла кожу. Как же Нери хотел, чтобы его слова были правдивы!

– Мы связались с ней, – сообщила Миа. – Она в курсе, что ты вернёшься позже, чем обычно. Кстати, твоя мать действительно очень волновалась за тебя. Но почему-то заявила, что приехать за тобой не сможет. Странно.

– Конечно, не сможет, – Нери равнодушно пожал плечами. Ничего удивительного: Венену матери сегодня оставить не на кого. Да даже если бы сиделка не заболела и пришла, она вряд ли обеспокоилась бы его проблемами. – Я так и знал.

– Ну так, – голос Мии снова задрожал, – разрешишь вернуть тебе долг?

Нери замялся: отпираться дальше было сложно. Девчонка была назойливой, как будильник, но обижать её он не хотел. Смущение и нерешительность взяли своё.

– Если настаиваешь, – сдался Нери наконец. – Только быстро.

– Я подожду тебя у центрального входа, – сообщила Миа. – Поторопись.

Нери бросил гневный взгляд на стеклянный барьер двери. Вот, значит, как! Он тут думает, как бы её не расстроить ненароком, а она ещё и имеет дерзость распоряжаться его временем!

Силуэт растворился в центре светящегося квадрата, превратившись в серое пятно. Нери с облегчением услышал отдаляющиеся шаги. У него оставалось несколько минут для того, чтобы привести себя в порядок.

2

Ступени лестницы, покрытые растрескавшимся мрамором, бежали вниз сквозь тьму. Жёлто-оранжевый луч дрожал и трепетал, едва озаряя ветхое помещение. В воздухе царил удушающий запах каменной пыли, плесени и крысиной мочи.

Неприятный треск прорезал тишину, как отточенный клинок. С потолка посыпался град острых камушков. Громко шурша и цокая, они разлетелись по ступеням. Кантана поёжилась: каждый шаг таил в себе перспективу свободного падения сквозь этажи.

– Здесь становится всё опаснее, – будто бы прочитав её мысли, констатировала Тилен. Горящая свеча задрожала в её ладони. – Эти ходы того и гляди обрушатся.

– Оно и лучше, – Кантана приподняла бровь, – значит, никто не сунется в наше личное пространство.

Тилен вымученно вздохнула. Чувствовалось, что ей не доставляет удовольствия постоянно ловить Кантану на опасных поворотах.

– А о том, что в один прекрасный день эти обломки похоронят тебя, ты подумала? – с укором проговорила она. – Возможно, что даже сегодня…

– Может, да. А может, и нет, – улыбнулась Кантана, опуская ногу на следующую ступень. Осколки цемента и вековая бетонная пыль заскрежетали под подошвой. – А, может, даже нас вместе. Хватит уже. О смерти я подумаю потом.