Помоги проекту - поделись книгой:
Я лежал и старался не думать о недавних происшествиях. Полагается давать полный отдых всему организму в час покоя. Поэтому я думал о разных пустяках. Незаметно я заснул.
Когда спустя час я вошёл в кают-компанию, все были уже в сборе. Человек пятнадцать столпились вокруг стола и рассматривали что-то лежавшее на обыкновенной тарелке. Агапов держал в руке лупу.
— Ага! — сказал он, увидев меня.
— Что это? — полюбопытствовал я.
— Ваш змей, — сказал Агапов.
Меня пропустили к столу.
На тарелке лежала какая-то ниточка. Что-то похожее на волос. Волос был изогнут в форме вопросительного знака.
— Не узнаёте? — Агапов протянул мне лупу.
Я поднёс её к волосу и узнал… змея — серебрящиеся бока и вздутие посредине туловища. Хвост шевельнулся от качки, и мне показалось, что змей ожил.
— Водоросль. Прилепилась к наружной сфере вашего «Ската», — сказал Агапов.
Кто-то привёл латинское название.
— Свободный конец колыхался от течения, — обернулся ко мне Титов. Мельтешил у тебя перед глазами. Ну и перед объективом камеры, конечно. Проектировалась же эта бестия на дальний фон горы. Смещение масштабов.
— Типичный случай, — разъяснил Калабушев. — В моей коллекции насчитывается сотни две клятвенных, данных под присягой заявлений людей, которые стали жертвой такого же оптического обмана.
Я стоял словно оглушённый. Типичный случай! Обыкновенный оптический обман!
— Что ж, капитан, — сказал Агапов, открывая или продолжая совещание, вы своё дело сделали. Задание — разыскать «Скат-1», — можно считать, выполнено.
— Конечно, — сказал я, — если не считать, что находка сделана против моей воли, что я способствовал, вероятно, обвалу у входа своими неосторожными действиями и что если бы не находчивость Калабушева…
— Хватит! — решительно перебил меня Агапов. — Только что мы слушали, как сокрушался ваш коллега Титов, который считает себя виновным в том, что «Скат-1» попал в ловушку. Разумеется, вы проанализируете ваши действия и, надо думать, в следующее погружение пойдёте обогащёнными опытом. Но не надо забывать, — добавил он, — что и мы не сказали ещё последнего слова в поисках. Мы облазили бы все норы, прослушали бы всю гору и распилили бы её хоть пополам, чтобы извлечь вас за те две недели, на которые рассчитаны аварийные запасы кислорода и продовольствия на борту «Скатов». То, что вы, капитан, исчезли в теле горы, мы определили по характеру обрыва связи с вами.
— История, — покрутил головой Титов. — А что, — обратился он к Калабушеву, — вы по-прежнему верите в морского змея?
— А почему я должен не верить? — спокойно возразил узколицый спелеолог. — Прибавилось ещё одно ложное свидетельство к сотням старых. Нет научного доказательства, но нет и научного опровержения.
— Ну, вы действительно упрямец!
— Что собираетесь поделывать, капитан? — обратился ко мне Агапов. — Мы тут собираемся предпринять одно…
— Знаете, — сказал я, — мне бы давно пора в отпуск. Я всё откладывал, но вот…
— Отлично, — перебил меня Агапов. — Блестящая идея! Куда вы хотите?
— Вы говорили, что на Луне очень интересно? — спросил я Агапова. — Вы, кажется, были на обратной стороне?
— Да, но там плохая связь с Землёй. Порой по целым неделям…
— Отлично, — сказал я. — Меня вполне устраивает. Сейчас соберу свой походный чемоданчик, и если вы подкинете меня к ближайшему космодрому…
Я вовсе не хотел слушать, как вся планета будет смеяться надо мной.
Конечно, никто не станет злорадствовать или хотя бы подтрунивать над бывалым капитаном-глубоководником, которому в силу чисто оптического обмана померещился морской змей в нашем просвещённом веке. Но ведь чувство юмора у людей есть. Я уж лучше пережду немного на обратной стороне Луны, а через неделю человечество наверняка будут занимать другие темы.
Уже находясь на Луне, я узнал, что Калабушев нашёл своего морского змея. Два дня спустя они с Титовым совершили новый спуск в каньон и в соседней подводной пещере обнаружили целый выводок гигантских глубинных рептилиеподобных существ. Им разрешили — с соблюдением всех предосторожностей — заход в пещеру и даже отлов парочки змеев с помощью специальных сетей. Остальных решили не трогать, только оградили решётками все выходы из пещеры и наставили туда телекамеры, чтобы наблюдать чудовищ в естественной для них обстановке. Змеи оказались не такими уж огромными, как тот, что померещился мне, но всё же достигали метров тридцати в длину — достаточно, чтобы наводить ужас на матросов какого-нибудь утлого парусника. Плавали они, извиваясь, как пиявки. На спине выделялся зубчатый вырост, и подобия плавников выдавались около головы — не то недоразвитая форма, не то, наоборот, рудиментарные остатки прежних органов. Самое удивительное, что у змея было действительно три глаза.
Я узнал об этом из «Лунной газеты», которую забросили на обратную сторону планеты-спутника ракетной почтой. Газета посвятила событию две полосы пухлого номера, снабдив репортажи большущими фото. В общем это и оказалось то событие, что отодвинуло в тень приключения некоего капитана-глубоководника. Я мог возвращаться к выполнению своих обязанностей.
Нет, но всё-таки каково?!
Небесная кулу
Рисунки М. Гришина
От страха Лоо опустился на четвереньки.
Он хорошо знал, что наказанием за это служило изгнание из стада. Но когда прямо с неба показался нестерпимо яркий луч и, выйдя из облаков, упёрся в высокий холм, Лоо забыл все запреты, ноги его подкосились, и он упал на руки.
Грохот разнёсся по окрестностям, более сильный, чем любой гром, который Лоо слышал когда-либо. Когда Лоо, борясь с отчаянным страхом, приподнял голову, он увидел, что из облаков прямо на сухую верхушку холма спустилось что-то большое, блестящее и мечущее пламя.
Больше Лоо ничего не видел. Он полз задом, пока страшную картину не скрыли заросли. Он полз, забыв, что умеет ходить и что передвигаться на двух ногах легче и быстрее.
Он опомнился, только когда поскользнулся на косогоре, влажном от дождя, и скатился в воду.
Фыркая, он поплыл к далёкому мысу. Все сородичи Лоо плавали не хуже, чем ходили по суше. Иначе им трудно было бы передвигаться в родных местах, где вода, льющаяся сверху, и вода, чавкающая под ногами, образовала как бы основную стихию. Густые, непролазные заросли, тянувшиеся без конца, представляли такое труднопроходимое препятствие, что, когда надо было передвигаться быстро и далеко, Лоо, как все, избирал водный путь. Переплыв озеро, он вылез на берег и затряс телом так, что с густой шерсти во все стороны полетели брызги. До Больших Пещер пришлось идти долго, кружным путём, и пока Лоо пробирался среди зарослей, он несколько успокоился. Трудно сказать, что больше всего ошеломило его в картине, которую он видел недавно. Пугающим в этом зрелище была его непонятность. Конечно, гром страшен, и молнии страшны, но тут всё объяснимо. Это небесные коу сердятся и перебраниваются друг с другом, не поделив добычу. Важно только не попадаться под руку разгневанным коу. Обычно старейший из них вмешивается и наводит порядок, и они, поворчав, успокаиваются. Но небесные коу невидимы, говорит старый Хц. Они живут высоко за облаками и никогда не спускаются на сушу.
Только иногда они швыряют вниз остатки своей пищи. Эти объедки подбирались народом Лоо и бережно хранились в Священной Пещере — тяжёлые, жёсткие куски. То, что не разгрызли зубы небесных коу, крепче камня. Только один камень — талаху — может сравниться по твёрдости с объедками небесных коу. Из талаху лучшие охотники делают наконечники для «летающих жал».
Но никогда ещё небесные коу не покидали своих жилищ в облаках и не спускались к двуногим.
Старый Хц говорил, что этого никогда не было.
А если бы они решили это сделать, это выглядело бы примерно так, как то, что видел Лоо.
Лоо даже подпрыгнул на месте, так поразила его эта мысль. О, Лоо недаром считается одним из умнейших в своём племени.
Он побежал, торопясь сообщить об открытии.
Нгарроба в голубом скафандре бежал, широко расставляя ноги, чтобы не упасть в жидкую грязь, но расстояние между ним и тавтолоном сокращалось.
Неуклюжее животное, переваливавшееся, как утка, на задних ногах, выглядело бы смешным, происходи дело в другой обстановке.
Размерами и очертаниями оно отдалённо напоминало кран для сборки трёх-четырёхэтажного здания, если бы тот вздумал вдруг скакать. Увесистый корпус опирался на могучие лапы и хвост толщиной в ствол хорошего дерева. Дальше кверху туловище постепенно утончалось и почти без всяких плеч переходило в длинную сужающуюся шею. Шея заканчивалась смехотворно маленькой — похожей на змеиную — головой. Наверху у туловища свисали слабые передние лапы, беспомощно болтавшиеся в такт прыжкам.
Коробов порывисто отдёрнул пневматический клапан кармана. Конечно, было непростительным легкомыслием захватить один пистолет на четверых. Но ведь предыдущая экспедиция на Венеру, как известно, вовсе обошлась без оружия. А сейчас Коробов с острым беспокойством думал, успеет ли он достать пистолет, прежде чем тавтолон нагонит вице-президента Африканской академии наук, и что произойдёт, если он опоздает.
Нгарроба упал в тот самый момент, когда Коробов нажал спусковой крючок. Синяя молния сверкнула, коснувшись рыжего туловища с гладкой, словно резиновой, кожей. Тавтолон упал: зад его вместе с опорными ногами и хвостом, словно парализованный, остался на месте, а часть туловища с шеей и головой рухнула наземь.
Теперь в дело вмешались Гарги и Сун-лин. Гарги, тонкий и изящный даже в своём жёлтом скафандре, быстро подбежал к Нгарробе. Сун-лин помог ему приподнять голову африканца. Сквозь прозрачный шлем было видно посеревшее лицо Нгарробы. Он шевелил губами, но нельзя было разобрать, что он говорит. Кто-то догадался, наконец, выпрямить погнутую антенну на шлеме Нгарробы.
Пылкий африканец обрёл дар речи.
— Что случилось с этой скотиной? — воскликнул он, озираясь по сторонам. — Взбесилась она, что ли?
— Да что, собственно, произошло? — спросил Сун-лин. — Вы появились из зарослей так внезапно. И сразу выскочило это чудо и погналось за вами. Вы раздразнили его чем-нибудь?
— Очень мне нужно дразнить такую дурацкую тварь, — проворчал Нгарроба. Рукой в перчатке он повернул краник внизу шлема и, поймав губами выдвинувшуюся трубку, хлебнул глоток коньяку. — Вы же знаете, что у этой махины мозга на самую крошку. Но, с другой стороны, всему миру известно и это напечатано в трудах всех семи предыдущих экспедиций на Венеру, — что тавтолоны никогда не нападают на человека.
— Возможно, этот тавтолон не читал научных трудов земных экспедиций, — заметил Гарги. — Они ему просто не попадались.
— Что же всё-таки произошло? — мягко, но настойчиво напомнил Сун-лин.
Нгарроба встал и сделал машинальное движение рукой, как если бы хотел вытереть пот на лбу. Он бросил взгляд на неподвижное тело рыжего чудовища.
— Подхожу я к озеру, — начал он. — Самое обыкновенное озеро. И вижу картину, типичную для этой планеты, во всяком случае для той её части, которая исследована. Из воды на разных расстояниях от берега торчат бутоны знаменитой гигантской лилии Венеры и среди них две или три головы этих тварей (положительно, африканец не в состоянии был произнести биологическое название тавтолона). Вы же знаете, что эти шагающие экскаваторы свободно шляются по болотам, а любимое их занятие сидеть на дне озера, высунув наружу свою глупую башку. Такие, можно сказать, громадины, а питаются всякой мелочью — ракушками, жуками и прочей дрянью.
— Говорите спасибо, что они не едят путешественников, — заметил Коробов. — И вообще не так уж плохо, что здесь не водится ни гигантских крокодилов, ни саблезубых тигров, ни других крупных хищников.
— Да, конечно. Но оказывается, что и пожиратели ракушек могут быть опасны. Так же как, например, сошедший с ума трактор.
— Дальше, — терпеливо заметил Сун-лин.
— Я спокойно смотрю на эту картину. Вдруг вижу, прямо надо мной возникает голова этой милой крошки, кусты начинают раздвигаться под напором её туловища. Я-то читал труды всех семи экспедиций на Венеру и отлично знал, что тавтолоны, — учёный впервые выговорил это слово, — самые безобидные существа на свете. Поэтому я, не задумываясь, отошёл шагов на двадцать в сторону — как раз подвернулось чистое место — и продолжал вести наблюдения. Но тут красавица, — Нгарроба окончательно успокоился, — соблаговолила взглянуть вниз со своей четырёхэтажной вышины и бросилась на меня, словно я червяк или улитка.
— Эта пасть, — покачал головой Коробов, — не способна схватить такого мужчину, как вы, даже если бы тавтолон и принял вас за подходящую закуску.
— Кто знает, что ему взбрело в голову. Он мог меня просто-напросто раздавить, даже не заметив этого. Вы слыхали когда-нибудь, чтобы тавтолоны бегали так быстро? Вы ведь знаете, что я считаюсь неплохим бегуном на средние дистанции. А сегодня я поставил рекорд — правда, здесь притяжение несколько меньше земного, так что его не засчитали бы. Но этот тихоход, — он пнул тавтолона в бок, — оказывается, бегает ещё быстрее.
— Он один знает, что с ним стряслось, — сказал задумчиво Гарги. — Когда он очнётся?
Коробов посмотрел на часы, вделанные в рукав оранжевого скафандра.
— Я вкатил в него весь заряд. Хватило бы и на троих таких зверюг. Но, думаю, минут через десять шок пройдёт, и вы можете брать у него интервью.
— Может быть, лучше переговариваться знаками и отойти подальше? — предложил Гарги. — Одного приключения на сегодня хватит. Ведь наша экспедиция только начинается… Смешная всё-таки это была картина, — засмеялся он вдруг. — Огромная зверюга несётся сломя голову, вытянув шею и переваливаясь, точно улепётывая от палки. А наш друг Нгарроба впереди.
— Улепётывая? — медленно повторил Сун-лин. — А вы знаете, это мысль. Может быть, на самом деле он вовсе и не думал ни на кого нападать.
— Но он бросился в мою сторону! — запальчиво сказал африканец. — Хотя я не стоял у него на дороге.
— Вы сказали, что отошли на свободное место? Туда же бросился и тавтолон. Он убегал от чего-то, прятавшегося в зарослях. Ага, он приходит в себя!
Дрожь пробежала по всему телу распростёршегося в грязи животного. Потом маленькая головка приподнялась и сделала несколько качающихся движений из стороны в сторону. Шея конвульсивно дёрнулась раза два-три и вдруг напряглась, точно в неё накачали воздух. Похожее на смятый аэростат тело оживало и приобретало утерянную упругость.
Четверо людей в скафандрах внимательно следили за животным.
— Кто же его напугал? — в раздумье произнёс Коробов. — Ведь хищников, как утверждают предыдущие экспедиции, на Венере нет. Что ещё могло нагнать страху на такую махину?
Гарги пожал плечами.
— Мы находимся на совершенно не исследованном материке. Но что он делает? Нгарроба!
— Куда вы? Стойте! — закричал и Коробов.
Но африканец уже бежал со всех ног к тавтолону.
Животное покачивалось на задних лапах, могучих и пружинистых, как рессоры стотонного вагона. Сейчас оно прыгнет!
— Ну, такая пылкость уже ни к чему! — Гарги побледнел.
Коробов быстро сунул руку в карман, отыскивая запасной патрон. За разговорами он забыл, что пистолет полностью разряжен.
Но сделать никто ничего не успел.
Фигура в голубом скафандре вскочила прямо на хвост ожившей махины, у самого его основания, где он был толщиной с бочку. Рука Нгарробы протянулась вверх, словно он хотел потрепать или ударять животное по спине. В следующее мгновение тавтолон так подкинул задом, что Нгарроба отлетел шагов на пятнадцать и шлёпнулся спиной в глубокую лужу.
Переваливаясь с боку на бок, гигант затрусил к воде, тускло отсвечивающей поодаль под густым пологом облаков.
— Теперь я понимаю, почему тавтолон погнался за вами, — говорил индиец, зайдя в лужу по колено и протягивая руку африканцу. — Вы первым напали на беднягу! Да обопритесь на эту палку, откуда вы её взяли? Вот так! Мне не под силу вытащить вас.
— Вытрите ему шлем, — сказал Коробов.
Когда протёрли замазанный грязью прозрачный шар, венчающий скафандр, в глубине шлема засверкали белые зубы, а затем стало видно лицо вице-президента Африканской академии наук. На нём сияла такая широкая и торжествующая улыбка, какой его друзья ещё ни разу не видели.
Поделиться книгой: