Государство Сократа

– Не кипишуй.

После этого достал из-за пазухи пачку купюр и протянул ее Андрею со словами:

– Мы знаем, что время юриста дорого стоит. Здесь десять тысяч долларов. Это вам за потраченное время, за то, что нас выслушали. Вдвое больше получите еще после завтрашнего суда, когда будет подписано мировое соглашение.

Андрей не верил своим ушам. Нет, конечно, тридцать тысяч долларов были для него огромными деньгами, и в Нижнем Бобруйске таких запредельных гонораров для юристов не было. Тот же Доброхотов, хотя и был преуспевающим местным бизнесменом, платил гораздо меньше. Но такая явная, наглая и грубая попытка подкупа оскорбила Андрея.

Вообще-то он был юристом «средней руки», звезд с неба не хватал, крупные дела ему доставались редко. Он считал себя грамотным юристом, хотя, наверное, в мире сложно было найти юриста, который бы считал себя неграмотным. Между тем промашки у него бывали. Редко, но бывали. Где-то не дочитал, где-то не доработал, где-то поторопился.

Надо признаться, раньше его никогда и не пыталась перекупить противная сторона спора. Все дела решались в сугубо правовом поле. Иногда клиенты, сидя на консультациях, начинали жаловаться на вроде как прописную истину, что все юристы продажные и никому из них верить нельзя. И каждого такого сомневающегося клиента Андрей клятвенно заверял, что он своих клиентов никогда не бросает, не обманывает, идет с ним, так сказать, «до конца, через огонь и воду». И вот представился случай проверить свои клятвы на деле. Черный демон Андрея, сидящий в душе каждого, молниеносно перемножил доллары на рубли по текущему курсу. Получалась кругленькая сумма – почти два миллиона рублей. Можно было погасить ненавистную ипотеку, и даже еще осталось бы на обновление своего автопарка – старенькая праворукая «королла» давно просилась на покой. Но Андрей сразу прогнал эти мысли прочь, отмахнувшись от них, как от дурного наваждения.

– Спасибо, – сказал он, жестом отстраняя от себя туго перетянутую пачку зеленых, – я вас выслушал совершенно бесплатно.

И, начав движение быстрыми шагами по направлению к парадной двери Нижнебобруйского городского суда, на ходу уже добавил:

– Извините, на процесс уже опаздываю.

– Хорошо, мы заплатим вам всю сумму сразу после подписания мирового! – крикнул ему вслед широкоплечий, оставив тем самым место для маневра Андрею.

Андрей бегом пробежал мимо рамки металлоискателя, знакомый пристав успел сообщить ему, что все стороны уже зашли в кабинет судьи, не дождавшись его.

«Так всегда бывает, – сокрушенно подумал Андрей, – сотни раз подойдешь вовремя, и будешь ждать по тридцать минут, по часу, когда же секретарь пригласит войти, и стоит только разок опоздать на пару минут, как выясняется, что заседание началось вовремя!»

Он осторожно вошел в кабинет судьи, которая, увидев Андрея, кивком предложила ему занять свое место и продолжила речь:

– Итак, заседание откладывается на две недели, для того чтобы дать истцу возможность предоставить дополнительные доказательства по делу. Стороны, подойдите к секретарю и распишитесь об ознакомлении с датой и временем следующего заседания.

Увидев вопросительный взгляд Андрея, она пояснила:

– Истец настаивает на вызове еще двух свидетелей. – Тут она перевела строгий взгляд на сидевшую рядом с истцом довольную Марию Ивановну, которая все-таки уговорила Плеханова допросить в качестве свидетелей и ее подружек, пока Андрей «приятно проводил время с юристами Ноздрева».

Андрей в растерянности начал искать глазами своего знакомого жука, но его нигде не было видно. «Ладно, – подумал он, – все, что ни делается, – все к лучшему. Зато домой пораньше вернусь, как Наташе обещал»…

Вернувшись из суда в свой офис, он первым делом стал звонить Доброхотову, чтобы рассказать о встрече с представителями Ноздрева. Он представлял, как будет с сарказмом рассказывать клиенту о неподобающих манерах поведения этих парней, об их нелепых планах подписать какое-то мировое соглашение, о котором, по-видимому, Доброхотов и не слыхивал. Доброхотов, конечно же, все разрулит, он крутой бизнесмен. К следующей встрече с теми парнями Андрей будет готов, и ответит им то, что ему скажет Доброхотов. Будет еще лучше, если ему охрану дадут, чтобы оградить от общения с подобными субъектами.

Андрей думал, стоит ли говорить о предложенных ему деньгах за подписание мирового соглашения и о том, как мужественно он от них отказался. «Если сказать, Доброхотов может подумать, что я хвастаюсь и набиваю себе цену. Мол, если от других такие деньжищи не взял, то клиент должен это как-то компенсировать. А если не сказать, то вроде как утаишь от клиента часть беседы, а значит, обманешь. Как быть?»

За этими рассуждениями он не заметил, что Доброхотов на звонок не отвечает, в трубке были слышны лишь длинные гудки.

Андрей решил, что дозвонится попозже, времени до понедельника еще достаточно. Он положил материалы по делу Доброхотова в элегантную кожаную сумку, с которой ходил на судебные процессы, скачал все материалы с жесткого диска на флешку и направился домой, планируя поразмыслить над делом на выходных.

Беседа с парнями из тонированной машины не выходила у Андрея из головы и мешала сосредоточиться. Только на даче с женой, детьми и домашним зоопарком удалось немного развеяться. В спокойной семейной обстановке мир казался таким хорошим и доброжелательным, рабочие проблемы отступали на задний план и временно забывались. Это были минуты и часы настоящего счастья, которое кто-то ищет всю жизнь, но так и не может найти. Андрей любил повторять: «Богат не тот, у кого много, а тот, кому хватает». Ему хватало. Во всяком случае, он считал, что хватает. Ему импонировало следующее рассуждение: «Если у тебя есть одежда, чтобы прикрыть свою наготу, если ты не голодаешь и у тебя есть кров, чтобы спрятаться там на ночь, то ты уже живешь полноценной жизнью, все остальное – это излишества»…

На даче дружно покосили газон, полили немногочисленные грядки, пожарили ароматные шашлыки с фирменным Наташиным соусом, искупались в прохладном озере. Собаки очень любили эти поездки на дачу по выходным, так как могли вволю набегаться по зеленой травке и поплавать в озере. После плавания они выходили на берег и, дождавшись, когда кто-нибудь к ним подойдет, начинали шумно отряхиваться, обдавая окружающих веером холодных брызг.

После возвращения в воскресенье вечером в свою уютную квартирку, за которую оставалось расплачиваться всего каких-то десять лет, Андрей опять взялся за документы Доброхотова. Анализ материалов дела показывал, что как минимум половина исковых требований Ноздрева основана на сомнительных документах, достоверность которых Доброхотов сам не подтверждал. Эти исковые требования можно было с успехом оспаривать в суде. Вторая половина документов, по словам того же Доброхотова, вроде и имела место быть, но не в том виде и не в тех суммах, которые предъявлял Ноздрев. В общем, поле для деятельности у Андрея было обширным, судебный процесс представлялся интересным и многообещающим. Вот только Доброхотов за выходные так ни разу и не вышел на связь. Андрей в очередной раз набрал его номер и услышал в трубке знакомое: «Абонент временно недоступен»…

Рано утром в понедельник Андрей в дверях перед выходом из дома поцеловал по обычаю свою любимую Наташку и первым делом решил наведаться в офис к Доброхотову, чтобы прояснить ситуацию с мировым соглашением.

В приемной сидела секретарша Доброхотова – молоденькая блондинка с кукольным личиком – и любовно разглядывала свой новый маникюр в стиле градиент: светло-фиолетовые тона плавно переходили от кутикулы к кончикам ногтей, заканчиваясь темно-фиолетовым, почти черным цветом.

Она подняла на Андрея ресницы. «Да уж, такими ресницами можно хлопать и взлетать», – усмехнулся он про себя, а вслух сказал:

– Ниночка, доброе утро. Вы, как всегда, неотразимы! Новый маникюр?

– Да, вчера в салоне три часа просидела, ужасно устала. Зато – какая красота! Вам нравится?

– Очень! А к Николаю Сергеевичу можно пройти?

– А его нет, он в загранкомандировке сейчас.

– Тогда не подскажете, как с ним связаться можно? Тот номер, который он мне оставил, почему-то не отвечает. Я с пятницы дозвониться не могу.

– К сожалению, других номеров нет. Я тоже до него не могу дозвониться. Последний раз, когда с ним общалась, он меня предупредил, что связь там плохая, поэтому дозвониться будет трудно. Это, кажется, в четверг было.

– Постойте, в четверг же он в городе еще был, – я с ним лично встречался.

– Да? – изобразила искреннее удивление Ниночка. – Значит, это было в пятницу утром. У меня такая память плохая, вы же знаете, – начала кокетничать Ниночка, томно закатывая глазки.

– Хорошо, а когда он вернется?

– Он мне не сообщил.

Андрей был немного растерян. Он надеялся, что сильный и мудрый Доброхотов прояснит ситуацию, даст ему совет или хотя бы направление, как действовать. «Это все-таки его дело, а не мое, и он должен за него больше меня переживать! Черт знает что получается!» – негодовал Андрей. От безвыходности он зачем-то начал жаловаться на свою судьбу Ниночке:

– Просто у меня сегодня крупное дело в суде рассматривается, я в нем интересы Николая Сергеевича представляю. Хотелось бы с ним обсудить позицию по делу.

– А вы сами принимайте нужное решение по этому делу, Николай Сергеевич вам полностью доверяет! – выдала Ниночка.

Андрей обалдел. Вот это номер! Глупая блондинка с плохой памятью, которая обычно ничего не знает и ничего не понимает, функции которой в основном сводятся к ответам на телефонные звонки и уведомлению шефа о прибывших посетителях, в данном случае дает ему наставления по судебному спору. У него закралось подозрение, что плечистый и белобрысый тоже здесь побывали…

Он попрощался с Ниночкой и поехал к себе в офис. Подойдя к двери, начал вставлять ключ в замочную скважину, но дверь легко подалась и приоткрылась. «Неужели в пятницу забыл закрыть дверь и офис все выходные был незапертым?» Андрей не ставил свой офис под охрану, поскольку считал, что у него там нет никаких ценностей, на которые бы могли позариться воришки, и, кроме того, охрана стоила денег.

Он зашел в кабинет. Все папки с делами, которые Андрей так щепетильно расставлял по полочкам в алфавитном порядке, были разбросаны по полу, монитор был сброшен со стола, провода из системного блока выдернуты, их разъемы, скорее всего, были повреждены. У микроволновки выломана дверца, девятнадцатилитровая бутыль с питьевой водой выдернута из помпы и брошена сверху на разбросанные папки, которые теперь были пропитаны влагой.

Очевидно, что незваные гости были не грабителями, а просто вандалами. Андрей с горечью созерцал эту неприглядную картину. У него никогда не было врагов, со всеми он поддерживал хорошие отношения, и вообще был неконфликтным человеком, все споры старался свести на нет или перевести в шутку. Кто мог это сделать, а главное – зачем?

Из оцепенения его вывел телефонный звонок. Андрей достал из сумки свой старенький мобильник – входящий номер был неизвестным.

– Алло! Андрей, это я, Николай Сергеевич! Как там наши дела? – Голос говорившего показался Андрею похожим на голос Доброхотова.

– Николай Сергеевич? Это вы?

– Да, я тут с другого телефона звоню, мой разрядился. У нас же суд сегодня, правильно?

Слышны были какие-то посторонние звуки на том конце линии, так что Андрею приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова и смысл сказанного. Вероятно, Доброхотов вел разговор на улице.

– Да, сегодня. Я как раз вам пытался дозвониться, есть новая информация. У меня была встреча с представителями Ноздрева, они говорят, что вы с истцом вроде договорились об условиях мирового соглашения и сегодня можно будет его подписать в суде.

– Все верно, договорились миром дело закончить. Можешь подписывать, все нормально.

– А условия? На каких условиях договорились дело закончить миром? – решил уточнить Андрей.

– Андрей, плохо тебя слышу, здесь связь ужасная, не ловит почти, давай попозже созвонимся. – И дальше в трубке зашипело, зашуршало, вызов был закончен.

Андрей тут же перенабрал новый номер Доброхотова, но в трубке было привычное: «Абонент временно недоступен».

– Вот так всегда, на самом важном связь обрывается! – в сердцах воскликнул Андрей.

Радовало уже то, что какой-то контакт установить удалось, клиент осведомлен о мировом соглашении.

