Нежный Серый (СИ)

Сергей с Дашей и бабушкой шли в темпе улитки, прогуливая счастливую и любопытную бабушку. Даша помогла ей одеться, чтобы все было прилично и какие-нибудь колготки, которыми она подпоясалась, не выпали из-под пальто во время прогулки. Она нашла в шкафу красивый шарф, который прекрасно сочетался с бордовой береткой. Вертясь перед зерколом, бабуля осталась довольна. Пристраивала седую косу то так, то эдак.

— Вот только эти морщинки… Смотри, Дашута, вот с этой стороны даже и не очень и видно, а вот с этой — кошмар! Еще и глаз какой-то заплывший. Говорили мне подружки, что надо спать на спине, а не подпирать подушкой щеку.

На свежем, чуть морозном воздухе бабулины щечки разрумянились в цвет беретки, делая ее похожей на старенького ребенка, который глядит на мир полными искреннего удивления и любопытства глазами.

Сергей поддерживал ее с одной стороны, Даша с другой. Они постоянно встречались глазами, Даша краснела, но глаз не отводила. Он делал с ней что-то невообразимое. Как так можно реагировать на взгляд? Даша прислушалась к себе — она была готова сейчас повернуться к нему, не обращая внимания на бабушку и других людей, обхватить его лицо ладонями, притянуть и поцеловать. В губы.

Пристальный, даже немного лихорадочный взгляд Сергея творил с ней что-то очень и очень опасное. Она этого в себе и про себя не знала.

Она все-таки переговорила по телефону с родителями, рассказав им часть правды. Сказала, что украли только документы и карточки и что она пока у своего друга поживет. Папа сразу порывался к ней приехать, мама волновалась. Вряд ли они одобряли ее поведение. Но Дашин голос звучал счастливо и уверенно, то, как она с ними говорила, непривычно и ново в Даше.

Мама, зная свою дочь лучше, чем кто-либо, шепотом спросила, не встретила ли Даша случайно хорошего молодого человека? Даша рассмеялась и ответила короткое: "Да". Естественно, такой ответ только еще больше разжег мамин интерес, но Даша не поддалась. Шепотом добавила: "Он самый лучший". А после папа попросил к телефону Сергея, и Даше не удалось подслушать, о чем они говорили, ее отвлекла на себя бабушка.

Гуляли они, пока не начало темнеть. На одной аллее им навстречу попался старик, который с обеих сторон вел за руку девочек лет двенадцати — близняшек. Непонятно, кто кого выгуливает — дедушка внучек, или они его. У бабушки Веры было хорошее настроение, проказливое, и она не могла пропустить колоритное трио без своего замечания.

— Так, так, так… Между двух прекрасных роз мухомор поганый рос! — И улыбнулась опешившему дедушке. Сергей уже хотел начать извиняться, как старик затряс головой и, смеясь, согласился с таким описанием.

Дома Сергей устроил бабушку Веру в кресле у окна. Объяснил, что они уйдут ненадолго. Написал ей записку большими печатными буквами, чтобы она ее нашла и прочитала, когда начнет его искать.

— Я заварю ей чай и сушки достану.

— Я сам. — Сергей обошел ее и направился в сторону кухни. — Ты не обязана что-то делать.

— Почему ты так говоришь?

— Я знаю, ухаживать за старым человеком неприятно. Помогать, выслушивать этот бред. Ты ничего не должна делать, — повторил, не поднимая на нее глаз.

— Но я хочу ей помогать и могу это делать.

— Оно тебе надо?

— Да.

Ей надоело бессмысленно спорить. То, что у Сергея тараканов в голове навалом, уже поняла. Подошла к нему и обняла за пояс. Как хорошо, она хотела этого с того самого момента как разжала свои руки на нем с утра. Сергей будто только этого и ждал, притянул ее ближе к себе.

— Почему?

— Она твоя бабушка. Это она воспитывала тебя?

— Да.

— Ну вот, видишь, я ей очень-очень за тебя благодарна.

— За меня? — растерянно переспросил Сергей. Сегодня день, когда он только и делает, что тупо переспрашивает. Не верит, проверяет, хочет доказательств и гарантий. И лучше в письменном виде и со штампом в документах.

Последняя мысль привела в какое-то веселое отчаянье. Заставила прижаться губами к маленькому пылающему уху Даши, заскользить ладонями по ее спине и обхватить затылок под распущенными волосами. Приподнять ее голову и заставить смотреть в его глаза.

"Скажи мне, скажи мне, скажи"… — стучал в ушах пульс.

— Что тебе сказать?

— Что ты хочешь? — Он не думал заходить так далеко, не хотел заставлять или подталкивать ее. Все развивалось настолько стремительно, отрезая все пути к отступлению!.. Он был прав, камни все сыпались со скалы, все большие пласты породы соскальзывали вниз. Стихия — Даша, солнце — Даша. Серое пограничье, не черное и не белое, туман, в котором не видно четких очертаний, нет определенности, уверенных дорог и предписанных решений. И где-то там прячется надежда на лучшее, что может случиться в жизни.

Даша не боялась. Когда она с Сергеем, когда его руки держали ее, его морозные глаза прогоняли весь страх.

— Тебя. Можно?

Он захватил ее губы, заставил ее открыть рот, покорял и упивался ею, ее вкусом и мягким ответом. Притянул ее как можно ближе, распластал по себе, чтобы не осталось ни малейшего пространства. Даша зарылась пальцами в его и так лохматые волосы, сжала кулаки и изо всех сил прижалась сама. Дыхания не хватало обоим, а пульс в ушах отбивал уже совсем другой ритм: "Люблю тебя, люблю тебя, люблю…" Но в этот раз Сергей не дал сорваться словам с языка. К тому же не мог оторваться и не целовать ее.

— А операцию на глаза мне сделали совсем недавно, — раздался голос с порога кухни. — Я, оказываеться, всю жизнь не так видела. В войну, да и потом считала, что у меня все, как у других. Думала, остальные, как я, видят, что мир и есть такой. Я и спрашиваю, неужели все люди так ясно и четко все видели всегда? Неужели не мир изменился, стал таким красивым, четким. А мне просто что-то в глазах поменяли. Да… так что теперь я далеко вижу.

Снова сцена на кухне, как и утром. Обнимающиеся Сергей с Дашей и тактичная без меры бабушка. Если бы не она, неизвестно, куда бы они зашли. Что касается Даши, она уже ничего не соображала. И когда успела обхватить талию Сергея ногами? Как мартышка, держится на нем, его руки поддерживают её за бёдра.

Скорее бы бабушка отвернулась, а то невозможно оторвать пылающее лицо от его груди. Как здесь жарко, в самом деле.

— Мы куда-то собирались? — спросила, чтобы прервать напряженную тишину.

— В полицию, — ответ еле разобрать. Сергей все еще держит ее, лицом прижимаясь к ее шее под волосами.

— Сходим быстро?

— Очень быстро, как можно быстрее. И вернемся к тому, на чем остановились.

Хриплый шепот придал силы бабочкам, да-да, тем самым, которые порхают в животе во время поцелуев с любимым. Они так энергично затрепыхались, они хотели, чтобы Даша летала. Сергей с ними в сговоре?

*

В полиции решили все быстро. В принципе, это чистая формальность. Никакой реальной помощи никто не ждал и никто не делал вид, что заинтересован в том, чтобы им помочь.

Хорошо, что с Дашей был Сергей. Сама она растерялась и даже стала заикаться. Всегда так у неё — у врачей, на таможенном досмотре, в школе у доски. Она не могла нормально говорить, срабатывал какой-то внутренний блок. Но теперь с ней был Сергей.

На вокзале также никаких известий о ее клетчатом красавце чемодане и документах не было. Впрочем, ничего другого Даша и не ждала. Без сожалений пожертвовала чемоданом и всем его содержимым, могла пожертвовать и большим. Спасибо тем людям, кому понадобились ее вещи. Если бы не они, она не попалась бы охраннику на вокзале.

Домой шли в полной темноте. Поднялся сильный, продувающий насквозь ветер, с неба накрапывал дождь. Осень полна контрастов: то желтое солнце каплей в голубом небе, золото листьев и прелый запах от земли, то через пару часов темнота, чернота, стелющийся под ногами туман и ледяной ветер, сдирающий разноцветные листья, оставляя ветки беззащитно голыми.

Шли молча. Сергей взял Дашину ладонь без перчатки в свою и спрятал в карман собственной куртки, обнял за плечи и прижал, согревая. Они шли вдоль частного сектора, фонари встречались редко, с обеих сторон от дороги росли кусты, стояли заборы разной покошенности.

У одного из них, Даша услышала скулеж. Жалобный, почти не слышный. Если бы не типичная тишина частного сектора, они бы не услышали его. Не сговариваясь и не мешкая, одновременно пошли в сторону звука. Приблизились к сложенным в ряд колотым дровам. Сергей, отодвинув Дашу, заглянул в небольшую щель между поленицей и черной землей. Тоненький звук доносился оттуда. Сергей посветил слабым фонариком с брелка ключей.

— Ты хотела собаку? — спросил, разгибаясь.

— Там собака?! Бездомная? Здесь же дома вокруг…

— Не знаю, какие должны быть хозяева, чтобы их собака так паршиво выглядела.

Щенок, тощий, со свалявшейся грязной шерстью, непропорционально большой головой и длинными ламапи позволил человеку себя вытащить. Только тональность скулежа изменилась, стала более низкой. Он был закрыт от дождя, но вокруг глаз темнела влага, глаза слезились, все тело мелко дрожало.

Сергей поднял взгляд от щенка на Дашу. Она сильно сжала челюсти, чтобы не плакать.

— Если выживет, будет Диком. — Сергей поднял щенка на руки, не заботясь о чистоте куртки. Расстегнув молнию, укрыл полами.

Даша плелась за ним. Дождь набирал силу, нужно было торопиться, если не хотели промокнуть до нитки.

Вот бабушка обрадуеться. Преданный Дик.

*

Выпал первый снег, мокрые хлопья стремительно неслись к земле. Мир в горошек… Сергей лениво разлегся на диване и смотрел в окно. Было еще слишком рано вставать, нужно дождаться, пока проснется бабушка, и только потом можно будет идти за Дашей.

Последние недели все слишком хорошо, щемяще нежно… Сегодня он снова видел во сне Дашу. Как и сны, так и реальность изменилась до неузнаваемости. Жизнь стала веселой и светлой, в пушистый белый горох на радужном фоне.

Сергею стало наплевать на все, что раньше нестерпимо бесило или вызывало холодную ярость. Плевать на коллег, хреновую работу, грязь, мат, хамство, проституток, мафию нищих, наркоманов, нечистых на руку торгашей, пьяниц. Закулисье вокзала было как чистилище, и Сергею надоело в нем находиться. Сколько уже лет не может с ним расстаться? Пора.

Сергею казалось, что ему и море было бы сейчас по колено. С улыбкой на лице он шел покупать очередной электрический чайник, поддакивал бабуле в ее самых абсурдных рассуждениях, выносил на пожухлую травку худого, как тряпочка, Дика, который, кстати, ускоренными темпами набирал вес и силы.

Сергей просто не мог сердиться, ничто не задевало его счастья.

Все так же уставал, но чувствовал, что живет, что у него есть цель. Он сам, а не его персональная химера принимает решения в его жизни. Он расправил плечи.

Наличие у себя этой зловещей тени, сидящей у него на закорках химеры, осознал благодаря Даше. Как в сказках, светлое чувство к прекрасной принцессе помогло рыцарю победить страшное чудовище. Пусть в его случае чудовище и было психологичесого плана, а сам он, как уже говорилось, не был рыцарем.

Оглядываясь назад, на три последних года, прошедших с тех пор, как бросил архитектурный, он понимал, что взятая им на себя роль постепенно все больше и больше подавляла его личность. Это был уже не он.

Глубокая обида на родителей, которые не приезжали, редко, ради галочки, звонили, откупались эжемесячными переводами денег. Сергей их игнорировал и деньги из принципа не трогал. Пусть глупо, но он не мог их простить. Родители предложили отправить бабушку в дом престарелых и не заморачиваться — их слова.

Вдобавок прогрессирующая болезнь бабули, потеря друзей, любимого занятия, желанной профессии… Он был один. Со всем этим должен был справляться один. По отдельности подобные обстоятельства способны изменить человека, что уж говорить, когда все наваливается сразу. И обстоятельства эти — черт бы их побрал, — не являются чем-то решаемым, временным, они заняли все жизненное пространство Сергея. Ничего другого не оставалось.

Неизвестно, до чего бы он в конце концов дошел. Сколько таких сгорбленных, придавленных тяжестью проблем и тоской, не знающих, что и зачем, для чего они в этом мире, ходит вокруг. Не счесть.

Если и дальше сравнивать такое состояние с тасканием на загривке химеры, то, по пессимистичным прогнозам кумира всех эмо — Бодлера, выходило, что это продолжалось бы до конца его дней. День за днем одно и то же, он бы и не заметил как в один миг состарился, так ничего и не сумев изменить или понять.

Серый вокзал, грязь и толпа… Сергею казалось нереальным, что он встретил там, на этом вокзале-чистилище, — Дашу.

Если бы он был рыцарем, он бы благородно спас хрупкий и чистый цветок Дашу. Спас, поклонился и удалился своей дорогой. Может, попросил бы батистовый платочек с ее запахом на память. Он же, неблагородный плебей, оставил принцессу у себя в бедном домике. Присвоил и не отпустил, воспользовавшись ситуацией и наивностью цветочка.

Когда Даша появилась, Сергей снова стал слышать собственные желания и стал стремиться воплощать их в жизнь.

… Мысли привычно повернули к его девочке. Как она там? Так хочется забрать ее из общежития. Звонков и коротких сообщений ему недостаточно. Прошел уже месяц, они виделись только в редкие выходные Сергея. Даша могла в любое время прийти в его квартиру, у нее были дубликаты ключей, и она приходила. Навещала бабушку Веру, которая каждый раз с ней заново знакомилась или называла чужими именами старых подруг.

Но эти… Даже не свидания, а черт знает что, были слишком коротки и редки. Как судорожные вдохи свежего воздуха и снова ныряние в смрад. Сергею было мало Даши во всех смыслах. Он хотел ее постоянного присутствия в своей жизни.

Она переехала в общежитие академии, и хоть все в Сергею протестовало против этого, он ничего не сказал и отпустил. Сколько ей лет? Она ведь девчонка совсем, папина-мамина дочка. А он набрасывается на нее, как только видит. Думать ни о чем не может, только о том, как все у них будет. Поэтому и заставил себя отступить. Ему нечего ей сейчас предложить. И лучше, что она не живет с ним в одной квартире. Иначе бы не устоял, совершенно точно не устоял бы.

Сергей работал, пахал еще больше по всем направлениям, чтобы Даша могла остаться с ним. Чтобы он смог дать ей все, чего она достойна.

Стал снова чертить, и в этот раз не только потому, что безумно нравилось это занятие, но и на конкурс. Самонадеянно, как для недоучки, но отступать некуда. А это дело было единственным, что он когда-то по-настоящему хорошо умел, качественно и талантливо.

У Сергея нет надежного тыла, который поддержит в любой ситуации, но теперь у него появилось, за что бороться. У него есть Даша, и он хотел, чтобы она стала окончательно и бесповоротно его. Если не получится выбраться из ямы собственными силами, он возьмет деньги родителей. Он не будет с ними общаться и прощать не будет. Но деньги возьмет…

Утро перестало быть мягким и в снежный горох. За окном начался самый настоящий град, в щели между деревянными оконными рамами немилосердно задувал ледяной ветер.

Сергей решительно откинул одеяло и пошел бриться. Сегодня он увидит Дашу, а значит, со всем остальным он справиться. Как она однажды ему сказала — вместе они справятся со всем.

Быстро прогуляв потяжелевшего и повеселевшего Дика, который чисто по-щенячьи обрадовался высыпавшему снегу, Сергей сел за свой старый писменный стол и достал чертежи.

Даша в это время сидела на широком подоконнике и наблюдала за своими сокурсницами, которые усиленно светофорили глазами стоящим неподалеку парням. Отучившись в этом учебном заведении месяц, она стала понимать, почему Сергей ей не верил. "Сопротивлялся аж неполный день!" — рассмеялась про себя.

Девушки тут такие… Ни слова в простоте. Красивые, что, конечно, не грех, но такое культивирование внешности, по ее мнению, не вполне здорОво. Интересно, сколько раз на дню они отрываются от зеркала? Зеркала ведь повсюду — и дома, и в академии, и в кармашке сумки наверняка.

Даша чувствовала себя не то что белой вороной, а полной лохушкой. Ей в глаза никто ничего такого не сказал, но все и без слов ясно. У нее совершенно другие ценности, как будто Даша с другой планеты. Ощущала себя маленькой принцессой, родственницей того самого маленького принца, в мире взрослых.

Ее сокурсникам не важно, какой она человек, чем живет и что любит. Им важно, кто ее родители, сколько стоит ее одежда, в дорогом ли районе живет. Интерес только такого рода исходил как от большинства девушек, так и от большинства парней. И поскольку их высоким стандартам Дарья не соответствовала, то и считали ее не от мира сего — блаженной. Это если вежливо. Невежливо было назвать ее убогой.

Другая часть студентов ее просто не замечала: не игнорировали, а именно не видели. Видимо, у Даши не имелось тех привлекающих внимание признаков, что сделали бы ее достойной их взгляда.

Если таков мир взрослых, то Даша не хотела взрослеть. Ей и ребенком хорошо, на своей планете. В ее маленьком мирке, с ее семьей, с бабушкой Верой и Сергеем. И Диком.

Не все столь меркантильны, были и подобные ей самой вороны-зубрилы. Такой подвид студента, к которому Даша и присоединилась.

А золотая часть ее группы, судя по всему, совершенно не выпалывала свои баобабы.

Даша не раз думала, как бы отнеслась к такому отношению, не будь рядом с ней Сергея. Стала бы подстраиваться, поверила бы в свою никчемность, стыдилась бы себя и своих простых родителей? Не хотелось бы. Она не на столько слаба. Даша знала, что получила куда лучшее воспитание, чем ее сокурсники, читала больше, замечала больше. И была в тысячу раз богаче, чем самый-самый крутой золотой мальчик.

Даша, может быть, и самонадеянно, по-детски, но причисляла себя к тем, кто понимал толк в жизни. Что в ней главное, что второстепенное. И главным для нее были ее близкие и любимые люди. Моменты, проведенные с ними, все без исключения ценны, из них и складывается жизнь.

В общежитии ей было плохо, Дарья все время скучала по Сергею. Он был для нее как спасательный круг, единственно благодаря которому она держалась на воде. Сергей стал настолько родным, что разумом или логикой это понять невозможно. Каждая частичка ее тела и души совпала с ним и тянулась к нему. Расставаться после свиданий становилось с каждым разом все мучительнее, а ожидание новой встречи все нетерпеливее.

Лекция только закончилась, и Даша торопливо продвигалась к выходу из аудитории. У Сергея сегодня выходной, Даша знала график его работы лучше, чем свое расписание.

Нетерпение заставляло спешить и даже толкаться, чтобы быстрее добраться до гардероба. На ходу натягивая шапку, в расстегнутой куртке выскочила на улицу. Было морозно, и крыльцо покрылось коркой льда. Его хоть и присыпали песком, но за день тот просто напросто растерся по льду и перестал затормаживать скольжение. Даша и полетела с разбегу, скользя на одной ноге и размахивая сумкой. Студенты притихли и с замиранием сердца приготовились наблюдать красочное падение с лестницы. Некоторые дернулись в ее сторону, но не знали, как поймать, не навредив себе.

Когда до ступеней оставалось не больше метра, Даша уже осознанно собралась ускорить падение, чтобы хоть не с лесницы навернуться, а на ровном месте приземлиться. Неожиданно быстрое движение, которое была не в силах остановить, адреналин!.. Мозг воспринимал происходящее как через временную лупу. В этом состоянии Даша подняла глаза и увидела прямо по курсу перед собой Сергея. Как и когда он там появился, не представляла. Ее скольжение вмиг превратилось в уверенное и даже целеустремленное. Потому, что впереди ждал готовый ее поймать любимый мужчина.

Он стоял на первой ступени и ждал, ноги на ширине плеч. Поза выглядела устойчивой.

Даша воскликнула:

— Лови меня! — и со всего размаха врезалась в его грудь. Сергей покачнулся, но его руки тотчас обхватили ее за талию, прижали крепко, они по инерции развернулись на сто восемьдесят градусов. Приключение заняло не больше пары секунд.

— Поймал, — выдохнул Сергей и прижался холодной щекой к Дашиной, теплой. — Ты все летаешь, — прозвучало ворчливо, его дыхание обожгло Дарье ухо.

— Уф… — она основательно прилипла к Сергею, всем телом. Немного задыхалась от пережитого всплеска и от счастья, что Сергей пришел. Спас ее. Снова. Подняла возбужденный взгляд на его лицо и рассмеялась.