Помоги проекту - поделись книгой:
«Дебил», — подумал Ирцарио и молча направился к выходу.
— Погоди! — окликнул его Хивон. — Так это… Я заслужил зеленоглазку?
— Разве что страшненькую, — бросил через плечо Ирцарио.
— Ой, да ладно! Ты жену мою видел? Ничего страшнее даже представить себе нельзя.
Тон Хивона стал каким-то чересчур заискивающим, подобострастным. Он приглашал посмеяться вместе. Но Ирцарио отказался разделять веселье. Он просто вышел за дверь, оставив в прошлой жизни толстопузого Хивона со всеми его закидонами.
Глава 20
Казон отказался на это смотреть. Он предпочел заниматься организационной рутиной, и Дигнус был этому только рад. Кто-то же должен успокаивать сходящих с ума узоргов. Унимать пчёл, оставшихся без матки.
— Всерьез думаешь, что получится с ним поговорить? — К Дигнусу подошла Айсини.
— Как знать, — пожал плечами Дигнус. — Возможно, слухи о нём сильно преувеличены.
— Судя по тому, что показали камеры…
Айсини не договорила, да этого и не требовалось. Дигнус прекрасно помнил увлекательный фильм под названием «Приключения Кидеса на галактической заправочной станции». Это был монстр, бешеное животное, воплощенное безумие. И — возможно — единственный шанс отыскать Гинопос.
— Вряд ли помогут разговоры. — Это заговорил Агмос, сидящий за монитором. — Мы проследим за ним, только и всего.
— Серьезно? — вскинула брови Айсини. — Проследите? А ему что, надо будет куда-то идти? Мне кажется, ему и здесь хватит узоргов.
Звук привлек их внимание, оборвал спор. Глухой звук удара.
Они, все трое, стояли в одном из лабораторно-технических помещений, часть которого была отделена непробиваемым стеклом. Там, за ним, из такого же непробиваемого стекла, стоял полый столб, наполненный желтоватой прозрачной жидкостью. К столбу тянулись шланги и провода. А внутри стоял, поддерживаемый толщей жидкости, голый мужчина. Длинные чёрные волосы развевались вокруг головы.
Он поднял руку. Ударил в стекло. Звук повторился.
— Потрясающе, — поежилась Айсини. — Он еще даже не пришел в сознание, а уже хочет убивать. Вы уверены, что всё хорошо продумали?
— Лучше, чем хотелось бы, — вздохнул Дигнус. — Возможно, наш план тебе не понравится, но…
Он рассказал. Айсини план не понравился. Она настояла на том, чтобы хоть попытаться поговорить. И в тот миг, когда Дигнус обреченно кивнул, человек за стеклом открыл глаза.
Потом он открыл рот, и, вместе с пузырями, из могучей груди вырвался рёв. Откуда только там взялся для этого воздух…
— С возвращением, Кидес, — сказал Агмос, щелкая клавишами. — Теперь немного нейролептика, и попытаемся наладить контакт.
Глаза восставшего из мертвых берсерка закрылись, а желтая жидкость начала стекать вниз.
Кидес, облаченный в свою же форму, простреленную, прожженную и залитую кровью, попытался встать. Но стальные зажимы накрепко притянули его руки и ноги к стальному стулу, привинченному к стальному полу помещения. Дигнус улыбнулся, глядя в бешеные глаза берсерка, и сел напротив, сложив руки на столе.
— Кидес, верно? Меня зовут Дигнус, я временно исполняю обязанности главы совета здесь, на «Ковчеге».
Кидес подался вперед и заорал. В лицо Дигнусу полетели капли слюны. Он зажмурился и сосчитал до десяти, пытаясь побороть страх. Кидес, даже обездвиженный, не вызывал никаких других чувств, кроме ужаса.
— Ладно. К делу, — вздохнул Дигнус, когда Кидес перестал орать. — Сам я ни на йоту не верю в смысл этого разговора, но Айсини настояла, и мы попытаемся. Расскажи мне, пожалуйста, как найти «Гинопос».
Кидес несколько секунд смотрел на Дигнуса недоумевающим взглядом, потом хрипло рассмеялся.
— Ты — мясо, — прорычал он свои первые слова. — Ты — мясо.
— Прошу прощения? — заинтересовался Дигнус.
— Мясо! — Кидес дернул руками. — Мясо! Мясо! Мясо!
С каждым рывком подлокотники стула всё более явственно шевелились. Дигнус поторопился встать.
— Ладно, — пролепетал он, пятясь к двери. — Я понял. Я… Я просто… Эй! Эй, ты! Срочно зови доктора, нужна инъекция успокоительного!
Дигнус выскочил за дверь. Узорг, стоявший на карауле, убежал. Дигнус последовал его примеру.
— Мясо! — неслось ему вслед. — Мясо! Зеленое! Мясо!
Оставшись в одиночестве, Кидес перестал выкрикивать слова, только рычал, продолжая расшатывать могучие болты, держащие подлокотники. Рывок, еще, еще! Металлический скрежет казался музыкой для берсерка, родившегося в безумии и не знающего другой жизни.
Он знал, что умер. Знал, что умрёт, еще задолго до того, как получил смертельный удар. Космос убил его, высосал жизнь, и вместо жизни осталось безумие, которое и позволяло ему продолжать бежать, продолжать убивать.
Кидес знал, что не должен был сейчас здесь сидеть. Но он сидел. И ему хотелось одного: встать. А потом он начнет убивать — всех, без разбору. Всех, кто встанет у него на пути.
Будь Кидес чуть более человеком, он бы задумался, откуда у него вдруг взялось такое четкое понятие «пути». Раньше что-то подобное он ощущал, получая приказ. «Взять Хирта» — и Кидес пошел по следу, не допуская и мысли о том, чтобы остановиться.
Но Кидес не был человеком в привычном смысле этого слова. Он отгонял мысли, как назойливых насекомых, и рвался туда, куда звали инстинкты.
— Мя-а-а-асо! — прорычал он, и правая рука победила сталь.
Подлокотник с треском вырвался из основания стула. Кидес осмотрел его и оскалился. Криво отломанный штырь ему понравился. Железяка хотела крови.
Еще рывок, и левая рука свободна. Кидес наклонился, вцепился в скобы, сдерживающие ноги, и заревел, напрягая все силы.
Будь он человеком, он бы задумался, откуда у него столько сил. Кто кормил его всё это время? Кто поддерживал жизнь в теле? И зачем?..
Одна за другой скобы слетели, и монстр вырвался на свободу. С оглушительным рёвом он выбежал из комнаты. Что-то звало его, что-то говорило, куда бежать.
— Аргеной! — прорычал Кидес, и ноги затопали быстрее. — Аргеной!!!
Крик пойманной птицей бился среди металлических стен.
Вот навстречу кто-то выскочил. Зеленоглазый сопляк, зачем-то повесивший за спину автомат. Кидес не успел даже заметить, как убил его. Вот он бежит, а вот — сидит среди окровавленных ошметков и проверяет оружие. Что было между — Кидес не запомнил, лишь руки сладко ныли, наслаждаясь убийством.
Кидес полизал ладони, пробуя кровь. Сплюнул. Дрянь! У зеленоглазых не кровь, а помои. Теперь он навсегда запомнит этот вкус. Теперь он вычуетзеленоглазого за километр. И убьёт.
Монстр встал. Передернул затвор и уже молча побежал вперед. Цель была близка.
— Меня сейчас стошнит, — ровным голосом сообщила Айсини.
Ей никто не ответил. Дигнус, Агмос и присоединившийся к ним старый Казон, бледные, смотрели на монитор, где одна другую сменяли картинки с камер. На мониторе рисовался путь Кидеса.
— Мы бы могли использовать кого-нибудь другого, — пробормотал Казон. — Мы бы могли…
— Другими не столь легко манипулировать, — перебил Дигнус. — К тому же у других могут возникнуть подозрения. Но эта тварь…
Он покачал головой. Он слишком хорошо знал, что это за тварь. Один из провалившихся экспериментов узоргов. Попытка создать идеального солдата. Впрочем, в каком-то сатирическом смысле она оказалась удачной.
— Тревога включилась, — прокомментировал Агмос.
— Мы были к этому готовы, — кивнул Дигнус. — Ведь так?
Казон опустил веки в знак согласия и скорби.
— Большую часть охраны я передислоцировал. Будем надеяться, нам удастся спасти тех, кто остался.
Кидес на мониторе свернул в коридор, ведущий к ангарному отсеку. Туда, где стояли в полной боевой готовности корабли захваченных в плен гинопосцев.
Навстречу ему выскочили охранники. Замельтешили вспышки выстрелов. Брызнула кровь…
Кажется, в Кидеса никто даже не попал. Пусть тысячу раз безумный, он был бойцом, а узорги… Узорги были узоргами. И они гибли. Первые трое — от пуль. Четвертый от удара прикладом, разом лишившего его половины черепа. Пятый получил ствол в живот и свернутую на сто восемьдесят градусов шею. Шестой разбился о стену.
— Какого хера он делает? — подскочил Агмос. — Надо остановить эту суку…
— Не лезь! — Дигнус схватил его за руку. — Пусть делает всё, что захочет.
— Да это же полный маразм! Дигнус, ты…
Агмос замолчал, поняв, что Дигнус принял единственно верное решение. Они продолжали молча смотреть, как Кидес сгребает в кучу безжизненные тела и тащит их за собой.
Шлюз он открыл, прислонив один из узоргских браслетов к считывателю. Дверь безропотно открылась — Казон заблаговременно понизил электронному замку уровень доступа.
Кидес пересек огромное помещение, кажущееся пустым из-за невероятных размеров, выбрал корабль и единым духом затащил внутрь шесть тел. Минуту спустя трап поднялся, закрылся вход. Корабль завибрировал, в дюзах показалось пламя.
— Счастливого пути, пёсик, — сказал Дигнус, когда корабль выскочил из объятий «Ковчега». — Ищи хозяина. — И добавил, обращаясь к остальным: — Начинаем маневрирование. Нельзя отходить от него далеко.
Никто не возразил ни слова. Теперь, когда безумный план запущен, оставалось лишь следовать ему как можно тщательней.
Глава 21
Перед дверьми каюты Аргеноя охраны не было. Лейст не удивился, просто отметил это. Пока он шел через сектор широкими коридорами, то и дело спотыкался об охранников. Они смотрели с подозрением — видно, нечасто сюда заходили капралы. Один попытался заступить дорогу, но Лейст предъявил ему личное приглашение главнокомандующего, и воин буквально исчез.
Внизу могли бурлить и возмущаться. Но здесь, наверху, те, кто видели Аргеноя каждый день, не могли себе позволить непочтительности.
Лейст остановился у двери, расправил форму, которая и без того сидела великолепно, и поднес браслет к матовому считывателю. Тот пикнул. Дверь отъехала в сторону после небольшой задержки. Лейст шагнул в полумрак.
Каюта Аргеноя сначала поразила его размерами, потом — удивила скудностью обстановки. Здесь можно было расположить еще один тренажерный зал, но каюта практически пустовала. Огромная кровать, аккуратно застеленная сейчас, казалась незначительной мелочью. Огромный круглый стол, сервированный в нескольких шагах от кровати, тоже терялся и не притягивал взгляда.
Лейст заметил, что стены большей частью закрыты панелями, темно-синими, почти черными сейчас. Они не только отвечали за освещение, они еще и открывали доступ к внутренним сетевым ресурсам «Гинопоса». Не всегда было удобно оперировать данными через браслет, одною лишь мыслью, поэтому физические способы представления информации переживали тысячелетия, модифицировались, истончались, но — не исчезали.
Навстречу Лейсту шагнули двое. Первым — Аргеной. Он кивнул, сказал: «Спасибо, что пришел». Второй была красивая женщина, она держалась чуть позади, за левым плечом Аргеноя, и не сводила глаз с Лейста.
— Вайна, — представил Аргеной, положив руку ей на плечо. — Моя женщина.
Лейст кивнул чуть ниже, чем привык, с легким намеком на поклон. Он до сих пор так и не понял всех тонкостей обращения с женщинами на «Гинопосе». В уставах ничего подобного не прописывалось. Видимо, такие правила всасывались с молоком матери и закреплялись учительской палкой. Расспросить, что ли, этих своих подчиненных? Они, вроде, ребята толковые.
