Гладиатор (СИ)

Красный от слез и напряжения, Офиару извивался как мог, стараясь выбраться из-под альфы. Он старательно избегал смотреть Далату в глаза, но даже так, его злость была написана поперек лица.

— Офиару, ты спятил?

— Я спятил?! — возмущенно уставился он на альфу. — Видеть тебя не желаю! Ты сволочь! Кобель! Тебе только это и нужно, а на чувства других наплевать! — и он снова разрыдался.

Ошарашенно глядя на хрупкое тело, бившееся в руках, Далат признался:

— Я ничего не понимаю.

— Конечно! Откуда тебе знать! Ты же только о себе думаешь!..

Омега кричал, икая и вздрагивая, странная истерика все продолжалась, но парень заметно выбился из сил. И Далат, не придумав ничего лучше, просто завалился на кровать, притянув омегу к себе и, как бы тот ни сопротивлялся, он не давал отодвинуться ни на миллиметр от теплой кожи, зажав в тиски собственных объятий. Он целовал светлую макушку, лицо, которое старательно прятал Офиару, ругаясь и шипя как змееныш.

Но силы его не были безграничны, и скоро он затих, пригревшись на широкой груди. Альфа продолжал целовать его волосы, пока он не засопел спокойней и не уснул.

— Сулла, — тихо позвал он и слуга тут же возник в проеме.

— Извините, я просто ждал, на случай, если вам что-то понадобится.

— Офиару сказал, что завтра придет доктор, это так?

— Да. Он обещался заглянуть с утра.

— Как только он появится, попроси подождать его в саду и дай мне знать. Только осторожно, чтобы не разбудить его.

Пока Далат отдавал распоряжения, он не отрывал взгляда от мальчика, гладя его спину через легкую тунику.

— Я все понял, — и Сулла испарился.

* * *

Курций появился с рассветом, спеша на утренний обход.

— Доброе утро, — поприветствовал его хмурый хозяин.

— Доброе, — протянул доктор, внимательно глядя на Далата. — Есть жалобы?

— Есть. Вчера он ни с того ни с сего устроил истерику. Кричал, рыдал, нес какую-то ахинею. Я ничего не понял.

— Наверное, вы его чем-то обидели, — просто ответил Курций.

— Исключено.

Шумно выдохнув через нос, эскулап уселся на прохладный мрамор скамейки.

— Расскажите, как все было с самого начала.

Преодолев нежелание делиться личными моментами, Далат выложил доктору все, начиная с того момента, как вернулся домой. Пожилой альфа слушал внимательно, никак не реагируя на интимные подробности, и взял слово, только когда генерал закончил.

— Ну что ж, здесь все понятно. Мальчик обиделся, потому что не привык к таким сексуальным играм, и ему показалось, что вы его просто использовали.

— Что за бред? — возмутился Далат, такому предположению. — Я его не принуждал, он сам согласился.

— Это не важно. Для юного омеги такое поведение вполне естественно. Они гораздо нежнее, чем мы, и я говорю не только о физической составляющей. Вы не только его пара, но и первый половой партнер. Он понятия не имеет о правилах игры. Помножьте это на резкий гормональный всплеск, вызванный первой течкой и тем фактом, что он больше не употребляет баюн-траву. Вот и результат. Его захлестывают эмоции, слишком много событий и изменений в жизни.

— Вы серьезно? — задумавшись, спросил Далат.

— Увы, мой друг, вполне. Он очень молод и принадлежит к противоположному полу, вероятно поэтому, вам так трудно его понять. У вас были отношения до этого?

Далат поднял бровь, разве что не сказав: «Что за идиотский вопрос?! Он генерал, и у него не было времени на глупости!»

— Вот поэтому вам кажется все странным, — ответил доктор.

— И что я должен делать? — впервые Далат чувствовал себя озадаченным.

— Попытайтесь наладить с мальчиком отношения.

— Конкретней.

— Проводите с ним побольше времени. Гуляйте, сходите на пикник или на представления. Омеги любят побрякушки и дорогие ткани, побалуйте его чем-нибудь.

— Вы серьезно? — почти печально посмотрел на старого пройдоху Далат.

— Конечно. И не забывайте, что в любовных утехах, мальчик — новичок, пусть посоветуется с другими омегами, а вы не торопите.

— Вы сказали, его нельзя трогать две недели. Так?

— Да. Но чем больше у мальчика будет времени восстановиться, тем лучше…

— Значит, осталось двенадцать дней, — посчитал Далат, отняв те, что уже прошли. — Я постараюсь воспользоваться вашими советами, доктор, но думаю, что после того, как окончательно сделаю его своим и поставлю метку, он успокоится.

Курций не стал спорить, пожав плечами.

— Будем надеяться. А теперь, вы не возражаете, если я осмотрю больного?

* * *

Офиару едва успел немного успокоить дыхание, нырнув в кровать и притворяясь, что только что проснулся. Он слышал все, о чем говорили альфы в саду, притаившись за колонной с подветренной стороны, прекрасно понимая, что Далат его чует, где бы в доме он ни находился. И теперь он знал, почему его «травка» не сработала, и у него началась течка…

«Значит, думаешь, что тебе все можно, — размышлял он, встретив вошедшего доктора коротким кивком, а Далата взглядом полным холода. — Значит, думаешь, что если ты альфа, то с другими и считаться не стоит? Думаешь, если омега, то и не человек вовсе… Ну, погоди… Двенадцать дней, говоришь… Зубы смотри не пообломай, альфа».

Офиару презрительно фыркнул и демонстративно отвернулся, заставив Далата и Курция переглянуться.

Лавкинг… или С альфами шутки плохи

Доктор остался доволен осмотром и посоветовал побольше гулять и делать несложные физические упражнения. Офиару молча выслушал и пообещал все исполнить. За сим Курций откланялся, а Офиару перевел выжидающий взгляд на Далата, тот хмурился, все время наблюдая за притихшим омегой.

— Чего-нибудь хочешь?

— Не знаю.

— Позавтракаем?

— Пожалуй.

Далат не мог понять, следует ли ему радоваться, что сегодня Офиару не рыдает, или быть настороже, не зная, чего можно ожидать от необычного поведения.

Им подали сыр, оливки, разбавленное вино и яйца.

— Может… тебе что-нибудь нужно? — осторожно начал Далат, полулежа на постели, напротив Офиару.

— Например? — не глядя спросил омега.

— Одежда, вещи?

— Нужно.

— Тогда доедай, и идем.

* * *

Торговые лавки Траяна, одного из самых больших рынков в западной части города, встречали посетителей громкими возгласами приглашений. Отовсюду неслись нахваливания собственного товара, привлекая уши блуждающих в поисках ямы, куда можно было бы сбросить все свои звонкие монеты.

Первый ярус просторного помещения был занят всевозможными прилавками, заваленными овощами и фруктами из самых отдаленных периферий Империи. Слева, в углублениях каменного пола, плескалась живая рыба, переливаясь серебряной чешуей. Вино и масло заполняли сосуды всевозможных размеров и форм, обещая удовлетворить вкусы самых взыскательных гурманов. Горьковатая сладость греческих оливок, приторный нектар меда, представленный обилием оттенков от прозрачного-золота до густого горчичного, терпкий яблочный уксус были лишь крошечной толикой «местных богатств».

Повар Далата, которому тоже посчастливилось выбраться с процессией домочадцев генерала, застрял у арабов с мешками радужных специй: имбирь, корица, черный перец, тимьян.

— Хозяин, можно я возьму немного для кухни? — скромно попросил бета с горящими от жадности глазами.

Далат, который стоял поодаль, вообще не понимал, что он тут забыл. Когда он предложил Офиару пройтись по лавкам, он рассчитывал, что они пойдут вдвоем, не считая пары охранников. Теперь же он стоял посреди прохода в окружении своей ненаглядной пары, все время глядящей куда угодно только не на него, Суллы, повара, двух бет-охранников и Прима!!!

Этот вредный омежка потащил за собой всех, и если Сулла еще упирался, говоря что будет мешать, повар и Прим бросились причесываться, моля об одной минутке на сборы.

— Думаю, мы можем взять немного, — привел его в чувства Сулла, видя, что хозяин пребывает в раздражении.

— Идемте смотреть ткани, — захныкал Прим, хватая Далата за руку и делая щенячьи глаза. Все молчали, Офиару, казалось, вообще ничего не волновало, и поскольку предложение не встретило возражений, вся компания двинулась в самую шикарную лавку тканей в Траяне.

Её содержал пожилой уважаемый альфа. Ему помогали двое его сыновей, статные, приветливые красавцы, что поспешили поклониться важному посетителю и тут же пообещали удовлетворить любые их пожелания, сверкнув глазами на сопровождавших Далата омег.

Альфа хмурился всё больше.

— О, генерал, — вышел сам владелец заведения, — очень рад вас видеть.

Далат неохотно повернулся к хозяину, предоставив омегам заниматься покупками.

— Как дела на западных границах? Слышал, там не спокойно?

— Не о чем волноваться. Слухи сильно преувеличены.

— Рад слышать добрые вести из первых рук. Не хотелось бы отпускать детей, пока они не пристроены и не подарили старику внуков, — запричитал альфа, глядя за плечо Далата.

Тот обернулся.

Прим вовсю заворачивался в светло-розовый кусок материи, старательно выставляя напоказ самые аппетитные части одному из «сыновей», который было хотел облапать подставленные ягодицы, но Сулла стоявший рядом, дернул Прима в сторону, отгородив собой, якобы «нужно посмотреть со всех сторон». Прим зашипел, и они злобно уставились друг на друга.

Поблуждав взглядом по павильону, он выхватил длинный светлый хвост. И его перекосило.

Офиару прикладывал к бедрам сиреневый отрез, а второй сын хозяина, высокий светлый альфа с греческим профилем, стоял позади, почти что прижимаясь к его паре! Его руки лежали поверх бедер омеги, и, склонившись, он что-то негромко рассказывал омеге. Рассмотреть было сложно, но тот кажется улыбался!

«Гаденыш!»

— Мы уходим. Пришлите нам то, что скажет бета, — и, оставив старика в замешательстве, Далат в несколько шагов преодолел расстояние между собой и мило воркующей парочкой. Схватив Офиару за запястье, он дернул на себя с такой силой, что омега чуть не упал, при этом не забыв одарить альфу убийственным взглядом. У генерала не могло быть соперников, и правильно расценив расстановку сил, альфа потупился, сделав шаг назад.

— Мы идем домой, — прорычал альфа, и, не выпуская запястья, поволок Офиару вдоль рядов.

— Отпусти меня! Я сам могу идти! — но как бы он ни цеплялся за огромную ручищу, что больно сдавливала хрупкую конечность, все было бесполезно.

* * *

На следующий день Далат решил выбраться за город к реке. Предлагая это Офиару, он был уверен, что мальчишка откажется из-за происшествия накануне, но генерал обещал, что постарается последовать совету доктора и честно держал слово. На удивление, омега согласился без возражений, все так же избегая прямых взглядов.

Гнев медленно закипал внутри Далата, в его памяти была еще слишком свежа картина, как его пару обнимает сзади какой-то альфа. Однако, наступив себе на горло, он пообещал, что не будет винить мальчишку, списывая все на молодость и неопытность.

Река протекала широким спокойным руслом к югу от города. Вдоль кромки тянулось редкое полесье, укрывавшее тенью отдыхающих. Стояло лето, и желающих понежиться на солнышке вдали от пыльного Рима было предостаточно.

Выбрав место, слуги оставили паланкин хозяина и принялись стелить покрывала. Генерал позаботился о том, чтобы кроме них с Офиару больше никого не было. Рабы-носильщики не были в счёт.

Далат скинул тунику, оставшись в набедренной повязке, принятой для купания в открытых источниках. Офиару развязывал плечики собственной. Туника упала. Он был обнажен.

Никакой повязки, ни одного клочка ткани, что скрыл бы прелести юного тела!

Не задерживаясь, он направился прямиком к воде. По сторонам раздались восторженные свисты. Совершенное тело Офиару, несмотря на редкие синяки, не осталось без внимания.

— Эй, крошка! Заскучаешь, присоединяйся!

— Лучше к нам, детка! Не пожалеешь.

Офиару повернулся к зовущим и одарил их соблазнительной улыбкой, таящей обещание.

Далат, стоявший в тени, почернел.

Офиару достиг воды и нырнул, сверкнув ослепительной белой попкой.

Далат последовал за мальчишкой, врезаясь в воду следом. Их разделяло не более десяти метров. Офиару неплохо плавал, но альфа не спешил его догонять. Несколько раз омега обернулся, и что-то в лице Далата заставило его плыть вперед. Полчаса в воде, и Офиару на шатающихся ногах выбрался на берег, стараясь укрыться в зарослях.

«Э, нет, забудь!»

Далат в несколько махов покрыл расстояние до берега и, вылетев из воды легко нагнал парнишку, легонько толкнув в спину, он повалил его на песок.