Морские досуги №4

Он приподнялся с кресла и протянул Малову розовую круглую ладошку:

— Иван Иваныч, — представился он.

Малов тоже непроизвольно пожал протянутую руку:

— Егор, — на предыдущем судне такой фамильярности дед бы себе никогда не позволил.

А Иван Иваныч, кашлянув, опять сел в кресло и, оглядев Малова с ног до головы, с интересом спросил:

— А чё эт ты такое сотворил, что заслужил такую честь, быть направленным к нам? — он сделал небольшую паузу и так же не спеша продолжал допрос, — Ну и сознавайся, где работал? Что делал? Уж что-то ты больно молод для четвёртого механика. Опыт-то работы хоть у тебя есть?

Пришлось Малову отвечать:

— На «Чите» отработал год после училища, а потом в отпуск пошёл. Вот после отпуска сюда меня и направили.

Дед спокойно слушал его, вновь с любопытством оглядывая с головы до ног:

— Так, так. Ясно. А чем же это ты не угодил начальству, что тебя с «японского» парохода к нам послали, а не вернули назад?

— Да не знаю я, просто инспектор так решил, потому и направил, — такая дотошность деда Малову уже стала надоедать.

— Ладно, ладно. Охолонись, — покряхтывая, приструнил дед эмоции Малова. Видно было, что он еще прикидывал, чтобы ещё такое спросить у своего нового механика. Видимо решив, что все вопросы исчерпаны, он почесал лысину и заёрзал, поудобнее устраиваясь в своём раздолбанном кресле. Потом, вдруг что-то вспомнив, с интересом спросил:

— Чё же ты закончил мой дорогой, такой молодой да ранний?

Не видя в его словах никакого подвоха, Малов честно признался:

— ДВВИМУ я закончил.

— Как? — глаза деда расширились, — Инженер, что ли? — по его широко раскрытым глазам было сразу видно, что удивлению его не было предела. Ничего не понимая, Малов непроизвольно подтвердил:

— Да, инженер-механик.

— А ну-ка покажи бумагу, — не унимался дед.

Малов порылся в портфеле, вынул оттуда рабочий диплом и показал его деду.

— Не, не, не. Ты мне покажи тот, который об образовании. Есть он у тебя? Этот диплом почему-то у Малова тоже был с собой. Обычно Малов оставлял его дома, а тут, уезжая, на всякий случай, положил в портфель.

Малов достал диплом и протянул его любопытному деду. Осторожно взяв диплом, дед бережно повертел его в руках, раскрыл и внимательно принялся изучать его содержимое. Прочитав обе страницы, он перевернул корочку и посмотрел на него с обратной стороны. Потом аккуратно положил диплом на стол, и, с неподдельным интересом уставился на Малова:

— Это же надо! Ин-же-нер! — раздельно, немного понизив голос и подняв над головой указательный палец правой руки, произнёс он по слогам.

— Да, инженер, — для Малова это не было чем то необычным. Отучился, получил диплом — вот поэтому и инженер.

— Ну, посмотрим, какой ты инженер, — покачал головой дед и переменил тему разговора, — А теперь, инженер, иди с Коляном в машину и принимай у него дела. Колян, смотри, — он усмехнулся в сторону Коляна, — Как торопиться домой.

И точно. Колян чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, как ему надо было быстро сдать все дела и свалить с этого корыта.

— Понял Вас, Иван Иванович, — понимая настроение Коляна, подтвердил Малов приказ деда.

Дед замахал обеими руками, выпроваживая их из каюты:

— Идите, идите, да смотрите, чтобы все хорошенько проверили. Особое внимание обратите на котел. Ты там его, Колюня, обучи всему, что успеешь, — в напутствие посоветовал он.

Колян утвердительно кивал головой:

— Понял, понял. На всё обращу внимание, — Колян повернулся к Малову и подтолкнул его к выходу.

Колян был доволен и счастлив. Он только приговаривал:

— Давай, давай переодевайся. А роба-то у тебя есть? А то сейчас я сгоняю к подшкиперу. Получим новую, — суетился он.

— Да есть, есть. Всё есть. Сейчас переоденусь. Не переживай, — Малов пытался как-то сбить Коляновскую суету.

Придя в каюту, Малов раскрыл чемодан и, насколько позволяла теснота каюты, начал переодеваться.

Переоделся, надел рабочие ботинки и глянул на суетливого Коляна.

Тот, видя полную готовность сменщика, подскочил к двери:

— Всё! Пошли в машину, я сейчас тебе буду все показывать.

Вход в машину был почти напротив каюты. Подойдя к двери, Колян принялся показывать Малову, как она правильно открывается и закрывается. Дверь открывалась с каким-то отвратительным скрипом, она была вся перекошена, её надо было как-то особо поддержать, потом крутануть колесо кремальеры, и только после этого она начинала открываться.

Такой дверью Малов был просто поражён. На предыдущем судне дед всю машинную команду просто сожрал бы с потрохами за такую дверь:

— А что вы ее не сделаете? — удивления Малова только начинались.

— Да зачем её делать? Через пару месяцев на гвозди идём, — равнодушно ответил Колян, ныряя вглубь машинного отделения.

— А, ну понятно тогда, значит, надо только дожить до этих гвоздей, — подтвердил Малов главную мысль Коляна.

— Да, да, дожить, — отмахнулся Колян. И тут же напомнил, — Только смотри. Будь тут осторожен. Доживать-то надо бережно, как бы тебе еще самому что-нибудь по башке не прилетело.

Войдя в машинное отделение, Малов был поражён.

Машинное отделение было небольшим, но оно было таким закопчённым, что Малова это сразило наповал. Переборки и борта были тёмного серо-коричневого цвета, а подволок был чуть ли ни черный.

Вниз, к главным плитам вел всего лишь один небольшой трап, и из-под этих главных плит, возвышался, так называемый, «главный двигатель».

На последнем судне Малова дизель-генератор был чуть поменьше размером. Это был восьмицилиндровый «Ланг». Малов вспомнил, что механик-наставник говорил ему, что этот пароходик 1937 года постройки и по репарации отдан в Камчатское морское пароходство после Великой Отечественной войны, и уже достаточно тут отработал в его собственности. Теперь, даже с первого взгляда, можно было понять, сколько людей на нём отработало за это время, как они здесь трудились и как относились к тому, что им не принадлежит.

Судно было чисто каботажное, и народ на нём не держался. Все старались только отсидеться на нём и побыстрее, при первой же возможности, перейти на закордонное судно. Поэтому и вид машинного отделения представлял собой чуть ли не преисподнюю. Всё вокруг было чёрное, мрачное, закопчённое, не мытое и не крашенное.

Да и когда было заниматься мытьём и покраской? Во время коротких переходов по побережью Камчатки экипаж был постоянно занят на самовыгрузках. Трудно было себе представить, чтобы после двенадцатичасовой работы в трюме у кого-то хватило бы сил взять тряпку с ведром и хоть что-либо отмыть с этих переборок.

По одной из переборок Малов провёл пальцем. Под стёртой копотью слегка пробилась белизна от прежней краски.

Малов подошел к главному двигателю и осмотрел его. По сравнению с общим мрачным видом машинного отделения в глаза бросились бронзовые блестящие рукоятки рычагов пуска, реверса и различные маховики, которые находились рядом с постом управления. Видно было, что их крутили чаще остальных, поэтому то они так ярко выделялись на общем фоне разрухи. Колян, был весь в нетерпении, поэтому постоянно теребил Малова: — Потом тебе все второй покажет, а пока иди сюда, я тебе покажу механизмы нашего заведования.

Он показал Малову все насосы и как они запускаются. Клапана, которые надо крутить, вертеть, чтобы они качали в нужном направлении.

Потом он показал Малову, как запустить компрессор и вентиляторы на распределительном щите.

В конце концов, они подошли к котлу.

Колян тут приосанился и, с ещё более важным видом, произнёс:

— Котёл для нас — это самое главное. Кроме тебя никто за него не отвечает. Только вахтенные, когда давление упадёт, запаливают его. Но они бояться его пуще, чем черт ладана.

— А чего боятся-то? — удивился Малов. Котёл, как котёл. Маленький. Без видимых следов сажи из-под обшивки. Водомерные стёкла четко показывают уровень воды. Было видно, что с ним все нормально. Это даже не котёл, а котелок.

В том, как котел был расположен, просматривался один нюанс, который Малову сразу бросился в глаза.

Между фронтальной поверхностью котла, на которой была расположена форсунка, и переборкой котельного отделения — был проход, примерно в метр шириной. Смотровой люк топки с форсункой открывался наружу. То есть, когда ты разжигаешь форсунку, то спиной почти упираешься в эту переборку.

По сравнению со всем машинным отделением, котельное отделение было относительно чистым. Переборка напротив форсунки, была даже почти белой. Наверное, её совсем недавно мыли.

Колян с важностью подошёл к фронтальной переборке котла и похлопал рукой по форсунке.

— Сейчас я покажу тебе, как запускается котел. Но только, как я его буду запускать, ты никогда так не делай. Я-то знаю, чем это заканчивается, поэтому только я так и могу делать, — похвастался он.

Важности в его движениях было, хоть отбавляй.

— Для начала мы хорошенько провентилируем топку, — показал он Малову на вентилятор и включил его, — Потом зажигаем факел, — он достал из металлического стакана факел и подпалил его.

— Смотри сюда, а вот так нельзя запаливать котёл, — снова повторил он и приоткрыл лючок у форсунки, — Перед котлом не становись, а то, если топлива нальется в топку больше чем нужно, то на тебя вылетит пламя с дымом.

Малов слушал его внимательно. Ведь на предыдущем судне всё это делала автоматика, и он знал об этих процедурах только чисто теоретически. А вот так, факелом, ему никогда не приходилось запаливать котёл.

— Хорошо — он только кивал головой в знак согласия, что ему понятны все манипуляции Коляна.

— Запаливай только через эту дырку, — он указал Малову на смотровое стекло, которое в данный момент было закрыто на «барашек».

Но, противореча всем своим словам, он приоткрыл лючок у форсунки, запустил топливный насос и через пару секунд сунул туда факел.

Тут как из топки пыхнет…. Как грохнет….

Оттуда вылетел черный клуб дыма с пламенем и обдал, стоящего перед топкой ошалевшего Коляна.

Тот автоматически захлопнул лючок и остался стоять перед котлом, мотая головой.

Самое интересное, что переборка напротив котла была белого цвета. Наверное, совсем недавно кто-то отмывал ее после подобных манипуляций. Может быть того же самого Коляна.

Когда дым рассеялся, то обнаружилось, что Колян был там же — напротив топки.

Он застыл в той же самой позе, что и закрывал лючок. Только стоял он на фоне закопченной переборки чихал и плевался. Лицо его было черное, волосы слегка опалены, а глаза закрыты. На почерневшей переборке за ним просматривался белый человеческий силуэт.

Теперь Малову стало понятно, почему эта переборка так сильно отличается от общего вида всего машинного отделения.

Малов подскочил к Коляну и потряс его за голову:

— Ты видишь хоть что-нибудь?

— Да все я вижу. Все нормально, не переживай. Не в первый раз. Я же глаза специально держал закрытыми, — бормотал он, разлепляя глаза.

От такого нелепого вида своего «учителя» Малова просто разбирал смех. Он его с трудом сдерживал, но всё равно оттащил Коляна от котла:

— Пошли мыться, брось ты этот котел, — приговаривал он, отводя Коляна от топки.

Колян всё ещё не смог прийти в себя после только что перенесенного стресса, но остался по-прежнему таким же упёртым:

— Потом, — он оттирал сажу с лица, — Успею я ещё помыться. Ты лучше сам сейчас зажги его, но только не так, как я тебе показал.

Но Малов ещё был под впечатлением от вида пламени, вырывающегося из топки и чёрного дыма, до сих пор полностью не развеявшемуся в котельном отделении:

— Да ну его в баню, а то он взорвется ещё…, — отмахивался Малов от назойливых предложений Коляна.

— Да не боись ты, я буду всё контролировать, — не отставал от него Колян. Пришлось подчиниться «учителю».

Малов подошёл к котлу и попробовал запустить его, но не так, как говорил Колян, а так, как было написано в правилах технической эксплуатации. Включил вентилятор, провентилировал топку, зажёг факел, открыл топливо, и сунул факел в специальное отверстие для розжига.

Когда пламя зажглось, Малов быстро вытащил факел, и они стали ждать пока давление в котле начнет подниматься.

Колян позвал моториста:

— Котел в работе, — важности Коляна не было предела, не смотря на свой внешний закопченный вид, — Наблюдай за ним, — он кивнул на котёл, — Как только давление поднимется до марки, то останови насос и выключи вентилятор через пару минут. Понял?

Моторист тоже еле сдерживал смех, но кивнул головой;

— Да понял я, понял. Что в первый раз что ли?

Колян же, не обращая внимания на бормотание моториста и, пытаясь напоследок показать свою власть, продолжал:

— Так! Не балаболь, а возьми ведро, швабру и быстренько приступай к замывке переборки.

Моторист, услышав этот приказ, усмехнулся:

— Колян, ну это ты уже третий раз так торопишься.

Колян, наверное, всё-таки, осознав свою вину, согласился:

— Ну, что делать, если так получилось?

— За три месяца твоей работы здесь, три раза — это много. Я тут уже полгода, а еще ни разу котёл у меня не пыхнул, — моторист многозначительно потряс пальцем перед расстроенной физиономией Коляна.

Колян аж подпрыгнул от негодования: