Путешествие во времени

Иван IV был не первым монархом, который пытался присвоить себе часть славы Цезаря. Все правители Древней Римской империи после вступления на престол получали имя Цезаря, которое сначала добавлялось к их личным именам, а потом стало титулом. В 800 г. Карл Великий стал правителем обширного государства, которое охватывало значительную часть Западной Европы. После коронации в Риме он принял титул императора. Это слово в Древнем Риме было сначала почетным званием победоносного полководца, но Юлий Цезарь превратил его в титул правителя Римской империи, обладавшего неограниченной властью. В таком смысле оно использовалось главами Восточной Римской империи — Византии, существовавшей до середины XV в. Преемник Карла Великого Оттон I в 982 г. назвал свое государство на западе Европы Священной Римской империей. Эта империя представляла собой в дальнейшем главным образом объединение ряда государств Центральной Европы. Священная Римская империя была официально ликвидирована в 1806 г., однако ее правители сохранили свой титул, называя себя после этого императорами сначала Австрии, а затем Австро-Венгрии. В XVIII и XIX вв. число императоров в Европе возросло. В 1721 г. после победы в Северной войне этот титул принял русский царь Петр I. В начале XIX в. французским императором стал Наполеон I, а в середине этого века — его племянник Наполеон III.

В 1871 г. после победы над Наполеоном III (в результате чего французская империя была ликвидирована) был объявлен императором Германии король Пруссии Вильгельм I, объединивший под своей властью большинство германских государств. Заслуживает внимания, что новый титул Вильгельма I (так же, как и титул императора Австро-Венгрии) на немецком языке произносился, как кайзер, что представляло робой искаженное произношение имени Цезаря (Кесаря).

Во второй половине XIX в. приняла титул императрицы английская королева Виктория, которая, однако, считалась императрицей не Англии, а Индии.

Все императорские титулы глав государств Европы исчезли в XX в. В России, Германии и Австро-Венгрии их уничтожили революции, английские короли были вынуждены отказаться от этого звания после получения Индией независимости. На протяжении ряда столетий титул императора присваивали себе также некоторые главы государств Азии, Африки и даже Америки. Все эти титулы (за одним исключением) сейчас уже не существуют. В настоящее время единственным главой государства, которого на европейских языках называют императором, является император Японии. Этот император не располагает, однако, никакой властью и ограничивается участием в официальных церемониях.

В истории мира не было случая, чтобы имя одного человека или созданное им звание на протяжении 2 тыс. лет использовалось для обозначения наиболее высокого положения глав государств, принадлежавших ко всем трем главным классовым формациям — рабовладельческой, феодальной и капиталистической. В этом отношении посмертная слава Юлия Цезаря намного опередила славу всех других деятелей классовых государств.

Не касаясь других признаков сохранения до наших дней мировой славы Цезаря (к ним относится, в частности, название второго летнего месяца на языках многих народов его именем), отметим, что историческое значение деятельности Цезаря выражается не в этих внешних признаках почитания его памяти.

Облики Рима. Римская империя в эпоху своего расцвета была типичным рабовладельческим государством, в котором благосостояние правящих классов поддерживалось эксплуатацией многочисленных рабов, а также тяжелыми налогами, собираемыми в провинциях, которые занимали обширные территории в Европе, Азии и Африке. Правители Римского государства вели постоянные войны для расширения его территории, в результате чего было создано крупнейшее государство древности (а также одно из наиболее крупных государств в истории человечества).

Подобно древнему римскому богу Янусу, имевшему два лица, Римская империя воспринималась современниками в виде двух очень непохожих друг на друга образов. Для многих рабов, а также бедных слоев населения провинций она была воплощением мирового зла: такое представление отчетливо отражено в раннехристианской литературе (в частности, в Апокалипсисе). Правящие же классы Рима, в особенности в эпоху Антонинов (II в. н. э.), считали Римскую империю идеалом государственной системы, который не может быть улучшен.

Заслуживает большого внимания оценка влияния Римской империи на культурный прогресс человечества. В первые века нашей эры Рим был главным культурным центром античного мира, унаследовав эту роль от более древних цивилизаций Средиземноморья. В эпоху развития Римской империи ее провинции (в особенности провинции в Европе и Северной Африке) подверглись сильной романизации, что отнюдь не ограничивалось широким распространением латинского языка. В провинциях распространялись более прогрессивные формы сельского хозяйства, ремесел, развивалась торговля. Громадное влияние на население провинций оказала римская культура. Далеко за пределами Рима стали известны достижения римлян в области философии, естественных наук, истории, юридических наук, литературы, театра, музыки, изобразительных искусств. Особенно много доказательств выдающихся успехов романизации провинций сохранили уцелевшие до нашего времени архитектурные памятники, включающие театры, храмы, крепости, дворцы, а также такие сооружения, как мосты, дороги, водопроводы.

В эпоху средневековья многие достижения римской цивилизации были забыты, однако Возрождение, которое развивалось в Италии в XIV–XV вв., а в ряде других стран Европы в XV–XVI столетиях, привело к новому высокому подъему культуры. Хотя этот подъем включал ряд ранее неизвестных достижений человеческой мысли (концепция гуманизма), он в значительной степени был связан с повторным открытием культурных ценностей античного мира.

Самая схематичная оценка воздействия культуры Римской империи на современную цивилизацию должна учитывать тот факт, что народы большой части современного мира говорят на языках, возникших из латинского. К этим народам относятся почти все обитатели Южной Америки, Центральной Америки, Италии, Испании, Португалии, Франции, Румынии, частей Бельгии, Канады, Швейцарии и др. В ряде государств латино-романские языки используются в качестве дополнительных к национальным языкам.

Еще шире распространился латинский алфавит — им пользуется большинство современных государств. Освещению связей науки и искусства нашего времени с наследием Древнего Рима посвящено бесчисленное множество книг.

Многие исторические деятели оказали воздействие на создание тесных связей Рима с окружавшими его странами, но из них наиболее выдающимся был первый правитель Римской империи Гай Юлий Цезарь.

3

СРЕДНИЕ ВЕКА

Сгоревший Феникс

Московский пожар. Осенью 1812 г., вскоре после вступления армии Наполеона в Москву, начались пожары, которые охватили почти весь город. Так как почти все жители Москвы при приближении французских войск бежали, в покинутых жилищах осталось много ценностей, которые были частично разграблены, а главным образом уничтожены пламенем грандиозного пожара.

Вероятно, самой большой из ценностей, исчезнувших в огне, была рукописная книга, входившая в состав библиотеки графа А. И. Мусина-Пушкина. Эта книга включала восемь произведений древнерусской литературы, из которых пятым по счету было «Слово о полку Игореве, Игоря Святославля, внука Ольгова».

А. И. Мусин-Пушкин приобрел эту книгу у монаха (архимандрита Иоиля) в Ярославле в 1795 г., в 1800 г. владелец книги вместе с А. Ф. Малиновским и. Н. Н. Вантыш-Каменским издал «Слово» небольшим тиражом. Оригиналом рукописи «Слова» успел воспользоваться Н. М. Карамзин, который сделал из него ряд выписок для своей «Истории государства Российского».

Как сумели определить весьма компетентные для своего времени читатели рукописи, она была написана в конце XIV — начале XV в. и представляла собой копию гораздо более древнего произведения, посвященного походу северского князя Игоря на половцев в 1185 г. Выдающиеся литературные достоинства «Слова» вызвали искреннее восхищение большинства его первых читателей, тогда как некоторые скептики высказывали сомнение в подлинности найденной рукописи, считая, что столь талантливое произведение не могло быть создано в отдаленном прошлом. Позиция скептиков была усилена быстрым исчезновением найденной рукописи в пламени пожара, что одновременно крайне затрудняло изучение текста, который явно содержал погрешности, возникшие как при его переписке в прошлом, так и при подготовке к изданию.

Не совсем удачным оказалось также сравнение «Слова» его первыми ценителями с популярными тогда поэмами древнего кельтского поэта Оссиана, которые, как предполагалось, были найдены в конце XVIII в. и опубликованы шотландцем Макферсоном. В дальнейшем выяснилось, что произведения Оссиана были в действительности сочинены Макферсоном. Разоблачение этой вначале успешной литературной мистификации сделало более правдоподобным сомнение в подлинности «Слова», появившегося примерно в то же время, что и поэмы, приписывавшиеся Оссиану.

Хотя в последующих исследованиях были найдены доказательства несомненной древности «Слова», основанные на сравнении его с многими другими историческими материалами, до недавнего времени продолжались попытки выдвигать более или менее фантастические концепции о происхождении этого произведения. Хотя такие попытки относятся в основном к курьезам современного литературоведения, они имеют некоторое значение, свидетельствуя о крайней необычности «Слова». Как сказал один автор, на фоне других литературных памятников той же эпохи «Слово» напоминает куст розы, выросший среди пшеничного поля.

Следует отметить, что единственная уцелевшая рукопись «Слова» могла быть использована исследователями на протяжении очень короткого времени — менее двух десятилетий. Такая необычная судьба рукописи не может не привлечь внимания к двум вопросам: во-первых, насколько вероятным было сохранение рукописи «Слова» до начала XIX столетия и, во-вторых, было ли «Слово» единственным выдающимся произведением литературы первых веков существования русского государства или же оно представляет случайно уцелевший фрагмент более или менее широкого комплекса столь же значительных произведений, которые не дошли до нашего времени.

Лес и степь. Чтобы лучше понять условия первого высокого подъема культуры в русских государствах, относящегося к интервалу времени от XI в. до начала XIII столетия, следует вспомнить о своеобразной природной среде, оказывавшей влияние на развитие этих государств.

Восточная часть Европы, в эти века уже в значительной мере заселенная славянами, была разделена широкой полосой лесостепи, которая начиналась в нижнем течении Дуная, а затем, пересекая Днестр, Днепр и Дон, шла к северо-востоку до впадения Камы в Волгу. К северу и северо-западу от лесостепи были расположены леса — сначала лиственные, а затем хвойные, к югу и юго-востоку — степи, которые на границе с Азией смыкались с областью сухого климата, где большие пространства занимали полупустыни и пустыни. То, что Киевская Русь находилась в зоне лесостепи, отличающейся уникальными природными условиями, имело большое значение для ее формирования. В наше время от этих первоначальных условий сохранились только исключительно плодородные почвы, обеспечивающие высокую продуктивность любых, в том числе и сельскохозяйственных растений.

В начале второго тысячелетия н. э. лесостепь состояла из комплекса обширных лиственных лесов и степных участков, где обитало наибольшее количество крупных диких животных по сравнению со всеми другими природными зонами Восточной Европы. Среди них были бесчисленные стада туров, зубров, оленей и других травоядных, охота на которых могла обеспечить пищей многолюдное население. В водах крупных рек и их притоков было обилие разнообразной рыбы, добыча которой не представляла трудностей для опытных рыболовов. Главной ценностью лесостепи было, однако, плодородие ее почв, которое в сочетании с благоприятными климатическими условиями обеспечивало земледельца значительными урожаями даже при сравнительно примитивной технике обработки земли.

