Помоги проекту - поделись книгой:
— Не думаю, что вы хотите лишиться пары, только отыскав свое счастье.
Далат молчал.
— Истинная пара — это не только благословение небес и бесконечное удовольствие, это еще и огромная ответственность. Посмотрите на омежку, — доктор повернулся к крошечному телу, запутавшемуся в простынях. Офиару скулил время от времени, елозя ягодицами и не давая отдыха своим ушибам. Новые волны боли снова выкручивали ослабленное тело и погружали в негу, омега отключался. — Он пострадал достаточно, вы, как его альфа, опора и защита, должны позаботиться о более слабой половине.
Генерал молчал, попеременно сжимая кулаки. Курций видел, как инстинкт борется с разумом.
— Ваш отвар теряет действие, — не глядя на доктора, ответил Далат, — несите ремни.
Доктор поднялся.
— Все свои ремни, доктор.
Бабочка
Усилив охрану по периметру особняка, я отдал все указания Сулле, возблагодарив богов, что именно он исполняет обязанности управляющего вместо Прима.
Курций потратил около двадцати минут, пристегивая мои запястья к изголовью массивной кровати и проверяя, не нарушено ли кровообращение.
Я несколько раз потянул на себя руки, удостоверившись, что могу достать до лица и собственной груди, но не ниже. Хотя бы что-то. Ноги мы решили не привязывать, в этом не было необходимости, да и так я чувствовал себя комфортней. Мои враги удавились бы, узнав, что у них была отличная возможность убить меня, привязанного к собственной постели!
Офиару рядом тихонько кряхтел во сне, что-то происходило в его беспокойных сновидениях, он хмурился и бубнил нечленораздельные слова.
— Всё, — закончил с ремнями доктор, игнорируя мои нетерпеливые взгляды в сторону омеги, также как и стояк, колом торчавший вверх вот уже какое-то время.
— Он скоро проснется?
— Да, потерпите немного, и если что, зовите, я неподалеку.
Я уже ненавидел этого врачевателя! Прошло около получаса, а Офиару так и не приходил в себя. Зато во сне он придвинулся ближе и, уткнувшись носом мне в бок, где-то у поясницы, засопел спокойней.
Чертов доктор! И что мне было делать?! От злости я был готов порвать ремни, но каждый раз кидая взгляд на маленькое чудо, укрытое по пояс и соблазнительно демонстрирующее обнаженное плечико и лопатку… с огромной гематомой, я вспоминал об ответственности и повторял разность масс, которая могла покалечить омежку… Разность масс, разность масс…
О, боги, как же он соблазнительно дышал мне в бок!
Чувствуя себя полным извращенцем, я подтянулся повыше и повернулся к омеге так, что мой член уперся ему в щеку. От этого зрелища хотелось выть.
Подергав носиком, омега затрепетал светлыми ресницами и распахнул глаза. Его взгляд был затуманен, и он абсолютно не понимал, что с ним происходит.
— Далат? — тихо спросил он, поднимая взгляд выше.
— Да, зайка, это я.
Попытавшись приподняться на локоть, он охнул, и его тонкие черты перекосила судорога боли.
— Что происходит?
— Ничего, зайка, мы отдыхаем, — тот факт, что мой стояк почти упирался в его лицо, в его приоткрытые губы, выкручивал разум. — Как ты себя чувствуешь?
Омега растеряно глядел вокруг.
— Плохо. Где я?
— Дома. В особняке. А что у тебя болит?
— Всё… живот болит… и внизу ноет, — рассказывал омежка словно в опьянении, доктор предупреждал, что так будет от успокоительного и обезболивающего. Омега растеряно водил глазами вокруг, но так и не смог сфокусироваться.
А потом Офиару повел себя странно. Он отвлекся и стал принюхиваться, смешно порхая маленькими ноздрями и… глядя на мой член…
Я затих, боясь спугнуть малыша, и дал парню около минуты. Подвиг достойный Геракла.
— Хочешь его? — осторожно спросил я.
Омега не отвечал, но всё также завороженно глядел на огромных размеров «инструмент».
Его щеки порозовели.
— Да. Хочу.
— Возьми его, зайка. Потрогай, он не кусается.
Офиару помедлил, но осторожно вытянул руку и коснулся пальчиками головки. Чего мне только стоило не двинуться с места…
— Не бойся, потрогай ещё.
И омежка стал аккуратно ощупывать ствол, неуверенно сжимая кулачок, словно проверяя то, что видят его глаза. Фаллос в его руке напрягся, и от возбуждения на кончике выступила смазка. Офиару, поднял взгляд на меня и, получив кивок, тронул ее указательным пальцем, понюхал… и положил пальчик в рот. А потом сжал бедра и заерзал.
«Оооо боги! За что?!!»
— Можешь… попробовать языком, — борясь с сухостью во рту, прохрипел я.
Мордочка Офиару приблизилась ближе к моему члену и он, высунув розовый язычок, лизнул головку, неторопливо убирая смазку. Я глубоко вдохнул, считая про себя омег и пытаясь успокоиться.
— Еще хочу, — по-детски потребовало мое сокровище.
— Если поласкаешь его немного ротиком, получишь.
— А тебе не будет больно?
— Нет.
«Хорошо, что я привязан. Доктор, спасибо».
Мой мальчик нерешительно пододвинулся ближе и неловкими движениями стал водить языком вдоль ствола. Каждое его прикосновение, словно касание лепестка, заводило еще сильнее, не принося удовлетворения, но дразня притаившееся в ремнях чудище.
— Возьми его в ротик, солнышко, — дрожащим от возбуждения голосом попросил я.
И он послушал, погрузив конец моего члена во влажный плен. Я выпустил протяжный вздох. А маленький негодник, заинтересовавшись моей реакцией, продолжил гладить шелковую поверхность своим непослушным язычком, не отрывая взгляд от моего лица.
— У тебя глаза почти черные, — смачно плямкнув, сказал он. Его губы слегка распухли.
— Это потому что я хочу тебя. А ты?
— Не знаю. У меня внизу всё тянет.
Офиару снова задвигал бедрами.
— Хочешь, чтобы тебе стало хорошо?
Офиару доверчиво кивнул.
— Если ты на меня сядешь, тебе станет очень, очень приятно, — у меня было ощущение, словно я соблазняю невинного ребенка, но разве ему никто об этом не рассказывал?.. Плевать, значит, я хочу ребенка. — Садись на меня, зайка, смелее.
— Не могу, — покраснела моя прелесть.
— Почему? — «Убью доктора».
— У меня там влажно, и я тебя запачкаю.
Я подождал пока у меня ровнее забилось сердце и вернулся голос.
— Так надо, зайка, чтобы тебе было приятно. Не стесняйся меня, мне так гораздо больше понравится.
Офиару что-то обдумывал, но видно из-за тумана в сознании у него плохо получалось. И все-таки он сделал правильный выбор.
Высвободившись из простыни, окутывавшей его бедра, он несмело перелез через меня и сел на животе так, что мой член оказался позади него, между упругих ягодиц подростка.
«Какой же ты аппетитный» — думал я, скользя взглядом по нежному телу, покрытому синяками, но не менее желанному. Тоненький, беленький, он все же демонстрировал вытянутые вдоль стройного тела мышцы. У него проглядывались ребрышки, а торс, как у самцов альф, отсутствовал. Зато был чудный, слегка округлый от развитого пресса животик с ямочкой пупка, которую я бы с удовольствием вылизал…
Офиару тем временем поелозил по моему животу, одновременно потеревшись попкой о стояк.
— О, детка, — прошептал я.
— Тебе хорошо?
— Да, зайка.
— А мне… мне тоже хочется…
— Тебе, маленький, нужно сесть на… на то, что ты только что брал в ротик.
Офиару обернулся.
— Но… он огромный, он не поместится! — заволновалась моя белокурая зайка, приоткрыв серые с поволокой глаза. Какой же он красивый…
— Поместится, — «Я убью врача, точно убью!» — только сначала тебя нужно подготовить.
— Как?
— Повернись ко мне спиной и сядь повыше, на грудь.
Распространяя божественный аромат, омега сел, как просили, размазывая смазку по всему моему телу и окончательно сводя меня с ума.
— А теперь нагнись, солнышко, и дай мне попку поближе.
Не спеша, омега опустился на локти, и желанная пульсирующая дырочка открылась моему жадному взгляду. Истекающее первым соком розовое колечко едва открывалось на мизинец. Я плотоядно облизнулся.
— Подайся назад, зайка.
Омега повиновался.
И я, пощекотав мою прелесть дыханьем и заставив его переминать ягодицами, словно выпрашивая ласки, лизнул его, получив напряженный вздох в награду.
— Ещёёё, — протяжно потребовал он.
Я повторил свой эксперимент еще раз, медленно, с напором обводя пульсирующее отверстие, и новая порция смазки выступила из глубины.
Судорога прокатилась по моему натянутому, как пружина, телу.
Если я лишусь сознания от сжигающей моё тело похоти, то утащу в бездну и моё сокровище…
И я нежно ласкал невинный вход моего мальчика, медленно лишая его остатков разума, заставляя бесстыдно оттопыривать попку, шире раздвигать ноги. Я всунул язык внутрь, потеревшись о гладкие стеночки и заводя его еще сильнее. Он чуть не хныкал от желания, прижимаясь к моей груди пенисом.
— Тебе нравится?
— Даааа!
— Мне будет приятно, если и ты меня побалуешь.
Умненький мальчик понял всё правильно и шустро обхватил мой стояк у основания.
«О, да!»
— Погладь его вниз-вверх.
Рука Офиару послушно прошлась по стволу, как велели. Член запульсировал в руке омеги, мальчишка с трудом мог его обхватить. Он отнял руку и, облизав ладонь, продолжил.
Колечко перед глазами затрепетало и от собственного блаженства, я резко втолкнул свой язык в мальчонку так глубоко, как мог. Офиару вскрикнул, сжав мой член в руке.
— Ещё, зайка, — с трудом оторвавшись от занимательного занятия, попросил я, и Офиару продолжил, подавшись немного назад и позволив мне быстрее врываться в соблазнительную мягкость юного тела. Снова и снова…
— Ещёёё, пожалуйста! — потребовал мой зайка, захлебнувшись стоном и блеснув на меня затуманенными от страсти глазами.
Поделиться книгой: