Путешествие во времени

Это сражение явилось последним крупным столкновением больших гребных кораблей — галер, бывших с незапамятных времен основой большинства военно-морских флотов. Хотя галеры в дальнейшем не исчезли (они использовались даже в XIX в.), их все чаще сменяли в качестве основных боевых кораблей парусные суда, которые также возникли в отдаленной древности, но долго считались менее пригодными для военных флотов по сравнению с галерами.

Отличием битвы при Лепанто от морских сражений античного времени было использование пушек. Меньшее количество и худшее качество огнестрельного оружия у кораблей мусульманского флота было одной из причин его поражения.

Начавшееся в XVII в. широкое применение парусных военных кораблей продолжалось до второй половины XIX столетия, когда их заменили паровые суда, которые почти сразу получили броневую защиту от артиллерийского огня противника. Быстрый прогресс военного кораблестроения привел к созданию в начале XX в. громадных броненосных линейных кораблей, вооруженных орудиями крупных калибров и обладавших большой скоростью. Эти корабли по имени первого английского броненосца такого типа часто назывались дредноутами. За время существования дредноутов было только одно морское сражение, в котором встретились многочисленные корабли данного класса. Это сражение произошло в южной части Северного моря 31 мая 1916 г. между английским и германским флотами. В большинстве книг по военно-морской истории указанное сражение называется Ютландским боем.

Английский флот. Моря, окружавшие Англию, делали ее недоступной для сухопутных армий континентальных государств Европы. Однако это преимущество могло обеспечить защиту английского государства только при наличии достаточно сильного морского флота, который должен был предотвратить высадку военных сил противника. Такое положение требовало большего внимания к поддержанию военно-морских сил в Англии по сравнению с континентальными странами.

Отсутствие сколько-нибудь крупных вторжений на территорию Англии на протяжении 900 лет (после высадки норманнов в 1066 г.) показывает, что задача, стоявшая перед английским флотом, была выполнена.

Было бы ошибкой, однако, считать, что военный флот Англии имел только оборонительные задачи. Уже сотни лет тому назад могущество этого флота стало играть большую роль при захватах колоний, в результате чего в XIX в. возникла Британская империя, территории которой были расположены на всех континентах. Хотя эта империя была самым большим государством в истории человечества, ее существование оказалось непродолжительным — менее чем через 100 лет после ее официального создания она исчезла в результате стремления населения входящих в нее стран к независимости. Распаду Британской империи предшествовали многие предвестники, к которым, в частности, относилось ослабление традиционного могущества английского флота.

Сравнивая результаты действий этого флота в начале XX в. с его историей в предшествующие века, легко заметить большое различие в успехах английских военных моряков.

Немногим более 100 лет до Ютландского боя произошло одно из самых крупных сражений парусных кораблей в истории морских войн. В 1805 г. вблизи юго-западных берегов Испании состоялся Трафальгарский бой, в котором 27 английских линейных кораблей под командой Нельсона сражались против 33 линейных кораблей Франции и Испании, находившихся под командованием французского адмирала Вилланёва. Бой закончился полной победой англичан, уничтоживших или взявших в плен большое количество кораблей противника. В бою был убит адмирал Нельсон.

Трафальгарский бой имел большое значение для англичан. После этого сражения значительно понизилась вероятность осуществления плана Наполеона высадить десант в Англии. Уменьшилась также угроза нарушить морские коммуникации, необходимые для снабжения населения Британских островов, а также английских вооруженных сил.

Через 100 лет после наполеоновских войн место главного континентального соперника Англии заняла Германия. Прологом первой мировой войны была лихорадочная гонка строительства военных кораблей в Германии, которой руководил морской министр Тирпиц. Англия отвечала еще более быстрым развитием своего флота, в результате чего английские и германские военно-морские силы достигли громадных размеров. Уничтожение одного из этих флотов могло иметь существенное влияние на исход первой мировой войны.

Только один раз в течение войны английский и германский флоты встретились лицом к лицу. В результате этой встречи произошел Ютландский бой, в котором участвовало со стороны Англии 28 линейных кораблей, 9 линейных крейсеров и ряд других кораблей, со стороны Германии 22 линейных корабля, 5 линейных крейсеров и другие корабли.

В результате сражения англичане потеряли 3 линейных крейсера и ряд малых кораблей, немцы — один линкор и один линейный крейсер, а также другие менее крупные военные суда.

Англичане объявили Ютландский бой своей победой, так как после него немецкие морские силы не решались оспаривать господство английских надводных сил в открытом море. Историки других стран обычно соглашаются с англичанами, отмечая, что Ютландское сражение способствовало губительной для Германии затяжке войны.

Сравнение потерь обеих сторон в этом сражении с итогами Трафальгарского боя, который действительно закончился решительной победой, позволяет усомниться в том, был ли Ютландский бой победой англичан. Вопрос об оценке влияния Ютландского боя на ход войны также не очень прост. Попытаемся понять яснее, что произошло во время Ютландского сражения.

Результаты сражения. Английское морское командование имело хорошо поставленную службу перехвата радиопередач, благодаря которой стал заранее известен день выхода основных сил германского флота в Северное море. В соответствии с этим навстречу немецким кораблям сначала вышел передовой отряд адмирала Битти (4 линкора, 6 линейных крейсеров и другие корабли), а за ним — главные силы под командованием адмирала Джеллико (24 линейных корабля, 3 линейных крейсера и другие суда).

Германский флот (командир которого адмирал Шеер ничего не знал о движениях английских кораблей) был выведен в Северное море в надежде встретиться с небольшой частью флота противника и одержать легкую победу без столкновения с английскими главными силами.

Когда германский авангард встретил отряд Битти, у немецкого командования сложилось впечатление, что их надежда оправдалась, и после короткого боя передовых кораблей, в котором англичане потеряли два линейных крейсера, германский флот устремился за английским отрядом, который стал отходить в сторону своих главных сил. В результате произошла неожиданная для немцев встреча их кораблей со всем английским флотом. Приказ высшего германского командования не разрешал своему флоту вступать в генеральное сражение при неизбежном в этом случае неравенстве сил.

После короткого столкновения при участии только немногих наиболее сблизившихся крупных кораблей (в ходе этого столкновения англичане потеряли третий линейный крейсер) германские корабли начали отступать под прикрытием дымовой завесы.

Был уже вечер, и, хотя английский флот обладал преимуществом в скорости, он не смог до наступления темноты приблизиться к германским кораблям для нанесения им существенного ущерба. Ночью германский флот ускользнул от английского, потеряв при этом устаревший линейный корабль (который натолкнулся на другой корабль своего флота), а также тяжело поврежденный в ходе дневного боя линейный крейсер. За исключением этих двух кораблей, все остальные крупные суда немецкого флота вернулись на базу. В Ютландском бою погибло 6000 английских и 2500 немецких моряков.

Так как в Ютландском сражении потери каждого флота были относительно невелики, вряд ли можно считать, что он кончился победой одной из сторон. Отступление германского флота было не следствием его поражения (он понес до вечера 31 мая гораздо меньшие потери, чем английский), а выполнением приказа главного командования.

В ходе сражения выяснились некоторые особенности английского и германского флотов. К их числу относилась слабая броневая защита нового класса военных кораблей — линейных крейсеров, из которых 4, т. е. почти 30 % от их общего числа, были уничтожены. Оказалось также, что германские снаряды обладали большей разрушительной силой по сравнению с английскими. Это отчасти объясняет потерю в бою трех английских линейных крейсеров против одного германского. Так как действия линкоров, из которых только немногие и ненадолго сближались на боевую дистанцию, были очень ограниченными, ответить на важный вопрос об относительной силе английских и германских кораблей этого класса оказалось невозможным.

Нелегко оценить уровень командования германским флотом из-за уклонения им от боя, что, однако, позволило выполнить приказ командующего флотом об отступлении без больших потерь.

Легче ответить на вопрос об эффективности управления английским флотом в этом сражении. В отчетах о Ютландском бое упоминаются многочисленные ошибки британского командования, обусловленные низкой достоверностью и медленной передачей информации от кораблей флота командованию о положении неприятельских сил. Наряду с этим представляется очевидным, что английские командующие не имели опыта управления столь многочисленным флотом.

Последнее сколько-нибудь сходное по масштабам морское сражение состоялось более 100 лет до Ютландского боя — это был упомянутый выше Трафальгарский бой. Но опыт столкновения парусных кораблей во времена Нельсона мало чем мог помочь участникам Ютландского сражения. Главное отличие морских боев, сложившееся за эти 100 лет, по-видимому, было связано с громадным ускорением в сражениях XX в. изменений боевой обстановки. За немногие минуты происходило сближение кораблей на боевые дистанции, и столь же немного времени было иногда достаточно для уничтожения крупнейших кораблей.

Общее заключение об итоге Ютландского боя должно быть основано не столько на том, что английский флот, имевший заметное численное преимущество, потерял больше крупных кораблей по сравнению с немецким, а на том позорном для традиций британского флота факте, что его командующий не сумел или не решился ввести свои главные силы в генеральное сражение.

Вспоминая о других морских боях, происшедших во время первой мировой войны, можно отметить, что англичане уничтожали германские боевые корабли главным образом при значительном превосходстве своих сил (например, в Фолклендском сражении). При более или менее равных силах противников обычно первыми вступали в бой англичане, но в ряде случаев побеждали немцы (Коронельский бой).

Несомненно, что на стороне англичан в Ютландском сражении, кроме численного превосходства их флота, был важный психологический фактор — широко известный перечень блестящих побед англичан в крупных морских сражениях прошлого. Германский флот в своей короткой истории не имел сколько-нибудь заметных достижений, что отчасти объясняет осторожность командования в его использовании. Вероятно, что страх, испытываемый германскими адмиралами перед английским флотом, был внушен им не Только числом его кораблей, но также воспоминанием о Нельсоне и других выдающихся английских адмиралах прошлого, память о которых через многие годы после их смерти продолжала защищать английский флот.

Закат английского флота. Английские историки обычно подчеркивают, что после Ютландского сражения германскому флоту было приказано соблюдать еще большую осторожность, в связи с чем главные силы этого флота в дальнейшем не рисковали новым столкновением с англичанами. Только в последние дни войны, когда стало очевидным поражение германской армии, флот получил приказ выйти в море, но осуществить этот приказ оказалось невозможным из-за восстания матросов.

Однако отсутствие активности германского флота не означало его уничтожения. Существует труднопереводимое английское выражение (fleet in the being), характеризующее влияние морского флота на военную обстановку, которое осуществляется самим фактом присутствия флота в определенном районе.

Сохранившийся до конца войны германский флот защищал не только берега Германии, но и базы немецких подводных лодок, которые вели очень активные действия против судоходства Англии и ее союзников. Вместе с береговыми батареями и минными заграждениями германские военные корабли обеспечивали полную безопасность этих баз.

В течение войны и особенно в 1917 г. действия подводных лодок создавали серьезную угрозу для снабжения Англии предметами первой необходимости и сырьем для военной промышленности. Эта угроза поддерживала надежды в Германии на капитуляцию Англии.

Такая существенная опасность могла бы быть ослаблена или ликвидирована, если бы английский флот уничтожил германский в Ютландском сражении. Более того, после победы английского флота открылись бы возможности высадки десантов на германских побережьях, что могло заметно сократить продолжительность войны.

Обращаясь к вопросу о возможном исходе Ютландского боя при успехе английского плана перехвата германского флота, отметим трудность ответа на этот вопрос только путем сравнения материальных средств английского и немецкого флотов. В условиях быстрой смены боевой обстановки большую роль играло искусство командующих флотами в проведении крупнейшего морского сражения. Представляется вероятным, что командующие обоими флотами мало надеялись на свои способности. Положение немецкого командующего было более легким — он мог отступить, выполняя имевшийся у него приказ. Гораздо труднее оправдать слабость усилий английских адмиралов, которые командовали более крупным флотом, вступить в генеральное сражение. Если они это делали, понимая, что не могут быть уверены в исходе сражения, они не имели права находиться на занимаемых ими командных постах.

В связи с этим можно вспомнить следующий случай из истории Англии. В 1757 г. по приговору военного суда был расстрелян один из высших командиров английского флота адмирал Бинг. Он был приговорен к казни не за какое-либо преступление или проступок. Командуя английским флотом во время англо-французской войны, адмирал Бинг встретился с французским флотом примерно равной силы. В последовавшем сражении Бинг потерял несколько кораблей.

Военный суд не нашел никаких преступных действий со стороны командующего, которые привели к этому поражению, и осудил его только за то, что он «не приложил всех возможных усилий» в происшедшем сражении. Редкий случай казни столь высокопоставленного лица не за проступок, а за профессиональную ошибку был встречен с полным одобрением в Англии и с крайним негодованием во Франции, где решили, что английские власти пытаются таким недостойным способом обесценить редкую для Франции и тем более почетную победу над английским флотом.

Следует отметить, что отец адмирала Бинга, также достигший звания адмирала, за многочисленные победы получил высокую награду — титул лорда. Сопоставляя судьбу отца и сына, можно заключить, что в XVIII в. английское правительство не скупилось ни на награды, ни на наказания, добиваясь наибольшей эффективности действий военного флота. В начале XX в. отношение правительства Англии к руководителям морского флота существенно изменилось.

В ноябре 1918 г. закончилась первая мировая война, отмеченная беспримерным в английской истории кровопролитием, связанным главным образом с гибелью множества английских солдат во Франции в безнадежных попытках прорвать немецкие укрепления, которые они штурмовали по приказам бездарных генералов. Во время этой войны адмиралы, командовавшие английским флотом, упустили 31 мая 1916 г, единственную возможность ускорить окончание войны силами морского флота. Занявший в 1916 г. место главы английского правительства Ллойд Джордж приложил все усилия для того, чтобы представить Ютландский бой как английскую победу.

В соответствии с такой позицией правительства адмиралы, командовавшие английским флотом в Ютландском сражении, после окончания войны получили высокие награды. Хотя после Ютландского боя Джеллико пришлось освободить от командования флотом (на его место был назначен Битти), он получил крупное денежное вознаграждение и титул лорда, сначала в ранге виконта, а затем — графа. Отметим, что ранг графа надеялся в свое время получить Нельсон, но его ожидания так и не оправдались. Битти, командовавший отрядом, в который входили два из трех потопленных английских линейных крейсеров, сразу же по окончании войны получил титул графа.

Сравнивая судьбу этих адмиралов с судьбой Бинга, нельзя не заметить, как изменилась Англия в начале XX в. по сравнению с XVIII в., когда ее моряки действительно «управляли волнами».

По числу и размерам кораблей, участвовавших в сражении, по разрушительной силе их орудий Ютландский бой был самым большим морским сражением в военной истории, которое велось силами надводных кораблей. Масштабы этого сражения никогда не будут превзойдены, так как сразу же после окончания первой мировой войны число линейных кораблей во всех флотах стало сокращаться. Во время второй мировой войны выяснилась сравнительно легкая возможность уничтожения этих кораблей авиацией, в связи с чем в настоящее время их осталось очень немного.

Ютландский бой был «последним парадом» крупнейших флотов западных держав. Безрезультатность этого боя свидетельствовала о конце эпохи, когда наличие могущественного флота открывало пути к созданию и сохранению империй, над которыми, по известному выражению, «никогда не заходило солнце».

Картина Репина

Столетие Государственного совета. В одном из залов Русского музея (Ленинград) находится громадная картина, изображающая заседание Государственного совета, проведенное весной 1901 г. Это заседание должно было отметить столетие высшего правительственного учреждения императорской России. В том же зале находятся многочисленные подготовительные этюды к картине — портреты ряда членов совета, написанные И. Е. Репиным. В связи с очень большими размерами картины в работе над нею участвовали, кроме Репина, его ученики — Кустодиев и Куликов.

Картина и в особенности этюды к ней считаются выдающимся достижением творчества Репина. Интерес к этой картине, однако, не ограничивается только ее художественными достоинствами. Она является историческим памятником, изображающим всех наиболее высокопоставленных государственных деятелей старой России, еще не затронутой реформами, проведенными после революции 1905 г.

Члены Государственного совета на картине Репина находятся в круглом зале Мариинского дворца, где они сидят за концентрическими круглыми столами. В правой части картины, в центре стола, представляющего собой наружный круг, сидит председатель Государственного совета великий князь Михаил Николаевич, а рядом с ним император Николай II, который в обычных заседаниях Государственного совета не участвовал и присутствовал на данном собрании ввиду его юбилейного характера.

Направо от председателя сидят сначала те великие князья, которые являлись членами Государственного совета, за ними председатель Комитета министров и министры, каждый из которых был членом Совета по занимаемой ими должности. Слева от председателя находятся председатели департаментов Совета, а за ними члены Совета в порядке их старшинства.

В центре картины напротив председателя Совета стоит Государственный секретарь Плеве, который руководил исполнительной деятельностью Совета.

Нельзя не заметить большой трудности изображения такого собрания на картине. Министры, сидящие вдоль правой от председателя стороны столов лицом к зрителю, удалены от него на большое расстояние, что значительно уменьшает размер их портретов. Еще сложнее было изобразить членов Совета, сидящих вдоль левой от председателя стороны столов спиной к зрителю. Художник вышел из положения, представив некоторых из них повернувшимися налево или направо; что, однако, не устранило трудности передачи портретного сходства ближайших к зрителю и, следовательно, самых крупных фигур на картине, лица которых видны только частично или не видны совсем.

Праздничный характер собрания Репин смог передать, подчеркнув яркие краски отделки зала, парадных мундиров, а также разноцветных орденских лент, которые широкой полосой пересекали грудь каждого из членов Совета.

Для пояснения служебного положения участников собрания укажем, что все они имели один из первых чинов Табели о рангах (введенной в начале XVIII в. Петром I) и по крайней мере один из высших орденов Российской империи. Из 14 классов чинов старой России у военнослужащих к генералам относились четыре первых класса: генерал-фельдмаршал, генерал, генерал-лейтенант и генерал-майор. Аналогичное положение в военном флоте занимали адмиралы четырех классов. Наряду с военными чинами существовали две системы штатских чинов — общая и специальная для придворных. К высшим четырем классам общей системы принадлежали чины канцлера, действительного тайного советника, тайного советника и действительного статского советника. Разнообразные высшие придворные чины относились в основном к второму и третьему классам.

Следует указать, что большинство членов Государственного совета принадлежало к второму классу Табели, т. е. военные имели чин генерала или адмирала (эти звания в разговоре иногда пояснялись словами «полного генерала» или «полного адмирала»), а штатские — действительного тайного советника (или равный по значению придворный чин). Можно отметить, что чиновников столь высокого ранга в России было не более нескольких десятков.

Хотя на мундирах собравшихся имеются знаки, обозначающие их чины, заметить эти сравнительно небольшие различия в форменной одежде не очень легко. Лучше видны отличия более скромной формы адмиралов и генералов от высокопоставленных штатских и придворных чиновников, которые в торжественных случаях одевали особенно нарядные парадные мундиры с обилием золотых украшений.

Нетрудно различить на картине Репина высшие ордена, которые имели участники собрания. Каждый из владельцев этих орденов при парадном мундире носил звезду и широкую ленту различного цвета.

Самым высоким и старейшим орденом Российской империи был орден Андрея Первозванного, обладатели которого вместе со звездой носили голубую ленту. Если великие князья получали этот орден со времени рождения, для высокопоставленных чиновников он был почти недоступен — они могли получить его только при очень продолжительной службе на наиболее высоких постах, обычно в глубокой старости. Гораздо чаще министры и другие высшие чиновники имели менее высокий орден Александра Невского, позволявший носить красную ленту. Кроме этих двух наград, существовало еще несколько высокопочетных орденов, которые, однако, на картине Репина носят очень немногие (например, орден Белого орла с синей лентой).

Обилие высших орденов у участников собрания могло создать впечатление, что все они являлись выдающимися государственными деятелями. Однако если среди членов этого собрания действительно было несколько незаурядных людей, большинство из присутствующих на юбилейном собрании Государственного совета не принесли никакой пользы русскому государству, а некоторые были виновниками тяжелых бедствий.

Участники собрания. При всей консервативности Российской империи в конце XIX в. все же начались очень ограниченные попытки модернизации государственной системы, что привело к некоторому изменению состава Государственного совета. Так, среди его членов оказался выдающийся ученый (географ и статистик) Семенов-Тян-Шанский, характерная фигура которого бросается в глаза на переднем плане картины. Следует, однако, указать, что он вошел в состав Совета не как ученый, а как высокопоставленный чиновник, бывший на протяжении многих лет председателем Статистического совета и сенатором.

Среди министров, изображенных на картине Репина, есть некоторые не совсем обычные фигуры. К ним относится, в частности, министр путей сообщения князь Хилков, который в молодости роздал свои обширные земли крестьянам и уехал сначала в США, а потом в Англию, где в течение ряда лет занимался физическим трудом. За границей Хилков изучил новое тогда железнодорожное дело. Впоследствии как известный специалист в этой области он был приглашен на пост министра в Болгарию. Уже в немолодые годы он был назначен министром в России.

Гораздо более значительным деятелем по сравнению с Хилковым был изображенный Репиным министр финансов Витте, о котором подробнее говорится далее.

Однако подавляющее большинство участников собрания Совета принадлежало к совершенно другой категории сановников. Остановимся сначала на небольшой группе членов дома Романовых, которые занимают центральное место за столом заседаний Совета.

Как отлично знали их образованные современники, представители династии, правившей императорской Россией, не были ни Романовыми, ни русскими. Род Романовых пресекся в середине XVIII в. после смерти дочери Петра I императрицы Елизаветы. После этого фамилию Романовых приняли их родственники по женской линии немецкие герцоги Гольштейн-Готторпские, получившие по наследству Российскую империю так же, как дворяне того времени получали в наследство населенные крестьянами имения.

Все последующие императоры — потомки первого императора из этого дома (Петра III) женились на немецких принцессах, в связи с чем к началу XX в, члены дома Романовых стали фактически немцами. В частности, у Николая II было менее 1 % «русской крови», что не мешало ему разделять многие предрассудки великорусских шовинистов.

Из всех участников собрания, изображенных на картине Репина, Николай II имел самый низкий чин — полковника, соответствующий VI классу Табели о рангах. Парадоксальное сочетание столь скромного звания с неограниченной властью русских императоров объяснялось традицией прекращать повышение в чинах наследника престола с момента его объявления императором. Хотя члены императорской фамилии обычно становились генералами в очень молодом возрасте, отец Николая II Александр III сократил привилегии великих князей и замедлил их служебное продвижение, в результате чего в момент смерти Александра III Николай II имел только чин полковника, изменить который он в дальнейшем не мог.

По сравнению с низким чином императора гораздо важнее были невысокие свойства его характера, о которых подробно рассказывается в мемуарах Витте и в воспоминаниях ряда других современников.

Николай II легко подчинялся влиянию близких к нему женщин, причем если влияние матери в первые годы его правления было сравнительно безвредным, сильнейшее влияние не вполне нормальной жены Николая II на протяжении многих лет было совершенно губительным. Под влиянием императрицы Александры Федоровны, а также в результате упрямства, злопамятности и ограниченных умственных способностей Николай II довольно скоро приобрел привычку устранять наиболее способных и самостоятельных членов правительства, заменяя их малоспособными, но льстивыми придворными. Очень сомнительно, что столь бездарный правитель мог бы успешно вести государственные дела даже в более спокойные эпохи XIX в., в XX в. подобный император имел мало шансов на длительное сохранение своей власти.

Из великих князей, присутствовавших на заседании, следует назвать председателя Совета, последнего оставшегося в живых из сыновей Николая I, Михаила Николаевича. В воспоминаниях Государственного секретаря Половцева и других мемуарах рассказывается о крайней недалекости этого великого князя, который не смог научиться сколько-нибудь разумно вести заседания Государственного совета. Единственной его положительной чертой была безупречная семейная жизнь, чем он был непохож на многих других членов императорской фамилии. Вероятно, по этой причине его племянник Александр III (который отличался тем же качеством) назначил его на высший государственный пост, хотя никакого влияния на государственные дела Михаил Николаевич иметь не мог.

Не останавливаясь на других великих князьях — членах Государственного совета, можно вспомнить, что в годы царствования Александра III такой крайний консерватор, как Победоносцев в Государственном совете однажды назвал их словом «язва». Пораженные этим, великие князья думали заявить протест, но, зная большое влияние Победоносцева на Александра III, не решились этого сделать.

Победоносцев, принадлежавший вместе с Витте к числу наиболее известных членов Государственного совета, был обер-прокурором Святейшего Синода, т. е. министром, обеспечивающим государственное руководство православной церковью. Его деятельность, однако, далеко выходила за пределы порученного ему ведомства. В царствование Александра III и в первые годы правления Николая II он оказал большое воздействие на решение многих политических вопросов, добиваясь предотвращения каких-либо прогрессивных реформ. Фигура Победоносцева в конце XIX и начале XX в. стала символом крайней реакции. Можно вспомнить известные стихи Блока, в которых говорилось «…Победоносцев над Россией простер совиные крыла». Когда Качалов в пьесе Андреева «Анатема» должен был играть роль дьявола, он избрал грим, схожий с лицом Победоносцева. Наряду с этим Победоносцев не был заурядным человеком. Он поддерживал близкие отношения с Достоевским в последние годы его жизни, ему случалось помогать Чайковскому и другим деятелям русской культуры.

Министр финансов Витте писал в своих мемуарах, что при всем различии его убеждений с взглядами Победоносцева, он считал его самым умным из всех министров, с которыми ему приходилось служить.

Значительные способности Победоносцева усугубили вред, который принесли России его реакционные убеждения в годы, когда коренные изменения устаревшей государственной системы были насущно необходимы.

В противоположность Победоносцеву из всех министров конца XIX и начала XX в. наиболее плодотворной была деятельность Витте. В отличие от подавляющего большинства бюрократов того времени, проводивших всю жизнь в различных канцеляриях, Витте, так же как и князь Хилков, многие годы не состоял на государственной службе и занимался железнодорожным делом. Достигнув высоких постов в частных железнодорожных компаниях, Витте сумел обратить на себя внимание Александра III, который назначил его сначала министром путей сообщения и вскоре после этого министром финансов. Руководя этим министерством, Витте смог осуществить важные экономические мероприятия, способствующие ускоренному развитию русской промышленности и торговли. Он содействовал организации Политехнического института в Петербурге, помог Менделееву создать в России современную метрологическую службу и приобрел широкую известность как крупный государственный деятель не только в своей стране, но и за границей.

Как показало близкое будущее, такой министр, как Витте, был неприемлем для Николая II, который не Переносил людей, способности которых намного превосходили его ограниченное умственное развитие. По этой же причине непродолжительным оказалось влияние Победоносцева, политические убеждения которого были значительно ближе к взглядам Николая II по сравнению с убеждениями Витте.

При Николае II гораздо легче продвигаться на высшие места в правительстве могли очень малоспособные люди, умевшие нравиться императору и во всем с ним соглашавшиеся. Среди чиновников, изображенных на картине Репина, таких людей было очень много.

Столетие государственного преступления. Собрание Совета в 1901 г., официально посвященное столетию Государственного совета, фактически отмечало столетие совсем другого, довольно двусмысленного события в русской истории, о чем, однако, современники этого собрания не могли публично упоминать. На самом деле Государственный совет был создан не в 1801 г., а в 1810 г., тогда как в марте 1801 г. произошло другое крупное событие — убийство императора Павла I группой гвардейских офицеров, которыми руководили высшие сановники государства.

Занявший место Павла I его старший сын Александр I, чувствуя свою неподготовленность к государственной деятельности, поспешил организовать «Непременный совет» (слово «непременный» означало постоянный), который должен был участвовать в законодательной деятельности. Столетие организации «Непременного совета» и отмечалось в 1901 г. Фактическая роль этого совета, образованного 30 марта 1801 г., оказалась незначительной. Вошедшие в совет сановники были менее всего расположены к каким-либо реформам, в результате чего новые законы подготавливались самим императором с помощью нескольких его молодых советников («неофициальный комитет»). Созданный позднее по проекту Сперанского Государственный совет также никогда не оказывал большого влияния на правительственную деятельность. Причина этого была проста — состав Совета определялся императором, причем в него входили, кроме министров, родственники императора и лица, ранее служившие министрами или занимавшие другие высшие посты на государственной службе. Права Совета были ничтожны — он не мог предлагать каких-либо новых законов, а высказывал мнение только по проектам законов, подготовленных министрами. При этом в случаях разногласий у членов Совета император мог утвердить либо мнение большинства, либо меньшинства, либо отвергнуть оба эти мнения и принять собственное решение по обсуждаемому вопросу. Принимая во внимание, что Государственный совет был главным консультативным органом при императоре, можно сделать вывод о крайней отсталости государственной системы России в начале XX в. При быстром развитии в это время промышленности, торговли и других областей хозяйственной деятельности Россия тем не менее была единственным крупным государством Европы, не имевшим парламента и сохранявшим черты восточной деспотии, управляемой ничем не ограниченным монархом. В таких условиях роль личных качеств монарха непомерно возрастала, что являлось главной причиной частых убийств правителей во всех абсолютных монархиях.

Такая закономерность отчетливо проявилась в истории Российской империи, за 200 лет существования которой только пять из десяти императоров умерли естественной смертью.

Широкое распространение политического терроризма в конце нашего столетия сопровождается все более решительным общественным осуждением этого бесчеловечного и не достигающего никаких результатов метода воздействия на исторический процесс. Труднее дать однозначную оценку террористическим актам в эпоху существования абсолютных монархий. Обращаясь к истории России, следует отметить, что заговор против Павла I, бывший с точки зрения законов государственным преступлением, не вызвал никаких протестов у подданных этого императора. Можно думать, что продолжение правления полусумасшедшего Павла I в эпоху наполеоновских войн имело бы катастрофические последствия для русского государства.

Кажется вероятным, что Николай II как правитель Российской империи был ничем не лучше Павла I. Его отрицательные качества стали особенно заметными после 1901 г., когда он явился виновником подготовки позорной японской войны и в особенности когда он допустил беспримерное уничтожение плохо вооруженных и неподготовленных к войне русских армий на полях первой мировой войны. Интересно отметить, что в мемуарах Витте, написанных еще до первой мировой войны, приводятся высказывания некоторых современников о внешнем сходстве Николая II с Павлом I.

Как известно из воспоминаний деятелей того времени, никто из участников собрания Государственного совета в 1901 г. не представлял, что Российская империя не имеет будущего и что ее разрушение неизбежно. Сравнивая критические положения, в которых находилась эта империя в 1801 и в 1901 гг., следует высказать убеждение, что преодоление возникшего кризиса в начале XX в. тем же способом, что и в начале XIX в., т. е. путем убийства императора, не привело бы к существенным результатам. Острота социальных противоречий в России, обострившихся за прошедшее столетие, требовала столь крупных изменений государственной системы, о которых даже думать не могли участники заседания Совета в 1901 г. Если в 1801 г. для предотвращения тяжелых бедствий можно было ограничиться устранением одного человека, то в 1901 г. для этой цели были необходимы гораздо более радикальные перемены, которые и произошли во втором десятилетии XX в.

Почти никто из участников заседания Государственного совета в 1901 г. не остался в его составе до 1917 г. Несколько членов Совета были убиты в годы первой русской революции (министр внутренних дел Сипягин, позднее занявший пост министра внутренних дел Плеве, великий князь Сергей Александрович, генерал Игнатьев). Многие участники заседания умерли естественной смертью. Несмотря на введение в состав Совета после 1905 г. ряда общественных деятелей, он сохранял до последнего дня своего существования черты одного из наиболее реакционных учреждений царской России.

Не удивительно, что Государственный совет оказался в числе учреждений, уничтоженных в самом начале революции 1917 г.

5

ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

Гений и злодейство

Необнаруженные убийства. История всех стран содержит много случаев убийств государственных деятелей, полководцев, высокопоставленных сановников. В большинстве случаев такие убийства имели политические цели, которые были понятны современникам.

Можно не сомневаться, что фактическое число жертв политических убийств (особенно в более или менее отдаленном прошлом) значительно превосходило число террористических актов, зарегистрированных историками. Особенно трудно было достоверно установить случаи насильственной смерти, происшедшей вследствие применения различных ядов, из которых многие известны с глубокой древности. До недавнего времени медицина обладала очень ограниченными возможностями отличать смерть в результате отравления от кончины, вызванной болезнью. Вместе с тем далеко не всегда можно было применить даже эти незначительные возможности для выяснения причины смерти человека, в гибели которого были заинтересованы достаточно влиятельные лица.

В русских летописях имеется сравнительно немного указаний на отравления известных государственных деятелей прошлого. К числу таких случаев относится смерть в XII столетии князя Юрия Долгорукого, который, по-видимому, погиб от яда, полученного им на пиру у одного из бояр Киева, недавно завоеванного Долгоруким. Другой случай — гибель в начале XVII в, молодого талантливого полководца князя Михаила Скопина-Шуйского, которого, по широко распространенному в то время мнению, отравили его ближайшие родственники на пиру у Дмитрия Шуйского, брата царствовавшего тогда Василия Шуйского.

Хотя никаких доказательств правильности этих мнений не существует, они вполне правдоподобны, особенно второе из них, так как после ряда побед Скопина-Шуйского многие поддерживали предложение избрать его царем вместо явно неспособного царя Василия. Отметим, что преступление Шуйских не принесло им никакой пользы, так как смерть Скопина-Шуйского ускорила свержение с престола Василия. Более того, эта смерть уничтожила единственный шанс сохранения династии Шуйских, что могло бы предотвратить многие бедствия последующих лет, когда Московское государство оказалось под угрозой иноземного завоевания.

Не могут не вызывать сомнений причины гибели тех государственных деятелей прошлого, устранение которых было необходимо для сохранения жизни ближайших к ним лиц. Такие сомнения возникают, в частности, в отношении смерти Петра I, в момент которой его жена императрица Екатерина и ранее всемогущий приближенный царя князь Меншиков ждали самых тяжких наказаний, включая даже возможную смертную казнь. Причины такого положения хорошо известны — Екатерина была уличена в близости с камергером Монсом, которого Петр распорядился сразу же казнить, отложив решение вопроса о судьбе императрицы. Меншиков был снова уличен в беспримерных хищениях, после того как Петр его предупредил, что новых злоупотреблений он ему не простит.

Ранее Екатерина и Меншиков в трудных ситуациях неоднократно выручали друг друга, но на этот раз они одновременно оказались в положении обвиняемых, причем тяжесть их провинностей значительно превосходила все происходившее в прошлом. Зная беспощадность Петра, они могли решиться на самые крайние меры для сохранения своей жизни и своего положения.

Известно, что Петр довольно скоро умер после начала тяжелой простуды, полученной им при спасении тонущих моряков. Такое заболевание облегчало возможности незаметного отравления императора, смерть которого могла быть приписана естественным причинам. Заслуживает внимания, что при отсутствии назначенного Петром наследника престола, Меншиков сумел возвести на трон Екатерину, в годы царствования которой он стал фактическим правителем государства.

Отмечая, что никаких доказательств правильности этого предположения о причине смерти Петра нет, следует указать на малую вероятность сохранения признаний о таком преступлении, если оно было успешно осуществлено.

Для характеристики нравов прошлого заслуживают внимания сведения о том, как боялись отравления высокопоставленные лица средневековой Европы. Сохранилась, в частности, используемая ими специальная посуда, которая состояла из металлического (обычно серебряного) блюда, к которому была присоединена прочная крышка. При получении на кухне у доверенного повара порции мяса или рыбы для своего хозяина слуга уносил это блюдо в обеденный зал только после того, как повар замыкал крышку своим ключом. В столовой другой доверенный слуга отпирал замок и часто перед подачей блюда предварительно съедал небольшую часть принесенной пищи. Такая же предосторожность соблюдалась при подаче напитков, которые также пробовались доверенным слугой.

Эти сведения в основном относятся к средневековым обычаям стран Западной Европы. В Московском государстве чаще полагались на волшебные свойства некоторых драгоценных камней, которые, вставленные в перстни, предохраняли своего владельца от отравления. Можно думать, что оба упомянутые выше способа защиты от яда не были надежной защитой от изобретательного и решительного отравителя.

По сравнению с феодальными правителями гораздо легче было отравить человека, занимавшего менее высокое положение в обществе. В некоторых случаях предположения о таких отравлениях привлекали внимание историков последующего времени, так как и вероятные жертвы отравления, и их предполагаемые убийцы были выдающимися деятелями искусства.

Смерть Моцарта. В 1791 г. в Вене скончался величайший композитор своего времени Вольфганг Амадей Моцарт. Жизнь Моцарта была непродолжительной (он умер тридцати пяти лет) и содержащей контрасты между периодами процветания, созданного почитателями его музыкального гения, и периодами, когда он лишался влиятельных покровителей и существовал в крайней нужде.

Смерть Моцарта совпала со временем его полного безденежья, в связи с чем похорон, сколько-нибудь соответствовавших его славе, устроить не удалось, и Моцарт был похоронен в общей могиле. В результате место его погребения оказалось неизвестным даже ближайшим друзьям Моцарта.

Вскоре после смерти Моцарта распространились слухи, что он не умер естественной смертью, а был отравлен композитором Сальери, занимавшим высокое место в музыкальном мире того времени. Позже передавали, что об этом отравлении Сальери сам рассказывал своим друзьям и что он признался в своем преступлении во время исповеди перед смертью.

В конце XVIII в. отравления известных людей были все еще нередкими. Папа Клемент XIV, наградивший Моцарта орденом Золотой шпоры, высказывал убеждение, что он сам умрет вскоре после издания им буллы о ликвидации ордена иезуитов. Его предположение полностью оправдалось. Через несколько месяцев после кончины Моцарта умер император Священной Римской империи (Австро-Венгрии) Леопольд II, на покровительство которого тщетно надеялся Моцарт. Его смерть также была приписана отравлению.

В 1830 г. А. С. Пушкин закончил начатую им еще в 1826 г. пьесу «Моцарт и Сальери», где в нескольких коротких сценах была представлена история трагической гибели молодого гения, столкнувшегося с перешедшей все границы ненавистью завистливого музыканта Сальери, который, занимая высокое положение в своей области, не обладал подлинным талантом. Сальери особенно возмущала легкость, с которой Моцарт создавал свои выдающиеся произведения, тогда как он сам при затрате громадного труда достигал гораздо меньших результатов.

Так как пьеса Пушкина была написана всего через несколько лет после смерти Сальери, она не могла не привлечь большого внимания.