Андрей оглянулся на разгромленный офис и подумал, что надо бы вызвать полицию. Посмотрел на часы – до процесса Доброхотова оставалось тридцать минут. «Ничего страшного, вызову после судебного заседания. Хорошо хоть, бумаги Доброхотова не пострадали», – рассудил Андрей…

Войдя в суд, Андрей сразу же направился к кабинету председателя суда Смирнову Олегу Петровичу. Такие крупные дела в Нижнебобруйском суде рассматривались не часто, поэтому председатель решил сам вести это дело.

Подходя к кабинету председателя, Андрей увидел, как из него выходит упитанный джентльмен в дорогом, но сильно помятом костюме, в несвежей рубашке и плохо завязанном галстуке. «Это наверняка юрист Ноздрева, тяжело же ему далась поездка из Москвы до Нижнего Бобруйска, видать, только сегодня утром приехал», – заметил Андрей. Джентльмену на вид было лет сорок пять. Маслянистые немытые волосы джентльмена были наспех зачесаны набок. Возрастные залысины сильно оголяли крутой лоб, который немного выдавался вперед. Нос картошкой, глаза почти круглые и навыкате, как у пекинеса. Его брюки были сильно заужены, почти обтягивали худые ноги. Андрей не любил брюки такого фасона и называл их «лосинами».

– Андрей Александрович, если не ошибаюсь? – растянулся в сладкой улыбке джентльмен тоненьким голоском.

– Он самый. С кем имею честь?

– Олоф Николаевич Михельсон, адвокат господина Ноздрева, – также сладко улыбаясь, представился джентльмен, протягивая Андрею руку. Изо рта Михельсона неприятно пахнуло – видимо, он не успел почистить зубы с дороги.

Андрей пожал его потную хилую руку с мертвенно-бледными пальцами.

Следом за джентльменом из кабинета вышла секретарь судьи:

– Прошу пройти в зал заседаний. Приготовьте документы, удостоверяющие вашу личность и ваши полномочия. Судья скоро подойдет.

«Ого-го! – подумал Андрей. – Даже зал задействовали». Отдельный зал судебных заседаний был единственным в своем роде в Нижнебобруйском суде. Все дела обычно рассматривались в кабинете у судей. Зал же использовали в самых редких случаях. Например, когда было очень много участников процесса и стандартный кабинет судьи не мог всех вместить. Или когда дело рассматривалось с участием представителей СМИ. В зале даже было новое оборудование для видео-конференц-связи, которое, однако, еще ни разу не было задействовано.

В зале заседаний Андрей хотел сесть за столик напротив Михельсона, но тот остановил его:

– Зачем эти формальности? Присаживайтесь пока рядышком со мной – не бойтесь, я не укушу. Мы же не враги, мы – друзья! – расточал любезности Олоф Николаевич.

Андрей неуверенно уселся рядом с оппонентом.

– Возьмите, почитайте наш документик, там все уже согласовано. Сегодняшнее заседание – чистая формальность, с которой я хотел бы поскорее закончить. И да, со мной то, что причитается лично вам. – Михельсон выразительно взглянул на Андрея, потом запустил руку в свой кейс и наполовину вынул из него три банковские пачки долларов, чтобы Андрей смог их лицезреть, после чего спрятал деньги обратно. – Да, да, лично вам. Мы все помним.

Андрей был натянут как струна. Скованными движениями он взял протянутое ему мировое соглашение, страстно желая, чтобы там было написано то, что хотел бы в нем видеть. Чтобы подписать его с чистым сердцем, получить обещанные баксы и расслабиться. Чтобы все было, как в сказке.

Мельком пробежавшись по тексту мирового, Андрей сразу понял, что это по сути никакое не мировое соглашение со взаимными уступками сторон, а настоящее практически полное признание всех исковых требований Ноздрева.

А Михельсон тем временем продолжал напевать свою сладкую песенку:

– Хорошее соглашение, все только к вашей выгоде. Мало того что мы добровольно, от чистого сердца и исключительно из глубокого уважения к Николаю Сергеевичу отказываемся от части своих исковых требований, но еще и прощаем вам всю сумму государственной пошлины, которую нам пришлось уплатить при обращении с настоящим иском. А это ни много ни мало – шестьдесят тысяч рублей!

Да, действительно, сумма госпошлины была немаленькая. Ноздрев уплатил максимально возможный размер госпошлины, который мог быть уплачен при обращении в суд общей юрисдикции. Но эта сумма все равно не шла ни в какое сравнение с ценой иска – порядка ста миллионов рублей.

– Кроме того, мы отказываемся от возмещения расходов на оплату услуг представителя, – уговаривал Олоф, – а мои услуги о-очень дорого стоят. Вам, наверное, известно, что ставки московских адвокатов рассчитываются по часам. Поэтому все мое время, пока я в дороге, пока сижу тут с вами, – все это время учитывается и включается моему клиенту в счет. Получаются очень большие суммы, очень большие!

Тут вошла секретарь судебного заседания, взяла у представителей истца и ответчика паспорта и доверенности, а следом появился сам судья. Андрей и Олоф почтительно встали с мест.

– Присаживайтесь, присаживайтесь, не надо этих формальностей! – весело сказал Олег Петрович. – Я смотрю, вы уже успели подружиться, вам там за одним столиком не тесновато?

Председатель суда был явно в хорошем расположении духа. Андрей немного сконфузился – он уже и забыл, что сидит за столом Михельсона.

– Нет, нет! – поспешил заверить судью Михельсон. – Мы тут с Андреем Александровичем обсуждаем условия мирового соглашения, уже почти закончили.

– Мировое – это очень хорошо! Лучше плохой мир, чем хорошая война! Давайте сюда ваше мировое, посмотрю, что вы там соорудили. Вы его уже подписали?

Михельсон пристально посмотрел на Андрея:

– Вы подписали?

– Нет еще.

– Так подписывайте и не будем тянуть драгоценное время, – ласково сказал Олег Петрович. – У вас же есть полномочия на подписание мирового соглашения? Оленька, подайте мне, пожалуйста, доверенность Андрея Александровича.

Секретарь передала судье доверенность Андрея. Ознакомившись с текстом документа, председательствующий удовлетворенно отметил, что все полномочия, в том числе на подписание мирового соглашения, у представителя ответчика имеются.

– Я еще не все вопросы обсудил с представителем истца, можно нам дать десять минут? – попросил Андрей.

– Хорошо, можете никуда не уходить из зала, обсуждайте здесь. Я вернусь через десять минут. – И судья сам удалился из зала. Следом вышла секретарь.

Олоф заискивающе спросил:

– А в чем дело, что-то не устраивает?

– Понимаете, мне бы хотелось обсудить условия мирового со своим клиентом.

– А вы разве не созванивались с ним по этому вопросу?

– Созванивался, но всего один раз.

– Ну, молодой человек, иногда и одного раза бывает достаточно, – наставительно, со знанием дела, сказал Олоф. – И что вам сказал клиент по поводу мирового, сказал подписывать, что все нормально?

– Да, сказал подпис… – хотел подтвердить Андрей и тут же осекся.

«А откуда Олоф знает про наш разговор? Он ведь состоялся всего полчаса назад!» От неожиданной догадки его бросило в жар. Андрей стал подозревать, что все эти мелочи не случайны. Доброхотов на звонки не отвечает, единственный разговор с ним был по какому-то непонятному номеру. Да и очень сомнительно теперь, что он разговаривал именно с Доброхотовым, к тому же и слышимость была неважная. Плюс эта дура секретарша такие странные советы ему давала, а сама не знала, где ее шеф и когда вернется.

– Давайте так сделаем: вы мне текст этого мирового сейчас отдадите, мы отложимся на несколько дней, я с клиентом условия детально согласую и в следующий раз все подпишем, – выступил со своим предложением Андрей, слабо надеясь на успех.

Лицо Олофа кардинальным образом изменилось. Взгляд его стал надменным и холодным как лед.

– Молодой человек, – стал он наставлять Андрея. – Я не маленький мальчик кататься туда-сюда из Москвы в вашу богом забытую дыру. Вопрос надо решать сегодня, сейчас. Если сейчас мировое подписано не будет, то оно уже не будет подписано никогда. Будем судиться. Но тогда мы насчитаем к сумме основного долга проценты по статье 395 Гражданского кодекса РФ, мы уже не будем отказываться от взыскания с вас госпошлины и стоимости юридических услуг. Подумайте хорошенько – есть ли у вас полномочия вгонять своего клиента в новые долги? Эти новые расходы будут исключительно на вашей совести.

Ситуация была тяжелая. Андрей попросил: