Помоги проекту - поделись книгой:
Для такой работы люди обычно объединяются. Ведь при перегоне нужна большая расторопность. Следят, не случилось бы чего с животными. Пока овца держит нос выше воды и сильно работает ногами, все в порядке. Но коль скоро начинает утомляться, придется ей помочь — поднять вверх голову, подталкивать сзади, торопить двигаться. С ягнят и вовсе нельзя спускать глаз, они слабее и быстрее устают.
Как правило, для вымачивания грязи стадо перегоняют раза два вечером накануне мытья. На следующий день процедуру повторяют столько, что шерсть окончательно промывается. Между перегонами дают часа по два отдыха. Перегоном всю грязь не вымоешь, ее много остается на голове, затылке и спине. Такую шерсть считают полуперегонной и часто продолжают отмывать дальше руками. То же самое делают с овцами, у которых длинный волос или труднорастворимый жиропот.
Для этого одному человеку с берега подают овцу. Держа за голову, он закрывает ей ушами вход в слуховое отверстие, помощник подхватывает животное за задние конечности и оба разом опускают его в воду, пока руно совсем не промокнет. Тут они оттирают грязь с концов штапелей и споласкивают, стараясь погружать в воду большую часть тела спиной вниз. Оттерев остатки грязи, отпускают овцу плыть, тем давая возможность расправиться шерсти в воде, волокнам и штапелям принять первоначальное положение. Очень важен навык в мытье, потому что неумело и нечаянно руно сжимают, вдавливая в него грязь, перепутывая и разрушая штапели.
Для мытья придумывали всевозможные сооружения. Чтобы воздействовать на руно мощной струей воды, когда-то использовали мельничные желоба. Если не было хорошей воды поблизости или шерсть попадалась уж слишком грязная, ее мыли в больших деревянных ящиках, сделанных для этого. Кстати, завезли способ из Баденского герцогства, где в самых солидных богемских овчарнях грязь с овец снимали подогретой водой с мылом или его заменителями. Раствор нагревали до 21–25 градусов. От более высокой температуры вымывалось слишком много жиропота и шерсть потом плохо хранилась. Кроме того, после горячей ванны животных легко бывало простудить на малейшем ветру. Как говорят немецкие источники, на овцу тратили по неполному стакану кальцинированной соды или поташа. Большая часть хозяев старалась работать нейтральным мылом, а один пробовал для мойки кокосовое масло, которое образует много пены, но опыт влетел ему в копеечку. Позднее нашли, что на чан достаточно фунта (454 г) зеленого мыла. Чан обычно делают кубическим со стороной немногим больше метра. В такой емкости и одном растворе промывают до сотни животных. В другом ящике их споласкивают чистой водой той же температуры и дают остыть в овчарне, всячески огораживая от сквозняков, холодного ветра и пыли. Только потом овец прогоняют через водоем для окончательной промывки. Если не сполоснуть в теплой воде, овцы простудятся, а шерсть со следами раствора будет очень сечься, потеряет мягкость и нежность. Часто напоследок животных окупывают душем.
Желая получить руно потяжелее, некоторые овцеводы прибегали к лукавому способу. После мытья загонят вымытых овец в помещение, натолкают поплотнее, так, дескать, у них усилится выделение жиропота. Овцы задыхаются, шерсть мгновенно теряет белизну и глянец, становится мутной, матовой. Вдобавок от аммиачных соединений образуется подпар, в волокнах совершенно пропадает прочность.
Ныне в крупных овцеводческих хозяйствах, на Ставрополье например, мойку производят в больших ваннах стационарного комплекса и вместо прогонов животных купают под душем.
Правильно просушить шерсть на овцах тоже надо уметь. От быстрого высыхания волосы грубеют, делаются жесткими. К тому же при активном испарении влаги в руне задерживаются те мельчайшие частицы земли, какие вышли бы с каплями воды, дай овцевод время на естественный процесс. Сверх того, если шерсть имеет расположение к нитке, при ускоренной сушке порок вылезет во всей своей красе. Так что по-хорошему овец выпускают в тенистое место, заросшее дерном, и безветренное. В некоторых краях принято возле мойки засаживать поляну деревьями, где бы вымытые овцы сохли и отдыхали.
Если вблизи ничего такого нет, уж лучше отправить их тогда в кошару, застелив пол чистой соломой и обмыв ясли. То же самое делают в слишком жаркую или дождливую погоду. От дождя несмытая с поверхности руна пыль мигом перейдет внутрь, шерсть помутнеет, у нее исчезнет глянец. К месту сушки добрый хозяин изберет дорогу покороче и потверже, чего скрывать, проселки-то у нас всегда пыльные.
Шерсть сохнет неравномерно и разное время, смотря по густоте, форме извитков и по погоде. Густая и сильно извитая освобождается от влаги дольше. При равных условиях в стаде первыми высыхают ягнята, затем годовики, матки, медленнее всего уходит влага из бараньих рун. При благоприятной погоде шубы на овцах просыхают за 2–3 дня и можно приступать к стрижке. Раньше с этим спешить опасно, шерсть лишится упругости, эластичности и других достоинств. Но и сухую долго на овцах не оставишь, они перемажутся — не успеешь оглянуться.
Так или иначе хорошо промытая шерсть — упругая, пушистая, ясного, натурального цвета, имеет приятный запах воска и на ощупь в ней нет сала.
По шерсти — травка
Покупатели еще только присматривались к мытому руну, когда развилась целая индустрия, наперебой предлагавшая средства очистки шерсти. Кое-кто, безоглядно доверившись новинкам, поплатился своим добрым именем. Иногда влияние на шерсть средств, которые использовали для ее мытья, обнаруживалось по прошествии нескольких лет. Дефект, приобретенный в обработке, приписывали самой шерсти. Из-за флакончика жидкости наступала смерть для репутации успешно работавшего хозяйства.
Сколько бы красивых и многозначительных образов ни заключало название, химикат бьет по одному квадрату, выжигая из шерсти жиропот какими-либо щелочными соединениями. И тогда происходит то, что случается всегда, если дать волю щелочи. Справившись с омылением жира, она действует на волос и дальше. Наружная чешуйчатая оболочка шерстинок состоит из кератина А, первого защитного бастиона, а во внутреннем слое содержится кератин С, который до поры до времени тоже оберегает волос. Клейкое вещество, соединяющее наружные чешуйки, довольно стойко сопротивляется щелочному нашествию, хотя это и сказывается на способности шерсти к прядению и валке. Но если щелочь сильна, падают оба защитных бастиона, в волосе идут структурные разрушения. Так неудачной мойкой могут быть перечеркнуты все труды овцевода.
Не одна хозяйка сталкивалась с подобным явлением, когда шерстяная вещь из нежной пряжи на глазах преображалась в нечто грубое, с жесткой морщинистой шерстью. Когда нет условий для сухой чистки и приходится стирать изделие из тонкой шерсти, тем более с волокнами пуха, меньше всего риска будет с детским шампунем.
В каждом монастыре, понятно, свои уставы. Где-то настроены получше очистить шерсть еще на овце, где-то слышать не желают о мытье неспряденных волокон. Вязальщицы со стажем чаще всего имеют дело с немытой шерстью, прядут ее грязной, из грязных же ниток и вяжут. Так сроду делали в российских деревнях, оттого и пошла присказка: «Берегите, деверья, глаза, невестка за прялку села». До сего дня в домашнем рукоделии из всех способов очистки признают простейший — разобрать руками волокна в штапелях, вытрясти, разрыхлить шерсть, щеткой с двумя рядами металлических зубьев вычесать из нее все, что попало, и грязную спрясть (рис. 38).
Можно, разумеется, и не пачкать пальчиков, отнести шерсть в бытовой комбинат, чтобы ее там всухую обработали на кардочесальной машине. Но это теперь и денег стоит. В некоторых краях, как давно поступают бытовые службы в прибалтийских государствах, принимают немытое руно на пряжу. Только сама услуга дороже чугунного моста, а качество пряжи, толщина, прочность — не в вашей власти.
И без худой молвы о записных заморских средствах люди при мойке шерсти старались обходиться тем, что попроще, доступнее, под рукой. Какая женщина от бабушек и матери не знала таких заповедных секретов? По большей части это растения и минеральные вещества.
Во многих растениях, принадлежащих к семейству гвоздичных (Corgophyllum), а их только в Европе около 30 видов, находится сапонин. У него горький вкус, и он вызывает в теле зуд. Сапонин растворим в воде и при сильном взбалтывании дает пену вроде мыльной. Первоначально его извлекли из корня испанской мыльной травы (Gypsophila Struthium). Много его во всех частях мыльнянки (Saponaria officinalis), известной еще как сапонария. У нас в стране с десяток ее разновидностей. Когда-то растение продавали под названием «красный мыльный корень» (Herba Saponaria rubra). Мыльнянка легко размножается и может сгодиться для укрепления песчаных берегов и приморских дюн. Дико растет на песчаных берегах озер и рек, а махровые сорта разводят в садах. Сгущенный отвар содержит более 70 процентов сапонина и уксуснокислого калия.
Для очистки шерсти мыльнянку жалуют не везде из-за того, что в ней много коричневого экстрактивного вещества, оно сильно пристает к шерсти и удаляется не иначе как промывкой в воде при температуре 25 градусов. Шерсть, побывавшая в отваре мыльнянки, становится легче остальной на 10–15 процентов. Такая потеря в весе хозяину не вознаграждается. К тому же за растением тянется цепь всяких сомнительных эпитетов. Так один лейпцигский браковщик шерсти уверял: после сапонина она очень ссыхается, долго пролежав на складе, вообще утрачивает свойства нормальной и смахивает на снятую с мертвых овец. Но тонкая и длинная шерсть с павших животных одно время очень пользовалась спросом за особую нежность и матовый отсвет.
Более счастливая судьба у испанской мыльной травы гипсофилы. Она известна была еще древним, исключительно богата мыльным веществом. Диоскорид говорит, что траву его современники применяли для стирки шерстяных материй. Позднее Плиний-старший с похвалой отзывается о белизне и мягкости шерстяных тканей, вымытых отваром корней гипсофилы. Колумелла упоминает о ней как об общепризнанном средстве, и советует тарентинцам мыть им овец перед стрижкой в апреле. С XVII столетия несколько видов этого растения вошли в употребление у испанцев, о чем сообщает ученик Линнея доктор Лефлинг в описании своего путешествия в 1756 году. Чаще всего применяют корни G. Paniculata, G. Struthum, G. Fastigiata. Эти растения встречаются в диком состоянии в Испании, Австрии, Польше, России и в других краях. У нас их знают как перекати-поле. Амадей Яуберт, путешествуя в 1818 году по Сибири и прилегающим к ней европейским губерниям, обратил внимание на то, что вблизи Астрахани гипсофилой обрабатывают чуть ли не всю здешнюю шерсть.
Как у многолетника, у гипсофилы вырастают большие корни. Многие специалисты предупреждают, что действующих веществ в них так много, что можно по неосторожности слишком концентрированным раствором обезжирить шерстяной волос. Кроме того, оставаясь вначале мягкой, шерсть спустя какое-то время делается жестче, чем побывавшая в простой речной воде.
Среди других применяется также Lychnis chalcedonica, дикое растение Северной и Средней Азии. В Европе и в центре России его сорта с махровыми цветами разводят в садах под названием «жгучей любви». В Сибири считают кукушкиным, или татарским, мылом, раньше как мылом и пользовались. Иногда шерсть отмывают Lychnis vespertina, белым мыльным корнем, который растет в полях и на лугах. Мыльное вещество содержат осоки — песчаная, двурядная и красная (Cdrex arenaria, distichaet hirta) и тростник (Arundo Phragmites).
В Турции для мытья тонких шалей, кашемиров и других дорогих тканей из шерсти уже более 300 лет извлекают водный экстракт растения Leontice Leontopodium. Вымытые ткани потом особенно нежны и мягки.
Шерсть освобождают от грязи с помощью других растительных веществ, не содержащих сапонина. Скажем, кое-где на юге Северной Америки толкут корни красного конского каштана (Aesculus Pavia L.), кипятят и добавляют вместо мыла при стирке шерстяных тканей. Плоды обыкновенного конского каштана (Aesculus Hippocastanum), вышелушенные и превращенные в порошок, тоже идут на очистку шерсти и изделий из нее. Порошок 10–12 часов мочат в воде или кипятят и при мойке овец или снятого руна белой пенистой жидкостью обрабатывают шерсть.
Способствует выделению из шерсти жира сок белых сортов картофеля: крахмал всасывает жир. На свойстве растертого картофеля давать так называемое растительное мыло основана практика эстонских шерстоведов мыть шерсть мучной водой. Преимущество здесь в том, что шерсть не теряет ни крепости, ни мягкости, ни нежности и заодно уничтожается вредное действие минеральных веществ.
Вместо растительных довольно часто пользуются минеральными средствами, какие могут вытягивать шерстяной жир, удерживающий на волосах разные нечистоты. Это, например, белая трубочная глина (белый глинозем Argilla alba) и углекислая магнезия. На Южном Урале и прилегающих к нему областях испокон веку другого способа и знать не хотели. Тестом с одним из этих порошков обмазывали руна, затем перегоняли овец через водоем. Казачьи старожилы настаивают на том, что так за день успеешь вымыть около 3 тысяч овец, если только в месте окончательной промывки можно перегнать сразу столько овец. Эти качества белой глины известны в Башкирии и в Татарии. В других местностях мнения о глине несхожи, некоторые очень хвалят, другие также упорно хают и говорят, что от нее шерсть станет жесткой. Последнее суждение может оказаться справедливым только, когда к глине примешалась известь.
Из «экзотических» на сегодняшний взгляд назовем еще одно средство. Во Франции вместо мыла применяли олеиновую кислоту, которая образовывалась при изготовлении стеариновых свечей. В 1839 году, к примеру за полгода, на эти цели ее израсходовали около 60 тонн.
Несомненно, специалисты-шерстоведы не перестают изучать и неизвестные еще способы очистки шерстей от грязи и прочих примесей, пробуют новые, предлагаемые исследователями. Но выбор остается за хозяином, советы советами, он все решит, основываясь на конкретных свойствах шерсти.
Стрижем — от сечки бережем
Задолго до нас люди отлили в пословицу истину о том, что талер в голове — еще не талер в кармане. Намерение лишь предшествует действию. И пока руно не снято, рано считать доходы. На этом последнем и, казалось бы, наиболее простом участке пути хозяина поджидают синяки и шишки, мелкие просчеты, которые, однако, в конце концов обходятся дороже худших ожиданий.
Начать с выбора времени стрижки. Если читатель помнит, в первых разделах говорилось, что взрослые, отжившие свое, волосы у волосяной луковицы теснят, смещают с питательных каналов молодые, чуть проклюнувшиеся. При сезонной линьке выпадающую шерсть вычесывают гребнями. Волосы у больных животных отделяются еще дружнее, их собирают руками, называя шерсть обобранной. На овец весеннее тепло действует несколько иначе. Вначале их шерсть делается тоньше у основания волокон, как раз в эти дни ее легче всего стричь. Промедление приносит потери с каждым часом, особенно в стаде грубо- или полугрубошерстных овец, а также с наступлением жары. Подрунивание, процесс весеннего обновления волосяного покрова, можно невольно спровоцировать простейшим образом, например, теснотой в помещении. При этом ослабленные у основания шерстинки выпадают, сваливаются. Чем жарче, тем интенсивнее идут у овцы обменные процессы, больше и больше вырабатывается жиропота. Животные ведут себя беспокойно, сбиваются в кучу, трутся друг о друга. Волосы и волокна перепутываются, на подоплеке руна появляется войлокообразный застил. Такой свалок уже не даст качественной пряжи. А вдобавок от пота и высокой температуры воздуха в шерсть с кожи проникают отмирающие и отшелушивающиеся клетки. Потом от перхоти избавляться очень сложно. обычно эта шерсть считается малопригодной к обработке на нить и ткани.
Размер поголовья на своем дворе люди в основном рассчитывают по домашним потребностям. И хоть, как говорится, в чужом стаде овец не считают, сто лет назад, бывало, захудалая из захудалых семейка держала их не меньше пятнадцати. Какое бы большое стадо ни позволил себе нынешний хозяин, при умелой организации дела он вполне управится со стрижкой вовремя. Для этой работы заранее подготовит сарай, крытый ток, помещение с навесом от ветра и дождя, пол застелив досками, покрыв их сверху брезентом или другой плотной тканью.
Мужчины стригут, положив овцу на стол, женщины орудуют на земле. Для удобства стригаля ноги животным связывают, кроме суягных овец, с которыми обращаются очень осторожно, бережно.
Работают ножницами (рис. 39, 40). Этому нехитрому инструменту, считай, столько лет, сколько, может, самой земле. О стригальных машинках многие только слышали, взять их просто негде. Кроме того, в деревне убеждены, что ножницами вернее снимешь руно, и лучше ничего не надо. Старшие учат новичков подрезать волокна ближе к телу, чтобы не видно было рядов. От неровной стрижки штапель потом может образоваться неправильно. Пропущенную в рядах шерсть не подрезают, она все равно не пойдет в дело, или все же, срезав, складывают отдельно от остальной. Случается, что пропуски допускают и самые ловкие стригали, если захватывают слишком широкую полосу шерсти и очень уж длинную. Ножницы подтачивают постоянно. Раньше на месте стрижки ставили точило.
Опасно застричь овцу, поранить или уколоть ножницами. На поврежденном месте будут появляться собачьи волосы, а сама шерсть впоследствии не вырастет такой тонкой, как прежде. Задетые стригалем участки тела немедленно смазывают лекарствами из домашней ветеринарной аптечки. А лучше все же, советуют знающие люди, не усердствовать, оттягивая кожу, чтобы не наделать вреда.
Один человек успевает за день ножницами остричь 8—10 баранов или 15–20 овец.
Стрижка опытного стригаля стоит бритья. Так он аккуратно и точно снимает руно одним заходом ножниц в ряду. Обычно при этой сезонной работе на счету каждая пара рук. Поэтому иногда берутся за стрижку переоценивающие свое умение или вовсе никогда не державшие ножниц. Неумеха повторными срезами способен искромсать самые замечательные волокна, много шерсти уйдет в очесы (угары). Мелкие, по 1,5–2 см кусочки шерстинок нападают в штапели, как иголки, зацепятся в извивах, склеются жиропотом. При фабричной обработке от них не избавиться до конца. Еще при расчесывании сечка скатается в плотные горошины, застрянет в пряже, вылезет неряшливыми концами в ткани и при носке изделия в первую очередь выпадет из полотна, поскольку не закреплена скручиванием.
В крупных хозяйствах стрижка овец — тот же сбор урожая. И те же авралы. Счастье, если есть свои толковые стригали. Они, без преувеличения, сберегут миллиарды, только не допустив мелкосрезанного волоса, не говоря уж о другом.
Сколько себя помню, столько слышу и читаю сетования на нехватку этих специалистов. По популярности стригаль, естественно, не народный артист, но владеет ремеслом, народу необходимейшим. В 60-е годы худо-бедно занимались подготовкой таких специалистов. Наши овцеводы ездили в Новую Зеландию и Австралию, практиковались там, осваивали методику стрижки, суть которой в доскональном знании анатомии овцы. Австралийские фермеры с завязанными глазами снимают стригальной машинкой руно за минуту с небольшим без единой царапины на туловище животного. А за день успевают обрабатывать обычно вдвоем полтысячи голов.
Отечественные стажеры обучились скоростной стрижке и многим передали это умение дома. В стране проводились ежегодные конкурсы стригалей, на которые съезжались заинтересованные люди со всех овцеводческих районов и большинства хозяйств. Благо, за погляд тогда денег не брали. И с настригом шерсти мы в ту пору выглядели не хуже Европы всей.
Однородную шерсть у взрослых овец стригут раз в году по теплу — в мае-июне (веснина), осенью вторично сбор делают лишь у животных с неоднородной грубой и полугрубой шерстью. У ягнят тонко- и полутонкорунных пород, родившихся весной, снимают шерсть на исходе первого года жизни. Молодняк, который появился на свет в конце зимы или начале весны, тоже стричь но спешат, чтобы волос подрос. В год рождения получают шерсть лишь от полугрубошерстных и грубошерстных барашков и ярок, пока она мягка и шелковиста — поярковая.
На что бы ни предназначал хозяин снятое руно, после стрижки с шерстью придется поработать. Если она идет на продажу, пересылку, беспокоятся об упаковке в плотную ткань и предварительно сырье подсушивают. Отправляя в дальнюю перевозку, хозяин должен учесть, что за время пути произойдет потеря в весе — примерно по полкилограмма на центнер. Когда шерсть остается дома, принимают все меры, чтобы в ней не завелась моль. Самое простое — только что состриженные пласты подержать на солнышке, прямых лучей и моль и ее гусеницы боятся. А потом подобрать в домашних постройках сухое место, где бы температура была ниже комнатной, а помещение — хорошо проветриваемым. Бабочка моли откладывает в шерсть до 220 яичек, через 5—12 дней из них выводятся гусеницы. Спустя 120 дней гусеницы окукливаются. Из куколок вылетают бабочки за 14–44 дня. Чем теплее, тем эти прожорливые созданья размножаются быстрей. Так, при 15 градусах бабочка разовьется из яичка за 186, а в 30 градусов — за 72 дня.
О траченой молью шерсти можно говорить в прошедшем времени, на что-то дельное она неприемлема, в лучшем случае ее добавляют в дешевые войлоки.
Небольшие партии шерсти, какие обычно держат дома на пряжу, сберегают проветриванием и пересыпая пахучими травами — лавандой, ромашкой душистой, полынью горькой, травой душицы, листьями черемухи и т. п.
О волокнах хороших и разных
При всех ее добродетелях самая тонкая овечья шерсть остается второй после козьей. Соперничество длится тысячелетия. Есть свидетельства, что предки козы и всех жвачных восходят к третичному периоду и на земле они предшествовали человеку. А в доме у него коза, как и овца, поселилась в каменном веке. Геродот, Гомер, Аристотель, Плиний, Овидий, Вергилий, Варрон, Катулл пишут о козе как о домашнем животном. Козы изображены на древних египетских и ассирийских памятниках.
Чего только не перепробовал делать человек с помощью козы. Рассказывают, что франки на козлах вели работы в саду. У восточных народов долгое время было принято обращать коз в кормилиц. О том же знаменитая легенда про Амальтею (Амальфею), выкормившую Зевса-младенца. Боги, как известно, умеют быть благодарными, и амальтеев рог властью царя небожителей становится рогом изобилия. При освоении Американского континента переселенцы очищали прерии от кустарников, запуская туда ангорских коз, которые за два года превращали залежь в пастбище. Это оказалось так выгодно, что янки рассчитали всех нанятых на эту работу китайцев. При дармовом корме, который животные добывали себе сами, они еще одаривали хозяев мохеровой шерстью. Вскоре идею подхватили канадцы, запустив на обширные пустоши с дикой растительностью молочных коз с той же целью введения новых земель в оборот и получения продуктов козоводства. В конце концов люди поняли, что давать шерсть, молоко, кожу и есть основное занятие этого своенравного животного.
Как у грубошерстных овец, у многих млекопитающих в основании шерстяного волоса вырастает подшерсток — нежнейшие и мягчайшие волокна, благодаря которым животные переносят перепады температуры и другие превратности климата. Козий подшерсток — пух, после паутины и нити шелкопряда — наиболее тонкий волос из доселе известных в природе. В шерсти почти всех 100 миллионов коз, живущих на планете, содержится пух от нескольких золотников до нескольких килограммов. У ангорской козы сама шерсть — пух, а подшерстка не существует.
Легкий и шелковистый пух крепче, прочнее самой тонкой овечьей шерсти. Его волокно способно сжиматься больше чем наполовину. Он зреет зимой. По английской поговорке, качества животного приходят к нему через рот. Это про пух. Только при равномерном кормлении формируются здоровые пуховые волокна. Ничто не заменит сена любительнице ароматных трав — козе. Иногда хозяева засыпают кормушки одним отборным зерном, но от такой пищи волосяной покров в козьем стаде грубеет. Пух приобретает блеск, живость, ясность, если козам периодически давать понемногу патоки, трех-четырехкратно разведя в воде до 125 г этого лакомства рогатых и залив на 24 часа теплым раствором суточную порцию сена, соломы и другого корма.
Чтобы не выбирать что-то одно — отличный пух или потомство, хозяин подгадывает воспроизводство молодняка на позднюю весну, майские деньки. К этому времени пух уже снят, и все силы материнского организма в последние месяцы развития плода обращены на него. Кроме того, козленок появляется на свет и крепнет на свежей зелени в пору разнотравья. При раннем окоте созревание пуха пойдет болезненно.
За хитроумие и настырность козу не заподозришь в аристократизме, зато чистюля она знаменитая. Не станет есть затоптанного корма. Сама подставляет бока, когда ее чешут, и как бы в благодарность ее шерсть от ухода становится нежнее, шелковистее, ярче. Немецкие козоводы вообще уверены, что чистка дает козе столько же пользы, сколько половина корма.
Пух собирают весной в зависимости от года пораньше или попозднее. При тепле он дозревает скорее и начинает отделяться от кожи. Отличают первый сбор, это обычно лучшая часть, крупные клочки, так называемая головка, и рядовой, последыш.
Когда европейцы впервые увидели изделия из козьего пуха, вспыхнул колоссальный интерес к породам коз, у которых такая необыкновенная шерсть. На весь мир разлетелась слава ангорки: туловище животного, описывали очевидцы, окутано облаком нежнейшего белого вешества, похожего на лебяжий пух (рис. 41–43). Выяснилось, что ангорская коза дает в год 2,5 кг, козел до 6 кг пуха. Это разогрело страсти, но заполучить диковинных животных не удавалось до конца XVIII века, стада охраняли армейские части.
Вопреки жесточайшим запретам, однако, находились удальцы, которые отваживались добывать породистых животных, пользуясь дипломатическими ухищрениями и совсем не дипломатическими методами. На рассказ про это не хватит самого длинного телесериала. Коварством изобиловали действия с обеих сторон. Так, пять ангорских козлов, контрабандой доставленные в Центральную Африку, оказываются кастрированными. У пятого из них операция сделана нечисто. Он смог произвести потомство, с которого и повелись на этой земле козы с ангорским пухом. Трагичнее развивался другой сюжет. В Калифорнию доставили стадо ангорских коз, но за одну ночь по чему-то недосмотру их загрызли доги, выдрессированные для охоты на диких коз.
Пестуя редкостных животных, пеклись о том, чтобы сохранялись в чистоте породные признаки, чтобы не перерождалась шерсть. Начинается охота за производителями, когда скупают по стоимости целых состояний премированные на конкурсах экземпляры. А цены на ангорский пух — мохер — и на международных ярмарках и в Лондоне, и в Париже, и в других частях света подскакивают, как никогда, стимулируя новые всплески деловой активности. Тем более что строгости на вывоз поослабли. Разводить ангорских коз становится престижно, даже патриотично. Самые знатные семейства стараются приложить к этому руку. Один итальянский маркиз принял в услужение турецкую семью заниматься ангорскими козами и выращиванием мохера. Во Франции выхаживают пуховых коз на королевской ферме в Рамбуйе. Испанский венценосец потратился на многочисленное стадо, разместил его в Прадо и в горах Эскуриала. Поголовье за короткое время утроилось, но редко у каких животных сохранился белый пуховый покров. Кук доставил ангорских коз на австралийский берег. Постепенно, не с первой попытки красавица-ангорка появилась на всех континентах, и ее потомки продолжили там свой род.
Покупателей поражало, что из английского фунта (454 г) мохера спрядалась нить в 25 тыс. м. Добавленная в изделие, она облагораживала любое из них.
На ту пору, вернее, одновременно с проникновением ангорки в Старый и Новый Свет, ценители экзотики приметили шали из невиданно тонких и нежных волокон кашмирской пуховой козы. В пик моды за шаль в России платили по 900—1 200 рублей, а французы выкладывали по нескольку тысяч франков (рис. 44–48).
Кашмирский пух походил на ангорский так же, как понятия «государь» и «милостивый государь». Прочность у кашмирских волокон выдающаяся. При умелом уходе изделие из них прослужит всю жизнь, тогда как связанная или сотканная с ангорским пухом вещь при самой аккуратной носке после нескольких чисток уже ни на что не похожа.
Как и следовало ожидать, желание иметь у себя животных этой породы было не меньше, чем ангорских коз. Только кашмирская, ее еще кличут киргизской, не переносит смену климата и на новом месте теряет свое лицо, свои особенности. Посему в большинстве случаев ее акклиматизация не удавалась. В начале XIX века в дело вмешивались власти ряда стран. Германия, например, выдавала ландскнехтам безвозмездные пособия на коз и кредиты. Американцы поощряли козоводство еще и потому, что стремились сократить огромные пошлины, которые платили за ввоз козьих кож. В нашем отечестве добровольцам отводили бесплатно казенные земли под Мариуполем, на Алтае, в горах юго-западной Сибири, организовывались питомники, действовало общество козоводов. Тем не менее отраслью разведение коз у нас не стало, хотя в оренбургских станицах, по селам Казанской и Пермской губерний, в Таврии и под Херсоном, в Западной Сибири козы понемногу приживались.
В 1818 году через Россию к подножию Гималаев из Франции едет профессор турецкого языка некто Жубер. У него на родине хотят выращивать сами кашмирский пух, titlit (у нас это слово почему-то скалькировали как «тифлит»). Должно быть, профессор разбирался еще кое в чем, кроме языка, потому что он по пути интересуется крымской породой пуховых коз, присматривается к дагестанской, поразившей его шелковистой шерстью и обильным пухом, которого снимают более 1 кг за сбор.
Неизвестно, кто его консультировал, только профессор выбор сделал безошибочный. Он добрался до отрогов Южного Урала и именно тут закупил стадо пуховых коз. Профессор пришел в восторг от здешнего пуха, который, как выяснилось, превосходил и ангорский и кашмирский. Это потом уже специалисты, изучавшие генеалогию оренбургской пуховой козы, высказали достаточно уверенно предположение, что она попала сюда через Киргизию с Тибета и скорее всего связана дальним родством с кашмирской породой. И под уральским солнцем приобрела свои неподражаемые качества.
Рис. 47, 48. Волос подшерстка и шерсти тибетской козы
Так вот, купленную французом отару перегнали в Крым, привезли в Марсель пароходом, дома холили-лелеяли, раздав под присмотр самым именитым владельцам поместий, но козы повели себя на чужбине как беспородные. То же повторялось и с партиями, привозимыми из оренбургских степей в Великобританию, Южную Америку, Австралию.
Тогда сначала французская фирма «Боднер», за ней следом и английская «Хопнер» начали закупать пух оренбургской козы и изготавливали из него шали под названиями во Франции — «кашá», на Британских островах — «имитация под Оренбург».
Оренбургская коза небольшого роста, обычно белошерстная или с серой, дымчатой шерстью, редко имеет коричневый или черный окрас. Боится сырости, легко переносит резко континентальный климат, особенно суховеи, жару. Что правда, то правда: ни виноградной лозе, ни козе не бывает жарко. Пух растет с сентября до февраля и достигает 8 см. В марте-апреле начинает выпадать, его счесывают гребнями 8—12 дней. Набирается в среднем с козы по 200–250 г, с кастрированных козлов — до 600 г (рис. 50).
Понимая, как порода уникальна, историк П. И. Рычков еще в 1766 году в трудах Вольного экономического общества опубликовал свои размышления «Опыт о козьей шерсти» с призывом организовать в Оренбуржье пуховязальный промысел. Он также высказался за то, чтобы вести родословную книгу породы. Но до этого тогда дело не дошло, хотя специалисты четко различали, какой где пух вырастает. Скажем, пензенские купцы охочи были до товара, поставляемого из царицынских степей, скупали до 1,5 тыс. т — фактически весь сезонный сбор.
Укороченные пушинки указывают на примеси в породе. А непрочный, со стеклянным отливом волос должен подсказать неопытному покупателю, что ему за качественный предлагают пух зольный, снятый при обработке кож, или кислый, тоже отход в процессе выделки меха.
Коза может жить долго, не болея, — до 20 лет и больше, кроме пуха, все это время исправно поставляя человеку и собственно шерсть — довольно жесткие остяные волосы. Козья шерсть ослабляет пряжу, волос идет на набивку матрацев и на войлоки. Предприимчивые французы раньше выпускали мягкие щетки под выразительным названием «шерсть белого козла», у нас похожие щетки продавали тоже как «козлиные». Шерсть дагестанских коз, длинную и высокой тонины, используют на ковры, иногда прядут. В других краях грубому козьему волосу находят применение в смеси с верблюжьим — в одеялах и толстых тканях. Австралийцы, к примеру, делают из нее веревки. Более эластичные волокна, какие вырастают, допустим, у молочных коз мамбрийской (сирийской) породы, перерабатывают как сырье в ковроделии и ткачестве, плетут тесьму, шнуры, а из оческов делают полотно для палаток, веревки. Повсюду козью шерсть добавляют в валяную обувь и в войлоки.
Если вещи с козьим пухом в нашем быту из разряда выходных, праздничных, то другой пух — кроличий — в России, наверное, знают все. Скольким поколениям быстрорастущей детворы сослужил он службу. И домашние альбомы хранят снимки карапузов в шапках, шарфах, рукавичках, жилетах, связанных из пуха кролика.
До XVIII века в разных странах сельские жители и население пригородов обрабатывали кроличий пух кустарно и мастерили из него вязаные изделия, делали ткани. Впервые во Франции начали прясть пух кролика механизированным способом. Вторыми стали англичане. Французские кролиководы неустанно совершенствуют свои породы, ведущие род от ангорского кролика и, вне сомнения, превзошли всех в этом занятии. Во всяком случае, именно Франция диктует цены и стандарты в международной торговле пухом ангорских кроликов, не торопится демонстрировать своих животных на выставках. Известно лишь, что французские кролики — самые крупные и выносливые в мире. Пух чуть грубее собственно ангорского, в шерстяном покрове много остевых волос. Но одно неоспоримо — исключительно густой пух французских кроликов совсем не сваливается. Надо ли говорить, какой на него неутолимый спрос текстильщиков Японии, Италии, Германии, США, Кореи, Швейцарии. И это при том, что больше всего пуха ангорских кроликов производит Китай.
В нашей стране знают отечественную породу — белую пуховую, она распространена в личных хозяйствах, произошла от скрещивания местных животных с ангорскими, дает довольно-таки качественный пух, тониной и извитостью равный лучшим сортам мериносовой шерсти (рис. 51). За год от кролика получают 450–500 г, с крупных экземпляров — до 700 г пуха. Волокна в среднем 6–7 см длиной. Волос растет постоянно, пух вычесывают, как только он достигает 6 см. У молодняка на первый раз его собирают через полтора-два месяца после появления на свет. Специалисты настойчиво рекомендуют разводить чистопородных животных, что выгодно экономически, так как они медленнее вырождаются и дольше сохраняют способность давать высококачественный пух.
Поделиться книгой: