Всё ещё о нефти?

* Доход с капитала — это отношение чистой прибыли к капиталу. Дифференциальный доход с капитала — это разница между доходом на капитал Нефте-Ядра и Fortune 500, выраженная в процентах от прибыли на капитал Fortune 500. За 1992-1993 гг. данные для компаний Fortune 500 представлены без специальных сборов SFAS 106. Последние данные за 2013 г.

ПРИМЕЧАНИЕ. Нефте-Ядро состоиз из British Petroleum (BP-Amoco с 1998 г.), Chevron (с Texaco с 2001 г.), Exxon (ExxonMobil с 1999 г.), Mobil (до 1998 г.), Royal-Dutch/Shell и Texaco (до 2000 г.) Изменения в компаниях связаны со слияниями. Энергетические конфликты указаны для дат начала: арабо-израильской войны 1967 г., арабо-израильской войны 1973 г., Иранской революции 1979 г., ввода войск СССР в Афганистан 1979 г., ирано-иракской войны 1980 г., второго израильского вторжения в Ливан 1982 г., первой войны в Персидском заливе 1990-1991 гг., второй палестинской интифиды 2000 г., 11 сентября 2001 г., началом «войны с террором» и вторжение США в Афганистан, второй войны в Персидском заливе 2002-2003 гг., «арабской весны» 2011 г. и аутсорсинговых войн, третьей войны в Персидском заливе 2014 г.

ИСТОЧНИК: Fortune, Compustat с помощью WRDS.

Участок дифференциального денакопления представляет собой «опасную зону», т. е. период, в течение которого энергетический конфликт может разразиться на Ближнем Востоке. Фактическое начало конфликта отмечено знаком взрыва. Индивидуальные конфликты перечислены в примечании под графиком.

5.1 Стилизованные паттерны

На графике показаны три стилизованных паттерна, которые практически не изменились за последние полвека:

   • Во-первых, и самое главное, каждому энергетическому конфликту, кроме одного, предшествовало то, что доходы Нефте-Ядра отставали от среднего. Другими словами, для того чтобы разразился энергетический конфликт на Ближнем Востоке, ведущие нефтяные компании сначала должны дифференцированно денкапливаться[29]. Единственным исключением из этого правила является всплеск «арабской весны» 2011 года и последующее расцвет «аутсорсинговых войн» (наш термин для продолжающихся боевых действий в Ливане, Сирии и Ираке, которые финансируются и поддерживаются множеством правительств и организаций в и за пределами региона). Этот раунд произошёл без предварительного дифференциального денакопления, хотя Нефте-Ядро было очень близко к падению ниже среднего. В 2010 году его дифференциальный доход с капитала упал до 3,3 процента по сравнению с 71,5 процента в 2009 году и колоссальных 1114 процентов в 2008 году.

   • Во-вторых, за каждым энергетическим конфликтом следовало то, что нефтяные компании превосходили среднее. Другими словами, войны и конфликты в регионе — процессы, которые обычно обвиняют в том, что они потрясают, искажают и подрывают совокупную экономику, служили дифференциальным интересам крупных нефтяных компаний за счёт ведущих ненефтяных фирм[30]. Этот вывод, хотя и поразительный, не должен удивлять нашего читателя. Как мы уже видели, дифференциальная прибыль от нефти тесно связана с относительной ценой на нефть (График 3); относительная цена на нефть, в свою очередь, сильно зависит от восприятия «риска» на Ближнем Востоке, реального или мнимого; эти представления о риске имеют тенденцию к скачкам при подготовке и во время вооружённого конфликта; и поскольку риски возрастают, они повышают относительную цену на нефть и, следовательно, увеличивают дифференциальное накопление нефтяных компаний.

   • В-третьих, за одним исключением, в 1996-1997 годах Нефте-Ядру так и не удалось превзойти среднее значение, если сначала в регионе не случалось энергетического конфликта[31]. Другими словами, дифференциальные показатели нефтяных компаний зависели не от добычи, а от самой крайней формы саботажа: войны[32].

