Время игр! Отечественная игровая индустрия в лицах и мечтах: от Parkan до World of Tanks

Завоеватели дорог

«Дальнобойщики», 25 марта 1998

«Дальнобойщики 2», 17 апреля 2001 «Дальнобойщики 3: Покорение Америки», 27 ноября 2009

«Дальнобойщики» с самого начала попали в точку. В потаенный край русской (и, как мы выясним ниже, не только русской) души, который отвечает за размеренное течение дороги за окном, вибрацию мощного мотора большегрузного автомобиля и особое медитативное ощущение долгого путешествия, почти исчезнувшее в последнее время под напором авиаперелетов и «Сапсанов». Похожим образом в русское мироощущение встроилась, кроме «Дальнобойщиков», только одна игра: World of Tanks.

Но речь сейчас не о ней. Как часто бывает с по-настоящему великими играми, «Дальнобойщиков» ничто не предвещало. Ее авторы, новосибирская технологическая компания SoftLab-NSK, занималась (и продолжает заниматься) вещами, на первый взгляд от игр максимально далекими: визуализацией трехмерных космических тренажеров для NASA, системой декомпрессии синтезированных изображений в реальном времени для создания компьютерной анимации и так далее. В начале-середине девяностых о них чаще писал журнал «Наука и жизнь», чем журнал Game.EXE. Игры тем не менее все это время были встроены в ДНК SoftLab-NSK. Руководитель группы разработки этой компании Игорь Белаго отвечает на вопросы автора этих строк по электронной почте летом 2019 года: «Мы начинали в восьмидесятых годах, создавая первые в стране системы 3D-графики для космических и летных тренажеров. Но это были специализированные аппаратные системы. Свой первый софтверный движок на персональном компьютере мы разработали в начале 90-х годов и практически сразу получили предложение от американской компании «The Other 90 % Technologies» разработать серию игр под так называемую MindDrive (мысленный контроль) технологию». «Дальнобойщики» как концепция сложились вскоре после этого, тоже под влиянием внешнего импульса: «Это была хорошая школа. Мы научились разрабатывать продукты под массовый рынок, собрали профессиональную команду и к моменту выхода «Mind Games» на рынок уже стали называть себя разработчиками компьютерных игр. В это же время нам удалось принять участие в разработке автотренажера с южнокорейской компанией Darim». Зоной ответственности SoftLab на этом проекте была разработка визуализации кабины, динамической платформы, точной физики автомобиля и других параметров, призванных обучать водителей управлению машиной в критических условиях. С таким наработанным технологическим багажом было странно не сделать нормальную человеческую игру, и ее начали делать. В интервью Game.EXE (февральский номер 1998 года – почти 22 года назад!) Игорь Белаго добавляет: «Сразу скажу, что любая компьютерная игра значительно сложней и многогранней и требует намного большей профессиональной подготовки, чем компьютерная тренажерная система».

«Дальнобойщики», еще не бывшие «Дальнобойщиками», начали постепенно вдвигаться в реальность. Параллельно с графическим движком SoftLab разработала физический, тоже максимально похожий на правду, – в разработке компьютерных игр середины девяностых еще не использовались готовые программные решения для задач такого рода, наподобие широко распространенных сейчас технологий PhysX и Havoc. В Новосибирске сделали почти невозможное: убедительный физический симулятор тяжелого автомобиля, способный непринужденно работать на компьютерах обычных игроков. Белаго, впрочем, пишет: «Трудно согласиться, что это было уникальным явлением. Практически у всех игровых разработчиков того времени были собственные движки. Наш движок ведет свою историю от профессиональных тренажеров, и на протяжении долгого времени нам удавалось успешно совмещать в нем цели создания игр и тренажеров». «Бука», первый издатель «Дальнобойщиков», впечатлилась результатами настолько, что предложила SoftLab делать на выбор либо гонки на скутерах, либо гонки на грузовиках. Не стоит, наверное, напоминать, что выбрала студия. Зато нужно добавить, что почти сразу издателем «Дальнобойщиков» вместо «Буки» стала 1С. Юрий Мирошников, отвечавший в описываемое время в 1С за игровую разработку, говорит по телефону в 2019 году: «В какой-то момент «Бука» со своими обязательствами не справилась и, чтобы не терять проект, передоговорилась по-сложному с 1С. Мы игру подхватили на самом первом этапе».

Как бы там ни было, технологии довольно быстро заняли свои места, теперь к ним оставалось приделать игру. В SoftLab сразу решили, что не хотят разрабатывать популярные в то время простенькие гонки, которые в профильной прессе свысока (и за дело) называли «газодавилками» – в смысле, для победы нужно было только зажать газ и не отпускать до финиша. В студии переиграли во все игры жанра, от Colin McRae Rally до Carmageddon, и поняли, что пойдут своим путем. Белаго формулирует это так: «Это было время прорывов в гейм-индустрии. И мы стремились создать некое новое направление, отличное от популярных тогда автогонок». Он же – в архивном интервью Game.EXE: «Мы стремились добиться ощущения силы и мощи управляемого игроком тяжелого грузовика. Профессиональные дальнобойщики чувствуют свою машину, ее загрузку, смещение центра тяжести и прогнозируют ее поведение в различных ситуациях […]. Мы стремились передать это ощущение игроку». В итоге: «Дальнобойщики» стали не столько гонками (хотя соответствующий функционал в игре присутствовал с самого начала), сколько симулятором большого открытого мира, снабженного экономической моделью, реалистичными погодными эффектами, еще более реалистичной моделью повреждений, совсем реалистичным тюнингом, настраиваемым положением камеры и парком лицензированных автомобилей. В Новосибирске были реалистами и требовали невозможного. Причем требовали от самих себя. Мирошников: «Тогда большая часть разработчиков делала свою первую игру – тот же Орловский, тот же КранК. То есть было предыдущее, более старшее поколение, Мэдокс, [Никита] Скрипкин, но их мало было. Издатели тоже продюсировали свои первые игры, и тоже никто не знал, как что работает». Судя по всему, иногда знать ничего и не нужно. Возможно, даже вредно.

«Дальнобойщики» стали собираться в свою финальную форму, как автобот Оптимус Прайм. Белаго: «Легко было с поиском прототипа игрового мира. Несколько экспедиций на Алтай дали нам огромное разнообразие фотоматериалов, поэтому дизайн территорий давался сравнительно легко». «Дальнобойщики», кстати говоря, еще придут к абсолютно фотореалистичным декорациям, но об этом речь пойдет ниже. Даже в виде «условной реальности» игра выглядела феноменально, – это был, да, симулятор российских дорог. Безошибочно узнаваемый каждым, кто проехал по этим дорогам за рулем хотя бы несколько километров. Проселок, плавно переходящий в непроходимое болото, не выглядел игровой условностью. Хвойный лес насколько хватает глаз – тоже. Все, что ездило по этим дорогам, тоже выглядело максимально родным. Белаго: «Особых сложностей процесс дизайна автомобилей не вызвал. Материалов по внешнему виду машин было достаточно. Лицензированием машин и всеми переговорами с правообладателями успешно занимались наши издатели 1С. Значительно больше трудностей вызвало моделирование износа и повреждений. Настольной книгой при разработке моделей физических систем грузовиков дня нас стал двухтомник Straight Truck Driver Handbook/Workbook и Tractor-Trailer Driver Handbook/Workbook. Там достаточно глубоко и вместе тем доходчиво описываются основные системы грузовиков».

С интерфейсом тоже возникли сложности. Игра еще до выхода была настолько далеко в будущем, что существующие на тот момент принципы интерактивного управления за ней не успевали. Белаго: «Несколько труднее было с игровыми интерфейсами, так как идея непрерывного мира требовала отказа от традиционных меню игр тех времен. Все приходилось придумывать с нуля, но тут уже выручали опыт и интуиция издателя». Примерно в это же время 1C и SoftLab решили выпускать «Дальнобойщиков» одновременно в России и за рубежом и придумали ей англоязычное название HardTruck.

Предсказать успех игры, как и любого другого творческого произведения, было невозможно ни тогда, ни сейчас. Более или менее единственным способом сделать это был выпуск демоверсии: кусочка уже готовой игры, реакция пользователей на который могла приоткрыть окно в будущее (а могла и не приоткрыть: пользователи на редкость непредсказуемые существа). Игорь Белаго вспоминает: «В первый раз мы поняли, что движемся в правильном направлении, когда выложили демо HardTruck к себе на сервер у одного из крупных американских провайдеров. Количество скачиваний было таким, что серверы провайдера легли и нас отключили на несколько дней». Цитата из рецензии Game.EXE на без пяти минут готовую игру (тот же февральский 1998 года номер): «Игра сделана без нахрапа. В ней есть целостность, идея и довольно большой игровой мир. И это славно». «Славно», как выяснилось чуть позже, не совсем правильное слово. «Феноменально» подошло бы гораздо больше.

Юрий Мирошников: «Первые «Дальнобойщики» продались очень много, причем в Штатах тоже. Американский издатель [ValuSoft] был далеко не из первого эшелона, но у него был очень хороший канал – он продавал через [гигантскую общенациональную сеть супермаркетов] Walmart. Там были хорошие шестизначные цифры по количеству копий. В России это попало на кризис, они вышли весной 1998-го, все продажи были считай до июня. Потому что в июне [традиционный] летний спад, а в августе там началось обрушение доллара и временный коллапс рынка. Несмотря на короткий период, «Дальнобойщики» продались достаточно мощно – в это время ведь еще выходили «Аллоды», выходили «Вангеры» и другие знаковые игры. «Дальнобойщики» были самыми скромными, но при этом продавались больше. При этом первая игра была очень небольшая по размеру, там мало трасс, мало миссий; по нашему ощущению, она была прелюдией ко вторым «Дальнобойщикам», которые уже просто всех порвали».

Вторая часть была еще более удивительной с технической точки зрения игрой, чем первая. Игорь Белаго: «Технология непрерывной подкачки, разработанная [нами] для тренажера орбитального мониторинга Земли, привела к созданию первого в то время непрерывного игрового мира в «Дальнобойщиках 2». Имеется в виду следующее. Дело в том, что пространства любой масштабной в географическом смысле игры до сих пор не могут полностью поместиться в оперативную память игровых приставок и компьюьеров: и Grand Theft Auto V, и все последние серии Assassin’s Creed скрывают дозагрузки разного рода хитростями вроде обязательных пауз, обусловленных сюжетом. «Дальнобойщики 2» решили эту проблему почти двадцать лет назад. Еще одна техническая сложность, до конца не решенная гоночными играми по сей день, – экстремальные погодные эффекты и их влияние на состояние трасс и поведение автомобиля в реальном времени. В SoftLab поломали над ней голову и решили – примерно в 2000 году. Белаго: «Возникли трудности с новыми для нас тогда эффектами наводнений и затопления дорог, имитации волнения на водных поверхностях, управления воздушной охотой с полицейских вертолетов. Очень трудно далась физика полуприцепов». Помимо них, в сиквеле для доставки грузов можно было использовать легковые автомобили – дотошно смоделированные седаны, среди которых BMW M5, «Волга» и, внимание, «Ока».

Экономическая модель в сиквеле не просто улучшилась – она вышла на первый план и стала системообразующим элементом, изменив в конечном итоге все. Грузы, доступные для перевозок по игровому миру, помимо очевидных параметров (цена и расстояние до пункта назначения) имеют много других, не менее важных (например, хрупкость, максимальное время в пути и так далее). Потеря товара влечет за собой неустойки; при нарушении ПДД на трассах взимаются дикие штрафы; игровой мир наполнен конкурирующими транспортными компаниями; стартовый капитал (да, появился стартовый капитал) тает с каждой минутой. Оптимус Прайм собрался в новую конфигурацию, включающую в себя элементы полудюжины разных жанров – от экономической стратегии до ролевой игры.

На обложке диска с «Дальнобойщиками 2» было написано «симулятор жизни профессионального водителя большегрузных машин». Ни одно слово здесь не случайно. Это была всеобъемлющая игра; энциклопедия русской жизни на колесах. Идеальный сиквел, улучшивший все аспекты оригинала за считаные несколько месяцев – секунды по меркам игровой разработки. Юрий Мирошников: «Вторую часть уже гораздо более серьезно планировали и проектировали – не с технической точки зрения, а в смысле гейм-дизайна. Там много обсуждались миссионные задачи с факультативными целями; правда, мало что из этого вошло [в «Дальнобойщики 2»]. Первая игра была, в сущности, набором связанных друг с другом уровней, а вторая – это уже сеть дорог, разные проезды, полная нелинейность».

Игорь Белаго отвечает на вопрос, когда он по-настоящему ощутил успех «Дальнобойщиков 2»: «Когда [игра] вошла в топ-10 игр в Америке и в топ-25 в Европе [по продажам]. [После этого] нас стали узнавать по бейджу со скриншотом из игры на выставке E3, а количество писем от игроков со всего мира стало переваливать за тысячи». Более того – «Дальнобойщики 2», пользовавшиеся в Америке неслыханной для русской игры популярностью (за исключением, может быть, «Ил-2: Штурмовик»), породили отдельный жанр! Юрий Мирошников: «По следам успеха вторых «Дальнобойщиков» появился eighteenwheeler simulator – две отдельные [американские] конторы начали делать игры про грузовики. Ниша стала понятна, жанр создался: игра про дальнобойщиков, ориентированная на перевозку грузов из точки А в точку Б. Это, правда, были совсем малобюджетные истории». Тем не менее только ValuSoft, издававшая «Дальнобойщиков» в Америке, самостоятельно разработала и выпустила семь игр своей собственной серии 18 Wheels of Steel; последняя, с подзаголовком Extreme Trucker 2, вышла в 2011 году. Разумеется, технологически ничего общего с работами SoftLab-NSK эти игры не имели. Мирошников: «[Зато] они очень четко попали в имеющуюся в США субкультуру тракеров». Плывущая за окном дорога оказалась интернационально понятным игровым архетипом.

Вторая часть продалась рекордными тиражами. Мирошников говорит, что в абсолютных цифрах ее победила только феноменально успешная стратегия в реальном времени «Казаки» студии GSC Game World (ранее выпустившей S.T.A.L.K.E.R.; все удивительно взаимосвязано – см. соответствующую главу). Добавляет Николай Барышников, в то время вице-президент 1С по издательству и развитию бизнеса: «Вторые «Дальнобойщики» продались в два раза лучше, чем S.T.A.L.K.E.R. Феномен был нам совершенно непонятный. Мы много раз пытались это обсуждать и так ни к чему и не пришли. В тот момент вроде бы вышел еще популярный телесериал про дальнобойщиков; может быть, игра просто попала в какой-то нерв».

После спонтанного покорения Америки SoftLab и 1С решили подойти к вопросу системно и завоевать ее еще раз, теперь уже целенаправленно и насовсем. Мирошников: «Третьих «Дальнобойщиков» решили делать максимально взрослой игрой, с сюжетом, с кучей персонажей. Трехмерной Grand Theft Auto тогда еще не было, но почти все наши идеи, как позже выяснилось, совпадали – вплоть до того, что у нас были радиостанции и мы планировали записывать для них разные подборки музыки, с перебивками, рекламой, новостями и всем на свете. А потом вышла GTA 3, и оказалось, что там все это есть». Если между первой и второй частью прошло чуть больше года, то третьи «Дальнобойщики» вышли в 2009 году, когда мир уже не был прежним. Отчасти такая пауза объясняется тем, что разработчики решили строить игру в фотореалистичных декорациях Калифорнии, снятых на специальную камеру, смонтированную на автомобиле. Вспоминает Николай Барышников: «Идея разработчиков была такая: они хотели проехать все дороги Калифорнии и Невады и все это отснять, а потом как-то скомпрессировать; понятно, что сто километров одинаковых хайвеев никому не интересны. К тому времени мы уже с ними много времени работали, они ко мне привыкли и они сказали Мирошникову – мы хотим, чтобы Барышников нас возил по дорогам Америки, нам с ним комфортно. Этих командировок было три или даже четыре, я суммарно провел, наверное, месяц за рулем. В Калифорнии нет дороги, по которой я бы не проехал как минимум десяток раз». SoftLab начала моделировать реалистичную Калифорнию от Сан-Диего на юге до Сакраменто на севере; опять же ничего подобного на тот момент в компьютерных играх не существовало. «Дальнобойщики 3: Покорение Америки» получили американское название Rig’n’Roll, мощного локального издателя THQ, переживавшего в тот момент пик творческого расцвета, и публику, готовую к ультимативному симулятору дальнобойщика. Американская премьера состоялась 14 июля 2010 года – спустя более чем двенадцать лет после выхода первой части.

Покорения не получилось.

Барышников: «Третьи были коммерчески успешными, но продались гораздо хуже, чем вторые». Мирошников уточняет: «Третьи «Дальнобойщики» делались очень долго, очень неоптимально и вышли, когда рынок совсем увял. Сочетание больших бюджетов и долгих сроков в большинстве случаев приводит к проблемам».

Любопытно еще, что американская пресса ругала третью игру за отсутствие многопользовательских опций, ставших к концу нулевых абсолютно обязательным элементом большой коммерчески успешной игры. Игорь Белаго, отвечая на вопрос, что бы он сделал по-другому в «Дальнобойщиках 2» 2001 года выпуска, пишет: «Если бы можно было вернуться в то время, то, скорее всего, мы бы создали massive online с задатками соцсетей для игроков внутри игрового мира. Тогда эта идея была отвергнута как слишком рискованный эксперимент с технической и рыночной точек зрения».

Исполнители песен о будущем

«Аллоды: Печать тайны», 1998

Текст об «Аллодах» в мартовском номере Game.EXE за 1998 год начинается так: «Бывают игры, электронная начинка которых мешает им нормально передвигаться по узким коридорам городских улиц. Бывают игры с развитой силой воли, поющие песни о будущем». За двадцать с лишним лет смысл первого предложения стерся, как чеканка на откопанной в древнем захоронении монете. Второе предложение между тем идеально описывает эту игру до сих пор.

Как и большинство других наших героев, «Аллоды» была невозможной игрой. Синтез двух флагманских на тот момент жанров: ролевой игры и стратегии в реальном времени. Полсотни видов противников (как мы узнаем ниже, не совсем полсотни). Полностью трехмерная поверхность, рельеф которой влияет на скорость передвижения героев (в реальности все не так просто), – и это в 1998 году, до изобретения трехмерной графики. Смена времени суток в реальном времени! Сетевая, наконец, игра – до изобретения доступного персонального интернета. Самое главное: «Аллоды» были игрой, которую могла бы сделать богоподобная студия Blizzard. Мы хотели, чтобы она сделала эту игру. Но вместо нее «Аллоды» разработала московская команда Nival Entertainment под предводительством Сергея Орловского. Это была мечта сотен тысяч людей, вдруг ставшая реальностью. Снова Game.EXE: «Вы начинаете игру с полуулыбкой всезнающего Будды, но через некоторое время обнаруживаете, что не можете оторвать взгляд от монитора, а руку – от мыши».

«Большая… или большая, скажем так, – ставит ударение сначала на «о», в потом на «а» Орловский, с котором мы разговариваем по телефону в будущем, летом 2019 года, – часть команды «Аллодов» работала над «Морскими легендами» [квест про пиратов, выпущенный не существующей сейчас компанией «Мир-Диалог» в 1995 году]. Игра была средней успешности; многие тогда решили не продолжать делать игры и разбежались по индустрии… Хотя индустрии тогда не было, не было даже слова такого». И индустрию, и слово чуть позже произвели на свет «Аллоды», «Вангеры», Parkan и другие игры, упомянутые на страницах этой книги. «Это было начало 1996 года, я заканчивал универ и мне хотелось как-то это все продолжать. На все деньги, которые я тогда заработал [на «Морских легендах»], а это было несколько тысяч долларов, я решил поехать на GDC». Game Developers Conference, конференция разработчиков игр в Сан-Франциско, ежегодно проходит до сих пор и является, в отличие от лос-анджелесской Е3, не потребительским, а индустриальным мероприятием. На E3 приезжают, чтобы продать игру пользователю. На GDC – чтобы узнать больше и стать лучше. И, если повезет, продать игру издателю. «Я решил, – говорит Сергей, – что на фиг мне эти квартиры и машины, поеду лучше на конференцию». В 1996 году в Москве действительно за несколько тысяч долларов можно было купить квартиру или машину. Если постараться и не сильно привередничать, то и то, и другое вместе.

GDC в то время была крохотной – количество участников оценивалось в двести человек (сравним с цифрами 2019 года: рекордные 29 000 индустриальных профессионалов), а все мероприятие помещалось в несколько гостиничных конференц-комнат (а не в три крыла гигантского выставочного комплекса Moscone Center, как сегодня). «Но все было очень теплое и ламповое, а самое главное – ты мог встретить создателей всех культовых игр того времени. У меня был очень сильный заряд: вот же они, люди, которые делают игры моей мечты!» Это стало импульсом продолжать, как формулирует Орловский, заниматься любимым делом: разрабатывать игры. Вернувшись из Америки, он начал стучаться в двери к тогдашним издателям. «У нас даже компании как таковой не было. Это на самом деле забавная история: я даже не пытался делать компанию, – просто искал, куда бы нам приткнуться. Я писал разные концепции, за ночь делал бюджеты и планы». Потенциальных издателей можно было пересчитать по пальцам одной руки: ныне не существующая New Media Generation («подразделение «Кирилла и Мефодия», мы для них делали русскую версию «Морских легенд» – я, можно сказать, отбил тогда поездку на GDC»), «Медиахауз», «Новый диск» и «Бука». «Единственными, кого мне удалось убедить, была «Бука». Вообще, давай трезво смотреть на вещи: именно «Бука» породила русскую игровую разработку, за что им спасибо. И они живы до сих пор, что круто».

В 1996 году на фестивале «Аниграф» заинтересованные стороны встретились и обменялись цифрами. Как говорит Орловский, «мы сами ужасались тому, что говорили, хотя звучало все логично». Сергей с самого начала хотел делать онлайновую игру – в то время, когда онлайна не существовало. «В 1995 году интернет стоил доллар в час. Это было неприемлемо – я помню, ночь поиграл, уже ползарплаты спустил». Ощущение моментальной связи с игроками-единомышленниками со всего мира было, впрочем, незабываемым. Сегодня, в эпоху моментальной (почти) бесплатной трансконтинентальной связи, такие вещи воспринимаются как должное. Двадцать с лишним лет назад даже на подсознательном невербализуемом уровне было очевидно, что происходит что-то очень важное, – новая эпоха великих географических открытий; технологический прорыв, после которого ничего никогда не будет прежним. В еще формально не существующей компании Nival уже тогда имелось полное понимание ситуации: «Мы сразу решили: давайте сделаем многопользовательскую стратегическую игру с ролевыми элементами». Забегая вперед скажем, что в жанровом смысле «Аллоды» получились скорее наоборот: ролевой игрой со стратегическими элементами. «Мы хотели одновременно сохранить всю глубину и максимально все упростить».

Орловский не скрывает, что огромное влияние на все происходящее оказывала стратегия WarCraft: Orcs and Humans, выпущенная Blizzard в 1994 году. Неудивительно: влияние WarCraft не только на игры, но и на всю условно молодежную массовую культуру того времени невозможно описать в терминах конца второго десятилетия XXI века. Это было как Fortnite, Minecraft и фейсбук, собранные вместе на одном диске. «В процессе разработки еще вышла Diablo, которая сильно на нас подействовала, – особенно гениальная система случайных предметов. Мы увидели ее и решили – это же оно, берем!» С перепугу Game.EXE даже высказался по этому поводу таким образом: «Сейчас уже можно смело сказать, что по количеству различных мечей, дубин, доспехов, шапочек и амулетов игра значительно переплюнула Diablo». Это было не совсем правдой, но первое впечатление, созданное «Аллодами», очень важно: это наша Diablo, только лучше! И заодно наш WarCraft – и тоже лучше. Игра, о которой все мы мечтали, не всегда даже отдавая в этом себе отчет.

О творческом наследии Blizzard в «Аллодах» напоминали не только игровые механики, но и визуальная стилистика. Игра транслировала нежелание Орловского и команды делать условно-реалистичную историю, но и не сваливалась в совсем мультяшный гротеск. Сергей объясняет: «Фэнтези тогда только набирало силу, а мы были передовые ребята и вдохновлялись всем, до чего могли дотянуться. Это сейчас, чтобы посмотреть портфолио художника, достаточно двух щелчков, а тогда все это было недоступно. Но у нас были хорошие художники, с которыми мы работали на «Морских легендах», – Коля Козлов и Лена Рычкова. Все вместе мы рожали стиль, который был прикольный, самобытный, но при этом учитывал многое из того, что мы видели в других местах. Тогда я десятками привозил [из-за границы] книги по [настольной игре] Dungeons & Dragons – монстрятники всевозможные, рулсеты [от rule set – список правил], мы всем этим очень вдохновлялись». Ровно тем же самым вдохновлялись создатели фэнтези-вселенной Warhammer, работами которых вдохновлялась уже сама Blizzard, – круг не то чтобы замкнулся, нет, он продолжает свое движение до сих пор (см. «Странные дела» на Netflix – по сути, экранизация Dungeons & Dragons). Массовая культура развивается, как известно, не последовательно, а итеративно – нужно только знать, куда смотреть, чтобы стать частью очередного витка.

Снова Орловский: «Я играл в очень много ролевых игр, среди них были такие, где ты управляешь одним персонажем, – как Eye of the Beholder, и такие, где несколькими. И в последних глубина геймплея была совершенно другая. Мне это очень нравилось и я решил, что нужно идти в эту сторону». Механика партии в «Аллодах» в итоге была реализована любопытным образом: вид сверху и стратегическое управление при помощи так называемой «резиновой рамки» побуждали обвести всех своих героев и ткнуть курсором в лоб врагу, но делать этого было нельзя. Гибель любого персонажа (даже, и особенно, хрупкого мага, не носящего доспехов) означала провал миссии; к этому нужно было привыкнуть и начать выстраивать тактику соответствующим образом. «Так родилась идея: мы взяли два жанра, отрезали все ненужное, скомбинировали все лучшее и хотели делать игру онлайн».

Сама идея масштабного пользовательского онлайна в середине девяностых была максимально передовой и инновационной, но эти эпитеты можно отнести ко всем играм, упомянутым в этой книге. Читатель уже, несомненно, догадался, что с технологической точки зрения «Аллоды» были мощным прорывом. «Петя Высотин сделал очень крутой движок. У большинства игр тогда было по 256 цветов, а мы сделали High Color – это было очень круто по тем временам». High Color, или Hi-color, был, если вкратце, способом хранения графической информации в памяти компьютера таким образом, что каждый пиксел занимал всего два байта. Это позволяло выжать из систем до нескольких тысяч цветов, – понято, что в 2019-м с его потребительскими дисплеями, способными отображать до миллиарда цветов, это звучит забавно. Но в 1998 году от «Аллодов» было ощущение, что кто-то тайком заменил ваш монитор на экран IMAX. Которого, впрочем, тогда тоже не было. «Там была задача эти палитры постоянно подгонять друг под друга и перекрашивать. Технологически решение получилось достаточно легким, но оно позволяло нам большую вариативность в модификации персонажей». Последних было почти полсотни видов, – тоже неслыханное дело по тем временам. Орловский смеется: «На самом деле их было двадцать, просто мы их перекрашивали».

Еще одна инновация «Аллодов»: трехмерный ландшафт, влияющий на скорость перемещения персонажей, линию обзора и другие параметры. Но как?! «Давай называть вещи своими именами: это было никакое не 3D, а хитрое 2,5D. Этот опыт у нас уже немного был, когда мы делали «Морские легенды» – ландшафт там был уже немножко тридэшный». Это, напомним, в 1995 году! «В «Аллодах» юниты двигались с разными скоростями, но, например, нельзя было заглянуть за гору – это было существенное ограничение». На которое в 1998 году никто, разумеется, не обратил внимания – просто потому, что не знали о существовании самой возможности посмотреть за гору. «На самом деле была куча артефактов, которые мы просто тщательно скрывали: по сортировке объектов от дальних к ближним, по линиям обзора… Но мы поднатягивали там. Это была геймплейная фишка, и ей можно было пользоваться». Ей нужно было пользоваться – отсутствие даже такого условного 3D в игре Blizzard Diablo II, вышедшей через два года после «Аллодов», воспринималось уже с подозрением.

Но важнее всего был онлайн. В 1998 году Game.EXE сформулировал ситуацию так: «Online-игры в России пока только делают свои первые шаги, и не мне объяснять вам, с какими проблемами сталкиваются люди, пытающиеся предпринять что-то в этой области». Орловский предпринял вот что: «Никто, кроме нас, не мерял потенциальный онлайн – [чтобы это произошло,] потребовалось десять лет, как минимум. Мы сделали в «Аллодах» возможность игры через интернет, очень сильно подрезали ее, соптимизировали и ограничили шестнадцатью игроками на сервере. Дальше мы начали эти серверы раздавать игрокам – их ставили даже в общагах». Иными словами, задачу, которую по уважительным причинам невозможно было решить технически, Nival решила стратегически: создала десятки тысяч локальных серверов. Читатель ждет уж рифмы, – да, на тот момент никто из российских разработчиков не только не делал ничего подобного, но и не знал, что так можно. «На мой взгляд, это был один из залогов успеха игры: каждый мог поднять свой сервер со своими модификациями правил. Кто-то делал это в интернете, кто-то в локальной сетке; насколько мне известно, в каждом институте [в России] был локальный сервер «Аллодов», иногда даже несколько». Примерно таким же способом и среди такой же аудитории, заметим в сторону, через десять лет начнет распространяться Facebook. «Здесь мы угадали очень хорошо, конечно. Все уже понимали, что multiplayer – это круто, но индустриальных стандартов не было. Собственно, на похожей истории выехал Warcraft».

Warcraft разрабатывался несколько лет студией из десятков человек. «Аллоды» сделала группа единомышленников за 15 месяцев. Сергей говорит: «Это был жесточайший цейтнот. Перед этим у нас был некий этап подготовки, когда мы все придумывали, а после этого… У кого-то шестидневная рабочая неделя, у кого-то семидневная. Никто никого не заставлял, просто мы понимали, что взялись за очень большую задачу, которую всем было суперинтересно решать. Никто не знал слов «выгорание», «life-work balance» и других модных выражений, – была прикольная задача и ее надо было решать. У нас было более или менее понятное видение, а дальше мы летали от обратного: условно, если мы через две недели не сделаем ролевую систему, то все пропало. Очень часто дискуссии велись следующим образом: чтобы зафиналить дизайн, нам нужно сегодня придумать RPG-статсы [баланс характеристик персонажей]. Что мы придумали сегодня, с тем мы и работаем – и еще две недели есть, чтобы все сделать. Все! Фигарили спонтанно, на интуиции». Сегодня так игры почти не делают – причем ни в России, ни за ее пределами. Руководствоваться интуицией в нынешней индустрии могут позволить себе либо очень независимые разработчики, либо визионеры калибра Хидео Кодзимы. И тех, и тех очень мало, но первые имеют свойство иногда переходить в статус вторых. «Сроки были такими из-за ограниченного бюджета, в который иначе мы бы не вписались. По тем временам он был причем очень большой – если мне память не изменяет, порядка $250 000».

В момент, когда «Аллоды» были близки к завершению, неожиданным образом выстрелила поездка Орловского на GDC в 1995 году. «Я там тусил и со всеми знакомился, не особо представляя, зачем мне это может понадобиться. Да и английский у меня был, мягко говоря, не очень». Среди случайных знакомых Сергея оказался Дэн Бернштейн – сотрудник компании Monolith (сейчас – часть медийного конгломерата Warner Bros. Interactive Entertainment). Monolith была тогдашним игровым мини-мейджором: во второй половине девяностых она разрабатывала и издавала игры, собиравшие превосходную прессу и неплохую кассу – от сатирического шпионского триллера No One Lives Forever до хоррор-шутера F.E.A.R. «А GDC делала прекрасную вещь: в комплект раздатки они вкладывали книжечку со списком компаний-участников с адресами и всеми контактными данными. И в 1997 году я прилетел в Америку, взял машину и просто ездил по указанным там адресам [потенциальных издателей] – они все были недалеко друг от друга, в пределах Калифорнии. Иногда я звонил заранее, говорил – здравствуйте, я ваша тетя из России, делаем игру, хотим показать». Издатели, опешившие от такой наглости, отбрыкивались: пытались перенести встречу на неопределенное время, запустить сложные бюрократические циклы и иными способами избавиться от незваного перспективного разработчика с другого конца мира. Но Сергея Орловского провести на таком было невозможно. «Я им говорил: вы не понимаете, я приеду через час. При этом я был очень скромным человеком, но у меня не было выбора, – нужно было финансировать разработку. Я еще плохо понимал, что они говорят по телефону; было сложно выслушивать эту аргументацию. Отказы я просто игнорировал и приезжал, как обещал, через час. Дальше, видимо, спасала их вежливость: вроде как чувак приехал издалека, просто сразу послать сложно, давайте его послушаем». Первоначальное (и вполне объяснимое) недоверие быстро сменялось заинтересованностью: «Игра и правда была клевая, плюс денег мы хотели очень мало. По их меркам реально семечки». Таким нетривиальным образом Nival довольно быстро договорилась на международное издание «Аллодов» с компанией SSI, – последняя, правда, вскоре после этого обанкротилась. Глобальная индустрия видеоигр менялась так быстро, что институции за ней не успевали, – эта история вообще проходит контрапунктом через истории западных издателей наших игр Золотого века. Орловский тем не менее поехал по издателям на второй заход – предварительно найдя в записной книжке телефон знакомого по GDC Дэна Бернштейна из Monolith. Эта компания и стала западным издателем «Аллодов». Потраченные Орловским на путешествие в Калифорнию деньги от «Морских легенд» оказались, в конечном итоге, инвестицией.

«Точных цифр продаж [первых] «Аллодов» я сейчас уже не помню, но по совокупности факторов тысяч пятьсот долларов мы на ней заработали, может, даже больше. Но в бюджет разработки мы, конечно, не вписались, поэтому пришлось назанимать денег, чтобы закончить игру; то есть для [российского издателя] «Буки» все было нормально, а мы в конечном итоге ушли в глубокий минус». Но упорство, как видно из истории с поездкой по ничего не подозревающим издателям, вообще отличительная черта Орловского: «Аллоды» стали первой игрой серии, живущей по сей день. В 1999 году вышла «Аллоды II: Повелитель душ». «Это была наша работа над ошибками, отражающая трансформацию наших взглядов на многие вещи. В любом случае, это была намного более вылизанная игра – мы уже могли тратить время и деньги, у нас был приличный бюджет, мы заранее подписались с Monolith на сиквел и уже могли вычищать то, что сейчас называется технологическим долгом. Это была гораздо более зрелая игра с точки зрения технологий и процессов, и в финансовом смысле гораздо более успешная по итогу. По крайней мере, большую часть долгов первых «Аллодов» я раздал со вторых. Жизнь начала немного налаживаться».

Заодно выяснилось, что помимо полудюжины технологических, Орловский придумал как минимум одну важную бизнес-инновацию. «Мы изобрели модель, в которой нужно не на русский рынок делать игру, а потом, может быть, кому-то продавать за границу, а наоборот. Мы сначала находили западного издателя, готового профинансировать разработку, – это были гораздо большие деньги, позволявшие гораздо спокойнее относиться к производству, не экономить на булавках и делать нормальный продукт. Эта модель прекрасно работала десять лет и мы чувствовали себя гораздо лучше, чем большинство разработчиков».

Nival стала русской Blizzard – или максимально близкой к ней по смыслу компанией. Мечта Орловского о полноценной онлайновой игре сбылась в 2009 году, почти через дюжину лет после первых «Аллодов». Речь идет об «Аллоды Онлайн» – русской World of Warcraft. Онлайновая вселенная «Аллодов» процветает по сей день – и в ней есть ДНК первой поездки Орловского на GDC, семидневных рабочих недель, локальных серверов в общежитиях и эпохи, когда к крупному западному игровому издателю можно было без приглашения явиться на порог и выйти с подписанным контрактом.

P. S. Цитировать финал рецензии Game.EXE на первых «Аллодов» стыдновато, но нужно – это примечательный артефакт времени. «У меня есть возможность достать коробку с игрой бесплатно, но я пойду в магазин и куплю ее за свои деньги. Почему? Потому что, когда вы покупаете коробку, вы голосуете. Вы голосуете ЗА хорошие игры. ПРОТИВ тупости. ЗА свежий взгляд. ПРОТИВ безвкусицы. Мы любим мечтать об играх, которые больше, чем жизнь. У Nival есть потенциал, чтобы доставить нас туда. Я им верю. И если «Аллоды» провалятся, значит, в этой стране пока не готовы к хорошим играм».

«Аллоды», как мы знаем, не провалились.

Штурманы бурных морей

«Корсары: Проклятие далеких морей», 1 января 2001

«Корсары II: Пираты карибского моря», 30 июня 2003

Ни одна другая игра так идеально не иллюстрирует молодость российской игровой разработки, как «Корсары». Погоня за мечтой вопреки всем техническим ограничениям, исполнение этой мечты, внезапный выход на всемирный уровень, важная роль в происходящем артиста Джонни Деппа и продюсера Джерри Брукхаймера – и все это на фоне настолько удивительных драматических поворотов, что впору снимать основанный на реальных событиях сериал.

Дмитрий Архипов, бывший ранее вице-президентом студии «Акелла» по разработке, говорит по телефону в 2019 году: «Идея была в том, что мы хотели делать игры. Сначала было несколько неудачных попыток: мы хотели делать «Одиссею», анимационный 2D-квест в жанре классических адвенчур. И уже начали ее делать, но у нас пропал главный программист». Дело было в середине девяностых, когда неожиданно пропасть могли не только главные программисты. «После этого идею мы забросили, хотя остались какие-то красивые эскизы. Потом была фантастическая история: появились два парня, показали ролик, сказали, что год работают на бандитов. Они обещали игру сделать, [просчитались по срокам], и к тому моменту [бандиты] им уже сказали, что скоро будут резать. Показали нам ролик, ролик был красивый, «Архипелаг» назывался. Ну, думаем, ладно, пацаны вроде нормальные». Первое впечатление, как выяснится позже, оказалось обманчивым.

Со стороны всего этого видно, разумеется, не было. «Корсары», как и почти все упоминаемые в этой книге игры, казались (и отчасти были) обещанием несбыточного. Одно из первых упоминаний «Корсаров» в Game.EXE случилось в майском номере за 1999 год, и упоминание это тоже показательное: «Понятно, что сделать игру, где очень точно будет учтено практически все, что происходит с нами в жизни, где полное реальное время и прочие радости, не так уж сложно, даже написать для нее искусственный интеллект – задача вполне терпимая». Мы тоже были мечтателями: двадцать лет спустя игры так и не приблизились к решению задачи, казавшейся нам тогда элементарной. «Акелла», впрочем, всерьез намеревалась это сделать: предполагалось, что в «Корсарах» будет полностью реальный открытый мир, ролевые элементы, дотошно смоделированная экономика, физически корректное управление судном, бои на мечах в 3D в реальном времени и, главное, – самая красивая в играх вода. Архипов из 2019 года: «Для меня это была не просто большая история – это была огромная, многолетняя история». Слов «дело всей жизни» он вслух не говорит, но, очевидно, имеет в виду.

Вернемся в девяностые. Дмитрий: «Тех пацанов, что к нам пришли [с «Архипелагом»], мы выкупили у бандитов, целую операцию провели. Переселили их к себе и дали доделывать игру». Дальнейшее развитие ситуации, по рассказу Архипова, напоминает сразу несколько анекдотов описываемого исторического периода: молодые люди, освоившись, поняли, что в обозримом будущем убивать их никто не будет, и явились к нему просить секретаршу и пятикратное повышение зарплаты, в противном случая грозясь немедленно уйти. «Им еще показалось, что главный программист с ними как-то недостаточно уважительно разговаривает». На первый раз с ними удалось договориться, но стало понятно, что ничего хорошего из затеи не выйдет. Дмитрий говорит, что дальнейшая судьба энергичных молодых людей сложилась интересным образом: «Движок, который разработали [наши] ребята [и который им не принадлежал], они дважды пытались продать; продали в Корею одной фирме, потом сбежали оттуда за длинным вонгом в другую фирму, после чего первая фирма обратилась в полицию и этих чуваков посадили в корейскую тюрьму за мошенничество». Еще одна история, достойная экранизации в жанре многосерийной криминальной трагикомедии, основанной на реальных событиях.

Несмотря на обострившееся безумие и последующее изгнание авторов идеи, «Архипелаг» бросать не хотелось, – «Акелла» чувствовала в нем большой потенциал. Архипов: «Выяснилось, что кроме ролика у них особенно ничего нет; что они там год делали у бандитов, не совсем понятно. [Мы их выпроводили] и решили уже сами заняться большой системной работой. Проект возглавил я сам. И поскольку игра «Архипелаг» происходит в море, мы решили сначала сделать морскую часть».

В то время реалистичное изображение воды в играх было квадратурой круга – задачей, по определению не решаемой имеющимися в наличии средствами. Двухмерные игры вроде классической Sid Meyer’s Pirates! 1984 года даже не пытались ее решать, понимая тщетность усилий: воду изображал статичный синий экран. В трехмерных опытах на аналогичную тему, в частности, в The Elder Scrolls Adventures: Redguard 1998 года, море выглядело пободрее, но технически было плоской текстурой, натянутой поверх рельефа. Для «Акеллы» все это, разумеется, не имело никакого значения. Океан должен быть океаном – и точка. Даже если до изобретения технологии, теоретически позволяющей это делать, остается полдюжины лет. Одними программными средствами, без аппаратной помощи ускорителей трехмерной графики, «Акелла» сделала сенсационное по тем временам море: полностью динамическое, с реалистичным волнением и освещением. Все это, разумеется, своими руками; Архипов уточняет: «Это была совершенно новая технология, мы ее сами разработали. Собственный движок, собственный рендер, все свое». Теперь к морю оставалось приделать всю остальную игру.

Оставшаяся от амбициозных парней концепция «Архипелага» была базовой: Архипов говорит, что вся механика там сводилась к торговым рейсам между островами. «Мы сделали корабли и подумали – ну его на фиг, этот «Архипелаг», давайте лучше сделаем игру про пиратов. Это очень близкая мне тематика, и идея была делать Elite на море – с большим открытым миром». Elite, сенсационный космический симулятор 1984 года выпуска, выходил на всех мыслимых протоигровых платформах (включая максимально эзотерические, вроде Tatung Einstein и Acorn Archimedes), но в России был известен благодаря версии для аналогов ZX Spectrum. Elite была и остается настолько всеобъемлющим феноменом, что была бы достойна отдельной книги, – если бы эта книга уже не была написана Фрэнсисом Спаффордом в 2003 году. Она называется Backroom Boys: The Secret Return of The British Boffin и рассказывает, помимо прочего, о том, как два английских юноши, Йен Белл и Дэвид Брэйбен, на коленке собрали одну из величайших и влиятельнейших игр в истории.

«Корсары» не были быстрой игрой – и не могли ей быть с учетом запланированного размаха. В девяностые игры уже не собирали на коленках даже очень талантливые люди. Архипов говорит, что ее делали около четырех лет, – очень долго по меркам быстрой и яростной новорожденной русской разработки девяностых. Пробовали, ошибались, снова пробовали, начинали цикл сначала до тех пор, пока не начинало получаться. «Хотели сделать за два года, но не получилось: там много было технологий. Придумывали, как сделать максимально хорошую картинку, пытались ее реализовать, это долго длилось. Аналогов таких игр не было в плане графики, да и в плане геймплея не сильно много было, поэтому мы просто придумывали игру, в которую хотелось бы играть самим, – как водится у разработчиков». К морю добавилась сухопутная боевая система, для которой нужно было разучивать удары и блоки; она потянула за собой ролевую систему, регулирующую, помимо прочего, доступ капитанов к разноформатным судам. К физике парусов добавилась баллистика бортовых залпов, – и паруса стали рваться от попадания ядер. Добавилась динамическая смена погоды и времени суток. Появилась геополитика и дипломатия: острова в игре поделились между Францией, Англией и Испанией, с которыми игроку предстояло выстраивать взаимовыгодные отношения (или воевать; часто – сначала первое, потом второе). Если ни один из протекторатов не устраивал, позволялось основать собственную страну – пиратское Островное государство. За макроэкономикой последовала микро-: экипаж судов начал требовать регулярной выплаты зарплат, а офицеры – делегирования им полномочий. Над этим уровнем взаимодействия с игрой «Акелла» построила еще один: институт репутации. Недовольная команда могла досрочно завершить карьеру своего капитана. Системы цеплялись друг за друга и порождали новые системы. Любая другая игра развалилась бы под их весом, но «Корсарам» удалось не только удержаться на плаву, но и собрать удивленно-восторженные оценки как русской, так и мировой профильной прессы. Александр Вершинин в январском 2001 года номере Game.EXE писал: «Достойная графика, изумительная физика […]. Настоятельно рррекомендуем!» Мы не разбрасывались такими словами (хотя, как видно, злоупотребляли лишними морфологическими конструкциями). Крупное американское игровое СМИ IGN.com вторило: «Пусть Господь наградит эту игру хорошими продажами. Потому что мы хотели бы увидеть […] еще более красивое продолжение».

Архипов продолжает: «Нам сразу хотелось сделать игру на мировом уровне. «Корсары» стали одним из первых, если не первым, российским продуктом, который можно было купить в любом городе мира. Ты мог прийти в любой магазин [компьютерных игр] в Нью-Йорке, Токио или Рио-де-Жанейро и купить там наших «Корсаров». Тогда не было даже «Касперского», это был единственный российский [программный] продукт, который можно было купить по всему миру».

Отчасти это произошло потому, что «Акелле» повезло с западным издателем – им стала компания Bethesda, авторы (очередной виток нарративной спирали) Fallout 3–4 и величайшей ролевой серии в мире The Elder Scrolls. «Корсары», ставшие в международном прокате The Sea Dogs, были первой и последней русской игрой, выпущенной этим издательством. Это было, без преувеличения, невероятное достижение. Архипов объясняет: «На самом деле это не мы с ними, а они с нами договорились. Мы начали активно ездить на Е3 и на лондонскую ECTS, я делал достаточно много презентаций. И на одну из них пришла Bethesda, им понравилась игра, и они предложили контракт. На первых «Корсаров» контракт был достаточно копеечный; я так понимаю, они не очень верили, что мы игру сделаем. Но мы сделали». В это, заметим, не всегда просто было поверить даже после того, как «Корсары» вышли. «Игра пошла великолепно, фанатов было огромное количество, и Bethesda захотела с нами делать уже вторую часть».

История «Корсаров II» еще более удивительна, чем в случае с оригинальной игрой, – такое бывает очень редко. Сиквел большой русской игры становился либо более качественным ремейком первой («Аллоды 2», «Паркан 2»), либо стыдноватым изделием посторонних людей («Периметр 2», «Silent Storm: Серп и молот»), либо тем, что в музыкальной критике называется «синдромом второго альбома» (продолжение «Ил-2» под названием «Битва за Британию»). С «Корсарами» вышло иначе.

Над сиквелом начали работать еще до того, как первые «Корсары» поступили в магазины. Упомянутая выше сумма технологий сгруппировалась во внутренний движок под названием Storm Engine 2 (первая версия не имела не только порядкового номера, но и названия). Игровая механика начала не переделываться, нет, слишком тонкой и сложной системой она была с самого начала, но модифицироваться: так, появилась возможность нанимать подчиненных и самостоятельно распределять между ними очки опыта, система торговли стала включать в себя контрабанду, боевая система полностью преобразилась, суда стали полностью разрушаемыми, а на форштевнях у них появились носовые пушки. Это нововведение кажется малозначительным только людям, плохо знакомым с предметом разговора: носовые орудия полностью меняют тактический рисунок морского боя. Графика… В ноябрьском номере Game.EXE за 2001 год опубликован репортаж о посещении «Акеллы» и осмотре демоверсии вторых «Корсаров»; там прямым текстом говорится: «Картинка новых «Корсаров», особенно морских баталий, почти невероятна […]. Вода «по-корсарски» выглядит так, будто до «Акеллы» никто даже не пытался ее изображать. Корабли неспешно покачиваются на волнах, в морской глади отражаются борта, паруса, дым пушек и взрывы». Ускорители трехмерной графики к тому времени стали уже уверенно чувствовать себя в недрах пользовательских компьютеров, и «Акелла» отлично знала, куда направить их усилия. Даже с поправкой на нашу впечатлительность новые «Корсары» выглядели для своего времени сенсационно.

В той же публикации Ринат Незаметдинов, сценарист и дизайнер «Корсаров II», говорит следующее: «[Игра] должна получиться более жизненной и «свободной», чем первая часть. Ведь здесь даже сюжету следовать вовсе не обязательно: игрок в любой момент может решить, что ему не по пути со «сторилайном», и продолжить играть так, как хочется ему самому, а не как задумал сценарист». Так бы и произошло, если бы в дело не вмешался голливудский суперпродюсер Джерри Брукхаймер, в свое время вызвавший к жизни «Полицейского из Беверли-Хиллз», «Плохих парней» и особенно «Пиратов Карибского моря». Объясняет Дмитрий Архипов из 2019 года: «Уже почти готовую «Корсары II» показали Джерри Брукхаймеру, и он сказал: «Хочу, чтобы это была игра по «Пиратам Карибского моря», а главным героем был Джонни Депп». Мы, собственно, сделали Джонни Деппа в качестве главного героя, но буквально за полтора месяца до релиза возникли его адвокаты и сказали, что его 3D-изображение отдельно кому-то продано и они не могут позволить нам его использовать. Мы вынуждены были буквально за полтора месяца до релиза срочно переделывать главного героя, что было не очень хорошо для разработки». Джек Воробей волей обстоятельств превратился в Натаниэля Хоука, а вся игра словно бы шла курсом, параллельным событиям соответствующего фильма. Даже «Черная жемчужина», корабль Гектора Барбоссы, появлялась в «Корсарах II» в эпизодической роли и выглядела не совсем так, как в фильме (хотя и обладала командой, состоящей из скелетов). Все-таки в первую очередь это были «Корсары», и только во вторую – «Пираты».

Тем не менее «Корсары II» стали первой и единственной разработанной в России игрой, вышедшей одновременно под собственным именем и брендом, принадлежащим Disney; официально игра называлась «Корсары II: Пираты Карибского моря». Архипов: «Disney был третьей стороной договора, он все это просто утверждал с юридической точки зрения, отсматривал материалы [на соответствие бренду] и так далее. К разработке они не имели отношения, но у нас был доступ к сценарию, к съемочным материалам фильма, поэтому мы старались им соответствовать».

Результат продался великолепно, но пресса начала уже морщиться: совокупность систем, чудом сработавших в первый раз, в сиквеле угрожающе потрескивала. Александр Вершинин в рецензии, опубликованной в августовском номере Game.EXE за 2003 год: «Помимо обворожительной воды и величественных парусников в [игре] есть острова, средоточие всего безобразного и негативного […]. Авторы по-прежнему не смогли набрэйнстормить для сухопутных приключений ничего внятного». И дальше: «Целые горы заготовок, так толком и не использованных дизайнерских припасов на черный день […]. Негодование объяснимо: мы игру действительно ждали. А получили гладко обструганное полено, без сюжета, без миссий. Без надежды. Жаль».

Для «Корсаров», разумеется, тогда еще ничего не закончилось, а «Акелле» было совершенно не жаль. Игру, действительно кривоватую и пустоватую на старте, взяли в свои руки пользователи и начали дополнять, расширять и модифицировать. Это было и остается распространенной практикой в индустрии компьютерных игр, – именно компьютерных, потому что приставки с их жесткой архитектурой и системой контроля платформодержателей за контентом такие вольности не приветствуют. Архипов вспоминает: «Мы специально это сделали. У нас был редактор, такой, непубличный, в нем надо было разобраться. Но мы его выложили, дали людям возможность что-то самим делать, и собралось огромное комьюнити людей, очень заинтересованных, горящих и болеющих за дело. Они сделали очень хорошие моды, до сих пор периодически делают – на нас выходят, просят исходники, мы даем». Некоторые модификации со временем становились основой новых «Корсаров»: так, мод «Возвращение морской легенды» был доделан «Акеллой» при участии его авторов и превратился в самостоятельную игру «Корсары: Возвращение легенды», вышедшую в 2007 году.

Полноценная третья часть «Корсаров», выпущенная в 2005 году, своего веса уже не выдерживала – запас прочности, заложенный несколько лет назад, закончился. Архипов: «Там длинная история была. После явного успеха вторых «Корсаров» мы стали делать третью часть. Проект получился достаточно длинным, потому что в процессе разработки часть команды сменилась, несколько ключевых человек ушли».

Тем не менее странным образом серия жива до сих пор: в 2018 году о разработке «Корсаров 4» заявила студия Black Sun Game Development, состоящая из бывших сотрудников «Акеллы». Архипов сухо говорит, что никаких прав на бренд Black Sun не имеет; в самой студии, судя по всему, считают иначе. Статус разработки тоже неясен: за год Black Sun не выпустила ни одного скриншота новой игры. Мировая индустрия игр, впрочем, за прошедшие годы ощутила вкус морской романтики: Assassin’s Creed IV: Black Flag (2013) французской Ubisoft была натуральными «Корсарами» – с невыразимо прекрасным морем, физикой боев и продуманными сухопутными приключениями. Недавняя Sea of Theieves английской студии Rare – игра, которой могли бы стать «Корсары Онлайн». Йо-хо-хо и бутылка рома плотно прописались на современных игровых системах и уходить не собираются.

Вспоминая «Корсаров» из 2019 года, Дмитрий Архипов говорит: «В конечном итоге это была очень успешная история – по миру продано два миллиона копий, большинство из них за полную цену». Имеется в виду без учета вошедших в последнее время в моду копеечных игровых распродаж, ежегодно устраиваемых онлайновыми игровыми магазинами вроде Steam и Epic Store. «Игры окупились, мы заработали, только в России было продано почти 600 000 копий».

Мечта стала реальностью, хотя и не вполне вынесла проверку этой реальностью. С мечтами это случается довольно часто.

Танки неба

«Ил-2: Штурмовик», 2001

Одной из важнейших игр Золотого века российской разработки могло бы не быть, если бы не безалаберность компании, в которой в 1991 году работал Олег Медокс, будущий создатель студии Maddox Games и автор международного суперблокбастера «Ил-2: Штурмовик». Мы переписываемся с Олегом по электронной почте в 2019 году: «Мой первый компьютер, IBM AT, появился у меня в качестве ознакомления на работе, кажется, в 1991 году. Было на нем несколько игр, но две меня заинтересовали особенно. Сначала AXE… Потом Wing Commander. В последнюю я играл очень долго, пройдя в итоге все миссии на самом сложном уровне. Можно сказать, что именно Wing Commander задела меня так, что я вскоре занялся разработкой игр. К тому же предприятие, где я работал, с неграмотной перестройкой фактически развалилось… Мне надо было вообще что-то делать и как-то кормить семью». В 2007 году американский игровой сайт IGN.com включит игру Олега «Ил-2» в список 25 лучших игр всех времен. Между этими двумя событиями поместится столько истории, что хватит на отдельную книгу, – это справедливо для всех наших героев.

Мы все поняли сразу – за два года до премьеры. Июньский номер Game.EXE 1999 года, Андрей Ламтюгов об игре: «Это прорыв мирового масштаба». Наполовину готовый симулятор советского истребителя, «главного самолета войны»: традиционное для игр описываемого периода технологическое чудо, оперирующее категориями невозможного, выворачивающее их наизнанку и воплощающее в реальность за много лет до всего остального мира. Мы еще вернемся к технологической составляющей «Ил-2», пока же снова процитируем Ламтюгова: «Динамическое освещение – песня. […] Обшивка бликует довольно сложным образом: тут многое зависит от того, из чего был сделан реальный самолет. Цельнометаллический «Хейнкель» дает более сильный отсвет, чем деревянные истребители». Мы восхищались проработанностью исторической части: «Материалов по предмету было собрано много. Наибольшая их часть была собрана в России – в этот список входит и уникальное руководство по летной эксплуатации Ил-2 (к сожалению, до наших дней оно дошло только в виде плохой фотокопии), и совершенно секретные (когда-то) материалы о результатах летных испытаний трофейных немецких самолетов». Мы узнавали о том, чего нет ни в каких государственных материалах: «Мы получим вещи, которых нет в официальных документах, но которые применялись по инициативе летчиков. К примеру, официальное ракетное вооружение Ил-2 – четыре реактивных снаряда РС-132 или восемь РС-82. Фактически же на самолет вешалось вдвое больше». Мы ждали эту игру, как ждали мало чего. Даже те из нас, кто никогда не держал в руках авиасимулятора. Игра создавала тектонические сдвиги, рождавшие толчки по всему миру – в конце девяностых в интернете не было авиационного форума, где не обсуждали бы «Ил-2». Ни до, ни после ни у одной русской игры не было такого безвозвратного кредита доверия. Ни до, ни после ни одна русская игра с такими процентами этот кредит не возвращала. О том, что «Ил-2» родился из Wing Commander, мы на каком-то уровне подозревали – тогда все из чего-то рождалось, а количество ролевых моделей было ограничено. Но что «Ил-2» почти стал абсолютно другой игрой, в которой фигурировали шагающие танки-слоноходы, догадаться было невозможно.

Снова Олег Медокс по электронной почте: «Больше всего мне самому нравились именно авиасимуляторы и космические стрелялки, а также Descent и Fury3. Если бы не старт «Ил-2», то у нас был бы очень продвинутый фантастическо-космический симулятор наподобие нашего Stormfighter, где мы летали бы в подобии самолета и атаковали наземные и воздушные цели, там были бронированные «слоноходы», вид которых был навеян фильмом «Звездные войны»». Между реальностью и слоноходами встала 1С, игровое подразделение которой быстро стало издателем Maddox Games, а вскоре и приобрела эту студию. Медокс говорит, что 1С настаивала именно на игре о Второй мировой, – как мы видим из второго десятилетия XX века, направление было выбрано очень дальновидно. Но: «У нас мог появиться именно такой микс космической стрелялки и авиасимулятора, где мы должны были бы воевать в открытом космосе, в околоземном (околопланетном) пространстве, или спускаться с низкой орбиты на поверхность планеты и воевать в ее воздушном пространстве. Ну а графика и прочие составляющие игры и игрового момента были бы примерно такие, как потом появились в «Ил-2». Причем, кроме как в открытом космосе и на околоземной орбите, применялась бы довольно реальная физика полета – если сделать реальную на орбите и в космосе, то играть никто не будет». Это важный комментарий. Дотошная реалистичность и опора не столько на воображение, сколько на физические и баллистические константы были в ДНК Maddox Games изначально, а не появились там благодаря решению делать историческую игру. Авиасимулятор как жанр был закодирован там же и тогда же: и у Олега, и у его соратников по студии было авиационное образование и соответствующая сфера интересов. Плюс, конечно, они смотрели по сторонам и видели, что происходит на мировом игровом рынке: «В то время было, кажется, не более 3–4 авиационных симуляторов, достойных внимания. А также не было ничего на тему Великой Отечественной и советской авиации, не было хоть как-то исторически раскрытого в играх театра военных действий. Поэтому и был выбран именно «Ил-2», летающий танк». Медокс с коллегами занялись тем, что сегодня назвали бы исследованием рынка: засели за все популярные авиасимуляторы того времени и стали анализировать причины их популярности или, наоборот, неуспеха. Для романтического периода российской разработки такой подход был нехарактерным, как мы можем увидеть из почти всех остальных глав этой книги. Он же, как показало время, является не только правильным, но и единственно возможным для сколько-нибудь серьезной студии. Медокс: «Нас вдохновляли, если можно так выразиться, все симуляторы, [выпущенные] до 1999 года. В каждом я видел свои преимущества или недостатки, но особо выделил два самых интересных – EAW (European Air War) и WWII Fighters. В первом был хороший геймплей, неплохо летали и самолеты, было большое разнообразие миссий, а во втором – отличная по тем временам графика. Нам нужно было не повторить, вдохновляясь, а сделать все лучше. Ну, собственно, что и было сделано в итоге». А вот здесь уже нет никаких отличий от главного мотиватора тогдашней российской игровой индустрии: сделать лучше и порвать всех. Забегая вперед, скажем больше: Медоксу удалась еще одна невиданная до него вещь. Его игра вывела нишевый и, будем называть вещи своими именами, достаточно маргинальный жанр исторического авиасимулятора в фокус внимания мейнстрима. И на вершины чартов продаж.

До продаж, впрочем, было еще далеко. Разработка «Ил-2» началась по двум векторам: технической и исторической части. Про движок Медокс говорит так: «Задача была сделать просто лучше всех, без каких-либо компромиссов, [чтобы работало] на всех видео- и аудиокартах, с упором на OpenGL, но и с оглядкой на DirectX». Не вдаваясь в лишние технические подробности, заметим, что OpenGL был стандартом де факто разработки игр, а поддерживаемый Microsoft DirectX – молодым подающим надежды форматом. Достаточно быстро DirectX выдавил с рынка всех конкурентов, поэтому оглядываться на него в девяностые годы было крайне дальновидным решением Maddox Games. Олег: «Создавали движок, его составные части – все программисты в команде, кто-то графику, кто-то онлайн-сервис, кто-то полетную модель, кто-то [искусственный интеллект] наземной техники, кто-то звуковой движок… Работали с огромным энтузиазмом, не распыляясь на несколько проектов, а идя всем коллективом исключительно к намеченной цели и конечному продукту, который должен был выстрелить на рынке». Технические ограничения доступной пользователю на тот момент техники были не преградой, а мотивацией. Медокс вспоминает: «Помню, как на одной из западных выставок, когда мы демонстрировали уже рабочий материал, а не скриншоты, то всех «конкурентов» интересовало, как мы именно сделали лес… И [какова была] мощность [демонстрационного] компьютера, так как не верили, что такая красота (по тем временам) могла быть вообще реализована в игре не при скорости 3 кадра в секунду».

Здесь возникла необходимость первого компромисса – решить, предоставить ли игрокам управлять симулятором посредством мыши и клавиатуры с возможностью использования джойстика либо жестко ограничить управление только джойстиком. Это намного более серьезная дилемма, чем может показаться людям, далеким от авиасимуляторов. Дело в том, что требование наличия джойстика (отдельного и часто дорогого элемента игровой периферии), с одной стороны, сильно ограничивало количество потенциальных игроков, а с другой, было единственным способом заставить воспринимать игру всерьез так называемых «вирпилов» – виртуальных пилотов, маньяков цифровой авиации. Это было не столько техническое решение или вопрос юзабилити, сколько дело чести для Медокса и студии. Не нужно, наверное, говорить, какое решение в итоге выбрала команда: «Был полный отказ от управления полетом мышкой и клавиатурой, хотя и оставлена возможность летать без джойстика. Но больше чисто для пробы, если пользователь не имел такового». Назовем это мягким компромиссом. Играть в «Ил-2» мышью было теоретически можно, но, во-первых, ни один уважающий себя человек этого не делал, а во-вторых, игра с таким подходом теряла большую часть того, что делало ее игрой.

С исторической частью возникло намного меньше проблем, чем могло бы и чем обычно возникает в таких случаях. «Ил-2» с Медоксом нашли друг друга; по его собственным словам, он «сам с детства увлекался авиацией времен Второй мировой. Накоплено было много чертежей и ТТХ [тактико-технических характеристик] самолетов того времени. В процессе разработки я сам начал искать уже целенаправленно не только советские материалы испытаний самолетов как наших, так и немецких и поставляемых по ленд-лизу, но и западные протоколы испытаний. И мы по-честному выбирали просто лучшие [материалы], подтвержденные испытаниями, чтобы не было никаких споров в разных станах игроков». На страницах этой книги мы уже говорили о такой тонкой вещи, как честность разработчика по отношению к игре, – и ответная честность игры по отношению к пользователю. «Ил-2» создавалась как максимально честная игра. Это считывалось еще в ранних публикациях по ее поводу; в интервью Game.EXE в июньском номере за 1999 год Медокс отвечает на вопрос о реализации модели применения оружия: «Во-первых, есть опция realistic gunnery. Если она установлена, то пушечные трассы, как и было в жизни, сходятся в 400 метрах перед носом самолета. […] Надо заметить, что ни в одном историческом авиасимуляторе еще не была правильно реализована стрельба неуправляемыми ракетами. […] Как правило, реактивные снаряды взрывались в воздухе. И у нас так и будет. За исключением реактивных снарядов БРС-82 и БРС-132, у которых была кумулятивная боевая часть и, соответственно, только контактный взрыватель».

Разумеется, общедоступные материалы не могли обеспечить необходимой Медоксу достоверности. Как он вспоминает в 2019 году, «музеи, конечно, тоже помогали по запросам, многие даже разрешали лазить по экспонирующимся там самолетам, залезать в их кокпиты, фотографировать, прикладывать линейки для масштаба, и тому подобное». Некоторые материалы предоставил даже НИИ ВВС Российской Федерации. Но и это еще не все. Олег говорит, что и до выхода игры, и после него ей помогали пользователи – присылали в студию редкие документы, книги и фотоматериалы. «И мы старались вносить изменения, если что-то было сделано чуток ошибочно или отличалось от предоставленных [ранее] и проверенных документов». Изменения после премьеры вносились в регулярно выходящих патчах; «Ил-2» стал не просто игрой, но объектом и одновременно результатом огромной исторической реконструкции, произведенной сотнями, если не тысячами энтузиастов своего дела. Не хочется снова употреблять эпитет «небывалая», но да – это небывалая в русской разработке того времени история. Медокс скромно добавляет в письме: «Ну и главное, все же моделированием занимались хорошие инженеры с хорошим образованием во многих областях».

Разработка как таковая, по воспоминаниям Олега, шла достаточно легко: «Почти все задуманное получалось сразу. Вносились иногда коррективы в ТТХ самолетов, иногда исправлялись несущественные баги (так как существенных просто не было). Дополнения порой были равносильны тому, что другие называли новой игрой». Здесь есть важный нюанс: разработка «Ил-2» не только не прекратилась после выхода игры, но и приняла абсолютно новые масштабы. Патчи, дополнения, самолеты, техника, постоянный поток нового контента – Maddox Games на полтора десятка лет опередила доминирующую сегодня в индустрии модель «игра как сервис». Если опустить технические и бизнес-подробности, смысл такого подхода заключается в том, чтобы пользователь продолжал возвращаться к игре снова и снова (месяцами, годами, а лучше десятилетиями) и не допускал даже мысли о том, что ее можно закончить и положить на полку. «Ил-2» была (читатель ждет уж рифмы) первой российской игрой такого формата – хотя далось это нелегко. Медокс: «Чтобы победить, надо сделать лучше всех, а если не лучше всех (графика, геймплей и т. п.), то дать лучше всех сервис. А в нашем случае, пожалуй, было и то, и другое […]. Плюс должен быть человек, который знает все, видит не по отдельности, а глобально. Но главное – знает нужды пользователей, [для чего] нужно было с эти самыми пользователями постоянно общаться. Решение не приходило… Это стало мне понятно почти сразу, как приступили к работе над симулятором. Так как одного изучения игр текущих или будущих конкурентов недостаточно… а что для этого надо? Надо идти к будущему пользователю и слушать его, терпеть из издевки, слушать их мысли, впитывать их опыт игры, знать интересы пользователей разных стран (последнее в авиасимуляторе вообще суперважно), да и порой вообще разбираться в психологии пользователя… Что со временем вызвало [ответное] уважение пользователей». Получается, что по-настоящему большая и знаковая игра не складывается из суммы технологий – как бы детально не были проработаны закрылки одноместной модификации истребителя Ил-2И и какой бы гениальный сетевой код не был написан в студии, нужно что-то еще. Олег, собственно, говорит выше, что именно: уважать пользователя, часто настроенного агрессивно и непримиримо, и добиваться ответного уважения. Никак иначе это не работает.

«Ил-2» не был внезапным прорывом – о том, что эта игра будет суперуспешной, на определенном уровне заранее знали все причастные (и многие непричастные) – как мы скоро узнаем, это ощущение роднило «Ил-2» с будущей World of Tanks. На будущий глобальный успех намекал контракт с крупным западным издателем Ubisoft (тогда называвшимся Ubi Soft): «Штурмовик» был и остается единственным серьезным авиасимулятором в его портфолио. Все, впрочем, почти сложилось иначе. Медокс вспоминает: «На самом деле, издателем Ил-2 должен был стать Blue Byte. СЕО [этой компании] Томас Херцлер был уже довольно давно знаком со мной лично и нашими работами, и когда я ему показал альфу «Ил-2», он, будучи еще и пилотом собственного самолета, сказал, что будет издателем. И мы заключили довольно простое соглашение. Но потом случилось так, что Ubisoft, скупая конкурентов, купила и контрольный пакет Blue Byte». Конец девяностых был временем больших сдвигов в глобальной индустрии. Из-за ее реконфигурации лишились своих западных издателей «Вангеры» и некоторые другие важные российские игры, но «Штурмовик» от этой ситуации только выиграл. Хотя поначалу никакой уверенности в этом у Олега не было: «Томас позвонил мне и предупредил о том, что случится покупка его компании. Вся эта бодяга продолжалась порядка полугода, [ «Ил-2»] тогда уже был готов с заявленным контентом. Но мы, будучи подвешенными, добавили за это время еще пару самолетов и что-то еще… А потом Томас мне сообщил, что Ubisoft сохраняет два проекта и запланированный нами с Blue Byte онлайн-сервис для «Ил-2» (Blue Byte передавал им программиста, который был задействован с нами с немецкой стороны для создания отличного онлайнового сервиса (поиска серверов и так далее). Этими проектами были новые Settlers и наш «Ил-2», остальное Ubisoft закрыл». Судьба игры (как минимум игры в ее финальном виде) все еще висела на волоске – без онлайновой части, о которой мы поговорим ниже, «Штурмовик» не стал бы тем, чем он стал. Медокс продолжает: «В итоге [Ubisoft] закрыл уже почти сделанный онлайновый сервис для «Ил-2»… И предложил сделать свой всего с одним сервером. Если память мне не изменяет, судьбу выпуска «Ил-2» тогда решил документ, в котором Томас прописал, что Ubisoft фактически обязан выпустить его (и Ubisoft не пожалел потом). Потом, кроме «Ил-2», ни одного продукта, исходившего изначально от Blue Byte, Ubisoft уже не выпускал и не продолжал серию». С российской стороны заключением контракта с Blue Byte занимался российский издатель «Ил-2» 1С. Рассказывает по телефону тогдашний вице-президент компании по издательству и развитию бизнеса Николай Барышников: «Я тогда был молодой и немного путал термины – мог перепутать gross revenue с net revenue. И этот контракт вошел в историю игровой индустрии, потому что он имел самые высокие роялти без вычета стоимости производства и считался не от net, а от gross. Откуда я это узнал: когда Ubisoft купила Blue Byte и унаследовала наш контракт, они позвонили в 1С и сказали, что это нонсенс. То есть они как [западный] издатель зарабатывали меньше, чем разработчик! Но, типа, сорри – все уже было подписано. Ubisoft к этому относилась так – типа, купили Blue Byte, что-то взяли на сдачу».

К концу 2000 года «Ил-2» находился на близкой к финальной стадии разработки. Восемь крупных исторических кампаний, редактор миссий, непредставимый ранее (и толком нигде не реализованный позже) реализм, огромное авансовое уважение от игроков всего мира. 1С, российский издатель «Штурмовика», решил выпустить онлайновую демоверсию – на тот момент и с тогдашим распространением интернета это была смелая затея. Барышников вспоминает: «Выходит мультиплеерная демка, там нет ни миссий, ничего – просто два самолетика и можно друг в друга пострелять. И ее скачивают… Я могу с цифрами что-то путать, но – скачивают миллион раз. А это двухтысячный год, когда все еще на модемах сидели, а на форумах писали – осторожно, в посте есть картинка! И это демо скачивает абсолютно бесконечное количество людей, там чудом серверы не упали. Ubisoft тогда подумала – «ни фига себе!».

Так подумала не только Ubisoft. Рецензия Game.EXE в декабрьском номере за 2001 год начинается со слов: «Вы и так знаете, правда? Лучший авиасимулятор на тему Второй мировой», следуют ценная плашка «Наш выбор» и несколько страниц истерической радости. Вся прочая мировая пресса не отставала. Это был полноценный международный блокбастер титанического масштаба. Олег Медокс вспоминает в нашей с ним переписке: «Да, это был глобальный успех, миллионы копий: отдельные коробки, бандл с джойстиками, видеокартами, переводы на 11 языков (если мне память не изменяет, но как минимум было точно столько языков в разговорах [виртуальных] пилотов), включая китайский и японский языки. Ох и помучались мы с этими версиями с иероглифами… И главный по переводам игр на другие языки в Ubisoft мне сказал, что переводных данных в «Ил-2» у нас чуть меньше, чем в самой большой по объему переводов игре того времени – шахматах с Гарри Каспаровым (точное название не помню уже)». Николай Барышников из 1С добавляет: «Игра выходит и в первый день продается [сумасшедшими] тиражами. Я не помню [точные] цифры, но тираж был такой, что осенью 2001 года на стенде выставки ESTC ко мне приходит директор Ubisoft и говорит – мы хотим сиквел. Тогда же вышел отчет [аналитической компании] NPD, и мы узнали, что «Ил-2» продался больше, чем Microsoft [Combat] Flight Simulator!» Это было неслыханно. MSFS впервые вышла в 1986 году и на момент премьеры «Штурмовика» уже полтора десятка лет доминировала в чартах продаж соответствующего жанра; ее боевое ответвление было недосягаемой целью. «Ил-2» не просто продался больше, он убил конкурирующую серию. Медокс: «Успех мной планировался, но я не ожидал, если честно, что мы даже Microsoft вытесним с этого рынка! Мне главный программист MS Combat Flight Simulator написал, что это я (лично) виноват, что их команду расформировали и закрыли дальнейшую разработку (дословно)».

Как выяснилось, одной из важнейших составляющих успеха «Ил-2» был именно сетевой код и многопользовательские опции: вокруг игры моментально возникло онлайновое сообщество, жизнь в котором не угасла и до сих пор, спустя почти два десятка лет после выхода игры. Медокс вспоминает: «В основу онлайна, если сейчас не ошибаюсь по прошествии стольких лет, было положены наработки в наших играх Z.A.R и MadSpace. Но в «Ил-2» можно было играть онлайн даже без выделенного сервера, достаточно было стать сервером машине игрока и передать координаты этой машины другим игрокам. Да, кто-то из западных разработчиков тогда говорил, что так будет у них в игре, но [не получилось] – просто не смогли реализовать, а у нас было уже при выходе игры все это даже отлажено». В рамках упомянутой выше концепции игры как сервиса онлайновые мощности «Штурмовика» со временем росли. Олег говорит, что «сначала в режиме Dogfight было, кажется, до 32 игроков, но в итоге мы в последних версиях игры сделали количество игроков до 128 одновременно, и если сеть позволяла – то все это было возможно. Но в основном на большинстве серверов летало не более 20–30 игроков». Был и так называемый «кооперативный» режим, тоже вошедший в индустрии в большую моду полтора-два десятилетия спустя: «А в режиме игры «кооператив» сделали специально сначала поменьше игроков, зато не стали делать ограничений для количества [виртуальных] «игроков». В результате, один раз нам прислали файл миссии, где пользователь утверждал, что у него всего восемь игроков, но все типа играется медленно в онлайне, очень тормозит. Исследовав миссию, мы увидели, что там только наземной техники более 1000 единиц воюет между собой и около 300 самолетов. Объяснили затем пользователям, что ограничений на [количество виртуальных] «игроков» вообще-то у нас нет, но надо все же оптимизировать свои онлайновые миссии на количество объектов [с искусственным интеллектом], так как они вообще-то не спят и тоже там летают, ездят, палят и также передают все такие же данные по сети, как и самолеты игрока. А анализируя со временем собранные данные, сколько реально может пропускать сеть, постепенно увеличивали количество реальных игроков на сервере». Если это звучит как научная фантастика, то это потому, что это до сих пор звучит как научная фантастика.

«Ил-2» был настолько безоговорочным успехом, что вопрос, в какую сторону после него двигаться дальше, был почти неразрешимым. Повторить это было невозможно. Сделать лучше? Наверное, лучше было некуда. Барышников говорит, что следующим симулятором Maddox Games (давно уже официально называвшейся 1C: Maddox Games) была игра Pacific Fighters – дополнение к «Ил-2» про Тихоокеанский театр военных действий: «Мы собирались его делать быстро и дешево, но что-то недооценили. Вышел он недешево и небыстро, но тоже заработал очень хорошие деньги. А потом Медокс задумал «Битву за Британию». То есть ответ на озвученный выше вопрос в исполнении Олега звучал так: превзойти собственный всемирно популярный и ставший уже классическим авиасимулятор новым – еще более великим. Снова Николай Барышников: «Это была суперамбициозная игра, и ее делали, если я не ошибаюсь, восемь лет». Он ненадолго умолкает и продолжает: «Для жанра симуляторов требовались топовые компьютеры. Это же не Call of Duty, там одно количество физики и всего остального – просто космос. [ «Битва за Британию»] плоховато работала на старых компьютерах, и плюс… К концу двухтысячных человек, у которого дома был джойстик, был огромной редкостью. Я не знаю, почему так произошло: за десять лет до этого, как ты помнишь, джойстик был как сейчас мышка». Иными словами, жанр серьезных симуляторов просто схлопнулся сам по себе, как незадолго до него жанр рисованных квестов и вскоре после него – жанр стратегий в реальном времени. Дело было даже не в кострах амбиций и не в технических сложностях – просто индустрия в очередной раз непредсказуемым образом изменила свою конфигурацию.

«Ил-2» остался в истории игр как последний великий авиасимулятор. Медокс пишет: «Оглядываясь назад, наверное, надо было продолжить использовать еще лет 5 созданный движок, а не пытаться создать новый суперпродвинутый и суперкинематографичный с горсткой программистов, который должен был бы работать следующие 10–15 лет. Добавлю, что симулятор «Ил-2» повлиял на многое: на пару поколений людей на западе, на забугорных историков, пишущих книги о Второй мировой войне и Советском Союзе, о нашей технике. Даже все стали правильно писать название самолета. Да и исправлено, что самым массовым военным самолетом всех времен был все же не Messerschmitt Bf109, а наш Ил-2… Да много еще каких следов оставила наша игра в мире. И я думаю, что всем ее создателям следует гордиться таким мировым успехом. Не я один создавал этот успех, а наш очень маленький, но могучий коллектив».

Укротители панцеркляйнов

«Операция Silent Storm», август 2003

Нет игры, врезавшейся бы в русское подсознательное с такой же необратимой силой, как X–COM. Даже всеобщее помешательство на (первых двух) Fallout – только отголоски, следствие X–COM. Как часто бывает в подобных случаях, рационально объяснить любовь трудно и не факт, что нужно. Походовая стратегия братьев Голлоп, объединявшая тактический бой с пришельцами и макроэкономический уровень менеджмента базы и ресурсов, безусловно, пользовалась популярностью во всем мире, – и, спустя почти дюжину итераций и сиквелов, существует по сей день. Лишившийся дефиса в названии сиквел ребута (кажется, так это правильно называется) XCOM 2 вышел в 2016 году, и это явно не последняя игра серии. Но с X–COM 1994 года и ее ролью в российской околоигровой ментальности не сравнится ни она, ни любая другая игра в истории аудиовизуальных развлечений. Автор этих строк, которому на момент ее выхода было 15 лет, прогулял в общей сложности месяц школы по классической схеме: у друга был компьютер, на компьютере был X–COM. В какой-то момент родители друга (привет, Леша!) стали бдительно следить за его посещаемостью, но это был не повод отрываться от X–COM: автор просто выпросил у друга ключ от квартиры и, отправив его в школу, садился призывать к порядку сектоидов и разрабатывать в лаборатории новые виды брони и оружия. Успевая технично удалиться до возвращения родителей. X–COM – это личное, очень личное.

Похожие истории, судя по всему, происходили и у российских игровых разработчиков. Уже знакомый нам по главе об «Аллодах» Сергей Орловский, основатель компании Nival Interactive, смеется уже сейчас, в 2019 году: «Как и все приличные люди, мы фанатели от X–COM. Silent Storm родилась именно из нее».

Шло начало двухтысячных. Nival давно выросла из статуса, как это назвали бы сейчас, стартапа и стала самой, наверное, стабильной и уверенной игровой студией страны. В продаже уже были три игры во вселенной «Аллодов» и трехмерный карточный батлер «Демиурги». К выходу готовилась историческая стратегия «Блицкриг», которая тоже со временем превратится в огромную успешную серию. Если под индустрией можно понимать способность одной или нескольких структур выпускать в предсказуемые сроки продукт предсказуемого качества, то Nival была одновременно частью уже родившейся российской игровой индустрии и самостоятельной мини-индустрией.

Орловский рассказывает: «На тот момент мы уже работали с немецким издателем Fishtank – с ними мы выпустили «Проклятые земли» и «Демиурги» и думали, что сделать дальше». Бизнес-модель, описанная в главе про «Аллоды», работала на полную мощность: Nival сначала подписывала игру с зарубежным издателем, чьи бюджеты на разработку были существенно выше локальных. К началу нулевых это позволяло Орловскому и команде делать не только те игры, которые оговорены в контрактах, но и те, которые давно хотелось сделать. «Как раз тогда вышла [знаменитая походовая тактика] Jagged Alliance, где было много прикольных геймплейных решений. Она нам очень нравилась – и очень нравилась нашему издателю, потому что очень хорошо продавалась в Германии. «Блицкриг» мы тоже тогда уже выпустили; оказалось, что тема Второй мировой очень популярна в Германии, о ней тогда только-только начали там рассказывать – до этого она была в существенной степени запрещена. То есть тема модная, нам близкая, а немцам самим делать игру про Вторую мировую было тогда страшновато». Будущая Silent Storm начала выкристаллизовываться из двух великих игр (X–COM и Jagged Alliance), одного энергичного издателя и уникальной общественно-политической обстановки центральной Европы начала нулевых. Не самое очевидное сочетание факторов.

«На самом деле была некая сложность с выбором темы, которая подходила бы российскому разработчику [с перспективой выхода на иностранные рынки]. После «Аллодов» и «Проклятых земель» мы уже понимали, что русское фэнтези – это любопытно, но всерьез его никто не воспринимает, потому что школа нарратива у нас гораздо слабее. Мы, конечно, очень старались, но выходившие тогда [ролевые игры] Baldur’s Gate и Planescape: Torment в разы нас делали с нарративной точки зрения. Мы понимали, что угнаться за ними никогда не сможем. Плюс у нас всегда были проблемы с анимацией, нормальную персонажку не умели делать… Нет, для России это было офигенно, а от западного рынка мы отставали. И мы это понимали». Из будущего очевидно: графические, анимационные и прочие технические задачи сегодня решаются унифицированными игровыми движками вроде Unreal Engine или CryTech, – их использование позволяет делать игру блокбастерного качества хоть в Калифорнии, хоть в Брянске. А вот технологий, связанных с выстраиванием нарратива, до сих пор нет, – и не предвидится. Истории, к счастью, по-прежнему остаются прерогативой живых людей.

Сергей продолжает: «Сейчас все стало гораздо лучше, но тогда [в России] не было культуры создания качественного нарратива, соответствующего образования, и так далее. Это была наша самая слабая сторона. Но были области, где мы были сильнее всех – в частности, в области техники. Мы, попросту говоря, понимали, как все работает, в силу исторически хорошего технического образования. А это была, наоборот, большая проблема у американских и европейских [игровых] художников. Они, как правило, люди с гуманитарным образованием, поэтому рисовали просто красиво. А мы делали и красиво, и функционально». С учетом этих вводных начал складываться так называемый сеттинг (декорации, исторический период) будущей «Silent Storm: Вторая мировая» с достоверным оружием, но с фантастическими предлагаемыми обстоятельствами. Точнее, с одним обстоятельством: наличием сначала у фашистов, а впоследствии и у героев персональных бронекостюмов, получивших название панцеркляйны, – от немецких слов panzer и kleine, «маленький танк». «Было небольшое допущение: что Третий рейх с технологической точки зрения ушел немного дальше, чем он ушел на самом деле. Мы вместе с немецким издателем провели небольшое историческое исследование и добавили панцеркляйны. Кому-то это понравилось, кому-то не очень». Всем, кому надо, понравилось – панцеркляйны помнят все, кто в начале нулевых играл в России в компьютерные игры.

Nival стала пристально смотреть на Jagged Alliance – игру, в отличие от X–COM, в стопроцентно реалистичном сеттинге. «Мы понимали, что в ней очень многого не хватает, но ядро геймплея было очень классным. Мы стали ее разбирать и ломать – это был наш основной инстинкт». Вспомним неофициальный внутренний девиз Facebook, определявший компанию до совсем недавнего времени: «Move fast and brake things». «Будь быстрым, ломай все».

В частности, Nival в Jagged Alliance не хватало деталей такого рода, на которые 90 % пользователей не обратит внимания, зато остальные 10 % будут в восторге. Это важная формулировка, к которой в этой книге мы еще вернемся – в главе про World of Tanks. Орловский продолжает: «Проектом руководил Дима Захаров, а он особый фанат таких вещей: чтобы граната правильно висела на поясе, в обойме было правильное количество патронов, и так далее. Из его любви к мелочам все и выросло». В итоге оружие вело себя в игре в строгом соответствии с исторической правдой. Олег Хажинский в рецензии на Silent Storm в октябрьском номере Game.EXE от 2003 года пишет: «Снайперы вступают с автоматчиками в огневой контакт на большой дистанции и несут потери. Вероятность попадания в голову пренебрежимо мала». Silent Storm была максимально честна со своим пользователем.

Еще один элемент этой честности – физический движок, позволяющий разрушать каждое из присутствующих в игре зданий буквально по кирпичу. Взрыв гранаты рядом с несущей стеной мог обрушить все здание на головы противникам. Или своим собственным солдатам, если метнуть гранату недостаточно точно. Ни одно казавшееся надежным укрытие на практике таковым не являлось: сквозь кирпичную стену мог вломиться панцеркляйн, а шальная пуля с другого конца карты пробивала несколько досок, каску и голову зазевавшегося персонажа, следуя неумолимым законам баллистики. Даже ударная волна работала в соответствии с законами физики, постепенно теряя разрушительную силу. Абсолютно любой уровень при желании и настойчивости можно было превратить в усеянную обломками равнину – кроме некоторых заборчиков, почему-то живших вне законов всей остальной игровой физики. Тем не менее это было шокирующее откровение. Игры того времени уже подбирались к идее разрушаемых поверхностей – похожий функционал в зачаточном виде существовал даже в самой первой X–COM. Но то, как это сделала Nival, было непредставимо раньше и почти невозможно позже. Даже сегодняшние игры (за вычетом полумертвой серии шутеров Red Faction и вполне живой серии Battlefield) не позволяют ничего разрушать на выстроенном дизайнерами уровне. Давать игроку слишком много свободы сегодня не модно – плюс это почти невозможно из-за ресурсных ограничений развлекательных систем. В Nival в 2002 году об этом не подозревали.

Орловский: «У нас был очень талантливый программист Андрей Гулин, который от нас потом ушел и написал поисковый движок «Яндекса». Кроме него, Гулин написал уникальный алгоритм машинного обучения MatrixNet, технологию понимания пользовательских запросов «Спектр», бесчисленные рекламные алгоритмы и многое другое, но вначале были панцеркляйны. Сергей продолжает: «Разрушений нам в играх не хватало и мы их очень хотели. В первую очередь потому, что они давали новый геймплейный пласт с точки зрения вариативности и непредсказуемости». Разрушения дали Silent Storm еще одну важную вещь: графику, практически невозможную на тот момент в реальном времени. Здесь помог сам жанр походовой стратегии, в основе которого – ходы, последовательно осуществляемые пользователем и компьютером. За каждым пользовательским ходом следует неизбежная пауза, за кадром которой движок Silent Storm тихо производил свои геометрические, физические и архитектурные вычисления. Снаружи об этом, кажется, так никто и не догадался, хотя игра иногда задумывалась, определяя результат сложных вычислений перед демонстрацией его пользователю. «Это влияло на тактику, но само по себе было прикольным развлечением. Мы с самого начала поняли, что на это можно сделать ставку. Точнее, сначала мы провели много тестов и убедились, что это в принципе можно сделать. Андрей [Гулин] туда очень много времени закопал – а он один из самых умных программеров, которых я когда-либо знал. Эту задачу он решил, и мы поняли, что на эту фишку нужно делать главную ставку в проекте».

Как и любая другая игра (и вообще любое произведение массовой культуры), Silent Storm в ряде случаев была продуктом компромиссов. Один из таких компромиссов стал еще одной, как это называет Сергей, фишкой: очевидно, что количество рукописных уровней по определению ограничено, а генератор случайных объектов, использовавшийся в X–COM, не вытянул бы Silent Storm со всем переплетением ее сложных физических систем. Выходом стала так называемая динамическая кампания. По сюжету, героям необходимо было последовательно найти несколько артефактов, расположение которых игра перед каждым новым стартом разбрасывала по игровому миру заново. Silent Storm можно было проходить хоть несколько раз подряд: тактический рисунок боев каждый раз отличался бы от предыдущего. В сочетании с тремя уровнями сложности, каждый из которых менял игру до неузнаваемости, это была, вне всяких сомнений, светлая X–COM нашей мечты пополам с Jagged Alliance нашей же мечты. Как сформулировал Олег Хажинский в рецензии: «Те, кто ожидал от «Операции Silent Storm» реинкарнации преподобного Jagged Alliance в XXI веке, могут больше не ждать. Официальное воплощение произошло дождливым августовским днем 2003 года. Сказавшись больным и отключив все телефоны, я играл больше двенадцати часов подряд, забывая делать заметки на полях».

По совокупности перечисленных заслуг технология, на которой выстроена Silent Storm, стала вторым (первой была технология «Блицкрига», тоже сделанная в Nival) русским игровым движком, лицензировавшимся в другие проекты – за годы до того, как подобная практика стала магистральным индустриальным решением во всем мире. Изделие Орловского, Гулина и команды было под капотом игровых версий «Дневного» и «Ночного дозоров», одноименной игры по мотивам фильма «Жесть» и чуть не легла в основу, внимание, Jagged Alliance 3D, разработкой которой некоторое время занималась компания «Акелла». Это была бы идеальная рифма, но в жизни, в отличие от игровой драматургии, идеальные рифмы попадаются крайне редко.

Как и красивые драматические арки с радостными развязками. Орловский вспоминает: «Silent Storm был у нас долгий ребенок и на самом деле финансово совершенно не выгодный. Мы ничего на нем не заработали как раз потому, что делали его большой командой два с половиной года. Продажи и в России, и за рубежом были очень средние, и мы были очень разочарованы. Это был лучший проект, который мы делали, и мы это знали. Мы очень хотели продолжать эту вселенную, но не могли найти финансирование – все [издатели] в первую очередь смотрят на продажи предыдущего [проекта]». Это одна из отличительных черт не только игровой индустрии, но вообще всей индустрии развлечений: предсказать кассовый успех фильма, игры, книги или музыкального альбома невозможно никогда. Рациональные факторы никогда ничего не гарантируют. Да, вы можете сделать лучшую игру в своей жизни в популярнейшем жанре, начинить ее невозможной на момент премьеры технологией, получить десятки журнальных обложек и сотни страниц восторженных текстов, но не вернуть себе даже бюджета разработки. Мы, впрочем, на некоем странном уровне догадывались. Снова Хажинский в Game.EXE 2003 года: «Разработчики, как это часто бывает у «Нивала», сделали СЛИШКОМ МНОГО ИГРЫ. «Операция Silent Storm», должно быть, чувствует себя неуютно в тесных рамках требований современного рынка».

Есть два способа справиться с этой индустриальной особенностью, и Nival последовательно испробовала оба. Способ первый: продолжать делать игру своей мечты в надежде, что рынок вместе с покупателями до нее дорастут. Орловский: «Мы сделали «Часовых» – это было такое дополнение-переросток». «Операция Silent Storm: Часовые», вышедшая в 2004 году, была действительно не столько набором миссий, сколько попыткой сделать Silent Storm еще раз. Отдельная большая кампания с герметичным сюжетом, новые панцеркляйны, доведенная до совершенства технология – все должно было получиться. Но нет – «Часовые» тоже не полетели.

Оставался второй способ: забыть о неудачном опыте и начать делать что-то совершенно новое. С этим Nival справилась блестяще: их следующей большой игрой стала Heroes of Might & Magic V – номерное продолжение еще одной великой стратегической серии, разработанное по лицензии и заказу французского издателя-мейджора Ubisoft. Во вселенную Silent Storm студия больше не возвращалась. Вместо них туда вернулась посторонная студия Novik&Co с игрой «Серп и молот» – своего рода неофициальным сиквелом Silent Storm. Орловский уточняет: «Это без нас фанаты делали, мы им отдали все и просто помогали издавать». Страница перевернулась окончательно. Nival отправилась в будущее, а Silent Storm – в историю.

Молельщики силовых полей

«Периметр», 21 мая 2004

«Нужно вычистить самые, на мой взгляд, интересные задумки, потому что они требуют реализации в коде, а времени нет». Это цитата из интервью Андрея «КранКа» Кузьмина, основателя студии K-D Lab, журналу Game.EXE – номер от декабря 2003 года, тема номера «Те, кто» (то есть своего рода приквел этой книги почти с теми же героями полтора десятка лет назад). Речь шла о его стратегической игре «Периметр», пребывавшей на тот момент в заключительной стадии разработки. «Вот мне сегодня сказали, что Лишайника не будет. Это очень плохо. А я так мечтал создать экспедицию с Лишайником, который постепенно распространяется по миру!.. Коллизия в фиксированности зон некопаемости – и вот мечта гибнет на глазах. Мое сегодняшнее дело требует особого цинизма. И знаете что? Я не хочу и дальше делать игры в том же ключе, бесконечно оперируя себя по живому». Эта реплика оказалась пророческой. «Периметр» стала последней игрой K-D Lab в ее изначальном виде и одной из последних игр Золотого века отечественной игровой разработки.

Это очень КранКовская игра, безошибочно сделанная K-D Lab на пике формы. Жанр стратегий в реальном времени к середине нулевых находился уже на излете, но «Периметр» традиционно для Андрея Кузьмина существовал в параллельной реальности геймплейных решений, технологий и жанров, до которых весь остальной мир дойдет через несколько десятилетий – а возможно, и никогда. Спонж-миры, вылепленные из коллективных воспоминаний человечества. Скверна, наседающая со всех сторон. Футуристическая теократия, буравящая Психосферу. Переливающиеся энергетические купола спасительных фреймов. Действие «Периметра» занимает несколько человеческих веков, повествование ведется от лица нескольких персонажей, которых трудно назвать персонажами в полном смысле этого слова – КранК, кажется, всегда неосознанно сторонился антропоморфных героев, предпочитая им машинерию, парадигмы и (да) силовые поля. В наших с ним разговорах он упоминал, что силовые поля как ключевой элемент игры существовали в его голове за десять лет до «Периметра» – на этапе концептуального оформления «Вангеров». Рецензия Олега Хажинского на «Периметр» в Game.EXE (июньский номер 2004 года) начинается так: «Первое знакомство с игрой происходит в условиях когнитивного нокаута: ты видишь перед собой не то, чем это все должно быть». Трудно представить себе более точное описание творческого метода Кузьмина и компании.