Наряду с самыми благоприятными условиями для хозяйственной деятельности ее древних обитателей лесостепь никогда не являлась для них надежным убежищем от кочевых народов, которые, занимаясь скотоводством, населяли близкие к лесостепи степные районы. На протяжении тысячелетий в Европе и Азии велась борьба между обычно более цивилизованными земледельцами и менее цивилизованными скотоводами-кочевниками, причем вторые во многих случаях побеждали. В результате гибли или подвергались тяжелому ущербу высококультурные государства древности. Проблема защиты земледельческого населения от кочевников существовала на протяжении почти всей истории русского государства.

Хотя первые русские князья, бывшие до эпохи феодальной раздробленности правителями обширных государств, могли вести успешную завоевательную политику, их столкновения с кочевниками иногда кончались поражениями, примером которых была гибель Святослава, убитого в X в. печенегами. Со второй половины XI в. место печенегов заняли половцы, набеги которых сначала успешно отражались правителями все еще сравнительно крупных русских княжеств. Процесс дробления феодальных владений и междоусобные столкновения их правителей облегчали нападения половцев на русские княжества. Результатом этого была потеря некоторых южных русских владений (Тмутаракань) и регулярное разорение половцами ближайших к степи наиболее плодородных территорий лесостепной зоны.

В середине XIII в. в результате опустошительного вторжения в русские земли монголо-татар были разорены громадные территории, включавшие не только лесостепь, но и многие лесные области. После этого русские княжества вынуждены были выплачивать тяжелые налоги татарским правителям, что подрывало возможности их хозяйственного развития. Зависимость русских княжеств от татар была ликвидирована в годы правления московского великого князя Ивана III в XV в., однако и после этого сохранившиеся на южной и восточной периферии московского княжества татарские государства продолжали осуществлять разбойничьи набеги на русские земли.

Следует пояснить главную цель нападений кочевников на территорию русского государства. На протяжении многих столетий этой целью был не столько захват скота и незначительных ценностей, которыми владели крестьяне, сколько приобретение рабов, т. е. пленение возможно большего числа людей либо для использования их в собственном хозяйстве, либо (гораздо чаще) для продажи в другие страны.

Для домонгольского времени, а также для периода татарского завоевания нет сколько-нибудь надежных оценок количества захваченных в рабство пленников. Такие оценки имеются, однако, для более позднего времени, когда после свержения татарского ига правители татарских государств продолжали свои опустошительные набеги на русские земли. Считается, что в 1525 г. крымский хан Махмет-Гирей и его брат, казанский хан Саин-Гирей вывели из московского государства 800 тыс. пленных. В 1533 г. Саин-Гирей объявил, что он захватил в плен 100 тыс. жителей московского государства. В 1571 г. Девлет-Гирей сжег Москву и увел в плен около 150 тыс. человек. Даже допуская, что эти цифры преувеличены, нужно напомнить, что общее количество жителей в московском государстве XVI в. было не более нескольких миллионов человек.

С середины XVI в. в Московском царстве существовал тяжелый налог — «полоняничный сбор», предназначенный для выкупа людей, взятых в татарский плен. Этот налог собирался и в XVII в., причем ханам крымских татар высылались так называемые «поминки», которыми пытались откупиться (часто безрезультатно) от их очередных набегов. Следует напомнить, что только в начале XVIII в. Петр I дал директиву своему посланнику в Турции исключить из проекта мирного договора обязательство России производить регулярную выплату денег хану крымских татар, которая представляла собой унизительное напоминание о дани, собиравшейся с русских княжеств во время татарского ига. В действительности крымские ханы продолжали получать «поминки» до второй половины XVIII в.

Ликвидация возможности разбойничьих набегов на русские земли была осуществлена только в конце XVIII в. после присоединения Крыма к России.

Многовековая угроза захвата населения в татарский плен осталась в народной памяти в форме ряда произведений фольклора, включая известную песню «Татарский полон».

В XII в. во время учащения нападений половцев население южных княжеств начало перемещаться в менее плодородные, но более безопасные лесные районы северо-востока, где крупное значение приобрело Владимиро-Суздальское княжество. После разгрома этого княжества татарами в XIII в. часть жителей разоренных территорий направилась в западные, менее пострадавшие земли, где стали расти Московское и Тверское княжества.

По сравнению с гибелью множества русских воинов при нападениях кочевников и угрозой обезлюдения территорий, население которых уводилось в плен, меньшее, но все же заметное значение имел захват кочевниками торговых путей, связывавших русские княжества с соседними государствами. Известный путь «из варяг в греки» оказался перерезанным, когда половцы прочно захватили степные районы юго-восточной Европы. Не случайно «Слово» говорит о побережьях Черного и Азовского морей, как «о земле незнаемой».

Таким образом, причиной, в результате которой первый период расцвета русского государства оказался сравнительно непродолжительным, были набеги кочевников, уже в XII в. наносившие тяжелый ущерб русским княжествам и завершившиеся в XIII в. катастрофическим татарским завоеванием.

Сгоревшие книги. Многочисленные войны, в ходе которых уничтожались памятники материальной культуры, а также недостаточное внимание в прошлом к сохранению древних памятников привели к утрате значительного большинства произведений искусства домонгольской Руси. Тем более поразительно необыкновенное впечатление, которое производят немногие сохранившиеся создания архитекторов того времени. Небольшая церковь Покрова на Нерли, построенная при Андрее Боголюбском во Владимирском княжестве (XII в.), несомненно, является одним из самых прекрасных зданий на территории нашей страны. Замечательные творения древних архитекторов сохранились в Новгороде, Пскове, Владимире, Суздале и нескольких других городах.

К сожалению, только по реконструкциям можно догадываться, как выглядели дворцы и замки того времени. Очень вероятно, что эти здания не уступали лучшим образцам аналогичных построек в странах Западной Европы.

