Изгнанник. Испытания раян

– Я не пойду, – заупрямился Анакин. – Я уже слишком стар, чтобы убегать.

– Хочешь сдохнуть в муках? – прищурился Ран. – Сумеречные поймут, что я был здесь.

– Это уже неважно.

Целитель махнул рукой, и Лавьер снова выругался.

Топот лошадиных копыт заставил его напрячься и крепче сжать арбалет.

– Сиди здесь, – снова приказал он, понимая, что им уже не уйти. Теперь главный вопрос лишь в том, сколько сумеречных отправилось проверить лачугу старого целителя.

Ран осмотрел помещение, зацепился взглядом за крышку люка наверху. Такие делали на случай задымления или пожара, так как окна в доме не открывались. Быстро запер дверь и устремился к шаткой лестнице.

– Не высовывайся, – бросил он целителю, карабкаясь наверх и не обращая внимания на боль.

Несмазанные петли крышки поддались с трудом, но все же позволили аиду выбраться на крышу. Он растянулся на соломе, рассматривая приближающихся всадников. Четверо.

Лавьер выдохнул, успокаиваясь, и вложил болт в гнездо арбалета.

Первый снаряд вскопал дерн у ног всадника, и Ран сжал зубы, не позволив себе ругательство. Только сделал вывод и поправку на несбалансированное оружие, что подвело меткий взгляд аида. Пристреливаться было некогда, к сожалению. Второй болт лег точно в цель, пробив грудь сумеречного. Правда, дальше стрелять стало сложнее, потому что охотники поняли, что обернулись жертвами, и рассредоточились. Но не раньше, чем Ран избавился еще от одного сумеречного, свалившегося в траву.

Двое. Осталось двое.

Следующий снаряд попал в лошадь, но всадник ловко спрыгнул на землю и вскинул собственный арбалет, выискивая аида. Лавьер опустил голову, пережидая. Раз, два… Болт чиркнул крышу совсем рядом. И у него лишь несколько мгновений, пока сумеречный перезаряжает арбалет. Конечно, при условии, что второй охотник сейчас не выжидает с натянутой тетивой. Но выбора у Рана не было. В ближнем бою его свалят через минуту. К тому же, вероятнее всего, эта четверка лишь разведующие, следом подтянутся и другие каратели.

Аид вскинул арбалет, приподнимаясь над краем крыши, и спустил болт.

С коротким чавкающим звуком снаряд вошел в тело сумеречного, и Лавьер привычно и четко вложил в гнездо арбалета следующий. Четвертого всадника видно не было. Значит, рассредоточились. Значит… Ран откатился как раз в тот момент, когда сталь клинка вошла в деревянное перекрытие крыши. Там, где еще мгновение назад была его спина.

Последний снаряд он выпустил в упор, глядя в удивленные глаза сумеречного, не успевшего вытащить меч из доски. Он словно не верил, что видит перед собой аида. И что тяжелый металлический болт уже пробил его тело, отправляя к Сумеречным Вратам.

Ран полежал, переводя дыхание.

Надо уходить.

Спускаясь в лачугу целителя, он точно знал, что увидит. Он сам был учеником цитадели, он знал сумеречных.

Анакин скорчился у лавки, белое одеяние окрасилось кровью.

Лавьер сел рядом, прижал к себе голову старика.

– Я ведь сказал тебе не высовываться… – тихо произнес он.

Целитель слабо улыбнулся. Он еще был жив, но оба знали, что это ненадолго.

– Не теряй… время… – чуть слышно произнес Анакин. – Иди.

– Молчи, – Ран остро глянул на рану. Безнадежно. Жаль.

– Иди, Ран… – старик сжал его руку. – Подпол… монеты. И настойки… красное стекло… Забери. Раз в день… поможет…

Лавьер кинул, не отводя взгляда от лица целителя. Он словно не давал этим блеклым глазам закрыться, удерживая своей волей.

– И еще… – последние слова прозвучали еле слышно. – Письмо… шкатулка… Там. Отнеси… Там написано. И живи, Ран…

Ток силы ударил в руку раньше, чем аид успел убрать ее. Живой поток на миг лишил сознания и разума, закружил в теплом водовороте. А когда Ран пришел в себя, Анакин уже не дышал. Он отдал аиду всю свою силу, до последней капли.

