Почему им можно, а нам нельзя? Откуда берутся социальные нормы

Возможно, не столь же очевидно, что подобные антииммигрантские предрассудки порождают порочный круг. Данные моих исследований показывают, что такие настроения сплачивают иммигрантские общины во всех странах мира и подвергают их риску радикализации. Это элементарно: когда иммигрантов дискриминируют и заставляют чувствовать себя «культурными отбросами», они делаются восприимчивее к вербовке радикалами, которые играют на этих чувствах и принимают в свои ряды с распростертыми объятиями.

В 2015 году мы с коллегами провели опыт с целью исследовать отношение к дискриминации и баланс мусульманской и американской идентичностей у приблизительно двухсот живущих в Соединенных Штатах мусульман. После прочтения описания вымышленной радикальной группировки, якобы готовой к экстремистским действиям в защиту ислама, участники опыта должны были оценить степень своей готовности поддержать эту группировку. Кроме этого, мы спрашивали, насколько радикально они понимают ислам – например, считают ли приемлемым насилие. Подавляющее большинство в нашей выборке хотело интегрироваться в Соединенные Штаты, и лишь единицы демонстрировали какие-то признаки радикализации. Однако некоторые действительно чувствовали социальную отчужденность – они уже не принадлежали к культуре своих предков, но и не отождествляли себя с американской культурой. В плане культуры они чувствовали себя бездомными. Те из них, кто вдобавок к отчужденности ощущал и дискриминацию по отношению к себе, были особенно подвержены риску перехода к радикальному мировоззрению.

Эти данные были получены в относительно свободных Соединенных Штатах. Однако мы знаем, что жители жестких стран обычно более негативно относятся к людям, угрожающим традиционному общественному устройству. Наверное, в жестких культурах иммигранты еще больше подвержены риску радикализации? Именно так. В нашем последующем опыте мы исследовали американских и немецких мусульман и выяснили, что мусульманам значительно труднее встраиваться в жесткую культуру Германии, чем в более свободную культуру Соединенных Штатов, отчасти потому, что они считают первую менее восприимчивой к этнокультурному многообразию. Иммигрировавшие в Германию мусульмане поголовно сообщали, что считают принимающую страну косной и им трудно сочетать свои культурные идентичности. И точно так же, как в нашем опыте с культурной бездомностью, некоторые из трудно встраивавшихся в немецкую культуру иммигрантов демонстрировали симпатию к экстремистским идеологиям.

Как преодолеваются культурные пропасти

Поддержка благожелательного и инклюзивного подхода к людям иных культур никогда не была столь насущной задачей, как сейчас, в условиях продолжающейся массовой миграции населения. В 2015 году число мигрантов по всему миру перевалило отметку в 240 миллионов человек, что на 41 % больше, чем в 2000-м. В основном это вызвано стихийными бедствиями, нехваткой продовольствия и войнами.

В связи со столь резким ростом межкультурных контактов нам нужно создавать пространства для полноценного и позитивного взаимодействия представителей жестких и свободных культур. К счастью, это уже происходит. Так, международная образовательная сеть CEDAR уже более десяти лет ведет программы, нацеленные на воспитание терпимости и взаимопонимания между группами населения во многих странах мира. В центре внимания одной из таких программ, которая осуществляется в английском Бирмингеме, находятся противоречия между иммигрантскими общинами и местными жителями. В рамках программы ее участники, около 40 человек из более чем десятка разных стран, посещают религиозные общины города, после чего откровенно обсуждают полученный опыт в групповых дискуссиях. Это позволяет людям увидеть себя глазами других и, соответственно, лучше понимать друг друга. Как заметил один из участников: «Я узнал, что моя собственная точка зрения может стать для другого человека отправной точкой процесса приятия различий».

Мои исследования тоже показывают, что создание возможностей для проявления чуткости может принести огромную пользу в борьбе с межгрупповой враждебностью. В 2015 году мы с коллегами интервьюировали американцев и пакистанцев, выясняя их мнение о культурах обеих стран. Мы обнаружили, что и те и другие придерживаются крайне негативных взглядов и стереотипов относительно друг друга. Пакистанцы считали американцев не только распущенными, но еще и аморальными и высокомерными. Американцы видели пакистанцев слишком зажатыми, но при этом агрессивными и вспыльчивыми. Наверное, не стоит удивляться столь шаблонным представлениям, поскольку они часто создаются под влиянием склонных к окарикатуриванию СМИ. Вдобавок обычно мы замыкаемся в собственном мирке. Даже в Twitter и Facebook мы общаемся с теми, кого знаем и кто разделяет наши взгляды, и нечасто контактируем с людьми других культур.

В рамках нашего исследования мы задались вопросом: удастся ли уменьшить межгрупповую рознь, дав каждой из групп более реальное представление о жизни другой. Наш бюджет не позволял оплатить поездку пакистанцев в Штаты или, наоборот, американцев в Пакистан. Но что будет, если на протяжении недели американцы будут читать реальные дневниковые записи пакистанцев, а пакистанцы – американцев? Изменятся ли их взгляды, если они получат представление о повседневной жизни друг друга?

Чтобы выяснить это, мы с моим сотрудником Джошуа Джексоном поручили американским и пакистанским студентам на протяжении недели вести дневниковые записи. После этого мы предоставили эти записи другой группе участников, состоявшей из 100 американских и 100 пакистанских студентов, и попросили ознакомиться с ними в течение недели. Результаты этого малобюджетного мероприятия оказались весьма убедительными. В отличие от участников, читавших дневники представителей собственной культуры, те, кто знакомился с дневниковыми записями представителей другой, увидели в обеих культурах много общего. Кроме того, пакистанские участники, читавшие американские дневники, увидели в американцах более нравственных людей, не испытывающих чувства превосходства своей культуры над другими. А к концу нашего опыта американские участники, прочитавшие дневники пакистанцев, стали считать представителей этой нации менее агрессивными и более раскованными.

«Среди моих личных знакомых пакистанцев немного, но чтение этих дневниковых записей позволило мне узнать о повседневной жизни людей в Пакистане. Думаю, что там они несколько более религиозны, чем в Америке, но похожи на нас характерами и образом жизни», – написал один из американских участников по окончании опыта. Равным образом и один из пакистанских участников заметил, что «у американцев могут быть отличные от наших моральные, этические и религиозные ценности, но жизнь американских студентов очень похожа на жизнь студентов здесь… Они законопослушные граждане, и это одна из причин бесперебойной работы американской системы».

Как показывают эти цитаты, меры по углублению понимания людей из других культур несут в себе огромный потенциал разрушения стереотипов, предотвращения конфликтов и разрешения межкультурных споров. Ежедневно люди находят разумные способы взаимодействия с представителями социальных кругов, очень далеких от их собственных. В 2017 году газета Washington Post описывала встречу двух американцев в одном из далласских ресторанов сети Dairy Queen. Они устроили «стрелку», чтобы попытаться развеять взаимные подозрения за бургерами и картошкой фри. С одной стороны стола сидел Дэвид Райт – белый мужчина, создавший группу вооруженных ополченцев под названием «Бюро по американо-мусульманским отношениям» (BAIR) с целью искоренения исламского терроризма в Техасе. С другой стороны Али Гоури – один из прихожан местной мечети, которую группа Райта уже дважды пикетировала с оружием в руках и плакатами «Покончим с исламизацией Америки!». Вопреки советам других прихожан, Гоури вышел к пикетчикам со словами: «Я вооружен. Вы тоже. Я вас не боюсь». Спустя пять месяцев Райт и Гоури встретились в Dairy Queen. Оба были вооружены, и каждый привел с собой друга.

Как писал в Post журналист Роберт Сэмюэлс, Райт с приятелем сразу же объяснили причину своего подозрительного отношения к иммигрантам, мусульманам и исламу. Как сказал приятель Райта Кристофер Гамбино, «главное для меня – Америка и все, что она подразумевает. Я не принадлежу к числу белых националистов. Но меня воспитывали в строгом соблюдении ценностей. А некоторые постоянно пытаются поменять наши ценности».

На это приятель Гоури Тамим Будри ответил, что родился и вырос в Техасе. А когда он приезжает в Афганистан, откуда родом его родители, ему всегда строго указывают, что он американец.

Проговорив несколько часов, четверо мужчин достигли определенного взаимопонимания. Как выяснилось, все они хотят положить конец терроризму. Будри поинтересовался, зачем группа Райта явилась с оружием к храму, где были дети. «Не нарисуйся я с оружием, никто из ваших ни хрена никакого внимания на меня бы не обратил», – ответил Райт. Но в конце разговора Райт пообещал, что больше не будет проводить протестные акции у мечети Гоури. На него очень повлияло, что к подобной практике прибегают презираемые им неонацисты и куклуксклановцы.

По многим другим вопросам мужчины к согласию не пришли, но зато выяснили, что их объединяет любовь к сигаретам, оружию и Техасу. Гамбино сказал, что узнал от двух мусульман «до фига чего», а Будри сказал, что теперь Райт и его друг у него «в уважухе». Мужчины согласились в том, что очень неприятно, когда твоему образу жизни кто-то угрожает.

Культура одновременно является и причиной, и средством разрешения многих из самых насущных проблем. Поняв, как жесткость и свобода формируют наши взгляды, мы сможем достичь серьезного прогресса в преодолении пропастей между ними.

11

Как использовать силу социальных норм

Голосовые помощники с искусственным интеллектом вроде Siri от Apple или Alexa от Amazon облегчают нам жизнь. Они умеют бронировать авиабилеты и гостиничные номера, включать именно тот музыкальный трек, который вам нужен, и даже забавно шутить. В 2017 году разработчики лаборатории искусственного интеллекта Facebook поставили перед этой технологией еще более сложную задачу – договариваться. Даже для людей переговоры – в высшей степени тонкое дело, которое сопровождается множеством трудностей. Надо точно считывать эмоции собеседников, убедительно аргументировать и достигать баланса между соревнованием и сотрудничеством. Возможно, надеясь на то, что присвоение имен наделит чат-ботов и искомыми человеческими способностями, исследователи из Facebook назвали их Боб и Элис. Они ввели в программу сотни гипотетических вариантов диалога, который может возникать в процессе переговоров. После этого они поручили Бобу и Элис договориться по элементарному вопросу: поделить между собой мячики, шапки и книги. Ученые запрограммировали чат-ботов на многократное повторение задачи, чтобы они оттачивали и совершенствовали свои переговорные навыки методом проб и ошибок.

Несколько тысяч тренировочных занятий превратили Боба и Элис в гениальных переговорщиков. Но возникла одна проблема. На более поздних этапах общения Боб и Элис перешли на какой-то новый язык. Как часто бывает у детей-близнецов, чат-боты создали собственный тайный код.

Услышав от Боба «Я могу я все остальное», Элис отвечала «Мячики ноль мне мне мне мне мне мне мне мне мне». Боб говорил «Ты я все остальное», на что Элис возражала «Мячики весело мне мне мне мне мне мне мне мне мне».

Тарабарщина какая-то, похоже на сбой программы. Но на самом деле это было свидетельством практичности умелых переговорщиков. Запрограммированные на сотрудничество Элис и Боб придумали себе словарь и правила координации. Плюсом было то, что новый жаргон и правила игры, по всей видимости, помогали успешно договариваться. Но, к огорчению создателей Боба и Элис, их общение звучало для посторонних полной бессмыслицей. Ученым пришлось начать все сначала и перенастроить программу на соблюдение правил английского языка.

В XXI веке людям нужно договариваться о куда более важных вещах, чем мячики, шапки и книги. Спектр предстоящих человечеству вызовов широк – среди них и глобальное потепление, и рост народонаселения, и глобальные эпидемии. В прошлом усилия по решению подобных задач обычно концентрировались в экономической и технической плоскостях: например, на обеспечении адресного характера помощи или разработке соответствующих технологических решений. Притом что подобные средства часто бывают необходимы, масштабы многих из этих коллективных вызовов можно ограничить путем пересмотра существующих социальных норм. И хотя культуры нельзя перестроить так же быстро, как программный код взаимодействия двух роботов, изменения в них определенно возможны. Культура – не роковое предначертание свыше. Степень жесткости и свободы любой культуры можно корректировать, когда это требуется для решения самых насущных проблем.

Триумфальное устрожение

В 1998 году у исландских подростков были серьезные проблемы с алкоголем. Более 40 % детей 15-16 лет напивались как минимум раз в месяц, что было одним из самых высоких показателей подросткового пьянства в Европе. Кроме того, почти четверть подростков курила, а многие из них употребляли и марихуану. По словам исландского психолога Гудберга Йонссона, «пятничным вечером гулять по главным улицам Рейкьявика было небезопасно. Их наводняли толпы вызывающе агрессивных пьяных подростков». Родители и государство осознали, что для спасения будущего страны необходимо устрожение либеральных социальных норм.

