Помоги проекту - поделись книгой:
Сергей Барк
ХИМЕРА
Химера
«Еда, еда, еда, еда…»
Я еще раз огладил член рукой, и томящее волнение прошло по телу, ноги напряглись, колени сами собой разошлись шире.
Вспотел. Майка намокла вдоль позвонков, подмышками сладко хлюпнуло, когда я натужно провел вниз по стволу. Снова. Не спеша. Тело вытянулось в струну, отдаваясь приторно-сладкой истоме. Оперевшись на руку, я откинулся на спину — слишком резко, и неприятный удар о бетонную стену встретил затылок.
«Да, это именно то, что нужно.»
Механические движения не дают отвлечься, сводя натянутые жилы, заставляя выкручивать суставы. «Вот так. Еще. Как же хорошо». Это то, что всегда приносит удовольствие, один из бесконечных источников иссушающего, щекочущего измождения, отдающего слащавым вкусом греха и запрета. Но здесь слишком темно и слишком пусто.
Никого.
Я смачно сплюнул в ладонь и обвел головку, прошелся ниже, чуть сдавил яйца. В голове поплыл туман. Кажется, я не успел закрыть рот… Неважно, на заброшенном складе нет ни души. Только я, изводящий себя в темном углу.
Передо мной не было ничего. Огромный квадрат зиял глухой пустотой: ни мелких роботов-погрузчиков, ни товара, ни брошенных стоп спрессованной упаковки, отсутствовали даже колонны, обычные для гигантских амбаров — ничего. Здесь было тихо, как в могиле, и единственным живым трупом в ней был я.
«Что уставилась?» — я с вызовом глядел перед собой. — «Нравится?»
Кусок напряженной плоти окаменел на миг, позволяя пальцам глуше затянуть петлю под головкой. Стало больно… и хорошо. Мой невидимый зритель наблюдал за тем, как я пытаюсь не забыть значение слова «хорошо». Как я пытаюсь снова почувствовать, что жив, что кровь каким-то чудом еще бежит по венам, а легкие тянут кислород.
Да, пока жив. Пока.
Жаркая, как июльская ночь, змея закручивала кольца в самом низу, обещая скорое удовольствие.
«Я жив.»
Сколько раз я повторял себя это, чтобы не сойти с ума?
Два последних года я все чаще писал это на стенах, говорил собственному отражению, сначала в зеркале по утрам, украдкой, словно кто-то мог видеть меня и посмеяться, уличив в легком помешательстве. Но чем дольше одиночество ходило следом, тем безразличнее я становился к тому, что меня окружало. Наверное, я наконец понял, что остался один. Шутить никто не будет, смотреть тоже. Я один.
Абсолютно один.
И тогда любая отражающая поверхность, будь то металлическая рама прилавка для мороженой рыбы, витрина магазина, натертая мною до блеска плитка пола, становились моими молчаливыми зрителями. Больше мне не нужно было даже это.
Пустота смотрела в оба жадных глаза, лаская исхудавшее от недостатка нормальной еды тело, я вызывающе уставился в ответ, теребя налившийся член. «Смотри на меня, смотри. Хотя бы ты…»
По телу прокатилась удушливая волна, опуская в кислоту каждую клетку, заставляя забыть обо всем.
«Еще немного. Почти».
«Еда, еда, еда, еда, еда… Еда-а-а?»
«Я знаю, что тебе нравится. Мне тоже. Ведь так, дорогая?» — еще шире раскинув ноги, я сдавил вымученный отросток, желая ухватить каждую каплю сводящего с ума, но такого скудного и опустошающего удовольствия.
Наслаждение не исчезало, но удовлетворение почти истерлось, оставляя меня таким же пустым, как и тот склад в котором я сидел, жадно надрачивая собственный член… как делал это вчера… и позавчера, и каждый день за последние два года… не единожды возвращаясь к своей пустоте. Единственной, с кем я делил толстые стены нашего убежища.
«Еда-а-а-а-а…»
«Да, да, родная» — отчаянный шепот срывался с сухих обескровленных губ. Отупляющий спазм нагнул вперед, отросшие растрепанные волосы упали на лицо.
«Посмотри в мои глаза, давай же!»
Внутренности сдавило железным кулаком, и я задушил свой член в сведенных судорогой пальцах. «Вот так».
Воздух покинул легкие. Сперма густо брызнула наружу, измазывая руку — штаны, как всегда, лежали в стороне.
По диагонали, за двадцать шагов от меня, натужно, скрипнула старая дверь.
Я вздрогнул. Застыл.
Десяток мелких ржавых колесиков натужно поддались, повторяя отвратительный скрежет.
Я не дышал, пока последние толчки белесой жидкости выходили из тела.
В образовавшемся проеме — около метра — чернела ночь.
Пахнуло душным жаром и жухлой травой. Два желтых, горящих звериным голодом глаза уставились на меня так, словно кто-то прокричал «мясо» на весь заброшенный мегаполис, на окраине которого возвышалась моя гниющая крепость, носившая странное имя — «Ашан».
По ногам полилась горячая жидкость, резкого запаха я не почувствовал.
Я не чувствовал больше ничего, кроме чужого голода, впившегося в мои пока не обглоданные кости, и тупого безысходного ужаса, парализовавшего тело.
Химера прищурилась и зарычала.
Мерзкая тварь не двигалась, гипнотизируя меня взглядом, а я не мог шевельнуться от страха. Она потянулась, чуть приподнимая голову и затягивая затхлый воздух едва проветриваемого помещения, судорожно трепеща щелями приплюснутого носа. Хищный взгляд не отрывался от меня ни на секунду, узкие змеиные зрачки терялись в ярко-желтых фосфоресцирующих глазах. Нескончаемо долгое мгновение прервалось шумным сапом и дикий оскал растянул выступающую челюсть, обнажая зубастую пасть. Острые клыки в пол-человеческого пальца сияли белизной даже на таком расстоянии.
«Господи.»
Я дернулся за секунду до того, как химера кинулась внутрь, преодолевая расстояние стремительными бросками.
Заточенные когти клацали о бетонный пол, и каждый щелчок бился о барабанные перепонки, словно тысяча раскатов грома и молний. Больше зверь не издавал ни звука. Но я знал — поворачиваться нельзя. Секунда промедления, и я труп. Хотя я уже труп, но леденящий ужас гонит прочь, разливая адреналин по телу.
Бежать, просто бежать!
Створчатая на пружинах дверь разбилась в стороны, когда я сломя голову влетел внутрь, выкидывая перед собой руки, а уже через секунду позади послышался хлопок, тяжелый удар, приглушенный визг. Времени обернуться не было. Не было даже момента подумать. Все что вертелось у меня в голове — бежать. Бежать быстро… куда?
Пролетая мимо застывших касс главного торгового зала, я ринулся в широкий проход, мимо высоких, заваленных хламом стеллажей. Усиленно работая локтями, пролетел расстояние в двести метров за считанные секунды и, не задумываясь, ухватился за алюминиевую перекладину второй полки. Подтянулся, достал до следующего края, ещё одно усилие — и я вскарабкался на самый верх, оказываясь в шести-семи метрах от пола, и тут же оборачиваясь и глядя вниз.
Никого.
Только сейчас ощущаю, как горит в груди, как дерет горло, и я не понимаю, спасает ли меня кислород, рвущийся внутрь.
Голова кружится от сумасшедшего забега. Мышцы ноют, наливаясь тяжестью, сковывая тело тяжелым откатом от слишком большой нагрузки…
Где химера?
Я что, убежал?
Ничего не понимаю и продолжаю бешено метаться взглядом, все дальше в проход, обхожу просторный прямоугольник полки по кругу.
Никого.
Пытаюсь прислушаться, но сбившееся дыхание сводит все попытки на нет.
В зале темно, об электричестве напоминают лишь длинные стеклянные трубки на потолке, разбитые и свисающие на надорванных проводах. Но все же благодаря редким потолочным окнам пропускающим свет звезд, мне прекрасно видно.
Неужели я все-таки сбежал? Может, чудище осталось за дверью?
Не верю себе. Не может быть.
Эти твари ни за что не отпустят добычу, если почуяли запах свежатины. Они хитры, изворотливы, агрессивны и чертовски выносливы. «Они исчадия ада», как говорил проповедник в воскресной школе, куда ходили все дети общины.
Так и есть. Вот только создал их не господь и не дьявол. Всему виной явился вирус, захвативший нашу планету около ста лет назад.
…Страшная, уродующая тело и сводящая с ума зараза ураганом распространилась по земле, уничтожая население в считанные десятки дней! Тогда было принято решение изолировать тех, кто жил вдали от очагов заболевания. Переоборудованные убежища, удаленные базы и аэропорты стали закрытыми резервациями для эвакуированных людей, пребывавших в шоке и неведении о том, что творится снаружи.
Когда волнение и страх немного улеглись, то оказалось что все было кончено. Спасать некого и идти некуда.
Но они ошибались — погибли не все. Повальная напасть не смогла истребить всех поголовно, были и те, кому каким-то чудом удалось остаться в живых. Вот только жизнью это было назвать с трудом. Люди перестали таковыми являться, превратившись в озлобленных одичалых существ, не заботившихся ни о чем ином, кроме собственного пропитания.
Они не раз ошивались у стен крепостей, по рассказам мамы, которая сама слышала об этом от деда.
Но и они быстро погибли. Казалось бы, все успокоилось, и вскоре можно будет предпринять первую вылазку наружу — запасы еды, увы, подходили к концу.
И тогда появились они — химеры.
Пугающие черные твари, похожие на поджарых доберманов, но превосходящие своими размерами среднего роста мужчину. Гротескные мышечные тела, выступающие ряды ребер, сильные задние ноги, позволяющие развивать невероятную скорость, длинный хвост и хищная гладкая морда похожая на человечье лицо — чуть вытянутая и узкая, с развитыми челюстями и огромными желтыми глазами. Никакой псиной растительности, как и на всем теле…
Я наклонился у другого угла платформы, чтобы заглянуть вниз.
Кровожадные щели распахнулись, блеснув тусклой желтизной тихого ночного сияния. Химера вытянулась вдоль угла, встав на задние лапы, и в тот момент, когда я перегнулся вниз, тварь подпрыгнула, пытаясь дотянуться.
Мозолистая левая рука, алчно тянущаяся к моему лицу, не принадлежала собаке. Пять крючковатых, плохо разгибающихся пальцев схватили воздух, секундой позже, как я отпрянул, шагнув назад. «Почти допрыгнула.» Сердце зашлось и застучало в ушах.
Почти поймала.
Та одержимая жадность голода будет являться мне в кошмарах, если я переживу эту ночь.
Грязные темные волосы на полузверином лице висели высохшими водорослями. От нее пахло зверем, животным. От страха я ещё долго простоял на середине платформы, не решаясь подойти к краю. Но теперь я отчетливо улавливал еле слышный скрежет, сопение, лязг острых когтей. Должно быть, она металась, думая как добраться до меня поскорей.
Стеллаж, на котором я затаился, представлял собой массивную конструкцию из четырех полок. На некоторых лежал всякий ненужный хлам, давно истлевший и прогнивший. От обилия свободного времени я медленно приводил помещение в порядок. Сначала оттер полы — босиком ходить было приятней, затем вынес все, что дурно пахло, затем стал освобождать гигантский магазин от всего того, что безнадежно испортилось или больше не могло пригодиться.
В процессе раскопок я обнаружил много полезных вещей, благодаря которым сумел продержаться два года. И еды в запасе было ещё прилично: консервы, странного вида хлебцы и куча пакетированных продуктов, названия которых были мне совсем не знакомы — при экономном расходовании хватит на несколько лет. Вкус был странный, часто отвратительный, но я ел и жил.
Внизу раздался шум.
Мелкими шажками я рискнул пододвинуться к краю. Черная спина вытянулась к противоположным полкам. Стоя на задних лапах, подобием руки она тянула за край пакетов и стаскивала вниз ящики, словно забыла обо мне и занималась чем-то совершенно непонятным. А потом она запрыгнула на первую полку напротив.
Я нахмурился. Жадные глаза впились в мое лицо всего на секунду — и она прыгнула!
Я захлебнулся дыханием, на миг подумав, что она собирается запрыгнуть ко мне, но она просто перескочила на мой стеллаж, куда-то полками ниже, скрывшись из вида. Лихорадочный мозг тут же понесся следом за замыслами ушлой твари.
«Сука!»
В тот момент, когда до меня наконец дошло, что происходит, она вскочила на третью полку стеллажа за моей спиной!
Выбирая бреши, не заполненные предметами, она словно по лестнице забиралась все выше, перескакивая с полки на полку.
Об этом я думал, когда несся вдоль длинного трамплина собственной площадки, вытянувшейся до середины зала. Отчаянно перепрыгивая через возникающие на пути препятствия, я молился лишь о том, чтобы не зацепиться ногой обо что-нибудь и не свернуть себе шею… хотя тогда я не почувствую клыков, впивающихся глубоко в кожу и рвущих мягкую плоть на части…
Поверхность, по которой я несся очертя голову, тряхнуло, словно что-то мощное и тяжелое приземлилось на другом конце. Что это, я знал.
Край полки высился торчащим куском арматуры, за который я вцепился, наплевав на свезенные ладони, и стал быстро перебирать вниз, спрыгивая на пол с высоты второй перекладины. Удар придавил, заставив приложить усилия, чтобы выпрямиться и снова бежать.
Бежать!
Бежать, спасая жалкую шкуру.
И не потому, что я боялся смерти, но тот ужас, приклеившийся к моей несуществующей тени, заставлял волосы на затылке вставать дыбом.
Странный безумный взгляд, белые костяные клыки, черные зазубренные когти… от страха я даже не мог заплакать, словно подсознательно ощущая — стоит мне совершить одно лишнее, ненужное движение, и это будет последнее, что я сделаю в своей жалкой бессмысленной жизни.
Я почти достиг цели. Широкая стеклянная дверь была в паре шагов, когда я, работая локтями и дыша через рот, влетал внутрь, на ходу цепляя прозрачный край и утягивая за собой.
Когда я развернулся, то увидел, как страшная черная тень летит прямо на меня, предвкушающе приоткрыв пасть, готовясь воплотить в жизнь мои самые страшные кошмары.
Стекло встало на место, отгородив меня невидимой защитой, а дальше все случилось в одно единственное мгновение.
Химера не видела преграды, решив, что я, беззащитный, стою перед ней, приглашая полакомиться, и на полном ходу влетела в невидимую стену. Стекло срезонировало и оттолкнуло хищника, но и я отлетел в противоположном направлении, не успев убрать руки подальше.
Глухой хлопающий удар оглушил на мгновенье, но я знал, что не могу себе позволить упиваться болью от падения.
Вскочив, я ринулся обратно к двери, начавшей автоматически открываться, отскочив от слабых магнитов. Притянув стекло обратно, опустил такой же прозрачный заслон, прикрепленный к другой створке, держащейся на внушительном металлическом стержне. Как только затворка вошла в пазухи, я выдохнул — и тут же из темноты, из ниоткуда, вынырнула больная от злости морда, жадно кинувшись на непонятную преграду, яростно ударяя лапами и рыча, так что меня откинуло на добрых пару метров.
Голодная слюна, брызжущая из звериной пасти, заляпала стекло, пока взбесившаяся химера кидалась на преграду вновь и вновь.
Поделиться книгой: