Сбежать от стального короля

Так, что он там несёт? Я поручил невесте дела… да я же как раз просил, чтоб ее близко к пароходам не подпускали! А, горнюк, какая теперь разница. Он прав: если это моя невеста, то за все, что с ней происходит, отвечаю я. Не слушается?! Значит, не сумел совладать. Сам дурак.

Фаи, только продержись до моего прихода. Ты же дурная коза, ты сможешь. Я тебя найду и сам… объясню, что Аурика девочкам не игрушка, горнюк побери!

Но, проклятье, лучше б я ничего у губернатора не просил! Это же получается, сам, своими руками, подтолкнул! А так плыла бы сейчас леди коза по реке под надзором моряков и особенно капитана. За жизнь клиента он во время рейда отвечает репутацией. Я бы не сразу, но догнал. А теперь…

— Джайрс говорит, утром у седьмого причала к леди прилип какой-то дикаренок из тех, мелких. Выдры они называются — совсем дикие, думают, что произошли от речного зверя, поклоняются ему и к цивилизации совершенно не приспособлены. Они вообще странные, на контакт идут очень неохотно. Слухов о них много разных ходит, но пойди угадай, где правда, а где наврали с три короба ради красного словца. Во-о-от…

Похоже, пожилой таможенник тоже разволновался, полез в ящик стола, достал кисет и устрашающих размеров трубку, слегка подрагивающими руками набил ее, просыпая дорогой табак, фыркнул огнивом и глубоко затянулся, окутавшись зеленоватым дымом, как старинный многопушечный фрегат после выстрела по пиратам. И только потом продолжил:

— Надо думать, леди, как всякая женщина, не устояла перед маленьким ребенком. Увы, материнский инстинкт здесь играет дурную шутку — слабый пол в своем порыве пожалеть все маленькое и пищащее перестает различать, ребенок это, опасная зубастая зверушка или вообще дикарь. Грузчики с «Веселой каракатицы» видели, как леди вела дикаренка за руку куда-то в сторону доков, а потом вроде как их окружили другие дикарята. Тоже дети — и потому парни решили, что они безопасны. Да и некогда им было особо от работы отвлекаться — как раз отгружали партию оборудования для строительства железной дороги.

— Эм. Так почему вы думаете, что леди похитили? — уточнил я. — Возможно, она просто решила прогуляться по городу или накормить этих несчастных… не знаю, детей-выдр? Купить им конфет?

Может, я зря себя накрутил?! Это же коза.

— Раз вы приехали ее сюда искать, значит, леди не появилась ни в городе, ни на пароходе, — покачал головой таможенник. — Пора объявлять тревогу, несс, лучше перебдеть, чем недобдеть. Едем к губернатору. Он даст войска, и мы прочешем все болота в округе, где мелькали эти выдры.

Вот это другое дело. Я порывисто кивнул и вскочил:

— Едем!

Если тревога ложная и коза просто спит где-нибудь в гостинице, прячась от меня, — хуже ей не будет. А вот если попала в беду — медлить точно нельзя.

Губернатора я застал еще у Нисонов. К счастью, удалось без особого шума вызвать его из гостиной в кабинет хозяина дома, и там мы, трое мужчин, быстро обсудили ситуацию, не отвлекаясь на женские обмороки и прочие эмоции. Тут же решили, что огласка нам не нужна — паника в городе ни к чему хорошему не приведет. К тому же горячие головы среди поселенцев могут решить, что вообще все дикари опасны, начнется конфликт, не дай предки, резня, местные чернокожие не станут покорно сидеть, пока их убивают, они будут защищаться. Все это может очень плохо кончиться.

Так что небольшие отряды колониальных войск уже через час тихо и без лишней шумихи выдвинулись вдоль реки, обыскивая все места, где были замечены стоянки этих самых выдр. Заодно шерстили и других дикарей, но не прибегая к насилию, — просто проверяли, все ли в порядке и нет ли следа леди Леннистон.

Увы. К моему ужасу, через два часа, когда в штаб, организованный в таможенной конторе, начали прибывать курьеры с известиями, выяснилось, что ни одного аборигена из племени выдр в городе и окрестностях просто нет. Они все организованно снялись с насиженных мест и тихо уплыли на своих плотах в путаницу протоков среди болотистых островков мангрового леса.

Когда мы получили эту весть, в кабинете повисла тяжелая тишина. В совпадение никто не поверил.

— Вообще, они каждый сезон откочевывают, — нарушил тягостное молчание таможенник. — Но обычно позже… и уплывают небольшими группами. А тут все разом.

— Искать их в мангровых болотах совершенно бесполезно, — губернатор с досадой стукнул кулаком по столу, поймал мой стекленеющий от бешенства взгляд и поспешно добавил: — Но можно попытаться встретить их у Муаасской излучины, они всегда выходят на большую воду в тех местах. Вряд ли эти недомерки действительно убили леди, я их знаю, хоть тресни, а существа они не злобные и не агрессивные, просто дремучие и неспособные к обучению. Скорее они попытаются увезти ее в глубь континента, говорят, именно там живут их главные боги. Возможно, именно им в жертву… кхм. В любом случае у нас есть шанс их перехватить!

— Так ведь угенвеллия… — испуганно начал было таможенник и замолчал. Потом тяжело вздохнул и продолжил уже совсем другим тоном: — Можно взять малый бот береговой охраны, у него небольшая осадка и достаточно мощные мажители, вверх по реке пройдет легко. Много народу на него не погрузить, но много и не надо: пара взводов хорошо вооруженных парней — и эти недомерки ничего не смогут им противопоставить. Если поторопимся, то дойдем к Муаасской излучине за трое суток, дикари через лабиринт проток вряд ли проберутся быстрее.

— Я сам пойду с войсками, — решительно заявил я и встал. — Сколько времени понадобится, чтобы все подготовить? Нужна ли какая-то финансовая поддержка спасательной операции?

Губернатор и таможенник переглянулись и, видимо, решили, что переубеждать меня бесполезно.

— Финансы никогда не помешают, хотя охранять граждан Альянса от дикарей — обязанность колониальной администрации, — вздохнул лорд Вайсон. — Но если пообещать ребятам премию за участие в спасательной операции, думаю, рвения у них прибавится. Пойдемте, я лично поговорю с капитаном Гауссом и оформлю все как положено.

Я сжал кулаки и прикинул, хватит ли у меня денег на премии спасателям и сумею ли я при необходимости сам снарядить еще одно судно. А, в пустую породу! Если надо будет, возьму кредит, пока еще имя Эрвина Маубенроя что-то стоит. А там разберемся.

И лишь на секунду мелькнула мысль — зачем я, горнюк побери, вообще все это делаю? Рискую и именем, и деньгами ради девушки, которая меня даже видеть не желает? Может…

Мысль мелькнула и пропала. Не может.

Я не могу.

Глава 29

Фаина:

Я сидела на деревянном штабеле чуть в стороне от причалов, у самой реки, и уныло размышляла, что же делать дальше. Хоть головой побейся о борт парохода — никто из капитанов даже не хотел меня слушать. Неужели все зря?

— Касавка няяй, — сказал вдруг кто-то за моей спиной. Я резко обернулась и поневоле расплылась в улыбке, хотя на душе кошки скребли.

— Иди ко мне, — предложила я маленькой очаровашке, которая смотрела на меня из-под локтя старшего брата лукавыми синими глазищами. Ох, потрясающий контраст! В прошлый раз я в темноте и впопыхах не заметила, какие выдры на самом деле красивые существа.

Словно миниатюрные статуэтки из черного фарфора. И лица тонкие, с четкими, скульптурно вылепленными чертами, ни следа той широконосости и слишком вывернутых губ, как у их более рослых соседей по континенту. Просто очаровательные пухлые губки. И глаза — огромные, светлые, синие у девочки и солнечно-янтарные у мальчика.

Малышка, которую я несколько дней назад трясла за ноги, спасая от попавшего в дыхательное горло стеклянного шарика, была прехорошенькая. Не знаю, запомнила ли она меня и что именно могла помнить — как я ее перевернула головой вниз и изо всех сил трясла? Такое воспоминание скорее должно оттолкнуть. А вот у меня руки сами потянулись навстречу — ну как не обнять и не приласкать такую прелесть?

Даже удивительно, я никогда не испытывала слюнявого восторга перед чужими детьми, а тут на тебе.

Маленькая красотка смущенно хихикнула, на секунду спряталась за брата, хотя тот был немногим ее крупнее, а потом снова выглянула и звонко засмеялась, глядя на меня хитрющими глазками. Я тоже засмеялась и сказала:

— Иди-иди, егоза, — поманила к себе, улыбнувшись и мальчишке, загораживавшему сестру с таким видом, словно был готов выйти на бой против всей Аурики в одиночку.

Оба маленьких хулигана переглянулись, немножко посомневались, а потом весело бросились ко мне и дружно повисли на юбке, как две обезьянки. Как три. Знакомый выдреныш, восторженно свистя, уже карабкался мне на плечо, оставляя на ткани мокрый и слегка попахивающий тиной след.

А мне вдруг стало все равно, что это моя единственная оставшаяся выходная юбка. Столько было радости в этих мелких чудищах, что даже тяжелые мысли отступили, и я минут десять с удовольствием тискала и целовала всех троих. Даже забыла о том, что меня может увидеть кто-то из местного «общества».

Я не успела понять, в какой момент вдруг оказалась в окружении взрослых выдр, их тут было человек пять, и мужчин, и женщин. На секунду мне стало не то чтобы страшно, а как-то не по себе. Но уже в следующий момент я поняла, что они все улыбаются, и выдохнула. И улыбнулась в ответ.

— Большой Фаи любит маленький фаи, — веселым голосом констатировала уже знакомая пожилая женщина. — Большой Фаи не похож другой белы.

— Бывает, — засмеялась я, отпуская Касавку и ее брата. Они тут же уселись на прибрежный песок и принялись во что-то играть, щебеча на странно звучащем, словно птичьем, языке. А выдренок прочно угнездился у меня на плече и слезать отказался. Смешной.

Странно, но мое откровенное веселье не обмануло собеседницу:

— Твоя сидеть у вода и грустить. Почему грустить белы Фаи?

Я удивленно подняла брови, а потом чуть кривовато усмехнулась. Поймала себя на совершенно тупой и очень некрасивой мысли: это же дикари, пусть даже симпатичные, даже говорить толком не умеют, что они могут понимать в «настоящих» проблемах?.. Фу, блин, как, оказывается, эта дрянь крепко прописана в подкорке! Нашлась тоже самая умная тут. А еще считала себя не расисткой, тьфу. Нормально объясняй, и все тебя поймут, а если нет — значит, сама дура.

— Хочу уплыть вверх по реке на большой лодке, — я махнула рукой в направлении причалов. — Но мужчины на лодках не хотят брать меня с собой.

— Большой лодка вверх река нельзя, — очень серьезно ответила пожилая выдра. — Сильно шуметь, вода мешать, кутарамба делай маленький многа-многа, лодка пугать, она бить.

— Но ведь лодки плавают вверх по реке, — удивилась я, пытаясь сообразить, что за кутарамба такая грозная бдит в реке и бьет всех, кто слишком баламутит воду мажителями.

— День-ночь, день-ночь вперед маленький алый цветок цветет, — начала рассказывать Выдра. — Маленький алый цветет, кутарамба делает любовь и дети. Многа-многа-многа дети. Два раза по два рука день-ночь дети делать и охранять. Другое время большая лодка плыть спокойно, кутарамба сидеть дно и не бить.

Рука сама потянулась почесать в затылке. Что-то такое я краем уха слышала в порту — про цветение какой-то угенвеллии через пару дней и о том, что «Ласточка Читазарры» еще успеет проскочить в верховья.

Это получается, что во время цветения угенвеллии — маленького красного цветка — в реке выше по течению нерестится какая-то достаточно крупная кутарамба и фигачит любого, кто посмеет пугать ее мальков..

Нда… того не легче. Получается, я и без происков безбородого гнома не успела бы. Или успела? На «Ласточку» меня не взяли, а она проскочит…

— Красива камень нет съесть, — задумчиво сказала пожилая выдра, устраиваясь рядом со мной на краю плота.

Выдру звали Ивасика, и на свой маленький плотик, умело спрятанный в негустых вроде тростниках совсем недалеко от оживленной части порта, она пригласила меня с полчаса назад, чтобы «говорить дела».

— Большой белы мужчина сильно глупый или сильно хитрый. Хотеть за детский игрушка настоящий еда, или вещь, или земля. Тот племя, где мужчина многа и он главный, хотеть блестящий игрушка, мужчина не взрослеть никогда. Они отдать белы своя свобода и земля. И хотеть еще игрушка и еще. Народ Фаи другой путь. Взрослый женщина растить дети и решать, куда плыть плот по река и по жизнь.

То есть у моих новых знакомых матриархат. Занятно. Их мужчины не выглядели угнетенными, очень даже бодро командовали мелкотой и даже женщинами. Племя собиралось отплыть в глубь материка, и по этому поводу тростники были полны ожившими черными статуэтками, шустро снующими туда-сюда по своим неведомым делам.

— Ты есть женщина, — констатировала очевидный факт Ивасика. — Многа ум есть и нет глупый вера страшный черный. Ты хотеть идти река вверх. Хотеть идти с народ Фаи?

Я затаила дыхание и кивнула. Неужели?! Признаться, я весь последний час только об этом и думала.

— Два женщина договориться полезна друг друг, — очень хитро улыбнулась Ивасика. — Выдра нада умный вещь от белы. Белы мужчина даст только игрушка. Не дать умный вещь, железный вещь, лечить вещь. Белы Фаи дать желтый круглый и взять у другой белы что нада. Народ Фаи плыть вверх река и отвезти белы Фаи.

— Хммм, — я сделала вид, что задумалась, а сама с трудом удерживала улыбку. Вот нравилась мне такая честная мена, но весь вид Ивасики прямо кричал: надо торговаться, а то половину удовольствия упущу и ей его испорчу. И уважение потеряю.

— Мне надо не просто доплыть до верховьев реки. Надо отвезти туда мой груз, надо, чтобы сильные мужчины помогли мне нести вещи с места на место, охраняли и помогали разведать то, что в земле. А потом еще придется возвращаться к устью.

Сказала и улыбнулась так же хитро, выжидательно глядя на собеседницу.

— Белы Фаи говорить дела уметь, — засмеялась Ивасика. — Мы говорить и считать! Давай! — и азартно протянула мне руку ладонью вверх. Повинуясь интуиции, я звонко хлопнула по ней и тоже засмеялась.

Глава 30

— Стальных полос по две меры длиной двадцать штук, по одной мере двадцать штук, по полмеры — пятьдесят, — я машинально заправила вьющуюся прядь за ухо и снова уткнулась в список. — Ножи складные… пятьдесят штук. Пилы ручные… десять. Ага. Топоры. Пятнадцать. Серп большой — один. Инструменты вроде все. Так… мэстр Шморли, здесь не хватает пяти мер соли, будьте добры взвесить мешок. Я надеюсь, мы с вами будем сотрудничать долго и благотворно, без всяких неприятных недоразумений, — и прищурилась на побуревшего лавочника.

— Не извольте сомневаться, леди, да только мартышки эти… прошу прощения, слуги, значит, ваши, сами небось просыпали, и…

— Мэстр Шморли, — я вспомнила помощницу своей портнихи — старая кошелка всю дорогу не одобряла меня, мои заказы, мои фасоны и то, что ее хозяйка идет у чокнутой старой девы на поводу. Вспомнила и сложила губы в точно такую же куриную гузку, как та старая карга. — Я бы вас попросила! В конце концов, крупный оптовый заказ я могу разместить в любой торговой конторе порта и пришла сюда, исключительно услышав о вашей доброй репутации.

— Не извольте беспокоиться! — тут же залебезил толстяк. — Досыплю лично! Небось помощник мой недосмотрел, так я…

— Вот-вот, присмотрите, мэстр, — я убрала с лица куриную жопку и сделала более-менее благодушный вид.

Лавка этого пройдохи была последней в списке. Черт, как же дико неудобно бегать по городу и делать срочные закупки в длинном многослойном платье! Как я завидовала выдрочкам, одетым в сплетенные из мягких толстых волокон жилетки-топики и короткие шортики…

Меня утешало только то, что еще максимум два часа — и я уплыву на Ивасикином плотике из этого гнезда цивилизации в свою первую самостоятельную геологоразведочную экспедицию. А чертовы юбки, блузки и туфельки останутся тут!

С Ивасикой мы сторговались к полному взаимному удовольствию. Сами маленькие дикари не могли ничего купить — за их работу, очень ценные травы и даже за привезенные из джунглей редкости им норовили заплатить три гроша, а то и вовсе обмануть. И ни под каким видом не подпускали к лекарствам или нормальным товарам.

А выдрам нужны были стальные инструменты, очищенная соль, зерно, светильники и масло для них, тонкие нитки, иголки, ножницы… заготовки из железа для ковки. И лекарства.

Очень многие болезни маленькие выдры прекрасно умели лечить сами — травами и прочими природными дарами. Но были и такие заболевания, с которыми простой отвар не справляется. Вот я и закупила препараты в промышленных количествах, пока проворные маленькие мужчины вязали плот для меня, для моих грузов и для моей буровой установки.

Как раз к тому моменту, когда я окончательно выбилась из сил и потратила почти все свои деньги, плоты были готовы и даже загружены.

Я наскоро забежала к Нисонам, расцеловалась с мэстрисс и ее младшей дочкой, сердечно поблагодарила за гостеприимство… и получила в ответ понимающие улыбки: оказывается, в порт прибыл корабль из метрополии, а на корабле — мой жених.

У меня немножко стали дыбом волосы от мысли, что мы с Эрвином разминулись буквально на сантиметр. И даже еще не совсем разминулись…

Я скромно потупила глазки и в ответ на щебетание мэстрисс Нисон не стала разубеждать ее в том, что спешу навстречу своему жениху, и унеслась из милого гостеприимного дома так, что пятки сверкали.

Отплываем! Прямо сейчас!

Слава богу, у выдр никаких возражений по этому вопросу не было. Они сами уже давно были готовы к отплытию и задержались только потому, что хитрая Ивасика с самого начала задумала развести «добры белы Фаи» на помощь в закупках. Сначала она хотела расплатиться со мной какими-то особенными редкостями из глубины джунглей. Мое желание уплыть с ними в верховье реки пришлось как нельзя кстати.

— Самец бежишь? — с любопытством спросила меня пожилая выдра, когда белые причалы Фиакетты скрылись за поворотом.

— Почему ты так подумала? — удивилась я, незаметно выдыхая, — ужасно боялась, что бритый гном, как в прошлый раз, возникнет на пирсе в момент отплытия. А плот — не пароход, и сдернуть меня с него гораздо проще.

— Ивасика много жить и все видеть, — антрацитовая бабулька неопределенно покрутила растопыренной ладонью возле своего уха и хитро улыбнулась. — Брачный игра догони жена — хороший игра. От плохой самец убегать, хороший поддаваться. Никто не обида.

— А разве не женщины у вас решают, какого мужчину выбрать? — вспомнила я про выдрячий матриархат.

— Женщина, — Ивасика утвердительно кивнула. — Так и решать. Быстро бегать-прыгать-плыть, самец и самка до брачный возраст сильно долго готовится-готовится-готовится. Потом самка поддаваться тот, который выбрать, а другой самец уже уметь шустро ловить еда для все.

Я засмеялась. Действительно, лучшего стимула для тренировки молодежи не придумать. Вон все племя какое поджарое, стройное, но при этом маленькие люди оказались ничуть не слабее больших. Парни их тяжести тягали так легко, что я только глазами при погрузке хлопала.

— Твоя многа тряпка удобно? — между тем спросила Ивасика, задумчиво жуя травинку и глядя, как последние признаки цивилизации скрываются за тростниковыми зарослями вдоль извилистой реки.

— Вообще неудобно, — согласилась я и села с ней рядом на край плота. — Но есть проблема. Как найти такую одежду, как у выдр, но чтобы на меня налезла, как не сгореть с непривычки на солнце — белая кожа его боится сильнее, чем черная. И как сделать, чтобы злые мухи не кусали.

Ивасика перевела на меня чуть насмешливые янтарные глаза и хмыкнула:

— Подарка я сплел для ты. Шарш и шурш, верх-низ, — она поочередно ткнула пальцем сначала мне в грудь, а потом ниже пояса. — Твоя одеть? Солнце и муха пугает трава, давить сок, мазать белы Фаи.

О как. То есть мне тут выдадут не только бикини, но еще и солнцезащитный крем с функциями антикусина. Живем!

— Да хоть сейчас! — я вскочила и пару секунд старалась удержать равновесие на закачавшемся плоту, а Ивасика, хихикая, ловила меня за ногу.

— Белы Фаи плот шатал, — радовалась она. — Многа ел, многа рос, река пугал, рыба убежал. Шалаш ходи, там шарш-шурш.

— Много ел, много ел, — ворча, я на четвереньках полезла в крошечный шалашик на корме плота. — И здесь про диету, ну что за попадалово, а?

Вот так и началось мое путешествие по великой ауриканской реке на плотах с выдрами. Наверное, впервые в этом мире меня отпустила тревога и постоянное желание бежать-бежать-бежать куда-то, что-то делать, предпринимать, улучшать, внедрять…

Оказалось, так здорово просто… жить. Плыть по узким протокам мимо потрясающей красоты пейзажей по берегам, учиться готовить рыбную похлебку в кожаном бурдюке над крохотным костерком, узнавать новые слова выдриного языка, собирать с девушками длинные пахучие стебли «мухасмерти» по берегам, натираться чуть пощипывающим зеленоватым соком, потом ловить мелких егозливых выдрят — подряд, кого успела из кучки малышни подцепить, того и натираешь, а оно верещит, смеется и брыкает крошечными ручками-ножками.

И настоящие выдрята тоже принимали участие во всех делах племени. Ко всему прочему домашние питомцы еще охраняли племя от внешних врагов — всегда предупреждали тревожным свистом, если в зарослях притаился местный полосатый недотигр или впереди по курсу мирно пыхтел на отмели упитанный флегматичный бегемот — один из самых опасных зверей как в земной Африке, так и в здешней Аурике.

Когда через несколько дней плоты из узких проток выбрались снова на большую реку, первыми неладное тоже заметили зверьки. И подняли дикий гвалт. Но выдры и сами уже поняли, что творится странное, зашумели и стали тормозить, упираясь шестами в дно.

Небольшой гномий пароход военной расцветки заходил на скопление плотиков с полудня, против солнца, и так, чтобы перекрыть нам путь вперёд.

Это еще что? Кто?! И…

О боже!