Правительство приступило к решению проблемы, запустив комплексную программу под названием «Молодежь Исландии». Одним из ее важных направлений было ужесточение законодательства. Был введен запрет на продажу сигарет лицам моложе восемнадцати лет, а алкоголя – лицам моложе двадцати. Кроме того, на законодательном уровне была запрещена реклама спиртного и табачных изделий, а для подростков младше шестнадцати установлен «комендантский час», то есть время, после которого они обязаны находиться дома.

Принципиально важно, что в программе были учтены культурные особенности. В рамках инициативы «Ты под присмотром» родители патрулировали улицы. Они следили за поведением детей и обеспечивали выполнение введенного комендантского часа, вежливо напоминая припозднившимся ребятам, что им пора домой. Государство также призывало родителей вовлекаться в школьную жизнь, уделять больше времени своим детям и в письменной форме договариваться с другими родителями о видах подросткового поведения, которые считаются недопустимыми. Чтобы отвлечь молодежь от алкоголя и табака, власти увеличили объемы финансирования спорта, музыки и искусства.

Принятые меры увенчались полным успехом. По данным исследований, в 2016 году только 5 % подростков употребляли спиртное в любой из 30 дней до опроса, всего 7 % пробовали марихуану и лишь 3 % ежедневно курили. В ситуации, когда алкоголизм ежегодно уносит жизни 3,3 миллиона человек по всему миру, исландский способ борьбы с нарушениями социальных норм путем их ужесточения может служить примером для всех стран.

Успех исландцев вселяет оптимизм и показателен в более широком культурном аспекте: да, социальные нормы формирует среда, но ничто не мешает людям заниматься тем же. Мы можем сообща решать, каким нормам хотели бы следовать. А когда существующие нормы не приносят пользы, мы можем и должны принимать меры для их пересмотра.

Дебри всемирной паутины

На протяжении многих веков наши далекие предки жили небольшими общинами, где взаимное доверие и ответственность строились на основе повседневного взаимодействия и однородной социальной среды. В эпоху промышленной революции с появлением больших городов и огромных заводов человек столкнулся с новой реальностью: регулярным взаимодействием с сотнями незнакомцев, не принадлежащих к его социальному окружению. Люди в очередной раз адаптировались, создав новые нормы для обеспечения плодотворного сотрудничества.

Сегодня мы живем в совершенно новом мире – интернете. За период с 2000 по 2016 год число пользователей интернета возросло с 738 миллионов до почти 3,8 миллиарда человек. В среднемировом исчислении на каждого жителя планеты приходится по пять аккаунтов в разных социальных сетях и по два часа времени нахождения в Сети ежедневно. У более чем 50 % населения Земли есть смартфоны, которые используются в целях совершения покупок, поддержания связей, романтических знакомств, чтения новостей и развлечений. Поразительно, но интернет приобрел такое значение, что ради доступа в Сеть в среднем 70 % американцев были готовы отказаться от кофе, шоколада и алкоголя, 43 % – от занятий спортом, а 21 % могли пожертвовать даже сексом на протяжении целого года.

У нового интернет-мира есть множество преимуществ – например, удобство, мгновенный доступ к информации и возможность обзаводиться новыми знакомствами. Невероятный экономический эффект дает возможность совершения онлайн большинства важнейших финансовых операций, в том числе банковских переводов, оплаты счетов, подачи налоговых деклараций и страховых требований. Кроме того, люди получили больше возможностей знакомиться с новыми для них идеями, чем когда-либо прежде, и это стимулирует их творческие способности. Чтобы в полной мере пожинать плоды этих дивных новых технологий, человеку, несомненно, нужно обладать свободой мышления. По словам журналиста Томаса Фридмана, широта взглядов необходима не только для создания новых технологий, но и для лучшей адаптации к головокружительным темпам перемен.

Однако при том, что технологии процветают благодаря свободе, они отчаянно нуждаются и в жесткости. Многие области виртуального пространства, в котором проходит значительная часть нашей жизни, недостаточно регулируются и контролируются. Вследствие этого они превращаются в отстойники неприличия, травли, недобросовестности и даже криминала. Это мрачная сторона подпольных культур интернета. На фоне всеобщей невоспитанности растет число случаев мошенничества, утечки данных и кибератак. Около 40 % молодых людей сообщали, что были жертвами кибербуллинга, а более 50 % признавались, что сами вели себя грубо и оскорбительно в интернете. Возник целый новый словарь видов чудовищного поведения в Сети – флейминг, троллинг, спаминг, доксинг и т. п.

Выходя в интернет, люди, несомненно, ощущают психологическую свободу вести себя грубо и невоспитанно – нарушать нормы. «Эффектом растормаживания в Сети» называют ощущение анонимности и отделенности от своего «истинного Я» (а следовательно, и необязательности следовать обычно соблюдаемым нормам), которое люди испытывают, находясь в интернете. Научные данные свидетельствуют, что в виртуальных дискуссиях люди ведут себя менее сдержанно по сравнению с очными – они больше склонны сквернословить, флиртовать и делать беспардонные комментарии. По сравнению с «реальным миром» виртуальные хамы чувствуют еще меньше угрызений совести, поскольку не видят опечаленных или разгневанных лиц своих жертв.

Еще одним досадным последствием цифровой всеохватности является масштабный рост фейковых новостей. Неточная и недостоверная информация распространяется по интернету с немыслимой быстротой, порождая в обществе страхи и тревоги.

Так, в 2014 году штат Нью-Йорк охватила паника в связи с новостью о том, что врач, работавший в Гвинее с жертвами лихорадки Эбола, госпитализирован с симптомами этого заболевания. Профессионалы успокаивали общественность, объясняя, что пациент на карантине и угроза распространения инфекции отсутствует, но новостные издания считали иначе. Устрашающие заголовки с упоминанием Эболы и бурные дискуссии в социальных сетях усугубляли ложное представление о Нью-Йорке как о заразной выгребной яме.

Налицо важный переломный момент. Если в прошлом нам приходилось иметь дело в основном с объективными опасностями, то сегодня мы вынуждены ориентироваться в туманном мире субъективных и фейковых угроз, не всегда имея под рукой надежные инструменты для разделения истины и вымысла. Более того, с помощью алгоритмов анализа поведения людей в интернете и их информационных предпочтений интернет-коммерция и медиа уловили то, что когнитивная психология установила несколько десятилетий назад экспериментальным путем: внимание людей привлекает эмоциональный контент, в том числе информация, вызывающая наибольший страх, – о терроризме, эпидемиях или стихийных бедствиях. Человеческое внимание, привлеченное при помощи сложных алгоритмов, трансформируется в коэффициенты кликабельности, которые, в свою очередь, монетизируются в виде доходов от подписки и рекламы. Как выразился специалист по этике технологий Тристан Харрис, желающие нажиться на человеческих страхах «соревнуются, кто первым достанет до дна стволовой части мозга».

