— А как они воевать-то будем? Или ждать пока мы передадим все сообщения о начале войны и лишь потом подводить снаряды и подавать ракеты? — не успокаивался Женя Тимошенко — Перестраховщики чертовы за свои погоны бояться.
— Ну про ракеты в выводах комиссии ничего нет. А так пусть действуют, как велит им ихнее УРАВ ВМФ (управление ракетно-артиллерийского вооружения). Они берут на себя большую ответственность. В конце концов нам что больше всех нужно? Лично я знаю, что мы свое дело сделаем в любой обстановке, а они — это их уже дело — с улыбкой я осаждал его горячность.
Но он как в воду смотрел. Когда пришел от Главкома подписанный им приказ, в нем значилось еще нам необходимо отключать от крылатых ракет пиропатроны в период подготовки к передаче СБД. Наверно кто-то из нашего руководства на всякий случай решил еще подстраховался. А вдруг эти идиоты с «Минска» выстрелят еще по «Меррилу» крылатыми ракетами невзначай.
— А лучше вам вообще на боевую службу снарядов и ракет не давать, тогда ничего само не выстрелит. Вам ничего доверять нельзя — высказывался Женя Тимошенко Валере Мальцеву в узком кругу в каюте.
Валера Мальцев молча слушал, но не перечил.
Теперь перед каждой передачей СБД ракетчики и артиллеристы отводили снаряды и отключали патроны. Работы им прибавилось на много.
— Ждать Виктор Александрович! Пока пиропатроны не отвели. Уже скоро! — информировал меня перед передачей СБД командир корабля — Лучше лишний раз отключить и подождать, чем случайно выстрелить.
И на все это отключение уходило до 40–50 минут.
— И что же это за СБД и зачем такое нужно. Мы бы быстрее это сообщение в других каналах передали — возмущались мои связисты.
— Да успокойтесь вы. Раз положено значит выполняйте! Все равно ничего не измените — выдавал свои заключения командир первого дивизиона Володя Сыров. И мы все улыбались.
И больше никогда мы связисты ТАКР «Минск» не употребляли, даже в разговорах между собой, слово «СТРЕЛЯТЬ».
После этого случая на «Минске» появилось знаменитое четверостишье начальника химической службы Сергея Юровского:
«На пост по тревоге матрос прибежал, Ногою случайно на кнопку нажал. С ревом ракета куда-то ушла Дама в Японии тельник нашла!» Я виноват перед Сережей в том что немного исказил его четверостишье, но в таком виде оно более подходит для слуха дам и не совсем морских читателей, мало понимающих суть дела. Прости Сережа! Ты писал не про тельник, а про ……… Ну да ладно, суть одна.
Больше я никогда не стрелял, а только передавал СБД. Но удивила как всегда способность флотских начальников прогибаться под волей обстоятельств, а не отстаивать интересы службы и правды. Но время было такое, что врать для начальников было выгоднее, чем говорить правду.
Виктор Блытов
Гроза
У берегов Мозамбика наш ТАКР «Минск» попал в жесточайший шторм и грозу. Я находился в своей каюте с Сергеем Юровским (начальником химической службы), Женей Тимошенко (командиром дивизиона боевой части связи), Толей Лобачем (командиром минно-торпедной боевой части), когда меня внезапно попросил спуститься в КПС (командный пункт связи) дежурный по связи Саша Лихошерст.
Не успел я подняться из кресла, как по громкоговорящей связи раздался спокойный голос командира:
— Корабль экстренно к бою и походу в условиях шторма приготовить.
Начинался шторм и сильнейшая гроза. Иллюминаторы в тропической ночи озарялись бликами молний. Мы выходили в море подальше от опасного скалистого берега Мозамбика штормовать. И забыв уже о прошедшем шквале — мы все понеслись бегом на свои боевые посты.
В командном пункте связи царила деловая обстановка. Прибежавший раньше нас с Женей Тимошенко Володя Сыров — командир первого дивизиона деловито распоряжался по связи.
— Виктор Александрович — сильная гроза помехи во всем диапазоне. Нам необходимо заземлить антенны, иначе возможно попадание молнии — бодро предложил он.
Как бы подтверждая его слова Саша Лихошерст дал послушать на пульте несколько слуховых каналов. Чирканье помех в КВ диапазоне действительно заглушало значительно связь:
— Такая обстановка уже полчаса, но становиться каждую минуту значительно хуже. Каналы связи потихоньку теряем.
Женя Тимошенко так же озабоченный ситуацией, сказал что связи все равно нет и необходимо спасать передатчики от ударов молний.
Я взял пульт громкоговорящей связи и нажал кнопку ходовой рубки.
— Ходовой — КПС. Товарищ командир прошу вашего разрешения заземлить передающие антенны иначе возможно попадание молнии и вывод техники из строя.
— Тезка подожди сейчас командир эскадры примет решения. Он слышал твой доклад — спокойно ответил командир корабля.
Вообще с попаданием молний в антенны мне до сих пор сталкиваться не приходилось. Но инструкции говорили о том, что это необходимо делать.
— Саша предупреди все слуховые каналы, что выключили на передатчиках высокое и выходили на связь только по моему разрешению. Тоже самое касается УКВ — скомандовал я дежурному по связи.
В этот момент вошел в КПС флагманский связист эскадры Алексей Филиппович Босаев.
— Ну что тут у нас? Как связь? — спросил он меня.
Я доложил ему о том какие каналы мы держим, выразил свое беспокойство по поводу связи в такую сильную грозу и предложил заземлить на всякий случай антенны.
— Но мы же потеряем всю связь. А если что случиться? Как докладывать на КП ВМФ — спросил нас флагманский связист.
— Если молния попадет в антенну, то докладывать не придется никак. Нечем будет — пытался убедить флагманского связиста Володя Сыров.
— Так связисты! Босаев в КПС-е? — спросил по громкоговорящей связи из ходовой рубки командир похода контр-адмирал Морганов.
«Так точно товарищ адмирал занимаемся связью» — вырвал у меня микрофон из рук Босаев.
— Что ты думаешь о демарше командира БЧ-4 по поводу выключения передатчиков и заземления антенн? Связи то не будет, а у нас важные доклады в ГШ ВМФ.
— Я думаю, что резон есть в его предложении, и наши инструкции требуют заземления антенн. Но если честно я ни разу не слышал, чтобы молнии попадали в антенны при работающих передатчиках — ответил флагманский связист.
— Но и в такую грозу нам никогда попадать не приходилось — громко на весь КПС сказал Володя Сыров — Молнии во весь небосвод.
Босаев замахал на него руками, что бы он не мешал его разговору с командиром эскадры. Мы стояли и молча слушали решение командования.
— Вот видишь! Я тоже никогда не сталкивался с таким, что бы в грозу связи не было. Мне нужна связь и вы там как хотите крутитесь, но что бы каналы связи были постоянно. А уж выключите вы передатчики или заземлите их — это ваше дело — ответил витиевато командир эскадры.
— Ну вот слышали решение командира эскадры. Действуйте как он сказал, а я буду на ходовом — сказал флагманский связист и направился к выходу из КПС-а.
— Это не решение и связь что бы была и антенны заземляй одновременно — интересное приказание. Одну ножку подними и вторую, а стоять то на чем? Перестраховщики хреновы. Если что случиться вы сами приняли такое решение — пробурчал Женя Тимошенко.
Я взял микрофон и опять вызвал ходовую рубку:
— Товарищ адмирал! Командир БЧ-4. Я не понял есть добро заземлять антенны или нет. Заземление антенн ведет к потере связи в каналах на передачу — значит связи не будет в этот период.
— Командир БЧ-4, что вам не понятно я требую, что бы связь была постоянно, а как вы это будете выполнять это ваше дело. Разбирайтесь там с флагманским связистом на пару. Если связи не будет, я вас всех переснимаю с должностей — раздался раздраженный голос контр-адмирала и вдогонку он для пущей убедительности добавил несколько непечатных выражений.
— Дежурный по связи запишите в журнал дежурного, что командир эскадры запретил выключать радиопередатчики — сказал я дежурному по связи.
— Есть записать — с явным неудовольствием сказал Саша Лихошерст, и произвел запись в журнал дежурного.
— Ну и что будем делать? Мне радиопередатчики важнее всех ваших любезностей. Дипломаты хреновы — вам еще Падеграс станцевать на пару с Босаевым. Что это за реверансы, во имя чего?» — с усмешкой спросил Володя Сыров — «Вы как хотите. Я даю команду выключать радиопередатчики и заземлить антенны. Если что они не полезут их ремонтировать. Дежурный по связи — выключай передатчики. Хватит заниматься болтовней.
Не успел он произнести эту фразу, как включился по громкоговорящей связи передающий радиоцентр корабля, и старшина команды мичман Петя Супруненко доложил:
— Где-то что-то там замкнуло и очень сильно трахнуло. У нас из антенного коммутатора № 1 посыпались сильные искры. Чуть Агеева не убило, он рядом сидел, и передатчики повыключались — выбило защиту. А антенный коммутатор «Паук» № 1 дымит зараза. Мы обесточили все передатчики и коммутаторы.
— Ну вот ………. Я предупреждал всех вас, что это будет. Надо было сразу заземлять — прокричал Володя Сыров, и они вместе со старшим инженером Сережей Баркановым понеслись в передающий радиоцентр разбираться с докладом Супруненко.
— КПС что у вас случилось? Тут видимо молния попала в вашу антенну на баке. Срочно осмотрите свою технику. Все у вас в порядке? — озабоченным голосом произнес по громкоговорящей связи командир корабля.
— Доигрались в солдатики. Теперь будем сидеть совсем без связи, если ума нет. А Босаев — хорош гусь, сбежал, что бы не принимать решение и подставил всех нас. Да и мы хороши, вырубили бы радиопередатчики, заземли ли бы антенны без этих придурков и все было бы нормально — сказал Женя Тимошенко и пошел от греха подальше на свои боевые посты.
Я чувствовал себя виноватым, что не настоял на заземлении антенн, не взял ответственность на себя. В конце концов я за все отвечаю. Виноват в том что включился в эту никому не нужную говорильню, а надо было выключать и заземлять и все. Было какое-то гадкое чувство вины, что не сделал всего, что был должен был сделать, и теперь последовала за эту нерешительность расплата. Теперь я виноват во всем один. Командир эскадры и флагманский связист не будут ремонтировать радиопередатчики и коммутаторы, тем более, что всегда докажут, что приказывали антенны заземлить.
— В порядке ничего нет товарищ командир. Молния попала в антенный коммутатор № 1. С происшествием разбираемся. Обесточены и коммутатор и радиопередатчики. Я лично иду на бак смотреть что с антенной» — ответил я командиру — «Сыров и Барканов разбираются в передающем.
— Командир БЧ-4 вы представляете свою вину, что оставили меня — командира авианосного соединения в сложной международной обстановке без связи. А я вас предупреждал, что бы вы во всем разобрались, и действовали по обстановке. А вы там напортачили. Теперь с вами и вашей преступной безответственностью будут разбираться соответствующие политические и особые органы — раздраженно по ГГС высказался мне командир эскадры видимо взявший микрофон у командира корабля.
Мне не хотелось ему отвечать. Надо было разобраться в случившемся.
В КПС вернулись Володя Сыров и Сережа Барканов вместе со старшиной передающего радиоцентра.
— Ну что пошли антенну смотреть — невеселым голосом предложил Володя Сыров — Прикажи что бы канадки принесли с сигнального.
— А что с коммутатором?
— С коммутатором хреново — боюсь, что мы его потеряли совсем. Антенный ввод подгорел. Автоматика оплавилась. Остались с одним коммутатором и половиной радиопередатчиков — доложил обстановку Сыров — Но их тоже надо спасать. А то и их накроет. Мы все антенны заземлили.
Я молча кивнул головой в знак согласия.
— Кое что есть в ЗИП-ах, есть отдельные ячейки, есть медные контакты, Контактные пары, но самих полноценных коммутаторов нет — доложил Сергей Барканов.
В КПС вошел флагманский связист, и пришлось все ему повторять сначала.
— А я вас предупреждал. А вы все сделали не так, как я говорил. Надо было заземлять антенны и связь держать по минимуму — начал оправдывать себя Босаев — Ну пошли смотреть антенны.
— Алексей Филиппович! А вы видели, что твориться на верхней палубе? Гроза, ливень, шторм. Еще не хватает вас потерять. Уж сидите здесь мы вам все доложим — жестко пресек его инициативу Володя Сыров — Это наше корабельное дело. Разберемся сами. Виноваты все и прежде всего командир эскадры и вы. Выключили бы — нас никто не понял, и наказали бы за только за потерю связи. Не выключили теперь тоже виноваты во всем, что не настояли не смогли убедить.
— Надо думать как с минимальными потерями выйти из положения и восстановить то что можно восстановить, а не искать виновных. А уж далее такого больше не допускать. Пойдем Володя. Алексей Филиппович ждите нас здесь — ответил я всем, приняв решение.
Босаев послушно сел в кресло рядом с дежурным по связи:
— Задолбали вы меня со своим кораблем. Се у них не так как на других кораблях. Я на крейсере 20 лет прослужил и никогда ничего не заземляли.
Впятером мы отправились на верхнюю палубу. Пятым был принесший канадки старшина команды сигнальщиков мичман Коля Додонов. Он же принес страховочные концы и крепежные пояса.
— Так надежнее будет» — с улыбкой сказал он — «Но трахнула молния знатно — мы уж думали, что все отплавались. Чего ж вы не заземлили антенны?
Я не понимал почему командиру эскадры и флагманскому связисту непонятно, то что понятно любому школьнику. Это наше злополучное Российской «АВОСЬ» как всегда. Авось не трахнет. Авось пронесет.
Мы вышли на бак держась за штормовые леера и привязываясь к ним крепежными поясами. Ветер сдувал с ног, и продувал даже канадки насквозь, почти горизонтальные струи дождя били с силой в лицо. Штаны моментально промокли от дождя. Шли потихоньку, поминутно спотыкаясь и даже падая. Медленно, помогая друг другу, продвигались на самый бак к аварийной антенне № 4. Нос корабля поднимался то вверх, то падал куда-то вниз, морские брызги вырывавшиеся из под носа корабля били в лицо и грудь, сверкали молнии и поминутно гремел гром.
У четвертой антенны было уже несколько боцманов и старший боцман старший мичман Пивень.
— Нас командир отправил посмотреть, что у вас тут и если что помочь» — сказал он — «А у вас тут ничего нет. Антенна сгорела до изолятора.
Действительно от десятиметрового штыря ничего не осталось ничего лишь черные разводы на лопнувшем изоляторе показывали что здесь произошло сильнейшее замыкание.
— Ладно пойдем назад. Антенну сегодня не восстановишь — это понятно. Надо решать по коммутатору, что бы после грозы, что сделать со связью — принял решение я.
И мы придерживая друг друга направились к спасительной двери входа в надстройку.
Струи дождя и брызги моря били теперь в спину. С сигнального мостика за нашими действиями с волнением наблюдал командир корабля.
В КПС-е мы собрали консилиум. Доложили обстановку Алексею Филипповичу. Он молча сидел в углу дивана и слушал наше совещание и казалось находился в какой-то прострации.
— Придется штаб наверно на «Петропавловск» переводить теперь. У них там ничего заземлять не надо — шептал он как бы про себя.
— Понятно, что до полной разборки коммутатора он работать не сможет, а это радиопередатчики от первого до шестого. Остаются в строю радиопередатчики с седьмого по тринадцатый. Это половина, но все же что-то. Нам необходимо осмотреть все соединяющие медные контакторы и если есть необходимость то заменить их, возможно вышла из строя автоматика, ее надо проверить и так же заменить — начал совещание я.
— Володя с Супруненко и его ребятами разбираете антенный коммутатор и определяете степень его повреждения — поставил я задачу Володе Сырову, а тот нахмуренный записывал что-то в блокнот.
— Сережа! Вытаскиваешь с Шелопаевым из ЗИП-ов все что есть по коммутаторам и передающим антеннам и все отдаешь Володе. Составляешь перечень необходимых деталей для заказа в Москву. Возможно, что до захода в Йомен они пришлют самолетами все запчасти для пополнения израсходованного ЗИП-а. Своих радиомастеров направишь в помощь Сырову и сам работай вместе с ним. Радиопередатчики и антенны сегодня самое главное — приказал я Сергею Барканову.
— Теперь по связи. Держим основные каналы связи, второстепенное закрываем. Есть обходной маневр — комплекс позволяет некоторый маневр. Можно через коммутатор КН-8 скоммутировать три КВ возбудителя с передатков первого коммутатора для работы по схеме двухканальной работы на усилители второго коммутатора. Здесь надо только будет дежурному по связи четко соблюдать диапазоны работы возбудителей. Один радиопередатчик и одну антенну можно по временной схеме перекоммутировать на свободные ячейки второго коммутатора. Итого у нас остается одиннадцать рабочих передатчиков из 13, а это уже что-то. На период ремонтных работ можно пару второстепенных каналов передать на «Петропавловск» и тогда мы выйдем вообще без потерь. В общем работаем по схеме — Сыров с Баркановым на аварийной антенне и коммутаторе в передающем, мы с Тимошенко занимаемся связью в КПС-е Леня Попов в кубриках и на построениях за всех нас. Постоянные доклады об обстановке для оперативного принятия решения — поставил я задачу всем офицерам.
Леня Попов — заместитель командира БЧ по политической части все записал в блокнот, и тихо сказал:
— Все будет нормально. За кубрики и построения не беспокойтесь.
Алексей Филиппович заулыбался услышав, что не все потеряно и не так все плохо и поддержав меня, и сказал, что согласен со всеми моими указаниями. На «Петропавловск» он передаст все указания по переносу некоторых каналов, что бы максимально разгрузить «Минск» и доложит обстановку командиру эскадры.
Мы с ним определили какие каналы мы устанавливаем в первую очередь с окончанием грозы и какие каналы передаются на «Петропавловск».
— Алексей Филиппович! Прошу вас сделать все чтобы ни меня ни других офицеров в период этих работ никто не отвлекал. Никакие политические и особенные органы, ни командиры ни штабы. Разбираться будем потом — попросил я Алексея Филипповича и он согласно закивал головой.
— Вперед к делу. Меньше слов — больше дел — сказал Володя Сыров, и направился в передающий радиоцентр. За ним пошли выполнять поставленные задачи все офицеры.
Я же побежал в ходовую рубку, доложить обстановку и наши действия командиру корабля.
Командир выслушал меня внимательно, и одобрил мой план.
— Ну что ж нормально. А ваши предложения возможно реализовать? А сколь ко времени вам необходимо Виктор Александрович? — спросил он — «Может запросить в Йомен прислать представителей промышленности по этому коммутатору и антеннам?
— Наверно не надо товарищ командир. Наша вина — сами напортачили и сами будем выходить. Думаю справимся. А вот по срокам определимся только, когда удастся разобрать коммутатор, а это очень сложная работа — ответил я командиру корабля.
— Ну что с Богом тезка! Успехов тебе — напутствовал меня командир.
