Бераника. Медвежье счастье (СИ)

Но она родом из западных славских земель, а там язык хоть и наш, общеимперский, но говор свой. Неужели в столичном пансионе настолько выправили девушке произношение, что ее не отличить от уроженки центральных губерний?

В этой женщине слишком много загадок. И я уже не отступлюсь, пока не разгадаю их. Мне просто любопытно… что такая умная женщина могла найти в пустом павлине Аддерли? Что она знает о его прошлом и связях с бунтовщиками? Может ли дать мне подсказку?

Так или иначе я решил. Поеду и… просто посмотрю на все своими глазами. Сначала посмотрю. Насчет того, как поговорить с Беран о бумагах ее мужа, я подумаю после того, как составлю полное мнение.

Глава 18

Вежеслав Агренев:

Когда я подъехал к заимке, вопросов у меня стало еще больше. Прошло… сколько? Две с небольшим седьмицы с того момента, как я тут побывал в последний раз? Да, всего лишь июнь идет к концу. А дом и двор не узнать.

Это колдовство какое-то. Даже слегка покосившийся могучий лиственничный сруб словно стоит прямее, хотя это просто невозможно.

Но на крыше у него заплатки из свежей дранки, крыльцо точно подровняли — вон сбоку брус упирается. Мощный бурьян, которым был завоеван весь двор, исчез, и не просто куда-то, а с некоей непонятной целью уложен в аккуратную гору сбоку от курятника…

Курятник! Кто — КТО?! — мог научить дочь баронов Коршевских, как сплести курятник из лозы и сухих стеблей камыша? Навес над колодцем тоже крыт камышом…

Какие-то непонятные ящики сбоку от дома, из них сиротливыми макушками торчит картофельная ботва.

Чисто выстиранные вещи сохнут на веревках вдоль забора. Да и плетень починили, и калитка больше не болтается на одной петле. Сбоку, там, где двор обрывался старым заросшим прудом, тоже какие-то странные приспособления виднеются.

Все это совершенно неожиданно и невероятно. Я слушал доклады караульных, но масштаба себе даже не представлял. Поневоле закралось воспоминание о словах солдата: «Святой круг никчемука прибрал, теперь пошлет нормального мужика». Уже послал?!

Какое-то незнакомое отвратительное чувство захлестнуло на секунду так, что в глазах потемнело. Еле отдышался, сжал зубы — в конце концов, личная жизнь вдовы меня не касается. И вошел в калитку.

Кстати, во дворе удивительно тихо и пусто, дом словно вымер. Где дети, где сама Беран?

И тут же увидел, как женщина выходит из-за дома. С запозданием пришла мысль, что мое появление заметили раньше, чем разглядели, что это именно я. Опасаться незваных гостей у здешних обитателей есть серьезные причины.

Женщина спокойно шла ко мне, солнце за ее спиной уже садилось за резную кромку векового бора, и его ало-золотые лучи подсветили тонкий силуэт, сквозь просторный сарафан обрисовывая тонкую, но весьма… женственную фигуру.

Я поневоле залюбовался, а потом резко отвел глаза, снова чувствуя себя подростком, застигнутым за преступным подглядыванием.

— Рада видеть вас, господин лейтенант, — Беран улыбнулась спокойно, без капли кокетства, но так, что я поверил и удивился: действительно рада. Просто по-человечески. — Что привело вас в наш скромный приют?

И она склонила голову к плечу, ожидая ответа. А я вдруг замешкался. Точнее, смешался. Зачем я приехал? Посмотреть, как они тут живут, и, если все достаточно плохо, опять предложить помощь в обмен на архив графа? Потешить свое любопытство, разузнать, где попавшая в трудное положение женщина научилась справляться с невзгодами? Или удостовериться, что она не нашла себе нового мужа?

Сейчас вдруг это намерение показалось мне постыдным.

— Я… хотел посмотреть, как у вас дела и не нужна ли помощь, — вышло довольно мрачно, потому что я был зол на самого себя.

— Значит, проходите, будем рады гостю, — вот как у нее получается? Сказала формальную фразу, какую всем говорят, а мне уже кажется, что именно я — дорогой гость и меня ждали. И не для того, чтобы что-то выпросить, а просто так.

Я даже на секунду задумался: может, в этом главная хитрость? Ничего не просить, и тогда сам все предложу?

Потом зло дернул щекой: до чего меня моя вечная подозрительность довела, вижу подвох в обычной вежливости и приветливости, жду корысти там, где женщина ведет себя просто… так, как и должна вести себя дворянка в бог знает каком поколении.

Другое дело, что весь мой прежний опыт говорит: и родовитые дворянки большей частью корыстны и лживы. Насмотрелся.

Но никто из моих прежних знакомых не стал бы жертвовать собой ради чужих детей, и этим все сказано.

Вслед за хозяйкой я поднялся на крыльцо и вошел в дом. В который раз поразился: как все изменилось!

Нет, не появилось каких-то дорогих вещей, все та же изба. Но стало… уютно. Я затруднялся определить, что делает этот уют таким осязаемым, да и не мужское дело женские секреты разгадывать. Запах, что ли, изменился? Или чистота?

Но теперь в этом доме вдруг захотелось задержаться подольше, просто сесть за стол, попробовать нехитрое угощение, полюбоваться спокойными, несуетливыми и уверенными движениями хозяйки.

В комнату между тем просочились неизвестно где прятавшиеся дети, я их заметил, только почувствовав на себе хмуро-ревнивый взгляд старшего.

Бераника:

Мне искренне интересно: узнает ли господин лейтенант в щах лягушачье мясо? Лисандр вон после почти месяца такого питания сделал для себя открытие и несколько дней ходил слегка пришибленный, с круглыми и выпученными, как у тех лягушек, глазами.

Но, что показательно, ел. И младшим не сказал ни слова. Истерика в исполнении девочек мне еще предстоит, но чем позже она случится, тем меньше будет разрушений. Потихоньку вымывается из моих барышень барская брезгливость, что поделать, и я такая, и жизнь не сахар.

Вообще за господином Агреневым было забавно и… приятно наблюдать. Давно я не сталкивалась с мужчиной, так ярко воплощающим в себе тот далекий-далекий тип настоящего офицера и дворянина, которым в моей юности грезила каждая пансионерка.

Ностальгия — странное чувство. А первая любовь не забывается и на пороге ста лет, и даже в новой жизни. Мой Сашенька… Князь Вежеслав совершенно не похож на него внешне. Но удивительно схож душой, повадками, реакциями и тем неуловимым, от чего вдруг на секунду замирает сердце.

Я вздохнула, грустно улыбнулась собственным мыслям и решительно задвинула их в самый дальний угол сознания. Не время сейчас, и не место.

Дети тихонько просочились сначала в комнату, потом за стол, пока я проявляла гостеприимство и ухаживала за князем. Хитрые паршивцы, углядели, что я самое вкусное достала, и теперь поблескивают умильными глазками, как котята над мисочкой с молоком.

Один Лисандр строг и насуплен: этот охраняет свою территорию от чужого самца. Смешной такой, господи, и ужасно трогательный. Я сама не поняла, когда я успела привязаться к нему и ко всем остальным детям. Они теперь по-настоящему мои, это свершившийся факт.

— Что нового слышно в селе и вообще в мире? — поддерживать за обедом светскую беседу так, чтобы гости не давились угощением, надо уметь. — Мы ведь здесь как на необитаемом острове.

Агренев чуть слышно вздохнул над своей слегка кривоватой (как умею, так и слепила) миской щей и поднял на меня слегка ошалелые глаза. Не видел раньше такой посуды? А вот.

— Ничего особенно нового, леди Аддерли, — после короткой паузы сказал он. — Я, собственно, зашел сказать вам, что напавшие на вас негодяи после короткого расследования осуждены на каторжные работы и уже отправлены дальше по этапу на север. Можете быть спокойны.

— А староста, значит, содействовал расследованию? — с горькой усмешкой предположила я.

— Совершенно верно, — Вежеслав нахмурился. — Но вам нечего опасаться, во всяком случае пока я служу здесь. Пришлось поговорить с господином Диодором неофициально, но я вас уверяю, он меня понял правильно.

Глава 19

— Слишком часто появляться в селе вам не стоит, — продолжал пояснения мужчина. — Незачем дразнить собак. Но если возникнет надобность — приходите смело. Сюда к вам, надеюсь, в ближайшее время без приглашения никто не наведается. Караульные будут появляться по-прежнему, раз в день, мне удалось провести через канцелярию официальный приказ.

Князь Агренев говорил спокойно, негромко, а мне все чудилось какое-то напряжение в его голосе, словно он все хочет что-то спросить и не решается. Сам себя останавливает.

Не стесняется, не робеет, но не хочет… чего? Беспокоить лишний раз? Странно. Не понимаю.

— Еще раз хочу повторить вам свое предложение, леди Аддерли: если вам понадобится что-то, передайте просьбы через караульных.

Я вздохнула. Похоже, для того, чтобы решиться на некую просьбу, мужчине сначала надо заслужить… не знаю, моральное право? Спасение нас от каторжников он не считает достаточным поводом и как настоящий русский офицер… то есть славский офицер, полагает это своим долгом, которым он чуть было не пренебрег.

Ему надо заслужить мое доверие и право на просьбу чем-то другим, более личным. Ну что же…

— Пожалуй, одну просьбу я могу вам озвучить, князь. Нам нужны учебники за все гимназические классы. Желательно подержанные и недорогие, чтобы я смогла их оплатить, не урезая свой бюджет до жизни впроголодь. А ближе к зиме, возможно, — кто-то из наиболее благонадежных ссыльных, готовый за весьма умеренное вознаграждение обучать моих детей. Вы сможете найти и порекомендовать мне такого человека?

Тишина в комнате после моих слов воцарилась абсолютная. Все, и дети и лейтенант, смотрели на меня слегка ошалелыми глазами.

И что такого я сказала? Они всерьез думали, что я оставлю детей без образования?

Нет уж. Я одну жизнь уже прожила и усвоила твердо: чем больше человек знает и умеет, тем лучше он живет. И мои дети не будут неучами!

— Учиться? — как всегда, первой рот открыла самая разговорчивая — Эмилина. — Но… когда… мы и так… Ма… Бера! Мы и так заняты с утра до вечера, и вообще, это скучно!

— Хм, — я решила, что сейчас самое время объяснить детям некоторые важные вещи, ну а лейтенант… да пусть тоже послушает. — Скажи мне, дорогая, тебе что, так понравилось копать землю и чистить курятник от помета, что ты собираешься заниматься этим всю жизнь?

И снова изумленное молчание в ответ. Я тихонько усмехнулась, обвела сидящих за столом глазами и подперла подбородок рукой.

— Нет, если тебе это по душе, я ничего не имею против. Любой труд достоин уважения. Но мне казалось, что мои дочери хотят вернуться в столицу, достойно жить там, возможно выйти замуж. А сыновья не ограничатся тем, что будут копать канавы для полива огорода. Станут достойными людьми, вернут себе дворянство. Нет? Никто не хочет?

— Хотим, — пискнула Кристис и тут же покраснела, попытавшись сползти на самодельном табурете как можно ниже.

— Тогда не понимаю вашего нежелания учиться, — я пожала плечами с самым недоуменным видом. — Вот представьте себе: через пять лет приезжаем мы в столицу, идем по улице и видим… ну, например, ваших прежних подружек. Они уже взрослые девицы, наверняка закончившие пансион, свободно разговаривают не только по-славски или бриттски, но, как любая образованная дама, еще и по-галльски и дойчски. И эти юные дамы обсуждают последние романы, которые читали на одном из этих языков, а также умеют поддержать беседу с любым образованным молодым человеком их круга — на самые разные темы.

И тут вы. Красивые такие. Мало того что бывшие ссыльные, так еще и неграмотные, поговорить с вами не о чем, языков не знаете, можно про вас в глаза гадости щебетать с улыбкой, а вы и не поймете. Нравится такая перспектива?

Ох ты какое, оказывается, у моих детей богатое воображение! Не только Кристис и Эми с лица спали. О чем-то очень похожем подумал Лисандр, увидел, скорее всего, внутренним взором кого-то из прежних приятелей и вообразил ситуацию в лицах. Его аж перекосило. И даже Шон приоткрыл рот от потрясения, а потом насупился и стал похож на сердитого ежонка.

Князь же Агренев несколько раз моргнул и вдруг посмотрел на меня с таким уважением, что мне даже немного неловко стало. Но я себя одернула и продолжила хитро-воспитательную работу:

— Лисандр, с тобой нам придется особенно потрудиться. Ты наследник рода, на тебе основная задача вернуть ему честь и дворянство. Значит…

— Я думал… — Лис вскинулся, понял, что перебил меня, да еще в присутствии чужого, сильно смутился, но упрямо продолжил: — Я думал, что, когда пройдет пять лет, я сразу поступлю на службу в армию, попрошусь туда, где бои, и там…

— Совершишь подвиг, — кивнула я и вздохнула. Мальчишки во все времена, во всех мирах одинаковы. — За который тебе вернут титул.

— Посмертно, — вдруг вмешался до сих пор молчавший князь и посмотрел сначала на меня, словно спрашивая разрешения. Я едва заметно опустила ресницы, и он перевел взгляд на непримиримо сжавшего губы Лисандра:

— Послушайте, наследник Аддерли. Я ни в коем разе не хочу вас унизить или подчеркнуть некоторую… несбыточность вашей мечты. Но позволю себе дать совет опытного человека. Вы забываете, что, не будучи дворянином, вы не сможете претендовать на офицерскую должность. А солдатская доля мало того, что тяжела, она еще и очень редко вознаграждается по заслугам. Я не сомневаюсь в вашей способности совершить подвиг во имя родины, — Агренев говорил и смотрел абсолютно серьезно, в его голосе не было даже намека на пренебрежение или насмешку, — в вашей храбрости я имел честь убедиться лично. Но скорее всего, за ваш подвиг наградят вашего начальника. Учитывая пятно на репутации вашего рода, вы годам к сорока сумеете дослужиться до унтер-офицерского чина. И дворянство вам вряд ли вернут. Кто все это время будет обеспечивать и защищать вашу мать и сестер?

Я видела, как сжался Лисандр от этих слов. И малодушно подумала: хорошо, что их сказала не я! К тому же, здесь и сейчас веры мужчине будет больше. Даже тому, кто не вызывает никаких симпатий.

Но тут главное вовремя вмешаться, что я и сделала:

— У нас есть другой выход, — твердо, уверенно. — Именно для этого тебе надо получить не просто хорошее, а блестящее образование. Пройти гимназический курс, сдать экзамены при округе с отличием и поступить в университет. Туда, где твои склонности лучше всего пригодятся, например на горного инженера, или на механический факультет, или… много вариантов. Человек с университетским дипломом — это твердо стоящий на ногах мужчина, который может обеспечить себя и семью. А если ему захочется посвятить свои таланты армии, то и в войска он попадет уже не простым солдатом, верно, господин офицер?

— Верно, — кивнул Агренев, — инженерные специальности в войсках востребованы и уважаемы, наследник Аддерли. Это действительно хороший шанс для вас. Я приложу все усилия, чтобы помочь.

Он встал и коротко поклонился:

— А теперь разрешите откланяться. Благодарю за гостеприимство и ужин, как только я сумею решить этот вопрос, я дам вам знать.

— Большое спасибо, господин лейтенант, — я тоже встала и пошла провожать гостя до калитки.

Шла и думала — интересно, чего же тебе от меня надо, белокурый викинг? Ты прямо рвешься оказать услугу, но чего попросишь взамен? Не делаю ли я ошибку, соглашаясь на твою помощь?

Да нет… даже при твоем непонятном интересе, нет в тебе подлости, князь. Я чувствую. Подлости нет, а тайна есть.

Глава 20

Лейтенант уехал, а наша жизнь вернулась в привычную колею. Некогда было думать о чьих-то тайнах и проблемах, тут со своими бы разобраться.

Поднимать хозяйство с нуля — это забыть, что такое сон и отдых. Нам очень повезло, что я попала сюда в конце весны: если бы осенью — вряд ли бы мы смогли выжить.

Да и сейчас по-настоящему сделать запасы на зиму не так просто. Картошка, огород, лягушачий пруд, рыба в ручье, куры на яйцах — это хорошо. Но мало.

А для того, чтобы закупить вдоволь крупы, зерна и мяса, тапочки шить недостаточно.

Как только в лесу пошла первая ягода, про нормальный отдых окончательно забыла не только я, но и дети. Мне их было жалко, а куда деваться?! Не справлюсь я одна. Поэтому вставали мы до свету и ложились, когда долгие летние сумерки уже почти сливались в ночную тьму.

Как пригодились мои странные, словно проснувшиеся способности! Нет, я и раньше, будучи на Земле, лес любила и понимала. Но теперь… самые ягодные места, самые безопасные тропинки словно кто-то нарочно стелил прямо под ноги. Только собирай, только работай! И поблагодарить не забудь, лешего ли, лес ли — какая разница?

Я, конечно, старалась в течение дня дать детям отдых — в соответствии с возрастом. А еще — сделать самую нудную и рутинную работу интереснее хоть немного. Так уж случилось, что за долгую жизнь кем я только не была, но дольше всего — сельской учительницей. Ну а что?.. Детей даже в ссылке у края земли учить надо. А я была самая грамотная.

И тетрадки мы из старых обоев шили, и прописи выводили между строк старых газет. Потом полегче стало, но, когда в селе всего двадцать ребятишек, от семи лет до шестнадцати, учительница у них одна на всех. И директор она, и библиотекарь. И литератор, и физик, и химик… Вместе со старшеклассниками сидели вечерами и разбирали учебники, решали задачки, помогали друг другу. Лучшие годы были, несмотря на голод-холод.

А здесь их всего четверо, да разве я не придумаю, как сделать детскую жизнь интереснее и полнее? Чтобы они не возненавидели лес, чтобы узнали его и полюбили, как я, чтобы не потеряли радости знакомства с миром.

Зачем мне в таком случае какой-то приходящий учитель? Да просто все. Бераника получила блестящее образование… для женщины. И девочек я обучить смогу, потому что четко знаю, какие к женскому образованию здесь предъявляются требования. А парни? Мое земное знание физики-химии тут не спасет, я понятия не имею, что именно и как преподают в Славской империи. Какие области этих наук уже открыты, какие нет. Могу только предполагать. Потом, когда по урокам и учебникам сориентируюсь — посмотрим, может, что-то и подскажу.

А пока землянику мы собирали под сказку про горшочек и дудочку, потом наперегонки, потом пели хором все детские песни из мультиков, какие я только могла вспомнить.

— А-а, крокодилы-бегемоты! — выводили хором девчонки, на четвереньках переползая от одного кустика с красными ягодками к другому.

— А-а, обезьяны-кашалоты! — подхватывали мальчишки с другого конца поляны.

— А-а, и зеленый попугай! — орали мы все хором и принимались хохотать.

Иногда мы изображали разведчиков и подкрадывались к ягодам ползком — в восторге были все, от шестилетнего Шона до взрослого, всего из себя солидного Лиса. Иногда устраивали великую битву, разделившись на два войска: одно наступало с левого края поляны, другое с правого, а главное сражение случалось посередине, где надо было наперегонки «завоевать» все до последней ягодки.

В общем, собирать дары природы детям даже нравилось, а вот обрабатывать, перебирать, чистить, мыть и сушить… ну да, муторно и скучно. Но вот если дать задание каждому придумать сказку и рассказать остальным… или, например, устроить викторину по галльскому алфавиту; ну, на худой конец, поиграть в слова и города. Причем слова можно не только из славского языка брать, а из любого, с условием, что ты можешь объяснить, что это слово означает.

А еще рассказать, как когда-то галльский император собрал войско всего запада и пошел войной на восток. Да просчитался, все проиграл, и стали земли запада частью Славской империи, их жители — ее полноправными гражданами.

Ну или про то, как устроена земля, что есть такие науки, как химия и физика, что с помощью законов механики можно делать настоящие чудеса, а простой солнечный свет может оказаться волшебным.

Все четверо страшно удивились, когда я им сказала, что это и есть учеба.

— Ма-а… почему ты раньше не говорила, что учиться так весело?! — высказал претензию Шон.

— Да ничего не весело, — вздохнула Эми, кидая в глиняный горшок очередную горсть очищенной земляники. — Это просто ма… Бера все выдумывает. Я… не знаю… — она явно заколебалась, закусила губу и вдруг задала вопрос: — А нам обязательно… возвращаться?

Я прекрасно поняла, что имела в виду моя… да моя уже, моя дочь. Я с самого начала для себя решила, что эти дети мои, и говорила об этом вслух всем: себе, чиновникам и самим детям. А теперь и они начинают в это верить.