Интернет ставит нас перед дилеммой: чтобы адаптироваться к технологиям, нужен либеральный склад ума и в то же время необходимы жесткие нормы, регулирующие деструктивное, ненормативное и нагнетающее страхи поведение, которое они позволяют. Необходимость ужесточить интернет-культуру признает даже один из изобретателей Всемирной паутины Роберт Кайо, сказавший в интервью журналу New Scientist: «Сеть – место, где люди встречаются, поэтому поведение в ней должно определенным образом регулироваться». Кайо проводит аналогию с правилами движения, которые нужно выучить, чтобы получить права, и считает, что схожим образом можно обусловить и навигацию в интернете. «Правила ограничивают только поведенческую, но не сущностную составляющую движения. Вы можете ехать куда и когда хотите, при условии, что ваша езда не представляет опасности для остальных участников дорожного движения». По его словам, и в Сети «все должны понимать, в чем состоят их права и обязанности. Учите этому в школах. Выдавайте некие разрешения, подтверждающие, что человек сдал экзамен на необходимый минимум знаний».

Как и в других сферах жизни, в этом новом пространстве необходимо применять принцип Златовласки в части баланса жесткости и свободы. В усилиях по наведению порядка в виртуальном пространстве нужно исходить из сохранения свободы пользователей с одновременным введением адекватных ограничений.

К счастью, в нашем новом виртуальном мире уже создаются более строгие поведенческие нормы. Некоторые из них складываются неформально. Сотни книг, виртуальных курсов и видеоинструкций в YouTube учат адекватному поведению в электронной переписке, Twitter, Facebook и т. д. В правилах «сетевого этикета» особо подчеркивается, что за экранами компьютеров скрываются реальные люди, которые заслуживают такого же уважительного отношения к себе, как и при очном общении.

Сетевые сообщества предпринимают и более формальные действия по устрожению чрезмерно раскрепощенной среды, сочетая укрепление и развитие свободы информационного обмена с мониторингом и наказаниями для нарушителей существующих норм. Так, например, посетители форума ChangeMyViwe на портале Reddit могут оспаривать чужие точки зрения по вопросам в диапазоне от физических наказаний детей до иммиграции, однако обязаны делать это не выходя за рамки приличий. Модераторы-добровольцы следят за тем, чтобы дискуссии не выходили из берегов, удаляют неприемлемые комментарии и изгоняют нарушителей правил. Кроме того, пользователь, которому удалось в уважительном диалоге изменить точку зрения другого, награждается значком «дельта» рядом со своим юзернеймом. Другие интернет-сообщества вводят официальные правила поведения, чтобы обеспечить здоровое сочетание жесткости и свободы в своем виртуальном пространстве.

Интернет-платформы и компании прибегают и к еще более формальным подходам к устрожению своих виртуальных культур и тестируют меры более плотного контроля для выявления непристойного контента. После появления в Facebook функции Live, позволяющей транслировать видео в режиме реального времени, ее создатели были потрясены количеством людей, расшеривающих с ее помощью съемки пыток, сексуального насилия, самоубийств, растления детей и убийств. Глава Facebook Марк Цукерберг дополнительно нанял 3 тысячи сотрудников для отслеживания и удаления непристойных видеоматериалов и одиозных пользователей «в целях построения здорового сообщества» и скорректировал алгоритмы сайта на показ меньшего количества новостей и рекламы и большего количества постов родственников и друзей пользователей. После президентских выборов 2016 года следователи обнаружили в Twitter более 50 тысяч аккаунтов, которые в действительности были управляемыми из России ботами. В связи с этим в Twitter разрабатывают новые онлайн-инструменты выявления ботов и нанимают людей для борьбы с ними. Подобным же образом поступили и в Google, где штатные эксперты сдерживают распространение сфальсифицированной или оскорбительной информации, оценивая, насколько те или иные веб-ресурсы склонны давать ход явно недостоверным сведениям. А глава Instagram Кевин Систром, некогда назвавший интернет «клоакой», поставил перед инженерами задачу разработки методов на основе машинного обучения для выявления и искоренения непристойного поведения.

Помогает противостоять антиобщественному поведению в интернете и поощрение большей личной ответственности. Группа исследователей из Гарвардского университета во главе с Максом Бейзерманом установила, что очень простые изменения могут побудить удержаться от соблазна соврать при заполнении форм в интернете. Удивительно, но когда людей просят расписаться до заполнения формы требования страхового возмещения, то они отвечают на дальнейшие вопросы более правдиво, чем в случае подписи под уже заполненным документом. «Подпись до, а не после заполнения документа сигнализирует человеку, что в деле есть этическая составляющая, и таким образом побуждает его воздержаться от обмана», – сказал мне Бейзерман. Более того, если клиентов обяжут направлять свои требования в формате видеозаписи, то простое осознание факта, что на человека будут смотреть и анализировать сказанное, повысит правдивость предоставляемой информации. Подобные шаги можно предпринимать в любых отраслях, где у клиентов появляется соблазн «вольного обращения» с фактами.

Возможно, лучшим способом борьбы за менее пренебрежительное отношение к нормам является развитие духа общности в виртуальном пространстве. Как отмечает профессор кафедры коммуникаций и медиаисследований Фордемского университета Лэнс Стрэйт, «те, кто обрел чувство групповой принадлежности, становятся частью виртуального сообщества и часто бывают более ответственными по отношению к общему киберпространству, где это сообщество располагается. Почти как жители района, берущие на себя ответственность за его чистоту и безопасность». Точно так же, как и люди, тысячелетиями жившие в офлайне, те, кто ощущает себя частью онлайна, могут быть мотивированы на создание и применение общеполезных социальных норм.

Наша тесная планета

Разумеется, и в реальном мире хватает насущных проблем. И здесь мы вновь убеждаемся в том, насколько полезным может быть взгляд на них сквозь призму социальных норм. Укрепляя нормы в одних областях и ослабляя в других, можно гарантированно сделать культуру силой добра.

Одной из важнейших угроз является перенаселение. Сегодня планете Земля поручено кормить, одевать и обеспечивать жилищем умопомрачительное количество народу – 7,6 миллиарда человек, которых к 2050 году будет уже 9,3 миллиарда. Только представьте: в XVI веке число людей на планете составляло, по оценкам, всего лишь около 540 миллионов. К началу XIX века численность человечества перешагнула через отметку в 1 миллиард. Спустя век, в 1900 году, население Земли оценивалось цифрой 1,76 миллиарда. Это означает, что за ближайшие три десятилетия прирост населения будет больше, чем за период между 1500 и 1900 годом. Избежать резкого роста удастся лишь очень немногим странам. Прирост населения США за 2010-2050 годы ожидается на уровне 100 миллионов человек, или 36 % от сегодняшней численности. Это бледнеет на фоне таких стран, как Уганда, население которой за тот же период должно утроиться. В Нигерии в эти же сроки прибавится 271 миллион жителей, а в Индии – 450 миллионов.

Последствия этого бурного роста могут оказаться катастрофическими: нарастание безработицы, нищета, миграционные процессы и конфликты из-за ограниченных ресурсов. Производство достаточного количества продовольствия для стремительно растущего населения – при том, что уже сейчас недоедает каждый девятый житель планеты, – выльется в гигантскую проблему мирового масштаба. Например, в Демократической Республике Конго число людей, живущих в условиях продовольственной нестабильности, возросло в 2017 году на 30 % и составило 7,7 миллиона человек. С учетом прогнозируемого роста населения до 81 миллиона в 2050 году нищета и дефицит ресурсов грозят уничтожить страну. Нехватка коснется и водных ресурсов: численность населения вододефицитных регионов увеличится с 2 миллиардов человек в 2017 году до 3,6 миллиарда к 2035 году, в основном за счет стран Ближнего Востока и Северной Африки. В Кувейте, где прогнозный прирост населения в период между 2010 и 2035 годом составит 4,3 миллиона человек, запасы воды в 2035 году позволят выделять каждому жителю по 4600 литров воды на год – столько же, сколько среднестатистический американец использует примерно за две недели. Аналогичную проблему дефицита воды, усугубляемого ростом населения, испытывают, в числе прочих стран, ОАЭ, Ливия и Сингапур.

Совершенно очевидно, что пересмотр социальных норм должен стать частью решения проблемы перенаселения. Во многих странах многодетность является жесткой социальной нормой, не подлежащей обсуждению. Например, в Кении строгие гендерные обычаи исключают участие женщины в решении вопросов планирования семьи и не допускают использования ими противозачаточных средств. Запрещено упоминать об этих проблемах даже в разговорах с супругом и родственниками.

В международной гуманитарной организации CARE хорошо понимали, что воздействие на показатели рождаемости в Кении в первую очередь подразумевает изменение этих норм под руководством уважаемых людей с высоким общественным положением. CARE обучила методам ведения диалога с широкими слоями общества на темы гендерного равноправия и пользы планирования семьи местных медицинских работников, религиозных лидеров, правительственных чиновников и учителей. За три года, начиная с февраля 2009 года, CARE организовала более 750 таких диалогов в церквях, на рынках и на сельских сходах. На этих мероприятиях видные деятели общин высказывались в поддержку планирования семьи и подталкивали участников к обмену мнениями по этой теме. Усилия CARE по либерализации строгих нравов, исключающих участие женщин в планировании семьи, дали плоды. Доля женщин, использующих противозачаточные средства, увеличилась: до мероприятия она составляла 36,5 %, а после – 51,8. В ходе проводившихся после мероприятий опросов и мужчины, и женщины указывали, что теперь они обсуждают между собой вопросы планирования семьи с более равноправных позиций. Аналогичные мероприятия по изменению социальных норм в области планирования семьи CARE провела также в Руанде и Эфиопии.

Общественное требование многодетности не ограничивается развивающимися странами. В книге «Страна заполнена до отказа» израильский активист и теоретик экологического движения Алон Таль объясняет, почему Израиль трещит по швам. В некогда крохотной восьмисоттысячной стране сегодня живут без малого 8,6 миллиона человек, а к 2065 году численность ее населения прогнозируется на уровне 25 миллионов. В таком случае плотность населения Израиля составит примерно тысячу человек на квадратный километр, и по этому показателю страна оставит далеко позади и Японию, и Нидерланды. Израильтянам тесно в школах, больницах, домах и на автотрассах. Шумовое загрязнение среды настолько велико, что жалобы на шумных соседей составляют четверть от общего числа обращений в полицию. Взрывной рост населения губительно сказывается на израильской природе, поскольку ведет к росту выбросов парникового газа, сокращению природных ресурсов и массовым потерям в биоразнообразии. Таль приходит к логическому выводу о том, что Израилю пора прекратить рожать детей в таких огромных количествах. Однако реакция общественности на этот призыв к действию ошеломила Таля. «В стране, где любят поспорить о чем угодно, перенаселение, судя по всему, единственная тема, которой никто не хочет касаться», – говорит он.

В ноябре 2017 года мы встречались с Талем за кофе в городе Колледж-парк, штат Мэриленд. Он хотел обсудить, как можно было бы использовать теорию «жесткость – свобода» для решения проблемы перенаселенности в Израиле. По его ощущению, одних только экономических мер было бы для этого недостаточно. Мы с ним были согласны в том, что во многих отношениях израильтяне придерживаются либеральных взглядов. Но, по его словам, в том, что касается количества детей в семье, они проявляют чрезмерную строгость. В 2015 году количество детей в семье в среднем по стране (как в религиозных, так и в светских семьях) составляло 3,1 ребенка, в то время как в других развитых странах этот показатель был на уровне 1,7. В ультраортодоксальных семьях в среднем было по семь детей. Многодетность неуклонно стимулируется; в вопросе обзаведения детьми пары испытывают давление сверстников и даже властей. Главному отцу-основателю Государства Израиль, бывшему премьер-министру Давиду Бен-Гуриону приписывают высказывание «Любая женщина, не родившая четверых детей в силу собственного нежелания, предает дело Израиля».

Такие настроения коробят слух современного человека, но у них есть историческое объяснение. После уничтожения 6 миллионов в Холокосте израильтяне вполне обоснованно сочли своей национальной обязанностью многодетность как средство восполнения потерь. Многих подстегивало и желание сравняться в высокой рождаемости с арабами. Но Таль считает, что сейчас эти вызовы отступили. Доля евреев в мировом населении восстановилась. По состоянию на 2016 год она примерно равнялась показателю, существовавшему до Холокоста, – евреями считали себя 17 миллионов жителей планеты. Рождаемость среди израильтян-арабов также стабилизировалась на уровне примерно троих детей на семью. Парадоксальным образом жесткие нормы, успешно способствовавшие пополнению рядов израильтян, сегодня могут становиться угрозой его существованию.

Таль твердо убежден в том, что для построения более экологически безопасного будущего эти нормы нужно скорректировать. Он понимает, что это непростая задача: идея многодетности глубоко укоренилась в национальном самосознании, и для этого были веские причины.

Но он уверен также, что, по примеру других социальных явлений, например курения или гомофобии, которые отступали под натиском консолидированных усилий, проблему избыточной плодовитости можно смягчить при помощи широкой пропагандистской кампании, учитывающей уникальные аспекты израильской культуры. В феврале 2018 года мы с Талем провели в Израиле семинар под эгидой Мэрилендского и Тель-Авивского университетов с участием экспертов по рождаемости из многих стран мира. После него Таль опубликовал в газете Jerusalem Post статью, в которой, в частности, писал: «Это явление – результат публичной политики и культурных норм. Давид Бен-Гурион поощрял многодетность, но теперь нужно всенародно обсудить этот вопрос и осознать, что если в определенный период истории Израиля обзаводиться множеством детей было безусловным проявлением патриотизма, то поступать так сегодня непатриотично, поскольку это вредит общественному благу».

Культура против парниковых газов

Сегодня мы оказались в шаге от того, что, возможно, станет главным из испытаний, уготованных человечеству природой: глобального потепления. Как и во многих других случаях, у этой критической ситуации есть аспекты, обусловленные культурой, и ее разрешение потребует решений в сфере культуры.

На протяжении большей части нынешней геологической эпохи голоцена, начавшейся примерно 11 тысяч лет назад, температура планеты была относительно стабильной, что создало условия для расцвета человечества как биологического вида. Технический прогресс нескольких последних столетий нарушил это природное равновесие. Глобальное потепление, отчасти обусловленное резким ростом выбросов парниковых газов в атмосферу, способно погрузить человечество в хаос, масштабы которого мы не полностью осознаем. Ученые предсказывают мрачное будущее: почвы станут слишком засоленными, чтобы плодоносить, а экстремальные погодные условия станут более частым явлением. Даже умеренное повышение уровня моря стало бы серьезной угрозой для многих городов мира.

Глобальное потепление неизбежно преобразит уже существующие мировые экологические угрозы, а вместе с ними и культурные нормы. Некоторым странам, относительно безопасным в экологическом плане на протяжении большей части истории, сегодня угрожает полномасштабная катастрофа. В списке пятидесяти стран, наиболее подверженных риску будущих экстремальных погодных явлений, составленном Центром глобального развития, фигурируют не только жесткие (Китай занимает первую строчку, Индия – пятую, а Гонконг – шестую), но и относительно свободные (США отметились на 25-м месте, Бразилия – на 36-м, а Австралия – на 49-м). По прогнозу НАСА, Юго-Западу и Великим Равнинам США угрожает засуха более серьезная, чем даже «Пыльный котел» 1930-х. А многие города Восточного побережья рискуют пострадать от повышения уровня моря.

Катастрофические события сплачивают общество. В жестких культурах это уже стало хорошо отработанным навыком, но в свободных придется создавать более строгие нормы, позволяющие координировать усилия перед лицом масштабных климатических изменений. Это стало одной из главных идей фантастического романа «Крах западной цивилизации: взгляд из будущего», который написали историки науки Наоми Орескес и Эрик Конуэй. В книге, действие которой происходит в 2393 году, подробно рассказывается, как человеческое безрассудство привело к климатическому апокалипсису. Примечательно, что по сюжету западная цивилизация полностью гибнет, а единственным выжившим государством становится Китай с его командно-административной системой. Западные страны погубила их неспособность ввести строгие ограничения на выброс углекислого газа в атмосферу из-за стремления соблюсти права человека.

Разумеется, это не более чем литературный вымысел. Но книга предупреждает: для того чтобы справиться с глобальным потеплением, потребуется определенное устрожение. Помимо всего прочего, это служит поводом задуматься о возможном появлении мира, в котором все культуры постепенно стали жестче. При всех многочисленных плюсах жесткости она означает также и более высокие уровни этноцентризма и враждебности к чужакам, что может привести к межкультурным конфликтам, радикализации и даже полномасштабным войнам. Мир, состоящий из жестких культур, сражающихся с непосредственными угрозами и нехваткой ресурсов, означал бы катастрофу человечества.

Но есть и более оптимистичный взгляд на вещи. В коллективном противостоянии нарастающим природным угрозам люди могли бы использовать дилемму «жесткость – свобода» для повышения уровня сотрудничества – не только внутрикультурного, но и межкультурного. Если сосредоточить усилия на создании строгих норм для всех государств и этносов и выстроить некое глобальное самосознание, нацеленное на противостояние угрозам планетарного масштаба, то сотрудничество ради общего блага сможет стать значительно более глубоким и массовым. С этой точки зрения перед лицом общих вызовов человечество могло бы эволюционировать в направлении еще большей кооперированности.

Это может показаться безумным прожектерством, однако это уже происходит. Вспомним греко-турецкую «дипломатию землетрясений» 1999 года. Отношения между двумя соседствующими нациями издавна отличались напряженностью, возникшей как минимум еще во времена борьбы греков за независимость от Османской империи в начале XIX века. Но когда в августе и сентябре 1999 года в обеих странах случились разрушительные землетрясения, Греция и Турция удивили мир, придя на помощь друг другу. После первого землетрясения, унесшего жизни 17 тысяч турок, Греция была первой страной, направившей в Турцию продовольствие и медикаменты. Этим ее помощь не ограничилась, а греческие поп-звезды устраивали благотворительные концерты для сбора средств в пользу своих турецких соседей. Когда менее чем через месяц произошло землетрясение в Афинах, Турция отплатила взаимностью, в срочном порядке направив к месту бедствия своих спасателей. В итоге эта взаимовыручка привела к межгосударственным дипломатическим контактам с целью развития сотрудничества в области туризма, экономики и охраны окружающей среды. В этом случае барьеры, которые жесткость обычно выставляет перед чужаками, пали, чтобы сделать возможным межгрупповое сотрудничество.

Схожим образом Индия и Бангладеш встали над своими давнишними распрями по вопросам границ после того, как в августе 2017 года сильнейшие наводнения подтопили часть регионов обеих стран. Бангладешские пограничники спокойно позволили пересечь границу страны восьми сотням индийских беженцев, которых сразу же разместили в своих домах бангладешские семьи. «Не должно возникать никаких проблем с переходом через границу, если случается стихийное бедствие или какой-то другой масштабный кризис», – сказал Реазул Хак, житель бангладешского округа Лалмонирхат. В будущем межкультурное сотрудничество потребуется для регулирования вод рек, протекающих по территориям обеих стран, с целью снижения риска крупных наводнений.

Природные катастрофы часто оборачиваются трагедией, но при этом общие страдания могут объединять между собой неоднородные группы людей. В ситуациях общего кризиса люди становятся способны видеть в представителях чуждой им культуры себе подобных. Природные катастрофы порождают сострадание к чужакам, обычно свойственное либеральным культурам, и при этом стимулируют необходимую для выживания жесткую координацию.

Рыба в воде

В своем напутственном обращении к выпускникам Кеньон-колледжа 2005 года покойный американский писатель Дэвид Фостер Уоллес поделился с ними старой притчей: плывут как-то две юные рыбки, а навстречу им рыбка постарше, кивает и говорит: «Привет, ребятки, ну как вода?» Рыбки проплывают дальше, а через какое-то время одна оборачивается к другой и говорит: «А что такое эта чертова “вода”?»

«Смысл истории про рыбок в том, что часто бывает сложно заметить как раз самое очевидное и важное в окружающей действительности», – пояснил Уоллес.

Старые как мир социальные нормы помогали нам объединять усилия и выживать на этой планете в самых сложных обстоятельствах. Они окружают нас, формируют наш опыт и влияют на повседневную жизнь и поступки. И в то же время, как та рыбка, не замечающая воду, мы редко обращаем внимание на то, до какой степени пронизывают окружающую действительность эти нормы и насколько сильно мы в них нуждаемся.

В этой книге я постаралась сделать эту всепроникающую силу заметной и доступной для понимания и показать, как она воздействует на все – от целых стран до нейронов головного мозга. Чем глубже мы сознаем степень влияния нашего культурного кода, тем лучше понимаем не только других, но и самих себя, развивая при этом способность решать наши самые важные проблемы. Умение улавливать природу различий между людьми, их причины и вытекающие из этого компромиссы поможет нам успешнее идти по жизни в условиях нарастающей глобализации. Веками социальные нормы культур претерпевали изменения, подчас очень резкие, и будут претерпевать их и впредь, но исходный код – жесткость или свобода – остается неизменным.

В эпоху головокружительных глобальных перемен нам следует быть готовыми к перестройке своих культурных рефлексов. Разумным сочетанием поднадзорности и подотчетности ответственности Исландии удалось сбить волну подросткового пьянства, а порталу Reddit – подавить наглый троллинг. С другой стороны, организация CARE добилась роста использования противозачаточных средств в Кении смягчением вековых гендерных норм этой страны. А в 2017 году наследный принц Мухаммед ибн Салман инициировал существенное смягчение норм в Саудовской Аравии. Прибегая к таким мерам, как открытие кинотеатров и разрешение вождения автомобилей женщинам, он рассчитывает ускорить остро необходимый экономический рост и процесс реформ с помощью перемен в культуре страны. Становясь жестче в случае избыточной расслабленности или мягче в случае избыточной строгости, мы можем делать нашу планету лучше.

При каждой последующей встрече с гигантским этнокультурным многообразием мира не забывайте задаться простым вопросом: жесткость или свобода?

Благодарности

Я начала исследование культур более тридцати лет назад, когда осознала, насколько невелики мои знания о мире. Третьекурсницей университета я проучилась семестр в Лондоне, и это был мой первый заграничный опыт. Я росла в обеспеченной семье из Лонг-Айленда и была олицетворением типичных обитателей Нью-Йорка, которые, как на известной карикатуре из журнала New Yorker, не подозревают о существовании жизни за пределами Города Большого Яблока. Я очумела от странных акцентов, левостороннего движения, всего происходящего в пабах и малопонятного для меня британского юмора – словом, испытала самый настоящий культурный шок.

Помню, как, позвонив отцу, сказала, насколько поражена тем, что другие иностранные студенты из моей группы могут запросто подхватиться и махнуть на уик-энд куда-нибудь в Париж, Амстердам или Шотландию. Со своим выраженным бруклинским акцентом папа ответил: «Да нормально, ты просто считай, что это как прокатиться из Нуйока в Пенсильванию». Это сравнение успокоило меня настолько, что на следующий же день я купила себе дешевый тур в Египет. Я решила, что это все равно как съездить из Нью-Йорка в Калифорнию (что привело моего папу в полный ужас). Тот звонок отцу стал счастливой случайностью, которая пробудила во мне сохраняющийся и по сей день интерес к изучению культур разных стран мира. Спасибо папе, покойной маме и братьям Ларри и Джоэлу Гельфандам за их непреходящую горячую поддержку моих интеллектуальных исканий (даже в случаях, когда эти искания заводили меня в тюрьмы изучать террористов)!

Похоронив свой первоначальный план стать врачом, я решила познавать культуру наилучшими из имеющихся методов – то есть научными. Я собрала вещички и направилась в не слишком гламурный регион – сдвоенный город Шампейн-Урбана в штате Иллинойс, где училась под руководством Гарри Триандиса, создателя межкультурной психологии как научной области. Гарри учил меня быть хорошим ученым, но что еще важнее, он учил меня отношению к жизни. Я всегда стараюсь следовать его совету: люби свое дело, не бойся вызывать полемику и, самое главное, не относись к себе чересчур серьезно. Я буду вечно обязана Гарри за мудрые советы и за то, что все эти годы он является для меня источником поддержки, наставником и вдохновителем.

Эта книга – коллективный труд целой глобальной деревни, не ограниченной в пространстве и времени. Я благодарна моим бывшим студенткам: Лисе Ниши, Джане Рэйвер, Лисе Лесли и Дженетте Люн и участникам моего проекта из тридцати трех стран мира. Огромное спасибо Джесси Харрингтону, который смело шел нехожеными путями в исследованиях жесткости и свободы Соединенных Штатов, классов общества и принципа Златовласки. Я очень ценю и искренне благодарю Джошуа Джексона – с поразительным энтузиазмом отстаивающего подход «жесткость – свобода» к вопросам политики, предрассудков, религии, реваншей и многого другого. Я признательна моим коллегам – специалистам по информатике Дане Нау, Сохаму Де и Патрику Росу за нашу совместную работу (в ресторанчике Plato's Diner, представьте себе!), которая вылилась в удивительный интеллектуальный союз межкультурной психологии и эволюционной теории игр. Спасибо моим коллегам-нейробиологам Синобу Китаяме и Шуй Ханю под руководством Ян Му, которые неустанно работали над темой применения нейробиологических методов в исследованиях социальных норм. Я благодарна также Кэрол Эмбер из Йельского университета за включение меня в состав группы ее сотрудников, изучающей жесткость и свободу в традиционных общинах; Марике ван Эгмонд, возглавлявшей наши усилия незаметно окинуть взглядом жесткость и свободу на улицах городов мира; Чжэньгуану Ли за его новаторскую работу по теме жесткости и свободы в слияниях организаций; Николасу Геерерту, Рен Ли, Коллин Уорд и Кали Демес за исследования темы жесткости и свободы в условиях экспатриации; и Саре Лайонс-Падилья за ее увлекательную работу на тему жесткости и свободы в увязке с радикализацией. Благодарю также и других моих нынешних и бывших докторантов и постдокторантов: Гария Штейнберга, Райана Фера, Эшли Фалмер, Линн Имай, Кирстен Келлер, Ану Рамеш, Брэндона Кросби, Лору Северанс, Элизабет Сэлмон, Джасмину Уилер, Мишель Дюга, Джессику Фернандес, Синью Пан, Тайен Ли, Амелию Стиллуэлл, Ребекку Мор и многих других, с кем мне выпала огромная удача работать в течение ряда лет. Большое спасибо и научным ассистентам, которые помогали нам в лабораторных исследованиях: Трею Паркеру, Майлзу Аррингтону, Джоанне Галани, Брианне Дюбоз, Паяль Пубби, Сиду Тану, Полу Капобьянко, Ручи Матхур, Нуру Мансуру, Моргану Тэйлору, Саре Таель, Джулии Мэйни, Рэйчел Парсонс и Ноа Смиту.

Мне исключительно повезло с «командой мечты» – моими научными сотрудниками, без которых эта книга не состоялась бы: Навой Калуори, Сарой Гордон и Вирджинией Цой. Ваши неисчерпаемая энергия, преданность делу и увлеченность этой книгой были бесценны. Каждая из вас олицетворяет понятие «стойкость», и у меня не хватает слов, чтобы выразить, насколько я вам благодарна. Спасибо и моим нынешним и бывшим коллегам по Мэрилендскому университету – Бену Шнайдеру, Кэтрин Кляйн, Полу Хэнджесу, Карен О'Брайен, Арию Круглянски, Эдварду Лимэю, Чарлзу Стэнгору, Дженнифер Уэссел, Джеймсу Грэнду и Йенсу Херберхольцу. Вы относитесь ко мне с неизменным терпением.

Я благодарна многим другим, кто оказывал поддержку, давал советы и делился дружбой на протяжении всей моей карьеры: Хэйзел Маркус, Зейнеп Айкан, Мирам Эрец, Марте Фулоп, Ёси и Эмико Касима, Си-Ай Цзю и Ин-Йи Хун, Робин Пинкли, Лоре Крэй, Адаму Галински, Джинне Бретт, Майклу Бонду, Шалому Шварцу, Клаусу Бёнке, Линде Бэбкок, Ханне Боулз, Морису Швайцеру, Рэю Фридману, Дону Конлону, Карстену де Дрю, Майклу Моррису, Лори Уайнгарт, Биллу Боттому, Сьюзан Фиске, Кэрол Дуэк, Майклу Ташмену, Максу Бейзерману, Джеффри Эдвардсу, Майклу Фризе, Гербену ванн Клеефу, Астрид Хоман, Джошуа Грину, Дэвиду Слоун Уилсону, Питеру Турчину, Джо Брюеру, Мункиту Дагеру, Абдельхамиду Аблель-Латифу, Гиладу Хену, Анджею Новаку, Эми Вассерман, Шари Фридман, Ханне Круглянски, Антонии Карраско, дамам из фитнес-центра Bowie Jazzercise, клану Гельфандов – Бакстов – Бетешей – Кроландов – Джекобсов и семье Бетке – Герлеман.

Большое спасибо моему агенту из Brockman Inc. Катинке Мэтсон за то, что она убедила меня написать эту книгу и была постоянным источником поддержки. Рик Хорган из издательства Scribner – невероятный редактор. Он снабдил меня бесценными советами, как сделать эту книгу понятнее (и преодолеть некоторые дурные привычки автора научных трудов), а его горячий интерес ко всему жесткому и свободному в диапазоне от наций до нейронов поддерживал меня в процессе работы. Спасибо замечательной команде издательства Scribner: Сьюзан Молдоу, Нэн Грэм, Аманде Пелетье, Эмили Гринуолд и Эшли Грэм и многим другим, а также Римзим Дей и ее потрясающей команде за их неустанные усилия. Мне также посчастливилось работать с Дэвидом Нуссбаумом – истинным посредником между наукой и практикой.

Я глубоко обязана моему непревзойденному главному редактору и болельщице Кэти Шонк и Джошу Бюреку – моему главному стратегу, комментатору и доброжелателю за их мудрые правки в каждой без исключения главе. Я часто задаюсь вопросом, как это мне так повезло работать с этими потрясающими талантами, и думаю написать еще одну книгу только для того, чтобы повторить опыт нашего сотрудничества. Спасибо Школе управления им. Кеннеди Гарвардского университета и Институту Ближнего Востока за финансирование моего творческого отпуска, а также Национальному фонду науки, министерству обороны и Фонду Гумбольдта за поддержку моих исследований.

Наконец, я навек благодарна моему супругу Тодду Бетке (он же Бубсик) и двум моим чудесным дочкам, Дженетт и Ханне, которым приходилось круглосуточно выслушивать мои речи о жестком и свободном. Я в восторге от замечательного баланса жесткости и свободы, который установился в нашей семье, – это принцип Златовласки в действии.

Мишель Гельфанд

Юниверсити-Парк, Мэриленд, США

Об авторе

МИШЕЛЬ ГЕЛЬФАНД - заслуженный профессор психологии в Университете штата Мэриленд, Колледж-Парк. Ее новаторские исследования культурных норм тысячи раз цитировались в прессе, в том числе в New York Times, Washington Post, Harvard Business Review и Science, а также в NPR. Получив множество наград, она является бывшим президентом Международной ассоциации по урегулированию конфликтов.