5.2 Под другим углом

Насколько надёжны эти выводы? Чувствительны ли к тому как измеряются дифференциальные прибыли? Будут ли они сохраняться, если мы рассмотрим с другой стороны?

ПРИМЕЧАНИЕ. Ряды показывают месячные данные, сглаженные с помощью трехлетних скользящих средних. Прибыль на акцию (ПНА) рассчитывается путем деления индекса цен акций на соотношение цены и прибыли. Годовой темп изменения измеряется относительно соответствующего месяца предыдущего года. Изменение дифференциальной ПНА рассчитывается путем вычитания из темпа изменения ПНА интегрированного нефтяного индекса темпа изменения ПНА мирового индекса. Последние данные за октябрь 2014г.

ИСТОЧНИК: Datastream (коды серий: TOTMKWD(PI) и TOTMKWD(PE) для индекса цен и соотношения цены и прибыли всех перечисленных фирм соответственно; OILINWD(PI) и OILINWD(PE) для индекса цен и соотношения цены и прибыли всех перечисленных интегрированных нефтяных компаний соответственно)

График 5 пытается рассмотреть эти вопросы. Здесь основное внимание уделяется миру в целом, а мерой прибыли является прибыль на акцию (ПНА). Две верхние серии сравнивают среднюю ПНА интегрированных нефтяных компаний со средними показателями прибыли на акцию всех компаний в мире. В каждой серии измеряется годовой темп изменения соответствующего ПНА, вычисляемый путём сравнения любого данного месяца с тем же месяцем годом ранее и выражается как трехлетнее скользящее среднее.

Нижний ряд показывает дифференцированный рост ПНА интегрированных нефтяных компаний. Этот ряд выводится путём вычитания темпов роста ПНА мирового индекса из скорости роста ПНА интегрированного нефтяного индекса и выражает результат в виде трехлетнего скользящего среднего. Как и на Графике 4, серые области показывают периоды, в течение которых интегрированные нефтяные компании превышают среднее значение (дифференциальное накопление), в то время как чёрные области показывают периоды, в которые они отстают от среднего (дифференциальное денакопление).

Обратите внимание, что, хотя энергетические конфликты здесь такие же, как и на Графике 4, мера дифференциальной прибыли отличается в нескольких важных аспектах. (1) Географический охват гораздо шире, и меньше уделено внимания размеру корпорации, а больше внимания уделено характеру деловой активности. Принимая во внимание то, что на Графике 4 показано сравнение между Нефте-Ядром, в котором от четырёх до шести фирм и между американской Fortune 500, в этом графике проводится сравнение между средним значением всех компаний в мире и интегрированными нефтяными компаниями. (2) Отличается и метрика прибыли. В то время как на графике 4 предпочтительным прокси является доходность капитала, здесь это прибыль на акцию (ПНА). (3) Природа переменных различна. В то время как на графике 4 мы смотрим на уровни, здесь мы изучаем скорость изменения. (4) Период времени с большими градациями. В то время как на графике 4 данные являются годовыми, здесь они являются ежемесячными, выраженными в виде трехлетнего скользящего среднего. (5) Сравнение двух индексов различно. На графике 4 разница между двумя показателями прибыли выражена в процентах от контрольного показателя, тогда как здесь она представлена в абсолютном выражении. И (6) рассматриваемый период короче — на графике 4 он начинается в 1966 году, тогда как здесь данные начинаются только с 1973 года (1976 год для трехлетних скользящих средних).

В общем, наш прокси для дифференциальной прибыли на графике 5 очень отличается от того, который мы используем в графике 4. Тем не менее, стилизованные паттерны, как и исключения из этих паттернов, практически одинаковы!

Как и на графике 4, график 5 показывает, что, начиная с 1976 года: (1) всем энергетическим конфликтам предшествовало то, что мировые интегрированные нефтяные компании испытывали дифференциальное денакопление (за исключением войн Арабской весны 2011 года / аутсорсинговых войн и третьей войны в Персидском заливе 2014 года, когда дифференциальное накопление было очень близко к нулю, но все же положительное); (2) все конфликты сопровождались переходом интегрированных нефтяных компаний к дифференциальному накоплению; и (3) за исключением середины 1990-х годов, интегрированным нефтяным компаниям никогда не удавалось превысить средние показатели без предшествующего энергетического конфликта[33].

6. Универсальная логика

Эти стилизованные паттерны могут показаться уж очень простыми, если не сказать упрощёнными, особенно если сравнивать их со сложными объяснениями войнам на Ближнем Востоке. И может быть в этом их прелесть.

Эксперты по этому вопросу, консерваторы или либералы, марксисты или постисты, материалисты или культуралисты, специалисты в области международных отношений или эксперты по региону, они все безусловно правы. Ближний Восток не поддаётся простой логике, или по-крайней мере это то, во что наши правители хотели бы, чтобы мы верили. Никакой детерминизм не может учесть всех его культурных тонкостей, никакая теория не может объяснить его многослойные конфликты, никакой евроцентриский текст его постструктуральные дискурсы. Он особенный.

Но, каким-то образом, весь этот калейдоскоп сложных особенностей раскрывается, образно говоря, в универсальную логику современно капитализма — дифференциальное накопление капитала[34]. Мы утверждаем, что на Ближнем Востоке, процесс крутится вокруг нефтяных прибылей.

Очевидно, что поток оружия (связанные с ним конфликты) происходят не из-за одной конкретной причины, но из-за сближения многих: внутренних трений (таких, которые привели к Арабской Весне), межгосударственных трений (например Ирано-Иракская война), конфликтов между коалициями стран (первая, вторая и третья войны в Персидском Заливе), интервенций супердержавы (постоянная особенность), радикальных и анти-радикальных идеологий (Иранская революция 1979 года, ИГИЛ, и др.), национализма (палестинские интифады), клерикализма (Иран, Египет, Афганистан, и т.д) экономической турбулентности и бизнес-циклов (ненасытная капиталистическая жажда «дешевой энергии»)… Но, так или иначе, все эти процессы можно рассматривать, уже поглощёнными в массивный поток наибольшего приза — нефтяных прибылей. (Nitzan and Bichler 2007:376)

Наш анализ был сконцентрирован на Оружейно-нефтедолларовой коалиции. Коалиции самых больших оружейных подрядчиков и интегрированных нефтяных компаний, ОПЕК и различных ветвей западных правительств. Все члены коалиции, утверждали мы, разделяют один интерес в региональной напряжённости. Но когда дело идёт к открытым столкновениям и войне, равновесие обычно зависит от нефтяных компаний:

Крупные нефтяные компании и ведущие производители оружия получают выгоду от ближневосточных «энергетических конфликтов», нефтяные компании от более высоких цен, а производители оружия через возрастание военных заказов. Но за исключением этих общих интересов, положение этих групп отличается в важных аспектах... В общем и целом, «энергетические конфликты» имеют тенденцию увеличивать экспорт оружия как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, и учитывая то, что производители оружия имеют непрекращающуюся заинтересованность в таких продажах… они должны безоговорочно поддерживать такие конфликты. Однако для Нефте-Ядра расчеты, вероятно, более тонкие… Увеличение цены на нефть во время конфликта происходит лишь до какой-то точки. Кроме того, исход региональных конфликтов не является полностью предсказуемым и несёт в себе опасность подрыва сложных отношений с правительствами стран, на территории которой происходит конфликт. По этим причинам следует ожидать того, что у нефтяных компаний будет более квалифицированное мнение о желательности открытых боевых действий на Ближнем Востоке. В частности, пока их финансовые показатели считаются удовлетворительными, члены Нефте-Ядра предпочитают статус-кво, а именно напряжённости без войны. Однако когда их прибыль иссякает, перспективы компании становятся более воинственными, стремясь повысить доход через «энергетический кризис» через конфликт. (Nitzan, Bichler, 1995: 497)

К сожалению, для большинства жителей Ближнего Востока и для подавляющего большинства населения мира, эмпирические закономерности энергетических конфликтов и дифференциальной прибыли, которые мы выявили из этой гипотезы, остаются такими же верными сегодня, как и в начале 1970-х годов.

Оглядываясь назад, эти закономерности помогли нам объяснить историю процесса до конца 1980-х годов. Заглядывая в будущее, они позволили нам в письменном виде и до события предсказать первую войну в Персидском заливе 1990-1991 годов, а также вторжение в Афганистан 2001 года и начало второй войны в Персидском заливе 2002 года[35].

Мы не предсказали последние энергетические конфликты, но только потому лишь, что последнее десятилетие мы не занимались Ближним Востоком. Логика нашего аргумента, тем не менее, остаётся неизменной. Как показано на графиках 4 и 5, любой исследователь, который обновил бы наши данные, мог бы заранее предсказать Арабскую весну 2011 года и связанные с ней аутсорсинговые войны, а также третью войну Персидского залива 2014 года против ИГИЛ.

7. Более широкая перспектива

Однако драмы на Ближнем Востоке сами по себе являются частью большей картины. До сих пор мы показывали, что эти драмы — конфликты и войны, нефтяные кризисы и созданный «дефицит», махинации ОПЕК и внешние вмешательства, терроризм и национализм, религия и культура, всё это может быть включено в стилизованную связь между энергетическими конфликтами и дифференциальной прибылью от нефти. Но есть ещё более широкое рассмотрение, а именно, каким образом эта нефтяная связь соответствует общей картине глобального накопления. Само собой разумеется, что это последнее не так легко сформулировать, конечно, не сразу, поэтому наш план ниже следует понимать как предварительный и наводящий на размышления, а не окончательный и исчерпывающий.

7.1 Поворот фортуны

С высоты птичьего полёта начнём рассмотрение дифференциальных прибылей от нефти и энергетические конфликты, показанные на графиках 4 и 5. Историю этого процесса можно грубо разделить на три периода:

   1. Конец 1960-х — начало 1980-х годов. В течение этого периода нефтяные компании, как правило, превышали средний показатель. Было только несколько «опасных зон», и за каждой зоной сразу же следовал энергетический конфликт или череда конфликтов, приводящих к быстрому изменению дифференциальных прибылей с отрицательных на положительные.

   2. Середина 1980-х — конец 1990-х годов. В этот период нефтяные компании имели тенденцию отставать от среднего уровня. За исключением одного энергетического конфликта (первая война в Персидском заливе), «опасные зоны» не проходили, в результате чего нефтяные компании страдали от затяжного дифференциального денакопления.

   3. Начало 2000-х годов — настоящее время. В этот период нефтяные компании снова вышли вперёд. Их дифференциальная прибыль выросла до рекордных размеров, чему способствовали частые энергетические конфликты, которые, кажется, вспыхивают при любом намёке на возможность дифференциальное денакопления.

7.2 Расширение и углубление

Как замечено выше в разделе 3, господствующий капитал в целом имеет тенденцию колебаться между двумя режимами дифференциального накопления: расширением и углублением. Расширение в значительной степени определяется слияниями и поглощениями, а углубление подпитывается в основном стагфляцией. И примечательно для нас здесь то, что с конца 1960х, эти режимы, по-видимому, совпадают с приливами и отливами энергетических конфликтов и дифференциальных прибылей с нефти.

На графике 6 показаны долгосрочные изменения в корпоративных слияниях и стагфляции в Соединённых Штатах и Великобритании. Слияния аппроксимируются через отношение «покупка-создания», отмеченного со значениями относительно левой логарифмической шкалы. Это отношение измеряет величину слияний и поглощений, выраженных как процент валового накопления основного капитала (первая величина обозначает деньги, потраченные на покупку существующих активов, а вторая измеряет деньги, потраченные на создание новых активов, поэтому деление первых на последние приводит к соотношению «покупки-создания»)[36].

ПРИМЕЧАНИЕ. Ряды показывают годовые данные, сглаженные с помощью пятилетних скользящих средних. Отношение покупки к созданию обозначает расходы на слияния и поглощения, выраженные в процентах от валового накопления основного капитала. Стагфляция — это среднее от: (1) стандартизированных отклонений от среднего уровня безработицы и (2) стандартизированного отклонения от среднего уровня инфляции неявного дефлятора цен ВВП. Отклонения были стандартизированы путем вычитания из каждого года среднего арифметического ряда за весь период, а затем деления результата на то же среднее арифметическое. Последние данные за 2012 г.

ИСТОЧНИК: Joseph Francis, The Buy-to-Build Indicator: New Estimates for Britain and the United States, Review of Capital as Power, 2013, Vol. 1, No. 1, pp. 63-72.

Стагфляция, построенная относительно правой шкалы, является синтетическим индексом. Он усредняет стандартизированные отклонения безработицы и инфляции от их соответствующих исторических средних. Среднее значение этого показателя за весь период по определению равно нулю. Положительные значения указывают на стагфляцию выше среднего, в то время как отрицательные значения представляют стагфляцию ниже среднего[37].

На графике 6 показано, что с 1920-х годов в Соединённых Штатах и в Великобритании корпоративные слияния и стагфляция имели тенденцию двигаться противоциклически: когда слияния возрастают, стагфляция отступает, и наоборот. Более того, антициклические закономерности в двух странах удивительно похожи[38].

Хотя исследования по этой теме всё-ещё находятся в зачаточном состоянии, поразительные сходства между этими двумя ведущими политическими экономиками позволяют предположить, что режимы углубления и расширения могут быть довольно универсальным и, возможно, все более синхронизированными и что это новое явление в современном капитализме[39]. И поскольку это явление становится всё более универсальным, оно может послужить объяснению большой роли энергетических конфликтов в дифференциальных прибылях нефтяных компаний.

7.3 Энергетические конфликты и стагфляция

Как видно из графика 6, слияния достигли своего пика примерно в конце 1960-х годов, прежде чем наступило свободное падение, которое продолжалось до начала 1980-х годов. Этот отход от слияний заставил господствующий капитал полагаться на растущую стагфляцию, а основным двигателем этой стагфляции была напряжённость и энергетические конфликты на Ближнем Востоке.

Важнейшим звеном в этом процессе были цены на нефть. Как и для многих явлений капитализма, для широкой инфляции (читай стагфляции) часто требуется триггер, и в течение рассматриваемого периода этим триггером был рост цен на нефть. Связь между ценами на нефть и инфляцией показана на графике 7. График сопоставляет «реальную» цену сырой нефти относительно левой шкалы и уровень инфляции потребительских цен в развитых странах относительно правой шкалы (ежемесячные данные сглажены скользящими средними за 12 месяцев). На графике также можно увидеть три отдельных периода, основанные на изменении корреляции между двумя рядами.

ПРИМЕЧАНИЕ. Ряд показывают месячные данные, сглаженные с помощью 12-месячных скользящих средних. «Реальная» цена на сырую нефть — это цена в долларах, дефлированная индексом потребительских цен США. Последними точками данных являются сентябрь 2014 года для ИПЦ и октябрь 2014 года для «реальной» цены на нефть.

ИСТОЧНИК: Международный валютный фонд, статистические данные о международных финансах, полученные с помощью Data Insight (коды серий: L76AA&Z@C001 для средней цены сырой нефти; L64@C111 для ИПЦ США; L64@C110 для ИПЦ развитых стран).

До начала 1970-х годов корреляция была в основном отрицательной. Инфляция падала и росла, но её колебания должны были быть обусловлены чем-то иным, а не «реальной» ценой на нефть, которая оставалась относительно стабильной. Это закончилось в 1973 году. С 1973 по 2002 год два ряда тесно и положительно коррелировали (коэффициент Пирсона 0,8). В течение 1970-х годов «реальная» цена на нефть взлетела, и инфляция резко возросла. А когда «реальные» цены на нефть рухнули в 1980-х годах и продолжали падать в течение большей части 1990-х годов, инфляция замедлилась примерно таким же образом. В течение самого последнего периода, с начала 2000-х годов до настоящего времени, эта положительная корреляция значительно ослабла, но тут мы забегаем вперёд.

8. Энергетические конфликты на Ближнем Востоке и циклы дифференциального накопления

Не забывая об этой связи, мы можем связать характерные паттерны ближневосточных энергетических конфликтов с более широкими циклами дифференциального накопления:углубления и расширения.

8.1 Рост стагфляции (конец 1960-х — начало 1980-х)

В конце 1960-х господствующий капитал в развитых странах начал смещаться от расширения к углублению (график 6). К началу 1970-х годов волна слиянии и поглощений быстро отступила, и по мере её ослабления усиливалась стагфляция. Основной причиной такого процесса стало усиление напряжённости на Ближнем Востоке и возникновение энергетических конфликтов (графики 4 и 5). Напряжённость и война подпитывали дифференциальную прибыль нефтяных компаний. И в отсутствие слияний и поглощений эти конфликты, которые создавали инфляцию в условиях стагнации (график 6), также помогли всему господствующему капиталу превзойти общее среднее значение.

Сближение этих силовых процессов в 1970-х и начале 1980-х годов дало огромный толчок Оружейно-нефтедолларовой коалиции. Нефтяные компании и подрядчики по вооружению, ОПЕК и ключевые фигуры западных правительств, а теперь и весь господствующий капитал, все были заинтересованы в росте цен на нефть. В этих обстоятельствах не удивительно, что энергетические конфликты были настолько частыми, а дифференциальным доходам нефтяных компаний почти не разрешалось уходить в минус.

8.2 Восстановление слияний (с середины 1980х до конца 1990х)

В 1980х произошло резкое изменение. Неолиберализм был в полном разгаре, и вскоре после распада коммунизма весь мир открывался господствующему капиталу. Слияния и поглощения начали приобретать глобальный характер и к началу 1990х приблизились к новым рекордам (график 6). С другой стороны, господствующий капитал потерял весь свой прежний аппетит к стагфляции (график 6). Казалось, что экономический рост возобновился, а инфляция резко упала.

В это время оружейно-нефтедолларовая коалиция оказалась в немилости. Хотя сама коалиция все-ещё была заинтересована в высоких ценах на нефть, но остальная часть господствующего капитала больше не была в этом заинтересована. В отличии от предыдущего периода стагфляции, энергетические конфликты в этот период стали редки, а дифференциальная прибыль нефтяных компаний, похоже, застряла на отрицательной территории без признаков разворота (Графики 4 и 5).

8.3 Системный кризис (с начала 2000-х годов по настоящее время)

Начало 2000-х годов характеризовалось растущей угрозой системного кризиса[40]. Впервые со времён Великой депрессии 1930-х годов господствующий капитал, особенно в развитых капиталистических странах, по-видимому, столкнулся с асимптотой (границей) своей власти[41]. Доля доходов и активов ведущих слоёв общества в настоящее время приближается к рекордным уровням. Доля чистой прибыли в национальном доходе достигает исторических максимумов. А на корпоративном уровне ведущие фирмы выросли настолько, что их прибыль и капитализация теперь во много тысяч раз больше, чем у средней фирмы[42]. Эти выгоды от распределения свидетельствуют о высшей точки власти капиталистов в целом и господствующего капитала в частности. Но это также указывает на то, что расширять эту власть, или просто поддерживать её, становится все труднее.

Одним из симптомов этой трудности является замедление корпоративных слияний. По сравнению с рекордными показателями 2000 года соотношение «покупка-создание» сейчас на одну треть ниже в Соединённых Штатах и почти на две трети ниже в Великобритании (график 6). Как и в 1970-х годах, господствующий капитал отреагировал на это замедление, пытаясь переключиться со слияний и поглощений на инфляцию (то есть стагфляцию)[43]. Но на этот раз он в этом был не одинок. В 1970-х годах малые и средние фирмы так же как и политики были враждебны инфляции. Теперь нет. В настоящее время капиталисты и политики боятся дефляции, и на то есть веские причины. Учитывая асимптотические перспективы дальнейшего прокапиталистического перераспределения, цены на акции и долговые обязательства кажутся все более «сверхкапитализированными» по сравнению с их ожидаемыми доходами и базовыми национальными доходами, и последнее, что может выдержать перекапитализированные активы, — это серьёзный приступ дефляции. Конечным результатом является то, что, в отличие от 1970-х годов, нынешняя проинфляционная коалиция имеет гораздо более широкую основу. Она охватывает не только Оружейно-нефтедолларовую коалицию и господствующий капитал в целом, но также многие правительства и множество средних и мелких капиталистов, которые все жаждут некоторой «здоровой» инфляции, чтобы ослабить их дефляционные страхи.

Это, похоже, согласуется с новой вспышкой энергетических конфликтов на Ближнем Востоке. С учётом того, как много зависит от роста инфляции, и учитывая историческую роль цен на нефть как «искры», которая вызывает инфляцию, очевидно, что напряжённость и война в регионе будут более чем приветствоваться всеми, кто выиграет от такой инфляции. А поскольку заинтересованные стороны составляют одну из самых влиятельных групп в мире, нас не должно удивлять то, что нефтяные компании снова взлетят высоко, а регион снова вспыхнет (график 4 и 5).

9. Предзнаменование?

Но есть большая ложка дёгтя. Как показано на графике 7, за последние десять лет положительная связь между ценами на нефть и общей инфляцией, по-видимому, значительно ослабла. В период с 2003 по 2014 год коэффициент корреляции Пирсона двух рядов упал до 0,14. Краткосрочные движения всё ещё идут в том же направлении, поэтому рост «реальной» цены на нефть тесно связан с ростом инфляции; но долгосрочные тенденции явно противоположны: хотя «реальные» цены на нефть выросли, инфляция снизилась[44]. Другими словами, если цены на нефть, вызванные конфликтом, приведут к возрождению мировой инфляции, им придётся подняться до уровня, намного превышающего их недавние рекорды.

Это простое наблюдение может оказаться зловещим для Ближнего Востока и мира в целом. В 1956 году японский политолог Шигето Тсуру (1956) рассмотрел роль военных расходов США в качестве «смещения сбережений», способ поглощения растущих «излишков» страны. Он отметил, что военные расходы уже составили 10 процентов ВВП, и если бы этот уровень был необходим для экономического процветания, продолжал он, то для мирного времени через десять лет у Соединённых Штатов будет слишком большой оборонный бюджет: «Мы должны сказать (и мы хотели бы сказать во имя мира во всем мире), что весьма сомнительно, смогут ли Соединённые Штаты потратить в 1968 году на оборону на 16 миллиардов долларов больше, чем сегодня»(стр. 28). Учитывая, что в 1966 году, ровно через десять лет, Соединённые Штаты глубоко увязли в войне во Вьетнаме, это должно было стать одним из самых блестящих, но мрачных предсказаний в социальных науках.

Нынешнее расхождение между «реальными» ценами на нефть и инфляцией, изображённое на графике 7, может представлять собой аналогичную примету. Третья война в Персидском заливе с ИГИЛ может стать началом нового раунда энергетических конфликтов на Ближнем Востоке. Но это только первый шаг. В прошлом энергетические конфликты приводили к более высоким «реальным» ценам на нефть, что, в свою очередь, увеличивало дифференциальную прибыль от нефти, и этот второй шаг ещё не наступил. На самом деле, несмотря на военные действия, цены на нефть резко отступили от своего рекорда 2013 года[45].

Конечно, нет никакой внутренней причины, по которой стилизованные паттерны, представленные в этой статье, должны оставаться в силе в будущем. Но если так произойдёт, иными словами, если мир продолжит заигрывать с дефляцией, а Нефте-Ядро с дифференциальным денакоплением, и если рост цен на нефть останется критически важным для повышения общей инфляции и дифференциального накопления нефтяных компаний, то насилие и конфликты в ближайшие годы на Ближнем Востоке могут существенно увеличиться.

Приложение: Что экономисты знают о дефиците?

В соответствии со стандартной экономической теорией, товары не являются как таковые «дефицитными» или «в изобилии»[46]. Они редки или многочисленны по отношению к «желаниям» продавцов и покупателей. Когда желание купить по определённой цене (то есть «требуемое количество») превышает желание продать по этой цене («поставленное количество»), экономисты обозначают разницу как «избыточный спрос». Если преобладает противоположная ситуация, они называют это «избыточным предложением».

Например, если цена на нефть составляет 100 долларов за баррель, и если по этой цене покупатели по всему миру хотят купить в общей сложности 80 миллионов баррелей в день, а продавцы хотят продать только 75 миллионов, то результатом является «избыточный спрос» в 5 миллионов баррелей в день. Эта положительная разница означает, что, учитывая цену на нефть и преобладающие предпочтения покупателей и продавцов, нефть является «дефицитной». Однако если бы желания были другими, например, если бы по 100 долларов / баррель покупатели хотели купить только 80 миллионов баррелей в день, а продавцы хотели продать 82 миллиона, то у нас был бы «избыточный запас» в 2 миллиона баррелей в день. В этой ситуации нефть будет считаться «в изобилии». Более того, разные цены подразумевают разные желания продавцов и покупателей, что делает один и тот же товар более редким или более распространенным, в зависимости от обстоятельств.

Интересно то, что большинство экономистов, похоже, не смущены этим незнанием. В своём повседневном анализе они просто предполагают, что «то, что мы видим, это то, что мы получаем»; или, на экономически правильном жаргоне, количества, которые покупают и продают агенты, равны, а следовательно, «раскрывают», их основные предпочтения[47]. На практике это предположение позволяет аналитикам измерять производство, как если бы оно было предложением, а потребление, как если бы оно было спросом[48]. И поскольку предполагаемые уровни потребления и производства предполагаются равными (неизвестным) желаниям покупателей и продавцов, то разница между этими уровнями, которые невооружённым глазом кажутся нехваткой или накоплением запасов, приравнивается соответственно к избыточному спросу (дефициту) или избыточному предложению (изобилию)[49].

= Библиография

Bichler, Shimshon, and Jonathan Nitzan. 2012a.

The Asymptotes of Power. Real-World Economics Review (60, June): 18-53.

Bichler, Shimshon, and Jonathan Nitzan. 2012b. Capital as Power: Toward a New Cosmology of Capitalism. Real-World Economics Review (61, September): 65-84.

Bichler, Shimshon, and Jonathan Nitzan. 2013. Francis' Buy-to-Build Estimates for Britain and the United States: A Comment. Review of Capital as Power 1 (1): 73-78.

Bichler, Shimshon, Jonathan Nitzan, and Tim Di Muzio. 2012. The 1%, Exploitation and Wealth: Tim Di Muzio interviews Shimshon Bichler and Jonathan Nitzan. Review of Capital as Power 1 (1): 1-22.

Bichler, Shimshon, Jonathan Nitzan, and Piotr Dutkiewicz. 2013. Capitalism as a Mode of Power: Piotr Dutkiewicz in Conversation with Shimshon Bichler and Jonathan Nitzan. In 22 Ideas to Fix the World: Conversations with the World's Foremost Thinkers, edited by P. Dutkiewicz and R. Sakwa. New York: New York University Press and the Social Science Research Council, pp. 326-354.

Пётр Дуткевич, Шимшон Бихлер Капитализм как режим власти (http://bnarchives.yorku.ca/366/2/20130629_bichler_dutkiewicz_cmp_interivew_rga.htm)

Bichler, Shimshon, Jonathan Nitzan, and Robin Rowley. 1989. The Political Economy of Armaments. Working Paper 7/89, Department of Economics, McGill University, Montreal, pp. 1-34.

Bichler, Shimshon, Robin Rowley, and Jonathan Nitzan. 1989. The Armadollar-Petrodollar Coalition: Demise or New Order? Working Paper 11/89, Department of Economics, McGill University, Montreal, pp. 1-63.

Blair, John M. 1976. The Control of Oil. New York: Vintage Books.

Blinder, Alan S. 1979. Economic Policy and the Great Stagflation. New York: Academic Press.

Blinder, Alan. S., and Jeremy B. Rudd. 2008. The Supply-Shock Explanation of the Great Stagflation Revisited. December. NBER Working Paper Series (14563): 1-80.

Bohm, David. 1980. Wholeness and the Implicate Order. London: Routledge & Kegan Paul Ltd.