По сравнению с памятниками архитектуры еще меньше сохранилось произведений скульптуры и живописи домонгольского времени. Несомненно, что они во многих случаях были уничтожены пожарами, которые возникали как в результате военных действий, так и вследствие слабой техники противопожарной защиты в мирное время. Лучшие из сравнительно немногих сохранившихся икон и фресок той эпохи можно сравнивать с выдающимися произведениями византийской живописи, с которой было тесно связано искусство русских художников.

Особое значение для оценки уровня культурного развития домонгольской Руси имеет литература того времени. Д. С. Лихачев отмечает, что для литературы XI–XIII вв. характерны два стиля: стиль монументального историзма, полнее всего представленный в летописях и в воинских повестях, и эпический стиль, тесно связанный с народным творчеством и часто достигающий высокой художественной выразительности. Оба этих стиля не были резко разделены — они представлены в одних и тех же литературных произведениях, хотя в зависимости от характера произведения их соотношение менялось.

В некотором соответствии с этими двумя стилями находились две основные функции древнерусской литературы — передача исторических сведений (что являлось главной задачей летописцев) и эмоциональное воздействие на читателя с целью убеждения его в той или другой особенно важной для автора произведения идее. Вторую функцию выполняли сочинения религиозных писателей, а также светских авторов, к числу которых принадлежал неизвестный нам создатель «Слова».

Для оценки достижений русской литературы XI–XIII вв. существенное значение имеет вопрос: какая часть от этой литературы дошла до нашего времени? Ответ на него связан с большими трудностями.

В отличие от утраченных памятников изобразительного искусства, которые было невозможно восстановить, ветхие рукописи могли возобновляться путем их переписки. Очевидно, что вызывавшие интерес тексты можно было воспроизводить в нескольких экземплярах. Но даже для наиболее важных (с точки зрения читателей) текстов вероятность создания многочисленных копий ограничивалась высокой стоимостью рукописных книг. Следует наряду с этим отметить, что при переписке старых рукописей могла происходить большая или меньшая потеря заключенной в них информации или из-за недостаточной ясности устаревшего текста, или из-за желания сократить переписываемую рукопись.

Одновременно с процессом создания новых копий ранних текстов шел процесс уничтожения имевшихся рукописных книг. Менее важной компонентой этого процесса было старение рукописей: установлено, что хранимая в благоприятных условиях рукопись может быть сохранена на протяжении столетий. Наиболее существенной формой утраты книг было уничтожение рукописей при различных бедствиях, из которых главнейшее значение имели частые пожары.

В более отдаленном прошлом к многочисленным пожарам, возникавшим в силу случайных причин, добавлялось уничтожение огнем целых городов в ходе военных действий. Вспоминая случаи уничтожения Московского посада во второй половине XIV в., можно отметить, что он был сожжен в 1366 г. перед приходом литовского князя Ольгерда, в 1371 г. сожжен Ольгердом, в 1382 г. сгорел перед нападением Тохтамыша, причем до конца XIV в. крупнейшие пожары произошли еще в 1389 и 1395 гг. Что касается судьбы рукописных книг при этих пожарах, можно допустить, что в более благоприятных случаях часть этих книг могла быть своевременно вывезена из горящего города. Однако есть прямые указания летописи на гибель бесчисленного количества книг при некоторых пожарах. В частности, перед одним из наступлений вражеских войск множество рукописных книг было привезено из окрестных местностей в Москву, где они были сложены в церквях, заполнив их от пола до сводов потолка. Была надежда, что в укрепленной Москве эти книги удастся сохранить, но все они были уничтожены пожаром.

Подобные пожары продолжались и позже. Выше уже упомянуто о том, что Москва была сожжена татарами в годы правления Ивана Грозного, причем последний раз такое событие произошло при вступления в Москву французских войск в 1812 г. Судьба других старинных русских городов в большинстве случаев была еще хуже, так как они были менее укреплены и легче становились жертвой вражеских нападений.

Общий итог двух процессов — возобновления информации, содержащейся в старых текстах, и ее уничтожения — был всегда отрицательным, что приводило к более или менее быстрой потере литературных материалов, относящихся к определенной эпохе прошлого. Прекращение сравнительно быстрой потери имевшихся материалов, по-видимому, произошло только в XIX в.

Используя сведения о возрасте уцелевших до нашего времени древних рукописей и о числе сохранившихся копий одних и тех же произведений, можно разработать основанную на методах математической статистики количественную-теорию, которая ответит на вопрос: какая часть из общего числа сочинений древних авторов дошла до нашего времени? Не ставя задачу изложить здесь подобную теорию, приведем пример очень упрощенного ответа на такой вопрос, используя материалы одного из исследований Б. А. Рыбакова.

В этом исследовании дана оценка тех материалов ныне утраченных летописей, которыми располагал историк В. Н. Татищев, работавший в первой половине XVIII в. Известно, что Татищев использовал многие древние рукописные книги, из которых часть была потом утрачена, в частности, при пожаре, происшедшем вскоре после смерти Татищева в его имении. Рыбаков отметил, что из изученных Татищевым летописей, освещающих историю домонгольской Руси, пять исчезли до конца XVIII в. Так как значительная часть синхронных материалов древних летописей более или менее совпадает, для нас существенна сделанная Рыбаковым оценка, какое количество информации исчезло бы без сохранения Татищевым сведений о содержании тех летописей, которые затем пропали.

Сопоставляя объем информации, которая была бы утрачена для XII в. по сравнению с объемом всей информации для этого времени, содержащейся в Ипатьевской летописи, можно найти, что отношение первой величины ко второй составляет около 1/2. Предполагая, что такое отношение характеризует потерю исторической информации со времени работы Татищева до конца XVIII столетия, т. е. за 2/3 века, найдем, что вероятная величина потери информации за одно столетие составляет около 1/2. Совсем не очевидно, что такая же величина характеризовала скорость потери исторической информации за предыдущие века. Следует полагать, однако, что и темпы уничтожения древних рукописей в отдаленном прошлом были выше, чем в XVIII в. (войны и связанные с ними пожары), и что копирование этих рукописей ранее производилось чаще, так как актуальность древних текстов была относительно более высокой и книгопечатание еще не вытеснило распространенной ранее практики переписки книг. Оба эти фактора могли приближенно компенсировать друг друга.

Приняв такую гипотезу, найдем, что относительное количество сохранившихся до 1800 г. сведений, изложенных в рукописях, оригиналы которых относились к XII в., равно 2-6, т. е. около 1,5 %. Это означает, что до нас дошло несколько более одной сотой от той информации о событиях истории домонгольской Руси, которую записывали современники этих событий. Следует оговориться, что по понятным причинам переписчиками книг чаще сохранялась более важная информация и пропускались менее существенные детали. Конечно, и эти детали могли бы представить громадный интерес для современного историка.

Можно предположить, что такая же закономерность утраты информации во времени характеризовала скорость исчезновения других древних текстов нелетописного характера.

Возрождение из пепла. В мифологии восточных народов была широко известна птица Феникс, которая сгорала в конце своей жизни и затем вновь возрождалась из пепла. Подобно этой птице, «Слово о полку Игореве» погибло таким же путем, как погибало подавляющее большинство древних русских рукописей — в пламени пожара, вызванного вражеским нашествием.

Однако незадолго до уничтожения этой бесценной рукописи она была скопирована, в результате чего «Слово» возродилось и приобрело громадную известность как в отечественной, так и в мировой литературе. Используя приведенную выше статистическую схему, можно сделать некоторые выводы из факта сохранения одного списка «Слова» до 1812 г. Следует, однако, иметь в виду, что надежность этих выводов, основанных на осуществлении единичного события, будет невелика.

При указанной выше скорости исчезновения древних рукописей можно найти, что наиболее вероятное исходное число списков «Слова» составляло несколько десятков. Если в 1400 г. существовал только один список, вероятность его сохранения до 1800 г. была равна 2-4 т. е. около 10 %, что составляет не очень малую величину.

Наряду с этим аналогичным путем можно оценить, сколько литературных произведений домонгольской Руси, сравнимых со «Словом» по своему характеру и по своим художественным достоинствам, не дошли до нашего времени. Встречающееся иногда мнение об уникальности «Слова» со статистической точки зрения очень маловероятно — из той же схемы следует, что наиболее вероятное число произведений такого типа составляло несколько десятков. Попутно отметим, что прямые указания о существовании таких произведений содержатся в тексте «Слова», где говорится о песнях, сочиненных Бояном.

В заключение остановимся на вопросе: не было ли дополнительных причин, повышающих вероятность сохранения «Слова» в течение шестисотлетнего интервала времени при исчезновении многих других произведений, относящихся к той же эпохе и обладавших сходными литературными достоинствами. Эти причины, безусловно, были. Главное содержание «Слова» — страстный призыв ко всем правителям русских княжеств прекратить свои раздоры и объединиться для защиты земледельческого населения от угрозы его уничтожения кочевыми племенами. Существенно, что тема «Слова» сохраняла свою актуальность на протяжении многих столетий, в течение которых почти все другие стороны жизни русского государства коренным образом изменились. Не удивительно, что произведения Бояна, воспевавшего подвиги, совершаемые князьями и их дружиной в междоусобных войнах XI столетия, мало кого интересовали в последующие века. Можно не сомневаться, что в жизни домонгольской Руси были и другие актуальные для своего времени темы, которые привлекли внимание талантливых поэтов и певцов. Но резкие перемены исторической обстановки в последующие века сделали сохранение текстов таких произведений очень маловероятным.

Таким образом, находка рукописи «Слова о полку Игореве» была не только результатом счастливой случайности, но и закономерным следствием интереса многих поколений читателей к глубоко патриотическому произведению, призывавшему к защите своей Родины.

Два сражения

Поражение князя Мунемори. Весной 1185 г. в Симоносекском проливе произошло столкновение двух военных флотов. На кораблях одного из них находились воины феодального дома Тайра, земли которого были расположены в юго-западных областях Японии. Другой флот принадлежал дому Минамото, владевшему землями на востоке японского государства.

Примерно за 30 лет до этого морского сражения глава дома Тайра князь Киёмори захватил столицу Японии Киото и закрепил за своей семьей положение фактических правителей японского государства, императоры которого уже давно выполняли только церемониальные и религиозные функции (их отстранили от реальной власти наиболее могущественные феодалы).

С 1180 г. положению дома Тайра начал угрожать союз других феодальных правителей, возглавляемый домом Минамото. После смерти в 1181 г. князя Киёмори, место которого занял его малоспособный сын князь Мунемори, воины Тайра начали все чаще терпеть поражения при столкновениях с противниками, во главе которых в большинстве случаев был Есицуне — младший брат главы дома Минамото князя Ёритомо. Армия Тайра, предводителем которой был князь Мунемори, после нескольких проигранных сражений отступила в южные области Японии. Эту армию сопровождала группа придворных, захвативших с собой вместе с восьмилетним императором три священных сокровища: бронзовое зерцало, яшму и императорский меч. Без этих сокровищ император в соответствии со взглядами того времени не мог поддерживать процветание японского государства.

Столкновение двух феодальных домов завершилось сражением, часто называемым битвой в заливе Доннаура. Основным оружием в этом сражении были луки и стрелы. После сближения кораблей обоих флотов началась ожесточенная перестрелка, в результате которой обнаружилось преимущество более многочисленных воинов армии Минамото. Исход сражения ускорился из-за измены ряда союзников дома Тайра, поспешивших покинуть менее сильную армию.

В соответствии с японским кодексом военной морали того времени многие члены дома Тайра в конце сражения покончили жизнь самоубийством, утонув в водах залива. Таким же образом закончилась жизнь маленького императора — одна из придворных дам вместе с ним бросилась в воду.

Победители сделали все возможное для спасения трех священных сокровищ, находившихся на том же корабле, где был император, но только частично достигли этой цели. Главным из этих сокровищ — священным зерцалом, находившимся в деревянном ларце, — им удалось завладеть в момент захвата корабля. Два других сокровища — священная яшма в деревянном ларце и меч — были брошены побежденными в море, где, однако, ларец с яшмой не утонул и попал в руки победителей. Меч же опустился на дно залива, и все усилия найти его там с помощью опытных ныряльщиков ни к чему не привели.

В результате битвы в заливе Доннаура глава дома Минамото князь Ёритомо стал фактическим властелином Японии. Приняв титул сёгуна, он первым в истории японского государства придал этому титулу значение правителя Японии, которое сохранялось до второй половины XIX в. После победы князь Ёритомо распорядился убить всех уцелевших членов многочисленного рода Тайра, включая даже маленьких детей мужского пола. Позже, не желая иметь сколько-нибудь влиятельных сановников при своем дворе, он не остановился и перед убийством своего брата Есицуне, который был предводителем армии в войне с домом Тайра.

В результате этих казней в феодальном японском государстве значительно усилилась самодержавная власть его фактического правителя — сёгуна.

Поражение князя Игоря. Весной того же 1185 г. новгород-северский князь Игорь Святославович направился в поход, имевший целью нападение на половцев, кочевья которых находились в южных степях, отделявших русские княжества от берегов Черного и Азовского морей. Армия князя Игоря была сравнительно невелика, и он не мог рассчитывать на победу при встрече с объединенными силами половецких племен. Единственная надежда Игоря на успех заключалась во внезапности нападения, что могло позволить ему захватить богатые кочевья, не защищенные сколько-нибудь многочисленными воинами.

Этот расчет Игоря оказался ошибочным. Легко отразив попытки передовых отрядов половцев задержать наступление его войска, он углубился в отдаленные от русской границы области южных степей, где неожиданно оказался в окружении половецких войск, численность которых намного превосходила небольшую армию Игоря. Несмотря на явную безнадежность своего положения, Игорь вступил в сражение с половцами, в котором большая часть его воинов погибла, а он сам вместе со своим сыном Владимиром был взят в плен.

Судьба Игоря оказалась сравнительно легкой, так как его хорошо знали предводители половцев, вместе с которыми он сравнительно недавно занимался набегами на владения враждебных ему русских князей. Хотя половцы запросили за Игоря громадный выкуп, они сторожили его довольно небрежно, в связи с чем Игорь через некоторое время после неудачного сражения бежал из плена и появился в своем княжестве. Поступок Игоря мало соответствовал рыцарским обычаям того времени — в плену остался его сын, который легко мог быть казнен в порядке возмездия за побег Игоря. Однако половецкий хан Кончак предпочел женить Владимира на своей дочери, видимо, считая полезным сохранять возможность дальнейших доброжелательных отношений с Игорем.

Неосторожное предприятие Игоря Святославовича все же не осталось ненаказанным. Гибель и пленение многих участников его похода облегчили для половцев дальнейшие нападения на русские земли, так как значительная часть южной границы этих земель оказалась лишенной защиты в виде сколько-нибудь многочисленных отрядов воинов. Таким образом, Игорь нанес тяжелый ущерб всей системе обороны русских земледельческих областей от нападений кочевников, системе, которая даже и в более благоприятных условиях не была очень надежной из-за далеко зашедшего дробления удельных владений в Русской земле конца XII в.

Два эпоса. Почти одновременные сражения в двух удаленных на громадное расстояние районах Евроазиатского материка имели очень различные причины и последствия. Совершенно невероятно, чтобы участники одного из этих сражений получили когда-либо сведения о втором сражении. Тем не менее есть основания для сопоставления, казалось бы, никак не связанных между собой событий, происшедших в конце XII в. на юге Японии и в степях юго-востока Европы. Каждое из этих событий послужило поводом для создания героических эпосов, занимающих выдающееся место в истории японской и русской литературы.

В XIII–XIV вв. в Японии распространилось обширное эпическое произведение «Повесть о доме Тайра», в котором были подробно изложены события, предшествующие войне между домами Тайра и Минамото, рассказано о многих эпизодах военных действий и о последствиях этой войны. Объем «Повести» очень велик, в современных изданиях она занимает много сотен печатных страниц большого формата. Хотя существует предание об имени автора «Повести», обычно предполагают, что она была составлена из фольклорных материалов, которые были обработаны несколькими редакторами. Заслуживает внимания тот факт, что до настоящего времени сохранился целый ряд старинных рукописей «Повести», содержание которых часто значительно различается.

«Повесть о доме Таира» является одним из многих уцелевших памятников художественной литературы раннего средневековья Японии. К числу этих памятников принадлежат и несколько других героических эпосов, также хорошо известных современным японским читателям.

Русский эпический рассказ о походе князя Игоря («Слово о полку Игореве») довольно мало похож на японскую «Повесть о доме Тайра». Кажется несомненным, что «Слово» было написано одним автором (об имени которого можно только догадываться) сразу же после похода Игоря. Объем «Слова» примерно в 100 раз меньше объема японской «Повести», причем, в отличие от японского эпоса, до нового времени дошла только одна не очень исправная рукопись «Слова», найденная в конце XVIII в. и менее чем через 20 лет после этого исчезнувшая в пламени пожара. Никаких эпических произведений, аналогичных «Слову о полку Игореве», в русской литературе раннего средневековья не сохранилось.

Главная особенность «Слова» — высокое эмоциональное напряжение, создаваемое и поддерживаемое обилием поэтических образов в необычайно красочном языке рассказчика. Стиль японского повествования гораздо ближе к повседневной речи, причем только отдельные сцены достигают известного драматизма. Хотя содержание этих выдающихся произведений очень несходно, между ними есть нечто общее.

Падение дома Тайра привело к установлению в Японии новой системы государственного управления, что сделало вполне естественным сохранение в течение многих лет памяти о событиях конца XII столетия. Рассказ об этих событиях в японском эпосе был далек от восхваления победителей — он во многом отражал критическое отношение простого народа к особенно резко выраженным в средневековой Японии жестоким обычаям феодальных войн.

В отличие от последствий падения дома Тайра, поражение князя Игоря не оказало глубокого влияния на историю русских княжеств. Оно, однако, явилось предвестником грандиозной катастрофы, которая произошла при вторжении в Восточную Европу монголо-татарских войск через несколько десятилетий после неудачного похода Игоря. Разгром русских армий этими войсками был в значительной мере обусловлен теми же пороками эпохи феодальной раздробленности, которые с такой силой обличал автор «Слова», — неспособностью правителей различных княжеств объединиться перед лицом общей опасности, их нежеланием помогать друг другу при появлении угрозы потери политической самостоятельности всех русских государств.

Можно заключить, что создатели японского и русского героических эпосов возвышались над ограниченностью правящих классов своего времени и осуждали темные стороны феодальных порядков раннего средневековья.

Встреча потомков. Прошло много столетий, прежде чем потомки участников русских и японских войн XII в. встретились между собой. Одна из первых встреч между ними, происшедшая в середине XIX в., описана в известной книге путевых записок И. А. Гончарова «Фрегат „Паллада“». Из рассказа Гончарова видно, что стремление японского правительства на протяжении ряда лет изолировать свою страну от наиболее развитых западных государств привело к громадному отставанию Японии от этих государств во многих областях техники, хозяйственной деятельности и культуры. Однако во время посещения японских берегов фрегатом «Паллада» время сохранения старинных порядков в Японии близилось к концу. В 60-х годах XIX в. произошла «революция Мейдзи», когда была свергнута власть сёгунов, впервые захваченная в конце XII столетия князем Ёритомо Минамото. Власть в японском государстве была возвращена императору, окружение которого встало на путь буржуазных реформ, позволивших начать модернизацию крайне устаревших обычаев японского общества. Быстрое развитие промышленности в Японии сделало возможным включение ее правителей в обострившуюся с конца XIX в. борьбу между великими державами того времени за передел мира.

Победы японской армии и флота в нескольких войнах усилили позиции лидеров военных кругов, которые ввергли свою страну в катастрофу второй мировой войны. Восстановление экономического прогресса, прерванного этой войной, потребовало больших усилий японского народа.

На протяжении второй половины XX в. были достигнуты значительные успехи в мирном сотрудничестве Японии и Советского Союза. Наряду с расширением торговли и укреплением экономических связей постепенно усиливался обмен между этими странами достижениями науки и культуры. Существенное значение для успехов такого обмена имело быстрое развитие многих областей науки и техники в каждой из названных стран.

Иногда подобные общие заключения становятся более наглядными при иллюстрации их примерами из опыта личной деятельности участников межгосударственного сотрудничества. Как известно, основным международным языком современной науки является английский, на который, в частности, переведены все книги автора этого очерка, посвященные естественным наукам. Хотя на другие языки научные монографии в наше время переводятся гораздо реже, на втором месте для распространения книг автора стоит японский язык, на котором издано большинство из них. Наряду с обменом изданиями автор не может не вспомнить многолетние плодотворные научные контакты с рядом выдающихся японских ученых.

Возвращаясь к основной теме очерка, следует отметить, что в Японии изданы пять переводов «Слова о полку Игореве». Несколько лет тому назад у нас опубликован перевод на русский язык «Повести о доме Тайра». Можно заметить, что после издания этих переводов события двух почти одновременных сражений весны 1185 года стали известны широким кругам читателей обеих стран, в которых произошли сражения. Для передачи сведений об этих событиях понадобилось довольно много времени — 800 лет.

Самый известный человек

Известные люди. С отдаленного прошлого в памяти народов сохранялись имена их наиболее известных соотечественников, чаще всего правителей государств, полководцев, законодателей, мудрецов, поэтов, скульпторов или художников.

Наибольшее значение в античном мире придавали сохранению памяти прославленных героев, которых иногда обожествляли или относили к полубогам. Решение об обожествлении позволяло воздвигать храмы герою и учреждать культ его памяти, который поддерживался на протяжении столетий. О многих героях сохранились только сказочные предания (например, Геракл, Тезей, Эней), но в некоторых случаях наряду с подробной историей их подвигов оставались подлинные портреты и основанные ими города, существующие до наших дней (Александр Македонский).

Не все дошедшие до нас имена известных деятелей прошлого заслуживают какого-либо уважения. Среди знаменитых людей древности были жестокие правители государств, ненавидимые их подданными, и еще более жестокие завоеватели, уничтожавшие бессчетное число жителей покоренных ими стран.

Значение, которое придавалось в античное время известности, видно из безумного поступка Герострата, который, не надеясь войти в историю в результате своих заслуг, решил прославиться, совершив наиболее ужасное для того времени преступление: он сжег храм Дианы Эфесской, который был одновременно высокочтимым святилищем и поразительно прекрасным зданием — одним из признанных в то время семи чудес света.

