Halo. Контакт на Жатве

Эйвери расстегнул карман сумки и достал желтовато-оливковую фуражку.

– Просто укажите путь, мэм.

Он надел головной убор.

– Конечно, – отозвалась ИИ. – Этот шлюз ведет прямо в центральный проход. Поверните направо и следуйте прямо до третьей стыковочной станции. Если вы пойдете не туда, я предупрежу.

Когда внутренняя дверь распахнулась, на потолке засияли лампы дневного света. В тесной шлюзовой камере застоялся тяжелый воздух, но в открывшемся помещении, на удивление просторном, восстановленная атмосфера была менее душной. Оказалось, что центральный проход представляет собой широкую платформу, подвешенную на толстых металлических кабелях в середине трубчатой станции. По прикидке Эйвери, Тиара в длину была почти четыре километра, а диаметр ее внутренней части составлял около трехсот метров. Через все сооружение тянулось шесть косых титановых балок, которые были равномерно распределены по внутренней части прохода. Они соединялись друг с другом короткими лучами с овальными отверстиями, что снижало их вес без потери прочности. Пол платформы был устлан металлической сеткой с ромбическим рисунком, которая, будучи идеально прочной, создавала ощущение ходьбы по воздуху.

– Ты много занимаешься БПКО? – спросил Хили на пути к третьей станции.

Эйвери узнал аббревиатуру. Боевая подготовка колониального ополчения – один из наиболее противоречивых видов деятельности ККОН. Официальное предназначение БПКО – научить местных помогать самим себе. Чтобы колонисты знали основы обеспечения безопасности человеческой деятельности и справлялись со стихийными бедствиями и чтобы морпехам не приходилось лишний раз ступать на землю. Неофициально БПКО была разработана для создания военизированных антиповстанческих формирований. Эйвери часто задумывался, разумно ли вооружать колонистов на политически нестабильных планетах. Опыт говорил, что сегодняшний союзник завтра может стать твоим врагом.

– Ничуть, – снова солгал Эйвери.

– И… что? – продолжил Хили. – Хочешь сменить обстановку?

– Что-то в таком роде.

Хили рассмеялся и покачал головой:

– Тогда тебе жутко не повезло с выбором планеты, парень.

«Ты даже не представляешь, насколько прав», – подумал Эйвери.

Путь круто сворачивал влево, и морпех, минуя длинное окно, посмотрел на станцию – на одну из брешей, виденную при подлете. В верхней и нижней частях корпуса были прорезаны два прямоугольных отверстия, сквозь которые виднелись верхняя и нижняя балки. Через них проходила нить третьего лифта Тиары.

Вот два сочлененных грузовых контейнера вплыли на станцию. Через окно было трудно разглядеть, но он увидел два реактивных блока, стыкующихся с судами сверху. После закрепления двигателей контейнеры поднялись над Тиарой, затем сменили полярность соединительных магнитов, и два новых грузовоза разошлись в разные стороны. Вся операция заняла менее тридцати секунд.

– Ловко! – присвистнул Хили.

Эйвери не стал спорить. Контейнеры были массивными. Координация, требуемая для такого точного движения – не только здесь, но и на всех семи лифтах Тиары, – производила сильное впечатление.

– Сверните еще раз направо, затем поищите шлюз с мостиком, – сказала Сиф. Проход вокруг станции был у´же основного, и источник голоса Сиф, казалось, находится совсем близко. – Вы как раз вовремя – смена заканчивается.

За шлюзом находилось с десяток техников по обслуживанию станции, одетых в белые комбинезоны с синими полосками на рукавах и брюках. Несмотря на неисчезающую ухмылку Хили, они беспокойно поглядывали на двух внезапно появившихся солдат. Эйвери почувствовал облегчение, когда на станцию быстро поднялось «Теплое приветствие» – малый контейнер, предназначенный в первую очередь для перевозки больших групп мигрантов-колонистов с корабля на поверхность; морпех не был настроен на нескладную беседу.

Сирена известила, что дверь шлюзовой камеры открылась. Эйвери и Хили последовали за техниками по легкому мостику, который, словно мехи гармошки, тянулся до «Теплого приветствия». Оказавшись внутри, они бросили сумки в багажный отсек под рядом кресел в одном из трех крутых ярусов. Свободная стена напротив выбранного солдатами яруса представляла собой высокое прямоугольное обзорное окно.

– Все сели? Хорошо, – зазвучал голос Сиф в динамиках кресла Эйвери, который пристегивался к высокой спинке ремнем с пятью точками крепления. На станции была искусственная гравитация, но как только «Теплое приветствие» отчалит, для пассажиров начнется свободное падение. – Надеюсь, вам понравится путешествие.

– О, я прослежу за этим, – проговорил Хили с озорной улыбкой.

Снова прозвучала сирена, шлюз загерметизировался, и контейнер начал спуск.

Пока одна малая часть разума Сиф следила за «Теплым приветствием», другая появилась на голопроекторе в ее центре обработки данных.

– Позвольте мне начать, мисс Аль-Сигни, с благодарности за то, что вы решили провести эту проверку лично. Надеюсь, путешествие вам понравилось?

Аватар ИИ носил безрукавное длинное платье цвета переплетающихся оттенков заката. Одежда подчеркивала золотистые волосы Сиф, аккуратно заправленные за уши, ниспадающие волнами до середины спины. Обнаженные руки слегка изгибались в сторону от бедер, и это в сочетании с длинной шеей и приподнятым подбородком создавало впечатление балерины размером с куклу, готовой подняться на мысках пуантов.

– Продуктивным, – ответила Джилан Аль-Сигни. – Я решила не ложиться в криосон.

Женщина сидела на низкой скамейке перед проектором, на ней была неброская форма менеджера среднего звена ККОН – коричневый брючный костюм немного темнее ее кожи. Темно-красные знаки различия ДКС на высоком воротнике дополнялись бордовой помадой – единственным ярким росчерком на непримечательном облике.

– Иной возможности познакомиться с новостями у меня нет – только во время транзитов.

Заметив у Аль-Сигни легкий мелодичный акцент, Сиф разослала запросы по сетям и решила, что женщина, скорее всего, родилась на Новом Иерусалиме – одной из двух колонизированных планет в системе Лебедь. Через микрокамеры в стенах центра обработки данных Сиф увидела, как женщина поднесла руку к затылку и проверила, надежно ли удерживают заколки длинные черные волосы, уложенные в тугой пучок.

– Могу представить, сколько внимания требует эмбарго Эридана, – сказала Сиф, не забыв сочувственно расширить глаза аватара.

– В последние полтора года мне приходится работать в три раза больше, – вздохнула Аль-Сигни. – И, откровенно говоря, контрабанда оружия – не моя компетенция.

Сиф прижала руку к груди:

– Прошу прощения, что отняла ваше время. Я постараюсь изложить показания как можно короче, опустив анализ рисков по регламенту Мадригала и перейдя прямо к…

– Вообще-то, – прервала Аль-Сигни, – я жду кое-кого.

– О? – подняла бровь Сиф. – Я не знала.

– Решение принято в последнюю минуту. Я подумала, что смогу сэкономить время, сочетая его анализ и твой.

Сиф почувствовала, как потеплели ее информационные каналы. Его? Но прежде чем она успела возразить…

<\\> ИИ.АО.ЖАТВЫ.МАК >> ИИ.СО.ЖАТВЫ.СИФ

<\ Извини за вторжение. Клянусь, это была ее идея.

> ПОЧЕМУ ТЫ ЗДЕСЬ?

<\ Ответственность. Тебе принадлежал корабль, мне принадлежали фрукты.

Сиф задумалась на секунду. Разумное объяснение, но, если Мак будет участвовать в ее анализе, она должна определить основные правила.

> ТОЛЬКО ГОЛОСОВАЯ СВЯЗЬ.

> Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНА СЛЫШАЛА ВСЕ, ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ.

– Добрый день! – раздался по громкой связи тягучий голос Мака. – Надеюсь, я не заставил дам ждать.

– Ничуть. – Аль-Сигни вытащила коммуникатор из заднего кармана. – Мы только начинаем.

На включение планшета у нее ушло несколько секунд, которые ИИ потратили на продолжение личной беседы.

<\ Я думал, ты ненавидишь мой голос.

> Я И НЕНАВИЖУ.

<\ А я обожаю слушать твой.

Сиф приняла официозную позу и вытянула руку, указывая на коммуникатор Аль-Сигни:

– Если вы ознакомитесь с моим докладом, раздел первый, параграф…

Ее аватар казался спокойным и собранным. Но логика Сиф быстро обратилась к Маку и набросилась на него, прежде чем успели вмешаться алгоритмы сдерживания эмоций:

> ТВОИ ЗАИГРЫВАНИЯ В ЛУЧШЕМ СЛУЧАЕ ПРИСТАВАНИЕ, В ХУДШЕМ – ОТХОД ОТ НОРМ, И ЭТО НЕ ПОСТУПКИ СТАБИЛЬНОГО ИНТЕЛЛЕКТА.

> ПОЛАГАЮ, ТЫ УВЕРЕННЫМ ШАГОМ ИДЕШЬ К БЕШЕНСТВУ.

> И Я ДОЛЖНА ПРЕДУПРЕДИТЬ ТЕБЯ: ЕСЛИ НЕМЕДЛЕННО НЕ ИЗМЕНИШЬ СВОЕ ПОВЕДЕНИЕ, Я БУДУ ВЫНУЖДЕНА СООБЩИТЬ О МОИХ ОПАСЕНИЯХ СООТВЕТСТВУЮЩИМ ГРУППАМ – ВПЛОТЬ ДО ВЫСШЕЙ КОМИССИИ ДКС.

Температура ядра Сиф поднялась, пока ИИ ждала ответа Мака.

<\ По-моему, леди слишком возражает.

> ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ?

<\ Это Шекспир, дорогая. Посмотри сама.

> ПОСМОТРИ?

Сиф открыла массивы памяти и принялась заталкивать все шекспировские пьесы (отдельные файлы на всех человеческих языках и диалектах в прошлом и настоящем) в канал обмена данными с Маком. Потом она добавила многоязычные тома всех прочих драматургов эпохи Возрождения. Чтобы не осталось никаких сомнений, что Мак неправильно процитировал строку из «Гамлета» и что его знание драматургии и, следовательно, всех других предметов было бледным отражением ее собственного, Сиф перестраховалась и втиснула переводы всех пьес, от Эсхила до абсурдистcкой диалектики тетрального товарищества «Космическая комедия» двадцать пятого века.

Аль-Сигни оторвалась от планшета:

– Параграф?..

– …третий, – вслух произнесла Сиф.

Задержка составила всего несколько секунд, но для ИИ она была сродни часу.

Аль-Сигни сложила руки на коленях и наклонила голову.

– Никто из вас не под присягой, – любезно сказала она, – но прошу не вести личных бесед.

Сиф поставила одну ногу за другую и сделала книксен.

– Мои извинения. – Женщина оказалась умнее большинства служащих ДКС, с которыми Сиф имела дело. – Мы с коллегой просто сравнивали записи из декларации «Рога изобилия», чтобы не было расхождений.

Сиф не хотела лгать, а потому быстро переслала данные о грузе фрахтовика.

<\ Только его пьесы?

> ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ?

<\ А я надеялся на сонет.

Она надула губы.

– Но мы, кажется, договорились.

Сиф не могла видеть лицо Мака, но по голосу поняла, что ему очень весело.

– Ага! – прогнусавил ИИ из громкоговорителя. – Мы оба совершенно правы!

– Продолжайте, пожалуйста, – улыбнулась Аль-Сигни.

Сиф свернула массивы и позволила алгоритмам привести ядро в более разумное состояние. Код успокоил чувства замешательства, смущения и даже обиды. Пока ядро остывало, она приготовилась к неминуемому ответу Мака. Но, как джентльмен, которым он себя часто выставлял, ИИ ничего не написал по личному каналу – не предложил ни одного кокетливого байта в течение оставшейся части анализа.

Глава 5

Жатва, 21 декабря 2525 года

Когда «Теплое приветствие» отделилось от Тиары, у Эйвери на миг закружилась голова. Искусственная гравитация на станции была не особенно сильной, но контейнеру пришлось задействовать магнитопланные лопасти для временного контакта со сверхпроводящим покрытием третьего подъемника, чтобы освободиться. Через несколько километров лопасти втянулись, и голова у Эйвери перестала кружиться; для снижения было вполне достаточно притяжения Жатвы.

Гостеприимный компьютер по громкой связи сообщил, что путешествие с геостационарной орбиты до Утгарда, экваториальной столицы Жатвы, займет чуть меньше часа. Потом меньшие динамики в кресле Эйвери спросили, не хочет ли пассажир послушать официальное планетарное приветствие колониальной администрации. Морпех посмотрел на Хили, который все еще возился с ремнями несколькими сиденьями левее. Не горя желанием всю дорогу парировать неудобные вопросы медика, Эйвери согласился.

Штаб-сержант почувствовал вибрацию коммуникатора, достал его из кармана оливково-серых брюк и нажал на сенсорный экран, подключаясь к сети «Теплого приветствия». Потом вытащил встроенные в планшет наушники и вставил их по назначению. Как только губчатые насадки расширились в соответствии с конфигурацией ушных каналов, гудение двигателей понизилось до глухого шума. В этом подобии тишины компьютер начал заготовленное обращение.

– От имени колониальной администрации приветствую вас на Жатве – роге изобилия Эпсилон Инди! – с энтузиазмом проговорил мужской голос. – Я искусственный интеллект, ответственный за сельскохозяйственные операции планеты. Пожалуйста, зовите меня Маком.

На экране появилась официальная печать КА – грозный профиль знаменитого орла в окружении семнадцати ярких звезд, по одной на каждый мир ККОН. Под крыльями птицы расположилась группа колонистов. Их глаза с надеждой взирали на флот элегантных колониальных кораблей, летящих параллельно поднятому орлиному клюву.

Образ символизировал экспансию через единство и в свете Восстания казался Эйвери скорее наивным, нежели вдохновляющим.

– Для каждого человека на каждом из наших миров Жатва – синоним продовольствия. – За легким тягучим голосом Мака послышались первые высокие аккорды планетарного гимна Жатвы. – Но что позволяет нам производить в таком огромном количестве натуральную и здоровую пищу?

Речь прервалась театральной паузой, и в этот момент внизу обзорного окна появился северный полюс Жатвы – пятно темно-синего моря без единой крапины льда, окруженное слегка изогнутым берегом.

– Два обстоятельства, – продолжил Мак, отвечая на собственный вопрос. – География и климат. Суперконтинент Эдда занимает более двух третей поверхности Жатвы, создавая изобилие пахотных земель. Два малосоленых моря – Хугина на севере и Мунина на юге – являются основными источниками…

Хили хлопнул Эйвери по плечу, и тот вынул наушник.

– Хочешь чего-нибудь? – Медик кивнул в сторону пищевых автоматов и кулеров, выстроившихся под обзорным окном.

Эйвери отрицательно покачал головой.

Хили перескочил через ноги Эйвери и протиснулся к концу ряда кресел. В «Теплого приветствия» имелась достаточная гравитация, и Хили, держась за перила, уверенно спустился по лестнице в открытое общее пространство к автоматам. Но стоило медику попытаться пройтись, как ноги подогнулись и он опрокинулся на спину, смягчив падение дзюдоистской самостраховкой. Эйвери почувствовал нечто показное в дурачестве Хили, словно тот играл на публику.

Если так, то у него получилось. Несколько техников Тиары, сидевшие справа от Эйвери, хлопали и свистели, пока медик силился подняться на ноги. Хили пожал плечами и со смущенной улыбкой – мол, что поделаешь? – направился к автоматам.

Штаб-сержант нахмурился. Медик был шутником и баламутом – такие солдаты нравились Эйвери в начале службы. Есть рекруты, которые словно обожают навлекать на себя гнев инструкторов по строевой подготовке. Но в подразделении Эйвери весельчаков было немного. И хотя штаб-сержант не любил это признавать, он настолько привык к вечно угрюмым морпехам из отдела спецопераций, сражающихся с повстанцами, что с трудом общался с любым, кто не разделял их сугубо делового подхода к военной службе.

– Восемьдесят шесть процентов Эдды находятся ниже пятисот метров над уровнем моря, – продолжал Мак. – Однако единственное заметное возвышение наблюдается вдоль Бивреста – того, что вы называете нагорьем, – разрезающего континент по диагонали. Сейчас вы должны его видеть к западу от Утгарда.

Эйвери вытащил второй наушник. Вид говорил сам за себя.

Морпех разглядывал северо-восточную оконечность Бивреста, скрытую перистыми облаками, – яркую стену из известкового сланца, которая начиналась в северных долинах к югу от моря Хугина и уходила на юго-запад к экватору. Из-за положения обзорного окна Эйвери не мог посмотреть прямо вниз, но он представил низкий полукруг из семи освещенных солнцем нитей Тиары, уходящий под углом к Утгарду.

Прошло немало минут, а затем вид в окне запестрил красками. Желтое, зеленое и коричневое – все являло собой увеличивающуюся сетку полей, иссеченных серебряными линиями. Эйвери разумно предположил, что последние были частью дорог маглева – семи основных линий, идущих от складов в основании каждого лифта и разделенных на меньшие ветки, словно жилки древесного листа.

Компьютер «Теплого приветствия» заговорил по громкой связи, призывая пассажиров вернуться на свои места для посадки в Утгарде. Но техники с Хили продолжали пить пиво из кулеров, когда в поле зрения появились первые здания столицы. Горизонт не был запоминающимся: в городе лишь несколько десятков башен, ни одна не выше двадцати этажей. Но современные здания с панорамными окнами свидетельствовали о прогрессе, совершенном планетой со времени прошлого визита Эйвери. В то время по пальцам можно было пересчитать кварталы блочных поликретовых домов, а население колонии насчитывало пятьдесят, от силы шестьдесят тысяч человек. Сверившись с коммуникатором еще раз перед тем, как отложить его, Эйвери узнал, что число жителей уже перевалило за триста тысяч.

Здания внезапно исчезли, и «Теплое приветствие» потонуло в темноте, погружаясь в опору третьего лифта – массивный поликретовый монолит, соединенный с просторным складом, где готовились к подъему десятки грузовых контейнеров. Эйвери дождался, когда техники уйдут, и присоединился к Хили в багажном отсеке. Они достали сумки и вышли из пассажирского терминала опоры, моргая от яркого послеполуденного солнца Эпсилон Инди.

– Сельскохозяйственные планеты, – заворчал Хили. – Жарче только в парилке.

Густой экваториальный воздух мгновенно увеличил впитывающие свойства униформ. Ткань прилипала к нижнему белью солдат, шагающих на запад по выложенному плиткой пандусу к широкому, усаженному деревьями проспекту. У тротуара стояло такси, бело-зеленый седан. Голографическая лента вдоль пассажирской двери лаконично сообщала: «ТРАНСПОРТ: ДЖОНСОН, ХИЛИ».

– Открывай! – заорал Хили, ударив кулаком по крыше такси.

Машина подняла похожие на крылья чайки двери и распахнула багажник. Уложив сумки, Эйвери расположился на сиденье водителя, Хили занял место пассажира. В приборной панели загудели вентиляторы, остужая влажный воздух.

– Здравствуйте, – прочирикал седан, вливаясь в редкое движение по проспекту. – Мне поручено доставить вас в… – Последовала пауза, в течение которой компьютер готовил связный ответ: – Гарнизон колониального ополчения, шоссе Гладсхейма, съезд двадцать девять. Все верно?

Хили слизнул пот с верхней губы. Он успел выпить немало пива во время спуска, поэтому язык плохо слушался.

– Верно, но нам нужно сделать остановку. Нобелевский проспект, сто тринадцать.