Дракон. Тихий Омут (СИ)

До начала урока оставалась минута, за которую небольшая процессия, состоявшая из одного человека, лешего, кикиморы и вампира, заняла левую сторону класса.

Увидев их впервые, я удивился, а после отругал себя за несообразительность.

Шею человека по традиции украшал легкий шарф. Он неизменно менялся с сезоном, уступая более подходящему погоде собрату, но никогда не исчезал. За человеком скользила мрачная бледная тень, не оставлявшая своего донора ни на секунду. Впрочем, глядя на томные взгляды, которыми обменивалась пара, смею предположить, что их отношения были несколько глубже… Я подавил неуместный смешок. Лучше сказать, более полные и естественные для любвеобильного юношества. Хотя мне ли судить юность? По меркам эльфов я со скрипом дотягивал до зрелого представителя своего народа.

Лесные обитатели, следовавшие за вампиром по пятам, неспешно волочили хрупкие корешки и отростки. Они отличались спокойным нравом и некоторой заторможенностью, оттого вся четверка ничем не мешала друг другу, прекрасно уживаясь вместе. Требовательность не была свойственна никому из них, кроме, пожалуй, человека. Однако Гейдону повезло — его человек, Итан, отличался сдержанностью и, возможно, некоторой скрытностью. Но стоило ли винить юношу, учитывая щекотливость отношений, сложившихся у него с представителем Народа ночи.

Урок начался, а «страшный» дракон так и не соблаговолил показать зубастую морду. Тем лучше. Выдохнув спокойней, я приступил к лекции.

Через минуту дверь распахнулась, заставив меня оборвать фразу на середине.

В проходе застыл самый настоящий Дракон, поймав меня тонкими щелками черного зрачка, делившего желтую радужку надвое.

Глава 3 Дракон

Что ж… слово «недоросль» не совсем подходило тому, кто предстал перед притихшим классом.

Высокий, не ниже любого дроу. Весь в кожаных одеждах: плащ, штаны, жилет, ботинки, пробитые многочисленными заклепками и люверсами. Цвет рубахи был таким же черным, как и все остальное, впрочем, если приглядеться, каждый предмет одежды носил свой оттенок черного. «Пятьдесят оттенков черного», — некстати всплыло в голове на манер популярного среди бестолковых стрекоз романа о том, как коллекционер-дроу ловит в свой сачок бабочку и медленно терзает ее крылья… Глупость несусветная, но, судя по продажам — бестселлер.

Стоило ящеру сделать шаг внутрь классной комнаты, как лоснящиеся ромбовидные пластинки на лице поймали блики рассеяного света. Темное драконье украшение вилось вдоль крыльев узкого носа, тонкие ноздри которого раскрывались по мере того, как дракон оглядывал замерших одноклассников, принюхиваясь, переходило на скулы и гуще поднималось к вискам. Острыми краями пластины утопали в аспидно-черной копне волос, едва прикрывающей уши дракона.

Я заметил, что руки его забраны в перчатки и сцеплены в замок позади. Мерный грохот металлических пряжек, змеек и застежек отдавался в тишине класса, пока странное создание, не спеша, прошествовало в конец комнаты и там, бесшумно опустившись на стул, откинулось на спинку.

— Можете продолжать. — Низкое шипение разбило тишину.

Я спохватился, клацнув челюстью. Хорошо хоть рот не разинул, как последний болван! И как долго я на него таращился?! Ладно студенты! Но подобное поведение было недопустимым для преподавателя! — ужаснулся я, вдруг понимая, что позволил себе разглядывать незнакомого человека! Моего ученика! Дракона!

Внезапная мысль озарила грозой.

«Гипноз» — ну конечно! Склизкая тварь использовала любимое всеми змеями оружие!

Найдя объяснение собственному недостойному поведению, я задышал ровнее, пряча мысли и чувства за профессиональной миной учителя — надеюсь, он не многое успел разглядеть.

— Как великодушно с вашей стороны. Но раз уж вы почтили нас своим присутствием, не постеснявшись прервать урок, думаю, вас не затруднит выйти к доске и представиться, — смерил я беспардонного выскочку ледяным взглядом.

Традицию представления никто не отменял, несмотря на то, что многие учителя, и я в том числе, все чаще предпочитали отказываться от смешной и порядком унизительной процедуры. Ведь несмотря на статус ученика, многие создания давно достигли совершеннолетия и являли собой зрелых особей того или иного племени. Дракон же и вовсе выглядел вполне взрослым индивидуумом, случайно забредшим не туда (я бы ни за что не взялся определить его возраст, учитывая, что видел этот вид впервые), но учитывая его безразличный самоуверенный взгляд, ни о каком снисхождении с моей стороны не могло идти речи.

Невежда не шелохнулся, пристально глядя из-под полуприкрытых век, словно расслабленный в ожидании охотник:

— Предлагаю опустить ненужные церемонии и вернуться к уроку.

«Да как он смеет!»

— Предлагаю последовать ценному совету преподавателя, а не начинать день с визита к директору, — парировал я, чуть не скрипя зубами. Да как у него только хватает наглости подрывать мой с трудом заработанный авторитет перед учениками!

Мерзкая насмешливая улыбка расползлась на плотоядном лице.

Ничего. Я преподаватель. Я веду урок. Вокруг меня куча свидетелей… Не удержавшись, я сглотнул, надеясь, что этим не выдам собственного волнения.

Дракон наблюдал за мной несколько невыносимо долгих секунд, затем встал и двинулся к доске. Шествуя вдоль прохода, он не отрывал от меня гипнотического взгляда. Сделав последний шаг, ящер застыл прямо перед моим носом, заставив чуть отклониться от неожиданности и потому уставиться прямо в глаза смертоносного создания.

Затем он резко развернулся, закрыв меня от класса.

— Вы можете называть меня Шайс, — прошипел дракон — Я и моя семья происходим из Южных королевств. Вопросы?

Естественно, вопросов не возникло. Я сделал небольшой шаг в сторону из-за спины Шайса и оглядел притихший класс.

Вечно веселые фавны затаились за первой партой, словно ожидали, что дракон изрыгнет на них адское пламя. Феи за их спинами слегка потемнели, а дроу словно сдвинулись ближе друг к другу, готовя то ли побег, то ли наступление. Учитывая, что они чувствовали плечо друг друга — наступление. Русалки, как всегда, набрали в рот воды.

Слабее всех отреагировала четверка слева. Вампир чуть подался вперед, и ничего необычного в этой позе не было, кроме того, что он наполовину скрыл тело своего беспечно глазевшего человека. Леший и кикимора только тихо покачивались из стороны в сторону, что по моим наблюдениям говорило о полусне.

В том, что дракон не назвал своего истинного имени, я не сомневался. У многих магических рас не принято делиться такого рода тайнами. Если мне не изменяет память, у драконов и вовсе многое зиждилось на слове, а имя само по себе представляло мощное сочетание символов и звуков, привязанных к владельцу. И чем сильнее был хозяин, тем мощнее представлялось его имя. Я слышал некоторые легенды о драконах, повествующие о том, что ящера можно призвать откуда угодно, зная его имя и соответствующий ритуал.

Говорят, дракон являлся быстрее, если связь с хранителем имени была прочна, и более неспешно, если привязка истончалась различными обстоятельствами. Имя могло быть выдано помимо воли, либо третьим лицом без согласия на то владельца; обещание могло потерять силу, если дракон оказал услугу или помощь; в конце концов, он мог просто-напросто воспротивиться и вовсе не явиться, хоть и с неким ущербом для себя, о котором скудные источники, раскрывающие некоторые секреты драконов молчали. Обособленный народ весьма хорошо сохранял свои тайны тысячи лет, на что мне, как учителю древности, оставалось только сетовать, бессильно разводя руками и хмурясь. Знай я больше, может бы и нашел способ справиться с мужланом.

Тем временем Шайс вернулся на свое место и снова уставился на меня. Стряхнув с себя задумчивость, я приступил к лекции…

Урок длился мучительно долго. Обычно я был способен погрузиться в тему настолько, что ученикам приходилось приводить меня в чувства, сообщая, что скоро начнется другой урок, а им еще предстоит добраться до следующего кабинета. Сегодня же я с трудом удерживал нить повествования.

Мы проходили столетие родовых переворотов в Сильене, столице объединенных земель.

Нескончаемые смены королевских ветвей у власти могли показаться кому-то скучной и пресной темой в своем однообразии, но только не мне. Я наслаждался хитросплетением дворцовых интриг, изобретательностью подмен и умерщвлений, при том, что не считал себя сколько-нибудь кровожадным. Просто тонкая подоплека событий и основание, предъявляемое с целью получить влияние, раскрывались с невероятной находчивостью благодаря внимательному историческому подходу, позволяя страждущим и охочим до власти махинаторам найти мизерные связи с первой правящей династией в глубине времен.

Впрочем, сегодня мне не удалось в полной мере насладиться излюбленной темой. Два желтых немигающих глаза уставились на меня словно в ожидании, заставив единожды сбиться и дважды почти упустить нить рассуждений. Так что окончание урока я встретил со сдавленным вздохом облегчения, принявшись собирать разложенные на столе вещи.

Класс опустел внезапно, но настороженное чувство опасности все так же упрямо цеплялось за позвонки. И не зря.

Оторвавшись наконец от собственной сумки, куда секунду назад был спрятан последний свиток, я встретился взглядом с ненавистным драконом. Присев на край парты напротив учительского стола, он рассматривал меня, склонив голову на бок и сложив руки на груди.

— Вы что-то хотели? — напряжение в моем голосе можно было резать ножом.

— Сколько вам лет?

Бесцеремонный вопрос выбил почву из-под ног. Я беззвучно открыл и закрыл рот, чувствуя себя рыбой, выкинутой на берег.

— Простите? — я решил, что все же ослышался.

— Вы слишком молоды для должности учителя истории, — подвел итог черный дракон, ни капельки не смутившись тем, как предвзято это прозвучало.

— Смею заметить, мой возраст не имеет никакого отношения к делу. Я давно перешагнул весну совершеннолетия (беззастенчиво врал я) и имею диплом о высшем образовании.

Дракон изогнул чешуйчатую бровь:

— Сложно поверить… так сколько вам лет?

Я чуть не закусил губу от досады:

— При чем тут мой возраст?

— Я отвечу на ваш вопрос, но сначала удовлетворите мое любопытство.

Истинный дракон — ничего забесплатно, по меньшей мере — равный обмен.

— Мне восемьдесят, — немного округлил я в большую сторону.

— Так и думал, — разочарованно прошипел Шайс. — Еще мальчишка, — он оттолкнулся от стола и направился к выходу.

— Извольте объясниться!

— Объясниться? — с усмешкой обернулся дракон. Черная щель зрачка раскрылась шире. — Мне? Дракону? Перед эльфийским ребенком?

Не выдержав, Шайс расхохотался, задрав подбородок и позволяя наблюдать, как ходит ходуном крупный кадык.

— Давно меня так не веселили, — отдышался повеселевший дракон.

Одни духи знают, чего мне стоило сдержаться. Но я не собираюсь унижать себя истерикой, криком или глупыми слезами. Кем вообще возомнила себя эта недовылупленная ящерица?!

— Жаль, не могу разделить вашего бестолкового гогота. Не приучен ржать как конь над собственными мыслями. Ходят слухи, что иногда драконы теряют разум от слишком долгой жизни… вероятно, слухи не преувеличены.

Следы насмешки на его лице исчезали по мере того, как я говорил. Зрачки оставили тонкий горчичный обод, раскрывшись черными дырами.

Я успел лишь задушено вскрикнуть, когда меня смело с ног и прибило к стене. Когтистая лапа сжала горло, ноги не дотягивались до пола.

— За столетия спокойной жизни бутерброд возомнил себя хозяином положения? — низко прошипел Шайс. Тонкие щели ноздрей втянули воздух. — Что за аппетитный запах молоденького эльфеныша.

— Отпусти… — едва выдавил я.

К моему удивлению, его рука разжалась почти в ту же секунду. От неожиданности я не устоял на ногах, повалившись на дощатый пол мешком картошки.

— Я немедленно сообщу директору! — сипло прокаркал я, извергая абсолютно серьезную угрозу.

— Сколько угодно, уважаемый учитель истории, — издевательским тоном выдал дракон, идя к выходу и даже не удосужившись обернуться, чтобы сказать мне это в лицо. — Я же, в свою очередь, обещаю поднять вопрос о вашей профпригодности.

— Вас не станут слушать! Ваше недовольство моим возрастом просто смехотворно! — я поднялся на ноги, все еще хватаясь за горло.

— Это мы еще посмотрим, — обернулся ящер уже у двери. — Хватит и одного заклинания, чтобы воспроизвести вашу сегодняшнюю бездарную лекцию. Не говоря уже о том, что вы допустили две ошибки.

— Чушь! — задохнулся я от такой возмутительной лжи.

— Во-первых, вы неправильно поставили ударение в имени министра финансов при дворе Эйлиха Великого, не ТростУс, а ТрОстус. А во-вторых, вы ошиблись с датой падения шестого лже-императора в эре Сагитариуса.

— Невозможно!

— Это случилось в шесть тысяч триста сорок третьем, а не четвертом году. Рекомендую освежить справочный материал, чтобы не краснеть перед комиссией и не усугублять свой позор, — дракон шагнул за порог и вдруг остановился. — Хотя, вот вам совет ученика.

Фосфоресцирующие огоньки мелькнули из полутьмы коридора.

— Попробуйте очаровать членов комиссии своим смазливым личиком. Старые боровы такое любят. И предлагаю последовать ценному совету, чтобы не окончить только начавшуюся жизнь с волчьим билетом на помойке.

Дверь закрылась, оставив меня оглушенного, цепляться за край стола.

Глава 4 Слово не воробей

Как только дверь захлопнулась, я подскочил.

Заклинание, прокручивающее ход минувших событий, тем более с таким коротким промежутком между прошлым и настоящим, я прекрасно знал и сам. Несколько раз пользовался им, чтобы посмотреть на себя со стороны перед важными выступлениями, будь то защита диплома или первые уроки в школе.

Бросившись к сумке, я беспорядочно выгребал все, что попадалось под руку, в поисках белого кусочка мела, который всегда носил при себе. Мел — первое оружие заклинателя.

Наконец, когда сферическая палочка была зажата в кулаке, я огляделся.

Чтобы осуществить заклинание временнОго возврата, необходимо начертить окружность в том месте, где произошло интересующее событие. Я без раздумий сдвинул край собственного стола и несколько ближайших парт, освобождая необходимое пространство, и принялся чертить круг. Именно этот отрезок запечатлел энергетический отпечаток моей последней лекции, как и всех других.

Закончив основной рисунок, я с величайшей осторожностью принялся вписывать нужную информацию в канву витиеватых рун основы. Необходимо было указать точные координаты места в соответствии со звездной картой, в которой располагался наш мир, затем точное время, и тех участников, которых я желал лицезреть в проекции. Благо, видеть я хотел исключительно себя и потому вписал собственное имя, состоявшее из названия народа, племени, рода, семьи и имени собственного.

«Есть», — я поднялся на ноги, отряхнул подол и встав посередине, прочитал заклинание, распрощавшись с частью магической энергии, а затем покинул круг, наблюдая, как моя проекция начинает вещать немного неровным голосом.

Глядя на тонкого невысокого себя, да еще чуть ли не запинавшегося каждую минуту, приходилось признать, что впечатление я действительно производил жалкое: всклокоченный, бледный, да и взгляд неспокойный.

«Просто дракон вывел меня из себя, а затем еще и нагло соврал о том, что я ошибся», — успокаивал я себя, прекрасно зная, что нужно произносить ТрОстус, и среди ночи мог без раздумий назвать дату окончания правления шестого лже-императора — шесть тысяч триста сорок третий год. Естественно. Здесь дракон не соврал…

Я присел на пол, когда услышал неправильное ударение в имени министра финансов, произнесенное собственным голосом.

Кошмар!

Да как же это… Я только что сделал такую отвратительную ошибку! Я — для кого точность и верность представлялись наивысшими добродетелями! Я — назубок знающий заклинания десятого порядка, один неправильный звук в которых мог стоить сотен лет жизни или вовсе окончиться летальным исходом для неуча…

Плечи свело от напряжения. Я старательно прислушивался к собственному слабому писку, понимая, что через десяток секунд назову проклЯтый год.

«…в шесть тысяч триста сорок четвертом году император Проклим, известный как шестой лже-император, окончил своё правление…»

О, духи! Как же я мог!

Сокрушенно впившись в растрепанные волосы, я мечтал, чтобы мой голос умолк навеки. Так облажаться, да еще перед Драконом! Поделом мне, если он обратится в комиссию и меня лишат диплома и возможности преподавания.

Если уж оставаться до конца откровенным, такому молодому преподавателю, как я, не полагалась большая нагрузка. Максимум, на что я мог рассчитывать сразу по окончании академии, это пара уроков в день у младших классов. Но звезды сошлись таким образом, что школа осталась без учителя, а других кандидатов на место не оказалось.

Нортон давно послал запрос в Департамент образования, вот только за год никто так и не согласился отправиться в Тмутаракань… Я бы и сам не согласился. Но видимо, темные предки услышали дроу — закабалили ему в угоду одного неудачливого светлого эльфа, и историк в Омуте все же появился.

Сдвинувшись ближе к кругу, где мой фантом все еще выступал на потеху невидимой толпе (шут гороховый), я нарушил целостность окружности, стерев пальцем внешнюю линию. Призрак растаял…

Вот бы и я так же исчез, канул бы в воду, будто и не было.

Вспомнив о том, что с лингвистической точки зрения я именно туда и канул, то есть в свой ненаглядный и горячо любимый Тихий Омут, я грустно хмыкнул.

Нет, не мог же я в самом деле быть таким олухом-недоучкой!

Мысли жужжали, не желая смиряться с собственной убогой судьбой. Слова о волчьем билете и помойке надежно врезались в память.