Были предприняты самые большие усилия, чтобы помешать осуществлению надежды Герострата: его имя было запрещено называть под страхом смертной казни. Но столь строгий закон оказался бесполезным, что показывает сколь малозаслуженной иногда оказывается широкая и продолжительная известность некоторых персонажей мировой истории.

Эту мысль можно проиллюстрировать простым примером. Зададим вопрос: чье имя чаще всего повторялось на языках различных народов на протяжении нескольких последних столетий? Возможное предположение, что это имя одного из основателей мировых религий, последователи которых регулярно произносят его при совершении религиозных обрядов, будет вряд ли правильным. Гораздо вероятнее, что это имя принадлежит не Будде, Христу или Магомету, а предприимчивому флорентийцу XV в., который в лучшем случае имел незначительные заслуги, а в худшем был просто обманщиком.

Успехи флорентийца. В 1451 г. у нотариуса флорентийской республики Веспуччи родился сын, который получил хорошее для того времени образование. Этот сын стал служащим торгового дома, принадлежавшего семье Медичи, и уже в немолодые годы переехал в Севилью, где помогал крупному негоцианту флорентийцу Бернарди, который финансировал второе путешествие Колумба. После смерти Бернарди Веспуччи некоторое время занимался снабжением Колумба снаряжением, необходимым для его путешествий, а затем принял участие в нескольких испанских и португальских экспедициях для обследования берегов новооткрытых земель. Во всех этих экспедициях он не занимал командных постов, кроме последней, в которой он был капитаном небольшого корабля. В конце своей жизни Веспуччи получил почетный пост главного кормчего Испании, что означало на языке того времени — правительственного советника по вопросам гидрографии и мореплавания.

В отличие от Колумба, который почти ничего не писал о своих путешествиях, Веспуччи нашел время составить ряд посланий об экспедициях, проходивших с его участием. Эти послания он направлял высокопоставленным людям того времени.

В эпоху, когда средства массовой информации почти отсутствовали, такие письма часто заменяли современные газетные сообщения и научные публикации. Любители новостей снимали копии с наиболее интересных писем, а некоторые владельцы типографий иногда их перепечатывали небольшими тиражами.

До наших дней уцелело несколько писем Веспуччи, которые были изданы таким образом. Эти письма представляют значительный интерес, так как они были причиной того, что лотарингский географ Мартин Вальдзеемюллер в своей книге «Введение в космографию», изданной в 1507 г., назвал новооткрытые на западе земли «Америкой, так как Америго открыл их». В результате этого необоснованного утверждения имя Америго Веспуччи стало названием сначала одного континента (современная Южная Америка), а впоследствии второго — Северной Америки. Мнение лотарингского географа о том, что новые земли были открыты Веспуччи, в настоящее время никто не разделяет. В связи с этим встает вопрос, каким образом возникла такая довольно существенная ошибка.

Открытие Америки. Еще в X–XI вв. викинги основали небольшую колонию в Гренландии (которая по современным представлениям является частью Америки) и посещали берега американского континента. Так как сообщения об этих поселениях сохранились в древних сагах, уверенности в достоверности таких сведений до недавнего времени не было. Только во второй половине нашего века археологи нашли бесспорные следы поселения викингов, которое существовало в одном из пунктов побережья Ньюфаундленда. После этого в США был введен в дополнение к ранее существовавшему празднику «День Колумба», отмечавшего открытие Америки Христофором Колумбом, второй праздник — «День Лайфа Эриксона», посвященный памяти викинга, который, по сведениям в древних сагах, был предводителем скандинавского отряда, впервые высадившегося на Американском континенте.

Хотя колония, основанная викингами в Гренландии, существовала несколько столетий, постепенное изменение климата в сторону похолодания сделало регулярную связь этой колонии с Европой невозможной, так как льды преграждали путь мореплавателям. Гибель Гренландской колонии надолго прекратила попытки европейских путешественников пересекать Атлантический океан в его северной, более узкой части. Вполне возможно, что задолго до путешествий викингов в Америку попадали занесенные туда попутными ветрами корабли мореплавателей античного времени — финикийцев, греков или римлян. Хотя есть некоторые археологические данные, подтверждающие такие предположения, сведений о возвращении мореплавателей древности из Америки в страны Старого Света не сохранилось.

В 1492 г. генуэзец Колумб добился возможности направиться с небольшим отрядом испанских кораблей на запад с целью пересечь Атлантический океан в субтропических широтах. Как известно, он ничего не знал о существовании Америки и предполагал достичь Индии. День высадки Колумба на острове Сан-Сальвадор (12 октября 1492 г.) считается официальной датой открытия Америки. В этой и последующих экспедициях Колумб посетил многие острова Центральной Америки, а в 1498 г. достиг берегов Южной Америки. В своей последней экспедиции (1502–1503 гг.) Колумб обследовал берега южной части Северной Америки. Хотя до конца своей жизни (он умер в 1506 г.) Колумб считал, что открытые им земли являются частью азиатского континента, не вызывает сомнений, что американские земли стали широко известными именно благодаря плаваниям Колумба. Поэтому нелегко ответить на вопрос: в чем заключались открытия Америго Веспуччи?

В письмах Веспуччи, написанных главе торгового дома Медичи и гонфалоньеру (правителю) Флоренции Содерини в первые годы XVI в., описываются его путешествия, в одном из которых он посетил берега Южной Америки. Говоря об этом посещении, Веспуччи объявил его «открытием нового мира». Значение такого сообщения снижается грубыми ошибками в определении географического положения места, где высадился Веспуччи: если верить его указаниям, это место находилось не на восточном берегу американского континента, а в Тихом океане. Письма Веспуччи, в которых он рассказывает о своих последующих путешествиях, также содержат противоречия и не вызывают полного доверия.