– Я постараюсь, старик, – глухо произнес Ран Лавьер, закрывая невидящие глаза. – Я постараюсь. Надеюсь, ты знал, что значишь для меня. Кажется, я так и не сказал тебе.

Он посидел еще минуту, держа на коленях голову Анакина. На руках осталась чужая и своя кровь. В груди зияла пустота, та самая, что снова звала за собой, манила, соблазняла… Когда кажется, что терять нечего, небесные находят, что еще можно забрать. Раньше Ран не задумывался об этом.

Выдохнув, он поднялся, уже не глядя на тело старика. Анакина больше не было, пустая оболочка в испачканных белых одеждах – это лишь сосуд без содержимого. Последний дар целителя – его сила – билась внутри Лавьера, наполняя потерянной мощью мышцы и латая раны. Кровь из разошедшегося шва на боку прекратила течь, затянувшись розовой тонкой коркой. Старик сделал все, чтобы подарить бывшему аиду еще один шанс.

Ран не глядя смахнул в наплечный мешок склянки, подсохший хлеб и сыр, нож, упомянутую целителем шкатулку, которую не стал открывать. Надел рубаху и плащ, собрал болты, что смог найти. Обулся. Осмотрел лачугу. Скинул зажженную свечу в ворох сухих трав на столе.

И вышел, тихо закрыв за собой дверь. Уже через несколько минут заросли можжевельника сомкнулись за путником, углубляющимся в лес.

Горизонт над долиной затянулся черным дымом, что стелился от горящего замка Синие Скалы. Вскоре к нему добавился дым сизый – от скромной лачуги старика-целителя.

* * *

Лавьер углублялся все дальше в лес, понимая, что четверка всадников, оставленная у лачуги – это лишь малая часть отряда. У него не было сил и времени, чтобы подчистить следы, значит, довольно скоро сумеречные их найдут.

На стороне аида было отличное знание этих мест. На стороне сумеречных – превосходящие силы, мощь, обученные ищейки, магия и время. Невыгодный расклад для раненного путника, что лишь семь дней назад стоял у Врат. Сила целителя подлатала его, но не больше. Лавьер по-прежнему был мучительно слаб, а тело двигалось слишком медленно. Он заставлял свои ноги идти, сжимая зубы и не обращая внимания ни на холодную испарину, ни на смертельную усталость. Двигался в чащу, туда, где начиналась цепь болот и непроходимых топей. Несколько раз аид слышал лай собак, что пытались взять след беглеца. Ран шел вдоль узкого ручья, иногда по воде, сбивая своих преследователей. Шел, пока ноги не начинали деревенеть от холода, а сбитые ступни кровоточить. Ему надо было добраться до топи раньше, чем сядет солнце, и поэтому Лавьер двигался, сжимая зубы и подчиняя слабое тело железной воле.

Иногда падал. Чаще, чем хотелось бы… Но вновь заставлял себя встать.

Когда чаща начала тонуть во мраке, Ран достиг дерева, трухлявые корни которого прикрывал толстый слой мха и опавших листьев. Последним усилием аид разгреб свое укрытие, влез в трухлявое и пахнувшее гнилью нутро, закрылся ворохом сухих веток. В углублении у корней можно было вытянуться в полный рост, и Ран затих, не в силах даже дотянуться до своего мешка, в котором был хлеб и сыр. Ему нужен был отдых. Иначе он просто свалится, потеряет сознание на радость ищейкам.

Измученное тело ныло и болело, не желая больше шевелиться.

Ран закрыл глаза, проваливаясь в темноту то ли сна, то ли забвения…

* * *

…Топь простиралась со всех сторон – необъятная и губительная. Черное болото, из которого не было выхода. Позади лаяли собаки и стучали копыта лошадей, что несли врагов. Впереди укрывалось мягким покрывалом мха болото, заманивая в самую середину, на глубину.

Лавьер вздрогнул, рассмотрев силуэт, нерешительно замерший у края опасной тропки. На этот раз – никакого синего платья. На ней надеты штаны и грубая суконная рубаха, в руке мешок.

– Стой! – слова вырвались раньше, чем Лавьер успел подумать.

Оникс повернула голову, прижала ладошку к перепачканному лицу.

– Не ходи туда! – сдерживая страх и злость, произнес аид.

Раяна подняла бровь, рассматривая его.

– А разве ты оставил мне выбор, аид? Твои псы загоняют меня, словно дичь. Хотя… – она улыбнулась. – Теперь они загоняют нас обоих, верно?

Лавьер осмотрелся. Топь. Мшистые корни деревьев. Оникс… Желание. Тоска.

Что происходит?

– Не ходи туда. Останься со мной. Я знаю, где можно переждать, раяна.

– Остаться с тобой? – тихий смех пролетел над болотом. – Ты сошел с ума, аид…

* * *

Ран открыл глаза, возвращаясь в реальность. Сознание включилось мгновенно, выстраивая воспоминания и оценивая обстановку. Звуки. Запахи. Ощущения. Свет – тьма. Тело затекло и замерзло, но он все еще был жив. И, похоже, за минувшую ночь его так и не нашли.

Ран осторожно отвел мох и листья, осмотрелся. Его преследователям не было смысла устраивать засаду. Если бы аида обнаружила, он бы уже был в цепях.

Безумно хотелось согреться, холод пробрался до костей. Но он не мог позволить себе развести огонь, лишь сделал несколько упражнений, разминая онемевшие мышцы. Быстро осмотрел раны, разжевывая кусок хлеба, чтобы не терять время. Запил настойкой из красной склянки и устремился к топи.

На миг в глазах потемнело, и показалось, что он снова видит тонкий женский силуэт у самого края. Видения прошедшей ночи терзали сознание. Так реально… Он видел Оникс так реально. Так осязаемо и близко.

Аид сцепил зубы, выбрасывая из головы раяну, подобрал палку, которую можно использовать как шест, и шагнул на неустойчивую кочку.

Уже на середине болота он услышал злобный лай собак и крики сумеречных. Его ночное убежище все-таки обнаружили. Ран усмехнулся, не позволяя себе обернуться. Топь не прощает ошибок, в этом она была похожа на самого аида. Ран не стал оглядываться даже тогда, когда позади раздался вопль и хрип кого-то из сумеречных, что угодил в гнилое и жадное нутро болота. Он шел лишь вперед.

* * *

Через десять дней у двухэтажного дома, стоящего на окраине Лиордана – небольшого городка к востоку от столицы, появился путник. Его голову и нижнюю часть лица закрывал черный платок, как носят странники, приходящие из далеких южных пустынь. Простая одежда и заляпанный грязью плащ не вызывали у встречных горожан желания приближаться к незнакомцу. Так же как и ярко-зеленые глаза, глядящие слишком недобро из-под темных бровей.

Ран остановился у ворот дома. Дернул шнурок. Внутри дома тихо звякнул колокольчик, потом прошелестели шаги. Створка распахнулась, и из полумрака на Лавьера уставились светло-карие глаза. Аид склонил голову, разглядывая тонкую женскую фигуру в простом платье, каштановые волосы, лицо сердечком. На бумаге в шкатулке был лишь адрес и запечатанный сургучом конверт, который Ран не стал вскрывать. Он ожидал увидеть старуху, приходящуюся целителю сестрой, а не молодую женщину.

– Чего вы хотите? – девушка вздрогнула под его пристальным взглядом. – Что вам нужно? Еды?

– Пожалуй, – усмехнулся Ран, не отводя взгляда. – У меня для вас послание.

– От кого? – вскинулась девушка.

– От Анакина.

– Дядя? – изумилась незнакомка. – Он писал мне… что случилось? Что с ним?

– Он мертв, – сухо ответил Лавьер. – Я могу войти?

– Конечно, – она суетливо распахнула дверь. – Конечно… Проходите. Вот сюда…

Лавьер вошел в небольшую комнату, осмотрелся. Цветы на окне и в вазе. Маленькие картины на стенах. Потрепанная, но еще добротная мебель. Простая обстановка.

– Вы живете одна? – он поставил на стол шкатулку Анакина и сел на стул, лицом ко входу. Протянул письмо.

– Да, после смерти мужа… – Девушка торопливо схватила послание, замерла на миг, а потом сломала печать и впилась глазами в строчки. На смуглых щеках вспыхнул румянец, глаза лихорадочно заблестели. – О небесные…

Потом метнулась к столу, щелкнула замочком на деревянной крышке шкатулки. Застыла. Ран отвернулся. Он знал, что привез. Несколько колец, бусы, браслеты… наследство старого целителя, что он собирал для своей родственницы. Думать об этом Лавьеру не хотелось, и восторженные охи девушки его не трогали. Он рассматривал светлую лестницу на второй этаж, крепкие двери и чистые окна. И думал о том, что старик Анакин никогда не рассказывал о своей семье. Он жил в Синих Скалах так долго, что его привыкли считать одиноким. К тому же, целитель не отличался болтливостью.

А значит, ему подходит этот дом, чтобы переждать и зализать раны.

Закончив охать, девушка вновь вспомнила про гостя.

– Это просто невероятно! – она вскочила, прижимая к себе шкатулку. – Я даже не думала… Небесные! Простите меня! Вы, вероятно, устали! Что я могу для вас сделать? Может, дать вам воды? Или вы голодны?

– Да, – Ран медленно размотал платок, закрывающий лицо. – Да. Я, пожалуй, останусь.

И поднявшись, прошел на кухню, откуда доносились аппетитные запахи жареного мяса и специй. Несколько сбитая с толку, девушка последовала за ним, ощущая странную робость и смущение рядом с этим мужчиной.

– Меня зовут Лоис, – неуверенно сказала она, глядя на гостя, который по-хозяйски сел за стол, вытянув длинные ноги. И тут же поймала себя на мысли, как обманчиво первое впечатление. Когда она открыла дверь, то увидела лишь грязную одежду и черный платок, и потому решила, что перед ней усталый старик. А сейчас она видела широкие плечи, ясный взгляд и хищные черты худого лица, заросшего щетиной. Впавшие щеки, остро обозначенные бугры скул, шрамы…

Озноб прокатился по хребту, и молодая женщина вздрогнула.

– Я вас накормлю… конечно. Сейчас…

Она бестолково заметалась по кухне, теряясь в знакомом помещении и спиной ощущая взгляд незнакомца. На миг кольнула мысль, что лучше бы его прогнать. Прямо сейчас, без ужина и даже воды. Потому что ее кровь содержала каплю дара, не пробудившегося, но все же позволяющего Лоис иметь обостренное чутье. И это чувство просто вопило, что там, за спиной, сидит зверь, слишком опасный, чтобы вообще поворачиваться к нему этой самой спиной…. Даже чтобы просто находиться с ним в одном доме.

«Глупости! – мысленно одернула себя девушка. – Ты просто переволновалась. Он лишь уставший с дороги странник! И он привез шкатулку, полную сокровищ, на которые можно безбедно прожить несколько лет! Если бы он был опасен, то оставил бы драгоценности себе, а не тащил с севера до самого Лиордана!»

Незнакомец молчал, пока Лоис накладывала в глубокую тарелку мясо с картофелем, ставила на стол.

– Как он умер? – очнулась она, нервничая от этой тишины. – Дядя?

– Его время закончилось, – мужчина опустил в рагу ложку, втянул запах. Медленно положил кусочек мяса в рот.

– Конечно, – хозяйка дома почему-то снова смутилась. – Дядя был стар. Я не видела его с шести лет. Он никогда не приезжал. Но часто писал моей матери, своей сестре. Я почти не знала его, к сожалению… Не думала, что он передаст мне столько… такое…

Мужчина равнодушно пожал плечами. На девушку он не смотрел, занятый своим обедом. И Лоис снова вскочила, достала кувшин с ягодным напитком, закружила по комнате, всем своим существом ощущая присутствие незнакомца. Словно он заполнил эту тесную кухоньку целиком, словно выдавил весь воздух.

Она покосилась на мужчину, размышляя.

– А вы? Надолго в Лиордан?

Гость отодвинул тарелку и поднял на нее взгляд. И снова Лоис удивилась тому, насколько насыщенный зеленый цвет у мужских глаз. Лицо незнакомца выглядело изможденным, скулы заострились, словно он голодал. И все равно казался опасным.

– Я задержусь здесь, – ровно ответил мужчина, глядя на нее.

– Да? – Лоис покусала нижнюю губу, разрываясь между своим вопящим чутьем, призывающим молчать, и благодарностью, требующей предоставить гостю кров. Незнакомец никак не влиял на ее решение, он привалился плечом к стене и смотрел на девушку с отрешенным и равнодушным лицом.

«Он привез послание от дяди… И путь был долгим, устал… Я просто обязана…»

– Вы могли бы остаться у меня, – выпалила Лоис и тут же пожалела, потому что чутье внутри взбесилось и завыло раненным зверем. – На несколько дней. У меня есть комната, я иногда сдаю путникам…

– Хорошо.

Мужчина поднялся и пошел к выходу из кухни.

– Меня зовут Ран.