Вайна не понравилась Лейсту. Шикарная, роскошная женщина — вот как она стремилась выглядеть, и ей это вполне удавалось. Однако взгляд ее был взглядом хищницы. Она была именно такой женщиной, какой заслуживал главнокомандующий Гинопоса. Той, которая всегда напомнит ему, кто он и зачем, не спустит слабости, не позволит отступить.
На короткий миг в памяти сверкнули зеленые глаза Елари. Какой он только не видел ее… Плачущей, смеющейся, потерявшей всё и обретшей надежду, с лицом, покрытым копотью, израненную, умирающую. И всегда это была она.
Сердце сжалось, но Лейст быстро моргнул и как будто переключился. Память очистилась, сознание сделалось ясным. Никто не заметил ничего — Лейст как раз завершал поклон.
— Виан Лейст, — продолжал Аргеной. — Мой новый капрал. Герой, добывший голову Иджави. Тот, с которым ты хотела познакомиться.
Она хотела?!
Лейст не позволил мыслям проявиться внешне, но в голове будто взорвалась череда бомб.
Аргеной пригласил его только из-за Вайны, своей женщины. А она отнюдь не походила на капризную малолетку, которой захотелось новую игрушку. Вот едва заметно шевельнула плечами, и Аргеной убрал руку — будто бы сам так решил. Возможно, и сам в это верил. Но Вайна им управляла. Не во всем, не напрямую. Но каким-то образом в ее руках оказалось что-то очень важное для главнокомандующего, и она стала больше, чем женщиной гинопосца.
— Рада встрече, капрал Лейст. — Голос низкий, глубокий, обволакивающий. Не хочется злить обладательницу такого голоса. — Как я могу вас называть?
— Можно просто Лейст, по фамилии. А впрочем — как вам будет угодно. Приношу извинения, я до сих пор так толком и не освоился с порядками, заведенными…
— Виан, — перебил Аргеной, — ты у меня в гостях. Ты не дурак и не клоун. Так что перестань беспокоиться о ерунде. Что бы там ни думали о гинопосцах, мы — не дикари, готовые наброситься на человека за невзначай сказанное неправильное слово.
— Виан, — повторила Вайна, будто пробуя слово на вкус. — Мне нравится. Красивое имя. Садитесь, прошу.
Она указала на стол изысканным жестом. Лейст, двигаясь к предназначенному для него креслу, подумал, что будет, если заметить Вайне, что на Анмиле она бы смогла работать в каком-нибудь экзотическом кафе, или даже ресторане. Но так проверять на прочность слово Аргеноя он не решился. К тому же, тот ведь ясно сказал: «Ты не клоун».
Усевшись, Лейст посмотрел перед собой. Мясо выглядело настоящим, как и овощи, и зелень в салате. Такими же настоящими казались омары.
— Знаю, о чем ты думаешь, — сказал Аргеной, сев напротив Лейста. — Объявлена война, и мои люди с риском для жизни добывают у наземников вкусную еду.
Лейст промолчал, не зная пока, куда свернет разговор. Получается, продукты действительно полностью натуральные. Нет, Лейст не осуждал. Он прекрасно понимал чем верх отличается от низа. Аргеной, питающийся сам и угощающий гостя синтетической баландой скорее вызвал бы у него презрение и желание покрутить пальцем у виска. Чем ты выше, тем больше у тебя привилегий, таков закон жизни. Иначе homosapiensне знали бы, ради чего им расти. Они ведь не узорги.
Не дождавшись от Лейста ничего предосудительного, Аргеной первым взял нож и вилку.
— Скоро это всё станет нашим, Виан. И ты, сражаясь под моим началом, получишь в итоге куда больше, чем тебе могло гарантировать бывшее правительство.
Лейст тоже взял приборы и отдал дань деликатесам. Старался не выглядеть ни равнодушным, ни жадно обжирающимся нищим, дорвавшимся до разносолов. Все молчали, и он решился высказаться, обозначить свою позицию:
Поделиться книгой: