Помоги проекту - поделись книгой:
По обыкновению, начатое гением продолжают посредственности. В послепетровское время малоозабоченные будущим страны правители гонорились лишь тем, что в европейских и иных дворах восхваляли богатства российские. Восхваляли, но и использовали мелкое тщеславие самодержцев для своей пользы. При негласном десятилетнем владычестве Бирона и позднее по стране сновали эмиссары британских торговых сообществ. Эти деловые ребята подношениями временщику исхлопотали право беспошлинной торговли, с залетными выскочками-банкирами солидарно грабили Россию, растаптывая попытки выбиться в люди отечественных производителей. Отнесем это тоже к особенностям климата — ростки, брошенные на нашу землю, когда-никогда все равно всходят. Даже люто ненавидевший Россию Бисмарк вынужден был это признать: «Русские медленно запрягают, но быстро ездят».
Отечественные овцеводы, преодолевая невзгоды, подыскивали наиболее подходящие для российских условий варианты формирования поголовья овец. Первую попытку выписать тонкорунных овец из Испании сделали в 1797 году, она не приведена в исполнение, потому что в 1799 году испанцы ввязались в войну, вывоз оттуда овец стал невозможен.
Успешный опыт водворения испанских мериносов в Россию произошел в начале прошлого столетия. С этого момента тонкорунное овцеводство быстро распространялось по югу России, так что в 1854 году, говорилось в официальном отчете, у нас насчитывалось до 8 миллионов мериносов, с которых получили тогда около 20 миллионов фунтов шерсти (примерно 500 тонн). В Польше к этому же времени овечье поголовье разрослось до двух миллионов.
Стада с тонким руном приживались главным образом на юге страны и в граничащих с Кавказом губерниях, где появились первые местные породы тонкорунных животных. В центре больше разводили овец, шерсть которых пусть и не самой высокой тонины, но прочная и однородная. Отсюда возник интерес к потомкам тех испанских мериносов, которых некогда поселили в прусские поместья. В отличие от немцев здесь с самого начала уповали на то, чтобы овца производила побольше шерсти и потому старались вывести породу с крепким телосложением.
Эскуриальная прусско-австрийская овца — невысокая, ширококостная в груди и на спине при толстом бочкообразном туловище носила на короткой шее небольшую, более круглую, чем у предков, голову, была «курносой» — с носом коротким и загнутым. Голова вся в густой шерсти, голые места около носа, рта и глаз. Покрыты шерстью толстые уши и толстые короткие ноги — почти до самых копыт. Брюхо тоже сильно обрастало. Толстая грубая кожа склонна к образованию складок, они оборками висят на шее и задних частях туловища.
Шерсть не самой высокой тонины, хотя относительно крепкая, извитки редко бывают нормальными, большей частью они низкие, штапель закрытый, до 7 см, тупой, плоский, с мелким зерном не встречается. Жиропота очень много, однако густого, смолистого, трудноотмывающегося.
Против немецких шерстей — саксонской, моравской, богемской — австрийская была жестче, не вполне уравнена, меньшей гибкости и упругости скручивания. Отличие продержалось до XIX века, когда лучшие качества обеих ветвей объединились в одной породе, обозначенной как немецкое благородное племя. Всем этим предшественникам немного приходятся родней некоторые наши полутонкорунные овцы. Но миновало столько лет, что доискиваться корней довольно сложно. И не только за давностью. Не будет преувеличением сказать, что едва ли не в каждом российском поместье более или менее справной экономии велись свои работы по отбору и скрещиванию животных с нужными качествами. Как раз об эту пору на ярославской земле вспыхнула звездой романовская порода, сделавшая честь всему российскому овцеводству. Ягнята ее родятся с блестящей шелковистой смоляно-черной шерстью, которая покрывает все тело, кроме морды и самой нижней части ног. От первогодок получают знаменитую петровскую овчину, удивительно теплую, прочную и легкую. Самая дорогая — с серым мехом. Чтобы справить из нее полушубок, в начале нашего столетия отдавали по 50–60 рублей, на эту сумму городской мещанин месяц содержал семью из пяти человек. Шкура взрослых животных тяжела — шуба без вешалки стоит. Шерсть романовских овец длинной не вырастает, достигнув 2,5–3 см, начинает валиться клочьями. Крепкой пряжи из нее не скрутишь. А вот на валенки нет лучше. Шерсть состоит из пуха и ости (песиги). Ость не дает пуху скоро сваливаться, обувь получается теплой и прочной, на ноге невесомой. В таких валенках рос мой сын, сносить не успел, передарили детям помладше, насколько знаем, еще четыре поколения потопали в них.
Ко всем прочим достоинствам романовская овца и плодовита: по одному-два ягненка приносят только первородящие матки, остальные сразу кормят какая тройню, а какая и четверню.
Со временем Россия стала обладать большим числом овечьих стад, они давали шерсть своего, иногда весьма редкостного сочетания качеств. Мир знал их как русские шерсти. При самой яростной конкуренции с традиционными производителями тонкого руна наши овцеводы высшим классом и с хорошим барышом сбывали за рубеж свое сырье. Только производство пшеницы тогда было выгоднее, чем шерсти. К сожалению, бывало, что под хлеба запахивали пастбища, на которых прежде обитали тонкорунные овечьи отары. Дальновидные люди пытались поспособствовать развитию овцеводства. Попечением правительства и частных лиц в 1824 году в Царском селе открылось первое в России сортировальное заведение, еще через четыре года второе, в Москве. Чуть раньше, в 1823 году, Особый комитет Московского общества сельского хозяйства создает в Херсоне шерстомойное заведение, через девять лет устраивает в Москве сортировочное отделение, куда приглашены были специалисты из Саксонии, коим в обязанность вменялось «правильное и совершенно однообразное сортирование российской шерсти». Затем решили объединить производителей руна. В Харькове, одном из четырех российских городов, в которые ежегодно свозили на ярмарку огромное количество овечьей шерсти, обосновалось «Акционерное общество для торговли шерстью». Между тем, подобно шагреневой коже, в одних краях площади под пастбища сокращались, уступая хлебной ниве, в других — мериносовые стада то и дело перекочевывали с богатых подножным кормом и плодородных земель на менее сытные. И все же в 1914 году на полях России паслось четыре с половиной миллиона мериносовых овец.
Наиболее ценной считалась мериносовая экономическая шерсть — чистая, нежная, крепкая. Особо уважали на мировом рынке сибирскую русскую, по крепости она в то время являлась одной из лучших, какие бывали в торговле. Дома, на Тоболе и по Оби, по 4–6 рублей за пуд продавали пресную Веснину (то есть состриженную нынешней весной), за полтора рубля или чуть дороже шла кислая (пóбратень) — стравленная со шкур, но при этом передержанная в квасе.
Белая, с ровной прочной тониной цигайская (бессарабская) шерсть ценилась у понимающего покупателя нисколько не ниже мериносовой, хотя в основных качествах она средняя между грубыми и тонкими шерстями. Из полугрубых отличали хоросанскую (персидскую) — белую, с небольшим блеском и очень мягкую и весеннюю мазандаранскую (из северной провинции Персии происходящую), обе шли в пряжу по английскому способу камвольного прядения. Заграничные фабриканты охотились за тушинской шерстью, однородной по строению волокон, с блеском (люстровой) и мягкой. За тушинскую брали и шерсть от помесей с базахской породой, больше всего заграничные покупатели предпочитали ее разновидность — донму и поярковую (неягнившихся овец первого года жизни). Из обеих вырабатывали превосходную тончайшую камвольную ткань.
В собственно русских шерстях — северной короткохвостой, южной тощехвостой, длиннохвостой, волохской, решетиловской и других со средней тониной привлекали прочность шерстяного волоса, крепкость и упругость, а в некоторых — и длина шерстинок. Так, у полтавской она доходила до 15, у черноморской (бессарабской) — до 11 см. В самой России для домашнего вязания, ковроделия, ткачества любили шерсть ордовой (ордынской) породы — чебагу, джебагу. При сравнительно небольшой длине она очень послушна в обработке. Славились также царицынская, заволжская, донская, крымская шерсти, каждая интересная по-своему.
Какие-то из названных здесь пород здравствуют и ныне, другие уступили место новым. На свете их все больше, сейчас около 350, в нашей стране разводят свыше 60 пород и породных групп. Шерстяной волос каждой из них оценивают по приметно схожим качествам — тонине, однородности волоса и чистоте породы.
Однородная шерсть бывает у чистопородных овец и помесей, по диаметру волоса она подразделяется на тонкую, полугрубую и грубую.
Тонкую снимают с овец таких пород: асканийская, кавказская, алтайская, советский меринос, грозненская, ставропольская, азербайджанская, сальская, прекос[1], казахская тонкорунная, казахский архаро-меринос, забайкальская, вятская, грузинская тонкорунная, киргизская, шленская, волгоградская породная группа.
Самая первоклассная из отечественных шерсть состоит из пуховых волокон, годится на тончайшую пряжу, отменно тонкие ткани и сукна. Обладает завидной прочностью и в обработке и при носке изделий.
Полутонкая принадлежит овцам цигайской, куйбышевской и другим, в основном мясо-шерстным породам: дагестанской горной, горьковской, грузинской полутонкорунной, латвийской темноголовой, литовской черноголовой, эстонской темноголовой, северокавказской мясо-шерстной, лискинской, калининской, острогожской, северокавказской горной породной группы.
У них в шерсти либо пуховые, либо переходные волокна. Волос у некоторых пород вырастает до 12 см. Часть цигайской и куйбышевской шерсти причисляют к полугрубой, когда волос переходного типа и толще на десяток микронов, чем шерсть полутонкая. Прясть эту полугрубую шерсть — одно удовольствие, куйбышевскую в особенности, потому что шерстинки у нее достигают 25 см. В промышленной переработке однородная полугрубая шерсть используется для ковров и технических сукон.
Однородная грубая шерсть в наших хозяйствах встречается редко, свойственна иностранным породам, например, линкольн — английской скороспелой мясо-шерстной с замечательно длинным — до 40 см — волосом. В шерсти мало жиропота, поэтому после мытья потеря в весе незначительная — всего на одну четверть.
Однородную тонкую и полутонкую шерсть дают помеси от скрещивания малопродуктивных местных пород с тонко- или полутонкорунными баранами. По сравнению с тонкой шерстью чистопородных овец тонкая помесная подлиннее, но не так хорошо уравнена, жестче, содержит поменьше жиропота и сильнее засорена, в ней возможны одиночные сухие и мертвые волосы, сухие верхушки штапелей. В прядении и руками и машиной ведет себя хуже, чем шерсть овец чистопородных.
Специалисты находят ряд привлекательных свойств при фабричной обработке полутонкой помесной шерсти, состоящей из одних пуховых или переходных волокон штапельного строения. Она немного короче шерсти чистопородных овец и суше ее, но белая и со сравнительно высоким выходом волокна после мойки — более половины.
Вопреки всем новомодным веяниям крестьянин не расстается с грубошерстными овцами. Больше века разводят у нас овец каракульской, решетиловской, сокольской, малич, чушка, романовской, мазехской, базахской, карабахской, лезгинской, тушинской пород. К ним со временем прибавились тоже с грубой шерстью породы дарвазская, гиссарская, джайдара, эдельбаевская, черкасская, михновская, кучугуровская, теленгитская, бурятская, балбасская, эрик, карачаевская, андийская, цуркан, цакель, рацка и другие.
Шерсть от них получается неоднородная грубая, все виды волокон, шерстинки не уравнены ни по тонине, ни по длине, ни в штапеле, ни в руне.
Кроме того, неоднородную шерсть состригают с полугрубошерстных овец сараджинской и таджикской пород.
Неоднородную грубую шерсть сортируют по длине волоса и цвету, перерабатывают на грубые ткани, значительную часть отправляют на валяльно-войлочные предприятия. Белую и светло-серую, как пригодные на окраску в сочные яркие цвета, выделяют для производства ковров.
Неоднородной помесной, полугрубой и грубой тоже находят применение, вырабатывая грубошерстное сукно, технические и специальные ткани. В домашнем хозяйстве от привычки — чтобы ничто не пропадало — из грубых шерстей прядут нить на самые обыденные вещи — носки, рукавицы, свитера, а непряденую — тонким слоем простегивают на марле для поддевок, жилетов, рабочих курток и другой будничной, повседневной одежды.
От мытья до катанья
Чистой или нечистой везет
Как повелось, тот, кто растит шерсть для продажи, подгадывал время стрижки в аккурат к началу ежегодных ярмарок, которые проходили обычно в одни и те же сроки. Чуть управившись со сбором шерсти, хозяин спешил ее сбыть, о мытье не помышляя. Так продолжалось, покуда люди не поняли, что остаются в проигрыше — немытые руна брали у них задешево. А когда появились стада тонкорунных и полутонкорунных овец, возить на базар неочищенные руна они посчитали безрассудным: из-за жиропота и загрязнений трудно увидеть все достоинства шерсти. В общем, товар нужно было представлять лицом.
Другие упорствовали — кто знает, как поведет себя обработанная шерсть. По-своему правы оказались сторонники обеих точек зрения — каждый в своем случае. Суть спора свелась к качеству жиропота, особенностям шерстяного покрова конкретно у определенной группы животных.
Мы знаем, что жировые железы овец выделяют жирные и маслянистые вещества, а потовые — пот. Сюда примешиваются отмирающие клетки кожного покрова. Сам шерстяной жир прозрачен и бесцветен, не окрашены и частицы пота, они не пачкают шерсти. Но на все это налипает пыль и другие нечистоты, потому что входящий в состав пота углекислый калий реагирует с шерстяным жиром и образует очень липкое вещество, подобное мылу. От углекислого калия на шерсть переходит желтый или бурый цвет растительных веществ, приставших к волокнам шерсти. Причем у лучше кормленных животных шерсть грязнее — овце никто не вытирает губы салфеткой — чем больше корма, тем больше всяческих выделений. Сверх того, углекислый калий провоцирует усиленное впитывание влаги и в без того гигроскопичную шерсть. Шерстинки сохраняют структуру, потому что каждая защищена оболочкой из жира, иначе пот и углекислый калий причинили бы вред качеству волоса.
Смысл мытья — освободить руно от грязи и избытка жиропота. Как это лучше сделать, хозяин решает, зная свойства шерсти в своем стаде. Некоторые виды грубых шерстей в мойке не нуждаются, их достаточно потрясти на сетках или расчесать, протрепать, разрыхлить. Но большая часть основной, весенней стрижки должна быть помыта, если не предназначается в валку на войлоки (тут годится шерсть немытая). В правильно и хорошо промытых тонкорунных и полутонкорунных волокнах лучшие из качеств становятся очевидными, хотя, рассказывают, на текстильных фабриках в прошлом веке работали такие виртуозы сортировки, которые и в немытом руне разбирали 14 сортов шерсти.
Мыть или не мыть — уж споров не было, хозяев интересовал точный выбор одного или нескольких способов мытья. Со времен царя Гороха овец мыли до стрижки или очищали снятое руно подручными средствами в воде рек и водоемов, не прибегая к разным моющим добавкам. Такое мытье называют естественным, или хозяйственным. Наиболее простыми, доступными способами были перегон, ручная мойка или очистка каскадной струей, проще говоря, из шланга.
Покупатель шерсти приветствует как раз естественные способы мытья, заинтересованный, чтобы в мытом товаре сохранилось умеренное количество жиропота, слегка потная шерсть хранится лучше и в ней не заводится моль. Главное же, что успокаивает заготовителя, не применяются химические вещества, от которых шерсть делается непрочной.
Преимущества, как и недостатки естественного мытья давно выяснились, так же как свои плюсы и минусы имеет мойка шерсти на овцах и в снятом виде. Легче, дешевле, ловчее выкупать животных в водоеме. Шерстяной покров высыхает на них сам собой, без особой работы, руно остается цельным, штапели не перепутываются, подчас ради целого руна покупатель закрывает глаза на не совсем промытые участки.
С другой стороны, мойка в водоеме — известный риск. Надо «ждать у моря погоды» — достаточно теплых деньков. В холодной воде овцы простуживаются и повально болеют. Вот если вода не ниже 19 градусов, купание благотворно и для здоровья, у овец очищаются поры на коже. Выгоду этого способа давным-давно используют англичане, австралийцы, немцы, венгры, африканцы, южноамериканцы, можно сказать, овцеводы всех частей света, если нет дефицита воды. Применяют его и у нас — в центре России, в Нижнем Поволжье, за Уралом и в Сибири, у наших соседей — в Казахстане, Киргизии, Крыму.
Свои удобства видят в мытье после стрижки все, кто его употребляет из века в век, — в Испании, Франции, в ближневосточных странах, в некоторых южных областях нашего отечества. Сторонники этого способа говорят, что нет нужды мучить животных перегонами в холодной воде, подвергая опасности саму их жизнь. Хозяин волен — не по погоде — устанавливать время стрижки. Шерсть можно промыть гораздо тщательнее, а приспичит, то и горячей водой. Далее, никто не помешает подержать сырье немытым, дождаться хороших цен и тогда отмыть. Но верно и то, что со снятыми рунами выгодно работать при многочисленном стаде. На малой ферме свою мойку держать разорительно, а везти шерсть куда-то на обработку — накладно.
Чтобы не ошибиться с выбором способа мытья, моют на пробу немного шерсти и смотрят, что за этим последует, какого качества окажутся вымытые волокна. Если у овцевода сохранились прошлогодние образцы мытой и немытой шерсти, взятой с основных участков туловища, можно будет действовать увереннее.
Из мытого руна уходит большая часть грязи и растворимого в воде жиропота, шерсть приобретает натуральный цвет. Жирный блеск на ней исчез. На первый взгляд волосы кажутся грубее. И впрямь, шерсть отчасти утрачивает былую мягкость и нежность. Если слегка — явление обычное. Большая потеря этих свойств — информация к размышлению. Овцеводу важно дознаться причины. То ли в этой партии в принципе не хватает жидкого жирного пота, то ли волосы загрубели от отвердевшего жира и пыли, то ли от воды, в которой оказалась известь, или же изменилось само строение шерстинок.
Нетрудно заметить, что от мытья уменьшается высота штапелей, потому что дуги извитков стягиваются, а шерстяные волосы теснее соединяются между собой. Чем тоньше и гуще шерсть, правильнее извитки, тем высота снижается значительнее. Нередко в грязной шерсти штапель высокий только до мытья. При различиях в строении и качестве шерстяных волос не все штапели стягиваются равномерно, почему поверхность мытого руна становится неровной. Бывает, штапель так уменьшается в высоту, что приобретает округленную форму. Когда возникала мода на короткую шерсть, мелкий и невысокий штапель ценили, поименовав его орешковым.
На стриженной стороне в мытом руне штапели, напротив, расползаются, что среди овцеводов называется разбуханием шерсти. Малоизвитые шерстяные волосы после мытья выглядят почти гладкими, у сильно извитых это свойство проявляется еще заметнее. В чистой шерсти такой порок, как нитка, просто очевиден.
По обратной стороне мытого руна судят о его строении, особенно когда отбирают животных на племя с шерстью хорошего течения, то есть растянутые в ширину штапели не рвутся, тянутся друг за другом и отделяются понемногу. Но если шерсть хрустит, она определенно жесткая и ломкая, стоит сжать клок над ухом.
После всех прикидок овцевод решается на обработку, взяв еще во внимание, какая вода в его распоряжении.
Чтобы с водой не выплеснуть прибыли
Сколько бы ни стоили перевозки, иранские специалисты предпочитают мыть шерсть своих стад нигде более, как в горных водах Азербайджана. Прохладные струи высокогорных рек целительны для шерстяного волоса. Их вода — мягкая, чистая, почти дистиллированная. Близка к ней дождевая и снежная, если не соприкасалась с растворимыми веществами.
Каждый владелец добротной шерсти рад бы обрабатывать ее водой отличного качества. Хозяева относительно небольших отар приспосабливают для мытья рун мелкие, летом пересыхающие ручьи и озера, впадины и углубления в почве, где весной скапливаются водные запасы. Такая вода обычно не содержит посторонних веществ, растворимых или же механически примешанных, достаточно свободна от минеральных примесей, которые портят шерсть или оседают на ней. Здесь легко и хорошо смыть нечистоты с руна.
Вода жесткая разлагает мыло, тем более если в ней известь, гипс или железистые соединения. В химически чистой воде все эти вещества малорастворимы. А с природной, как правило, содержащей углекислоту, они взаимодействуют, переходят в растворимую форму. Тут и начинаются беды.
Чтобы открыть в воде присутствие извести, достаточно добавить немного мыльного спирта. Заизвесткованная тотчас помутнеет и в ней обнаружится творожистый осадок. Аналогичное произойдет и с нашатырным спиртом.
Особенно богата известью ключевая и колодезная вода, совершенно непригодная для мытья шерсти. Чем это опасно? Естественное, растворимое в воле мылообразное соединение жиропота известь разлагает и превращает в нерастворимое. Состав оседает на шерсти, делает ее серой, жесткой, грубой, отнимает натуральный глянец и цвет. Правда, в воде с известью, долго простоявшей на воздухе открытой или подогретой искусственно, происходят химические реакции, известь в виде простого углекислого соединения выпадает в осадок.
Нельзя также пользоваться водой, в которой находятся растворимые и нерастворимые (охра) железосодержащие вещества. Охра, хотя и не взаимодействует с водой, делает ее мутной, набивается в шерсть, окрашивая желтым или красноватым цветом.
Все так называемые минеральные, а равно и морскую воду не следует применять при обработке овечьих рун и вообще мытья шерсти. Неисправимую беду несет при промывке вода рек, протекающих через буковые и дубовые леса, так как в ней появляется дубильная кислота. Шерсть становится жесткой, принимает темный, синеватый, а то и черный цвет. Так же неудачны для работы водоемы, обросшие ивой. Дело может исправиться только очисткой берегов. Лучше избегать водохранилищ или искусственных прудов с торфяным, мергельным грунтом, даже заполненных растаявшим снегом, дождевой водой. На перегон овец по воде с дном из ила или глины соглашаются лишь за неимением лучшего: большое стадо замутит воду, отмыв грязь и жиропот, до надлежащей белизны шерсть все же не доведешь. Впрочем, прозрачная вода еще ничего не гарантирует. В германских экономиях, как рассказывал журнал «Хозяин» в конце прошлого века, более пятидесяти лет регулярно отмывали добела шерсть в котловине среди пахотных полей, в которой дно не просматривалось, а вода имела цвет пива.
В небольшом водоеме воду можно улучшить средствами, предлагаемыми наукой, или другим путем. Некоторые овцеводы обратили внимание на то, что вначале никудышная вода иногда становится более пригодной, если в ней быстро промыть много овец. Похоже, углекислый калий из жиропота снижает действие извести. Это наблюдение натолкнуло на мысль выщелачивать примесь древесной золой, что многократно удавалось в небольших масштабах, разумеется, если все проделать задолго до мытья овец.
Для очистки воды от извести специалисты давно предлагали овечий навоз, как содержащий щелочи, углекислый калий и натрий. Средство дешево, да неудобно: если в воде много извести, это сколько ж потребуется навоза? Тем не менее в австрийской коренной овчарне во Франкельфельде, основанной еще в 1816 году, мыли овец в навозной жиже, сильно разбавленной водой, и получали чистую шерсть.
Чистая вода удаляет из шерсти те нечистоты, которые не удерживает шерстяной жир, и те, что с этим жиром образуют растворимое мыло. Действие воды усиливает температура. Скажем, при 10 градусах вымывается немного жиропота, и то только жидкого. Для большего результата нужна и вода погорячее, не менее 15–19 градусов, а при густом, тягучем и липком жире того больше — 23–25 градусов. Смолянистый жиропот возьмет только обработка с использованием химикатов.
Пути исповедимые
Бытописатели, историки, этнографы рассказывают, что в овцеводческих странах состриженные руна моют очень давно, и всяк по-своему, как холодной водой, так и подогретой. Скажем, народы Скандинавии в средние века шерсть даже кипятили. Снятое руно всегда мыли в испанских провинциях, на юге России. У нас почему-то этим делом заправляли французы, содержавшие шерстомойни.
В наши дни обработку стриженого руна осуществляют избирательно. Горячей водой промывают мериносовую, тонкорунную и полугрубую шерсть с обильным содержанием тугоплавкого жиропота. Грубую шерсть с легкорастворимым жиром можно привести в порядок холодной промывкой, она оказывается качественней, чем мытая на овцах. В простейшем виде процедура заключается в следующем.
Поперек ручья ставят несколько решеток на известном удалении одна от другой. Желательно, чтобы вторая и следующие располагались выше предыдущей. Партию шерсти помещают сначала в самый низкий отсек, прополаскивают, корзиной переносят в соседний и так, пока вымоют до необходимой чистоты. Сушить раскладывают на земле с дерном, а еще лучше — на разостланных холстах. Для такого мытья подойдут и большие корзины, спущенные в воду, сетчатые емкости и даже многолитровые прохудившиеся кастрюли — все зависит от объема промываемого сырья.
Поскольку подобную мойку первоначально, как правило, устраивали на плотах, этот способ вошел в литературу под названием плотового.
Мытье на плоту применяется также в стоячей воде озера, старицы и т. п. В тех местностях, где свирепствуют пыльные или песчаные бури, руно изрядно забито мелкими примесями почвы, после плотового мытья шерсть домывают горячей водой. В обратной последовательности это же делают испанские овцеводы. Они вперед размягчают жиропот теплом воды, остальную грязь отмывают после. Сушат шерсть на открытом воздухе, не защищая ни от дождя, ни от росы, так как полагают, что это добавляет волокнам белизны, нежности, живости.
При мытье шерсти на овцах добраться до грязи внутри руна похлопотнее, чем просто смыть ее с поверхности. Поэтому вначале смачивают, размягчают слипшиеся концы штапелей, для чего прогоняют овец через водоем или опрыскивают душем, шлангом. На последнее специалисты идут охотнее — животные меньше утомятся и избегнут простуды. После этого овец загоняют на ночь в теплую кошару без сквозняков и ставят неплотно. От дыхания и испарений внутри становится теплее, жиропот размягчается. Если стадо большое, лучше расчленить его на группы, последив затем, чтобы руна к началу мойки были мокрыми. У обсохших овец сильно слипаются концы штапелей и косиц, грязь с них смоешь лишь с нескольких попыток. Легче отмыть шерсть в закрытом руне, гладкая быстрее очищается по сравнению с очень извитой, как и руна молодых животных вперед становятся чистыми. чем шерсть у старых особей.
Не все части корпуса требуют одинакового усердия в мойке. Учитывают извитость, количество жиропота, характер нечистот.
Обычно отмывают овец последовательными операциями — перегоном по водоему, по пути очищают руками самые грязные места, окупывают душем или направленной струей воды и заканчивают опять перегоном.
Для перегона подойдут пруд или река с нежесткой водой, расположенные вдали от деревни. Неважно, стоячая вода или проточная, лишь бы глубина была по крайней мере с метр-полтора, тогда овца не достанет ногами дна и поплывет. Где нет естественных водохранилищ, их сооружают специально для обработки шерсти. Место выбирают со склоном для стока воды. На берегу, где покруче, забивают колья и делают мостик в воду метра на два, а по высоте меньше метра. Для овец у моста устраивают загон.
Путь, по которому они должны будут плыть, обозначают сваями, вбив их в дно, на сваи настилают доски и к ним отвесно крепят щиты. Ширина «коридора» 2,5–3 м при общей длине до 250 м. Если котлован невелик, овцы наберут эти метры, несколько раз проследовав к берегу, как по дорожке плавательного бассейна. Для удлинения пути «коридор» ладят иногда в форме дуги.
Мытых овец выпускают на пологий берег, выстланный камнем: деревянный настил был бы скользким, а из дерна — грязен. Начиная мойку, овчар принимает на себя роль Панурга. Толкает в воду одну овцу, минуты через две другую. Остальные ринутся без команды человека. Ему остается наблюдать за движением животных, периодически деревянными вилами окуная каждое по нескольку раз.
Поделиться книгой: