Демон (СИ)

Единственный способ выжить — это попросту не задумываться о том, что может с тобой случится в любой миг.

Но это, конечно, удаётся не всегда. Бывают дни, когда ты доходишь до точки, в которой обязан получить порцию отведённого тебе дерьма. Сколько ни прячься, рано или поздно, жизнь прижмёт тебя к стенке и выдаст отмеренное.

И вот настал один из таких моментов.

Сердце в груди заколотилось, когда из-за дверного скоса, невидимого с того места, где я шёл, выступила парочка. Я замер и попятился. Обернулся. Позади ещё трое.

Долго же они меня выслеживали, и вот им, кажется, повезло. Шайка, зажавшая меня в проулке, принадлежала Нерме. Когда-то мы были друзьями не разлей вода, но лет пять назад тот стал карманником. Я отказался обчищать зевак, и с тех пор отношения наши не заладились.

Он вдруг решил, что я считаю себя лучше него. Задаюсь, брезгую «честным заработком бедняка». Объяснить, что мне дороги руки, я так и не сумел. Наши дорожки разошлись. Он нашёл себе новых друзей — тех самых, что стоят сейчас вокруг меня и смотрят собаками. У одного из них уже не хватало пальцев, у другого кисти, а ведь они не были старше меня.

— Приветик, Тэг, — Нерме подцепил носком камень и пнул в мою сторону. — Как поживаешь?

Я уклонился.

— Не жалуюсь. Ты сам как?

— Жив, как видишь, — хрюкнул он довольный, что я участвую в его спектакле. — Вот, наконец свиделись, но что-то ты, кажись, не рад встрече. Али я тебя обидел чем?

— Я рад, конечно. Мы же старые друзья.

Я поддерживал разговор, надеясь, что за это время соображу, как выбраться из этой переделки. Шайке впервые удалось поймать меня, да ещё и в полном составе.

В последний раз, когда мне не повезло, их было трое, и тогда мне удалось вырваться. С той встречи, около года назад, я стал осторожнее: менял маршруты, не шастал по ночам, выходил будучи полностью уверенным, что подстеречь меня не удастся. Но никому не везет бесконечно долго и вот настал мой час.

— Друзья, да, — гаденько протянул он. — Что ж ты ведешь себя не по-дружески? Вон, поднялся, — кивнул он, окидывая взглядом мою одежду, — а поделиться забыл.

— Подфартило разок, нечем хвастаться. Со всеми бывает, — оправдываясь, пожал я плечами и понял, что дело дрянь.

Проулок в этот час был тёмным и нелюдимым — сюда редко заглядывали. А если бы сюда кто и забрёл, уносил бы ноги, видя, что здесь уже «веселятся». Кричать бесполезно, до спасения нестись минут пять, а то и больше. При условии, что мне позволят. Прорваться через Нерме и его дружков у меня вряд ли получится, а если и повезёт, не уверен, что хочу поворачиваться к ним спиной.

Нерме пнул второй камень и тот угодил мне в грудь — увернуться я не успел. Амулет болезненно врезался в кожу, я скривился.

— Ты стал совсем неженкой, Тэг. Вон и кудри, как у бабы до плеч. Что смотришь на меня своими жабьими блымками? Можт ты того, насосал на костюмчик-то?

Шайка мерзко загоготала.

Пока они развлекались, обступая меня кольцом, я успел осмотреть стены. Как назло, ни одного удобного выступа, чтобы схватиться и попытаться вскарабкаться на крыши. Я бы попробовал уйти и по кровлям. Дело это опасное даже днём, ночью и говорить не о чем, но я бы лучше попытал счастье так, рискуя сломать ногу, чем продолжал оставаться на месте. Куда шёл разговор, мне нравилось всё меньше.

— Я тут подумал, что чисто по-дружески, ты мог бы отсосать и у нас. Верно, ребята? Тогда, думаю, мы бы разошлись миром. Правда шмотки твои мы всё же изымем. Вдруг тебе снова повезёт.

Уроды снова заржали.

— Чего молчишь? — рявкнул Нерме, недовольный, что я больше ему не подыгрываю. А я не видел смысла это делать, потому что сейчас мне придёт конец.

То, что я откушу член, если таковой окажется в моём рту, я не сомневался. Не знаю даже почему, но нисколечко в этом не сомневался. И тогда они попросту забьют меня лежачего до смерти. Тут и сказке конец, невесело подумал я, отступив назад, когда заметил, что на меня надвигаются все пятеро разом.

— Тэг, — вдруг разнеслось моё имя в кишке погрузившегося во мрак проулка. — Чего это ты там стоишь? Я устал тебя ждать.

Уроды застыли разом, не дойдя до меня нескольких шагов. Их внимание привлёк незнакомец. Тот стоял поодаль, за спиной у Нерме. Достаточно далеко, чтобы различить удалось только густую тень в синеватом сумраке.

— У меня беда, господин, — унимая дрожь в голосе, пролепетал я. — Старые друзья хотят пообщаться.

— А ты?

— Я сказал, что занят, господин, но они не верят.

— Эй, — гаркнул Нерме. — Проваливал бы ты подобру-поздорову, господин, — сплюнул он последнее слово. — Считать умеешь? Нас пятеро, ты один. Или жизнь не слишком дорога?

— Как же, как же, дорога. А тебе?

— Чего ты там лепечешь?

— Говорю, вас всего пятеро сопляков, от горшка три вершка. Может, исчезнете, пока я в настроении?

— Ну ты и тугодум, — произнёс Нерме и повернулся к незнакомцу. Остальные, как по команде, обернулись следом.

— Тэг, ты по ним будешь скучать?

— Не очень, господин.

— Тогда будь умницей и закрой глаза. Откроешь, когда я скажу, понял?

— Что за хуйня ещё? — ощерился Нерме, поняв, что, кажется, больше он не тот, кто всё решает.

На самом деле, мне было не лучше. Кажется, стало ещё страшнее, но я так малодушно не хотел принимать в этом участие, что попросту согласился, отступив ближе к стене и прикрыв глаза.

Пока я стоял замерев, прижимая морковку к груди, вокруг происходило нечто ужасное. Крики, стоны, хруст костей, вопли, брань, а затем снова крики. Казалось, этому не будет конца. В груди заполошно колотилось сердце, несмотря на лёгкий осенний морозец, по лицу и телу тёк пот. Кровь так глухо стучала в ушах, что я чуть не пропустил момент, когда всё вдруг разом прекратилось и воцарилась тишина.

Я всё ещё не решался открыть глаз, так и продолжая стоять истуканом. Руки и ноги сводило от напряжения, но я всё равно стоял, не шелохнувшись.

— Всё закончилось, — произнёс Эйриг.

Голос прозвучал так близко — должно быть, он стоял прямо передо мной, и я отшатнулся, небольно приложившись затылком о стену. И распахнул глаза.

Эйриг стоял ко мне вплотную. Сморгнув, я отклонился чуть в сторону, пытаясь разглядеть то, что находится за его спиной, как он вдруг шагнул в ту же сторону. Я непонимающе уставился в его лицо — он улыбался, понял я несмотря на темень.

— Я пока не разрешал тебе открывать глаза. Подожди ещё немного. Пока мы не уйдём отсюда.

Натужно сглотнув, я почувствовал, как по спине прокатилась волна мурашек.

Почему мне нельзя смотреть? И почему вокруг стоит такая гнетущая тишина?

— Всё в порядке? — спросил он, возвращая меня в действительность — мы так и стояли друг напротив друга вот уже какое-то время.

— Да, господин, — произнёс я, и услышал, как голос дрожит от страха.

— Тогда делай как я тебе велел, и ни о чём не волнуйся. Я тебя проведу.

Больше не в силах выносить тлеющий взгляд напротив, я зажмурился.

Рука опустилась на моё плечо, снова пустив по телу беспокойную дрожь. Эйриг направлял меня, чуть сжимая ладонь, когда следовало остановиться. Затем давал новые указания, и я снова шёл. Так мы двигались целую вечность, и всё же я пожалел о миге, когда мне позволили раскрыть глаза.

Передо мной была одна из оживлённых улиц. Эйриг стоял рядом. Лица его я не видел, и смотреть не хотел.

— Прости, что не давал о себе знать. Я был занят. Как твои дела? — как ни в чём не бывало начал он светскую беседу.

Всё ещё напуганный и сбитый с толку, я не мог вымолвить ни слова, вытаращившись перед собой и ничего не видя.

— Ещё не пришёл в себя? — вежливо спросил он. — Это ничего, скоро отпустит. Ступай за мной.

Эйриг двинулся вперёд. Он ступал уверенно, высоко подняв подбородок, словно это не он только что сцепился с местной шантрапой. Он не оборачивался, чтобы проверить иду ли я следом. Захоти я в этот момент сбежать, смог бы наверное, но куда? Где я жил, Эйриг знал, и как же кстати он появился в той подворотне. Что было бы, если бы он не пришёл?

Не сразу, но я всё же последовал. Пристроился позади, не решаясь ни о чём спрашивать. Не решаясь издать ни звука. Не желая, чтобы мне когда-нибудь вообще пришлось говорить. И думать. И помнить.

Мы шли и шли, пока не оказались в одном из тихих благоустроенных кварталов города. У низкой решётки одного из домов Эйриг замедлился, приблизился к калитке и вошел, направляясь к небольшому трёхэтажному дому, вмещавшемуся аккурат между городской библиотекой и зданием банка.

Мне казалось, что я бывал здесь сотни, нет, тысячи раз, но никогда не замечал этой постройки прежде. Она словно выросла из-под земли. Четыре узкие пики башенок протыкали низкое хмурое небо. Кирпич или мелкий камень — поздно — не разобрать, потемнел от времени. Вытянутые оконца украшали резные наличники, ставень не было вовсе. За стёклами теплился тихий тлеющий свет, словно догорающие в камине поленья. Такой же, как в глазах Эйрига, подумалось мне.

— Проходи, — раскрыл передо мной дверь недавний знакомый, пропуская вперёд.

Если бы я не был так оглушён происходящим, то заметил бы вопиющее несоблюдение приличий — господину не следовало пропускать вперёд безродного оборванца, кем по сути являлся я. Но я, слишком ошарашенный событиями последних часов, ничего не заметил. С осторожностью переступил порог, словно пробирался в логово дикого зверя.

Дверь позади захлопнулась, но ничего ужасного не случилось. Эйриг сказал, чтобы я оставил обувь в прихожей. Я послушно стянул новые ботинки, осторожно затолкав их в угол — не приведи господь, кто-нибудь позарится.

— На первом этаже располагается кухня, кладовые в подвале, но там тебе делать особо нечего, — заговорил Эйриг, ведя меня вдоль просторного арочного прохода пронизывавшего дом от стены до стены. — Здесь моя приёмная, — махнул он рукой в сторону одной из запертых дверей, — дальше кабинет. Лестница справа ведёт на второй этаж в комнаты для гостей. Они почти всегда заняты. Та, что слева, — остановившись, указал он в противоположный конец коридора, — ведёт на третий этаж. Мои личные комнаты.

Я не ошибся — этот шикарный дом принадлежал Эйригу. Он точно не был наёмником и вряд ли торгашом. Слишком шикарно и в то же время изысканно было вокруг.

Я впервые видел деревянную отделку до самого потолка, ступал по массивному ошкуренному до блеска дубу, дышал едва ощутимыми в воздухе благовониями.

О таком рассказывала мать, когда мелкие приставали с расспросами, но даже этого мне хватило, чтобы догадаться на какую широкую ногу существовал Эйриг, раз мог позволить себе такой особняк на лучшей улице города.

— Усвоил? — спросил он, рассматривая моё, должно быть, изумлённое лицо.

Я кивнул, не в силах сказать что-нибудь толковое. Разве пожалуй…

— Господин, что я здесь делаю? — если Эйриг хотел снова накормить меня или угостить выпивкой, чтобы я пришёл в себя после случившегося — так я сначала подумал, — зачем было рассказывать об устройстве дома и расположении комнат?

— Отныне ты будешь жить здесь. Недавние сложности недопустимы, — тоном, не терпящим возражений, произнёс Эйриг.

Видимо, он серьёзно опасался за сохранность амулета и потому решил держать меня неподалёку.

— Это пока вы не придумаете, как расстегнуть цепочку, верно, господин?

— Верно, — с запозданием ответил он, глядя на меня сверху вниз. — Именно так, — добавил он, улыбнувшись, и что-то неуловимое проскользнуло в этот момент на его лице.

— Чем я буду заниматься, пока живу под вашей крышей, господин?

Его взгляд соскользнул в сторону всего лишь на мгновенье.

— Указания ты получишь завтра, а сейчас тебе лучше отдохнуть.

Я не стал спорить — голова порядком кружилась. Как если бы мне не хватало той переделки в аптекарской и застрявшего на шее булыжника, вечер принёс ещё больше волнений. Но, кажется, Эйриг накостылял шайке Нерме с лихвой, раз уж все они валялись в отключке.

— Тебе покажут твою комнату.

— А?

Я хотел было переспросить, не ошибся ли он. Мою комнату? Разве я не буду спать со всей прислугой? Как и полагалось, на кухне. Но не успел.

— Содар, — произнёс он отчётливо и вдруг посмотрел поверх моей головы. — Отведи, — запнулся на мгновение, — Тэга в его комнату.

— Будет исполнено, господин, — протянул замогильный голос из-за моей спины.

Я подпрыгнул от неожиданности, резко развернулся и шагнул назад. Наступил на что-то и завалился. Меня придержали.

— Простите, господин!

Краснея, я убрал свой костыль — хорошо, что был не в обуви — с ноги Эйрига, и поспешил выпрямиться.

— Ничего, Тэг. Я понимаю — день выдался тяжёлый, — улыбнулся Эйриг как ни в чём не бывало, приводя меня в ещё большее замешательство.

А палкой оходить по спине за оплошность?

Как только с возникшей неловкостью было покончено, я уставился на того, кто напугал меня до мокрых штанов. Высокий тощий и бледный слуга смотрел на меня своими потухшими глазами, словно только что выбрался из могилы — как ему удалось подойти так тихо, что я ничегошеньки не заметил?

— Содар — управляющий, — объяснил Эйриг. — Если возникнут вопросы, обратись ко мне или к нему. Но оставим дела до завтра. Содар, проводи Тэга.

Я поспешил кивнуть, только сейчас сообразив, что у Эйрига могли быть дела поважнее, чем возиться с уличным щенком.

— Тэг, — окликнул он меня спустя мгновение, когда я уже двинулся к лестнице справа.

Я обернулся. Хозяин дома и Содар продолжали стоять на том же самом месте.

— Тебе в другую сторону, — произнёс Эйриг и снова беззаботно улыбнулся.

Вопросов было так много, что я попросту не знал, с чего начать. Кивнув, я развернулся и поторопился вслед за отмершим Содаром к левому крылу. На третий этаж. Не в гостевые комнаты.

У самого основания лестницы я остановился и выпалил вопрос, пока Эйриг ещё не ушёл. Но я зря волновался. Он стоял всё там же, глядя нам в след.

— С ними, — начал я неуклюже, — с этими в проулке… — я разволновался, не зная, как спросить о том, что не даст мне уснуть ночью.

— Не волнуйся, Тэг. С ними всё в порядке. Больше тебя не побеспокоят, — в который раз за вечер Эйриг одарил меня этой странной улыбкой, и я поспешил скрыться наверху.

Что-то вроде было не на своём месте. Может, я? Чего это я делаю в таких хоромах?

В полной растерянности я поднялся на третий этаж. Содар распахнул передо мной дверь одной из комнат, как перед каким-то господином.