Миры Пола Андерсона. Том 8

Мой взгляд скользнул вниз по обрыву. Там смутно поблескивало море. Разум окончательно вернулся ко мне. Маледикто ловко устранил меня с пути и почти убил меня: будь я обычным человеком, а не тренированным оборотнем, Маледикто преуспел бы. Но я умел немного больше, чем он догадывался, — например, видеть в темноте. Я пробормотал соответствующую формулу и почувствовал, как меняется сетчатка глаза. В ту же секунду я увидел все на многие мили вокруг. Конечно, я различал все не слишком четко: человеческая сетчатка не может уверенно воспринимать инфракрасные волны… однако я разобрался в местности и понял, где нахожусь. И направился прямиком к дому.

Но я двигался ужасающе медленно. А Маледикто шел гораздо быстрее, чем человек.

Но вот наконец над холмами взошла почти полная луна.

Я обернулся волком, не успев даже как следует осознать этого. Я не стал задерживаться, чтобы раздеться, а на ходу сорвал с себя одежду и понес ее в зубах. На мне остались лишь эластичные шорты. И я стрелой помчался к дому. Если вы думаете, что огромный волк с куцым хвостом должен выглядеть в шортах смешно, то вы, наверное, правы, — но мне в тот момент было все безразлично.

Волчьи глаза видят не слишком далеко. Но я чуял свой собственный след, проложенный в измятой траве и сломанных кустах. Я отыскал тропинку и нашел другой запах. Теперь я понял, что скрывалось в нем.

Маледикто был демоном.

Мне не приходилось прежде сталкиваться именно с таким представителем адского племени, и мой волчий мозг не мог угадать, каковы свойства этого демона. Тем более я не догадывался, что ему может быть нужно от Джинни. В моем мозгу хватало места лишь для ненависти.

Наконец вдали показался дом. Я домчался до него и прыгнул через заборчик в патио. Там никого не оказалось. Но окно спальни, выходящее на море, было открыто. Я одним махом влетел внутрь.

Он держал ее в объятиях. Она еще отталкивала его, сопротивлялась, но глаза ее были закрыты и силы иссякли.

— Нет, — шептала Джинни. — Нет, помогите, не надо, Амарис, Амарис, Амарис…

Ее руки потянулись к его горлу, но соскользнули на плечи… Они замерли, прижавшись друг к другу в полутьме.

Я взвыл и вцепился в него зубами.

Его кровь совсем не была похожа на человеческую. Она пьянила, как вино, она жгла и пела во мне. Я не осмелился укусить его еще раз. Еще одна капля этой крови — и я, пожалуй, улегся бы у его ног, как собака, умоляя погладить меня. Я обернулся человеком.

Трансформация заняла всего миг; Маледикто успел лишь отпустить Джинни и обернуться. И, несмотря на все его удивление, он не попытался напасть на меня. Лунный луч осветил его волшебные черты, сверкнул золотом в его глазах… он рассмеялся.

Я попытался ударить его кулаком. Но — бедная, медлительная человеческая плоть, ей ли состязаться с быстрым, как ртуть, порождением Мрака? Маледикто скользнул в сторону. И я угодил в стену, костяшки моих пальцев онемели от боли.

Его музыкальный смех раздался за моей спиной.

— И такое бедное, убогое ничтожество заслуживает такой прекрасной женщины, как ты? Одно слово, Вирджиния, — и я прогоню его в собачью конуру!

— Стив… — Вирджиния скорчилась в углу, не пытаясь подойти ко мне.

Я, шатаясь, поднялся на ноги. Маледикто, усмехнувшись, обнял Джинни за талию и привлек к себе. Она содрогнулась и снова попыталась оттолкнуть его. Он поцеловал ее, и Джинни, жалобно вскрикнув, перестала сопротивляться. Я бросился в атаку. Маледикто небрежно взмахнул свободной рукой — и я полетел на пол. Он поставил ногу на мою голову и как следует прижал.

— Мне совсем не хочется ломать твои кости, — сказал он. — Но если ты не станешь относиться с уважением к желаниям леди…

— Желаниям?!.. — Джинни вырвалась из его объятий. — Боже всемилостивый! — закричала она. — Убирайся!

Маледикто хихикнул.

— Мне положено бежать при звуке святых имен, если моя жертва произносит их с полной искренностью, — пробормотал он. — Но ты хочешь, чтобы я остался здесь. Тебя неодолимо тянет ко мне, Вирджиния.

Она схватила вазу и запустила в него. Он ловко поймал ее, разбил об меня и пошел к окну.

— Увы, теперь чары уже развеялись, — сказал он. — Однако не тревожься, дорогая. Я вернусь в надлежащий час.

Его тело на мгновение словно покрылось рябью — и он исчез за окном. Я бросился следом. Патио, залитое лунным светом, было пустым.

Я сел и обхватил голову руками. Джинни, рыдая, опустилась рядом со мной. Прошло довольно много времени. Наконец я встал, зажег свет, отыскал сигарету и повалился на край кровати. Джинни села ко мне на колени, но я не прикоснулся к ней.

— Что это было такое? — спросил я.

— Инкубус. — Голова Джинни была опущена, и я увидел лишь огненные волосы, падающие ей на спину. Когда мы ушли, она надела свой самый легкий кружевной пеньюар… для кого? Голос ее звучал жалобно и едва слышно. — Он… это… оно, должно быть, поселилось в руинах. Испанцы завезли… Может быть, именно из-за него им пришлось уйти…

Я глубоко затянулся дымом.

— Почему о нем ничего неизвестно? — Я просто размышлял вслух, тупо и медленно. — Ох, да, конечно. Должно быть, у него очень ограниченная зона действия. Семейная вражда и проклятия давно искоренены, и он вынужден пребывать в доме и на землях этого старого дона… А с тех пор никто не забредал в замок после наступления темноты.

— Пока мы… — Шепот Джинни был едва различим.

— Ну, Джон и его жена, их гости… — Я ожесточенно курил. — Ты ведьма. Ты разбираешься в этом. Мне известно лишь то, что инкубус — эротический демон. Объясни, почему он никогда не тревожил Фернандесов?

Джинни снова начала всхлипывать, задыхаясь от горя. Я подумал, что ее отчаяние вызвано еще и тем, что прежние колдовские умения оставили ее. Но я продолжил, пожалуй, слишком безжалостно:

— Поскольку демон, как я полагаю, говорил правду насчет святых символов, защищающих тех людей, которые действительно желают защиты… можно предположить, что он не способен дотянуться до Джона и его жены. Они добрые католики. Когда они приезжают сюда, то вешают распятие в каждой из комнат. И ни один из них не испытывает желание быть неверным другому.

Джинни вскинула голову и бешено уставилась на меня.

— Неужели ты подумал, что я…

— Ох, нет, не сознательно. Если бы мы додумались повесить в доме кресты, когда приехали, или заказали бы мессу, мы тоже были бы в безопасности. И могли никогда не узнать, что поблизости обитает инкубус. Но нам было о чем подумать кроме этого, а теперь уже слишком поздно. Наверное, ты подсознательно развлекалась идеей, что маленькие каникулы от строгой моногамии никому не принесут вреда…

— Стив!.. — Она встала, ноги явно плохо повиновались ей. — В наш медовый месяц! Как ты мог сказать такое!..

— Мог и сказал. — Я затушил сигарету, желая, чтобы вместо пепельницы передо мной очутилась физиономия Маледикто. — А как иначе он мог наложить на тебя чары?

— Но ты… Стив… Стив, я люблю тебя! Только тебя!

— Ладно, лучше разверни ковер, — вздохнул я. — Лети в… ну, по-моему, из крупных городов ближе всего Гуаямас; там должна быть полицейская часть по уничтожению дьяволов. Сообщи им обо всем и попроси помощи. Насколько я помню курс демонологии, он теперь будет преследовать тебя всюду, раз уж ты попала под его влияние.

— Но ничего же не случилось! — Она закричала так, словно я ее ударил… но ведь по сути именно это я и сделал.

— На этот раз — да. А потом? Конечно, если бы ты не потеряла свои магические силы, ты легко отшвырнула бы любого демона простым очистительным заклятием — но твои силы исчезли. И пока ты их не восстановишь, ты нуждаешься в защите специалистов — постоянно, кроме тех часов, что ты будешь находиться в церкви. В противном случае… — Я встал.

— Стив!

Она вцепилась в меня холодными пальцами. Я стряхнул их — я просто одурел от бешенства, от того, что Маледикто ранил мое мужское достоинство и чуть не соблазнил мою жену.

— Стив, что ты задумал?

— Пожалуй, я и сам смогу от него отделаться.

— Ты не можешь! Ты не чернокнижник, а он — демон!

— Я вервольф. Это будет недурная схватка.

Я отправился в ванную, чтобы зализать раны. Они были ерундовыми, если не считать распухших суставов пальцев. Джинни пыталась мне помочь, но я резким жестом отослал ее.

Я знаю, что вел себя безрассудно. Меня просто переполняли боль и ярость. Я весьма смутно представлял себе, что же я намерен делать в Форталесе, куда, очевидно, должен вернуться Маледикто. В облике волка я буду таким же стремительным и сильным, как он. Конечно, я не осмелюсь пустить в ход зубы… но если я сумею обернуться человеком в нужный момент и воспользоваться техникой рукопашного боя, которой обучился в армии… План был самым нелепым из всех вообразимых, но мой собственный демон гнал меня вперед.

Джинни почувствовала все; уж настолько-то она оставалась ведьмой, если, конечно, это не было чисто врожденной способностью. В безжалостно ярком свете огней святого Эльма она выглядела невероятно бледной; она дрожала и задыхалась, но немного спустя кивнула:

— Если ты считаешь, что должен… Но мы отправимся вместе.

— Нет! — Рев вырвался из моей глотки совершенно непроизвольно. — Отправляйся за помощью, тебе говорят! Что, мало нам неприятностей? Оставь меня в покое, пока я не разберусь, хочу ли я вообще возвращаться!

На мгновение ее взгляд остановился на мне. Надеюсь, я никогда больше не увижу таких глаз… Потом она вышла из комнаты.

Я выскочил в патио и стал волком. Зловоние демона висело в воздухе. И я понесся к замку.

Глава 17

Земля ослепительно сияла в лунном свете. Я чуял запахи пыли, шалфея, кактусов, издали доносился острый аромат водорослей и соли; я слышал писк летучих мышей, топот удирающих перепуганных кроликов; мою кожу покалывало от ощущений, которые не опишешь человеческими словами. И я не испытывал той муки, которая терзала меня во втором обличье. В зверином мозгу осталось лишь острое, непреодолимое желание убийства. Это было похоже на новое рождение. Насколько мне известно, многие психиатры добивались неплохих результатов, временно обращая своих пациентов в животных.

Вскоре передо мной выросла старая полуразрушенная башня; ее силуэт четко обрисовался в лунном свете. Каждый мой нерв натянулся до предела перед атакой. Я вошел в развалившиеся ворота. Двор замка был пуст. Веками здесь никто не проходил; ветер нес сюда песок, сорняки пробились сквозь плиты, обломки камней стен валялись там и тут. В центре возвышалась гора кирпича, бывшая когда-то зданием. Под ним располагались подвалы. Я осмотрел все вокруг в поисках логова инкубуса.

Я зарычал, вызывая его на дуэль.

В проеме двери, ведущей в башню, послышался шорох и показалась белая фигура. Мое сердце подпрыгнуло, я прижался к земле. Если я сумею с первого броска перервать ему яремную вену, то неважно будет, что я наглотаюсь ядовитой крови, все равно он погибнет…

Раздался нежный мягкий смех. Девушка сделала еще шаг, и лунный свет облил ее.

— Добрый вечер, прекрасный гость, — сказала она. — Я и не надеялась на такую удачу.

Ее аромат наполнил мои вены и легкие. Я зарычал, но мой рык тут же обернулся жалобным повизгиванием. Я завилял обрубком хвоста. Она подошла ко мне и почесала за ухом. Я лизнул ее руку; вкус ее кожи ошеломил меня. В глубинах сознания мелькнула мысль, что оставаться волком — ни к чему… меня охватила дрожь превращения. Я стал человеком.

Девушка была так же высока и потрясающе хороша, как Амарис, и у нее было такое же немного странное, с острыми чертами лицо и светящиеся в лунных лучах глаза. Ее светлые волосы, похожие на облако, падали до самой талии, а платье явно ткал слишком скупой паук, и сквозь него просвечивала фигура… о, я даже и пытаться не стану описывать ее. Но, наверное, большая часть очарования таилась в движениях…

— Сибелита… полагаю? — прохрипел я.

— А ты — Стивен. — Нежная рука коснулась моих пальцев. — Ах, добро пожаловать!

Я облизнул губы:

— Э-э… ваш брат дома?

Она прижалась ко мне.

— Разве это важно?

— Я… ух… — Я с ужасом подумал, что мне придется объяснять леди, зачем я явился сюда — убить ее брата… Ну, в конце концов, как-нибудь… — Послушайте, — брякнул я. — Вы, он… вы должны оставить нас в покое!

Сибелита согласно улыбнулась:

— Ах, Стивен, твое горе — мое горе. Но неужели нет в твоем сердце ни капли жалости к нам? Знаешь, в чем главная суть нашей беды? В нас каждый элемент существует сам по себе — огонь желания, ветер порыва… вода капризов и тьма, рожденная глубинами Земли, — и, будучи такими, мы обречены таиться в этих руинах, как крысы, и выть в пустые небеса, и голодать, голодать — три сотни лет подряд! А если ты голодаешь и умираешь от жажды и вдруг рядом появляются двое, излучающие любовь, — неужели ты не попросишь, чтобы тебе бросили несколько крошек с их пиршественного стола?

Я пробормотал что-то насчет ошибочных представлений…

— Ведь это не злоба, — умоляюще произнесла она. Она прижалась ко мне крепче, положив руки на мои плечи, и ее пышная грудь коснулась меня. — Нас гонит нужда. В конце концов, Стивен, вы, смертные, не совершенны. Если бы вы были святыми в своих мыслях — ни один демон не смог бы приблизиться к вам. Нас притягивает лишь то, что подобно нам самим.

— Ну-у… да, — задыхаясь, пробормотал я. — Пожалуй, тут что-то есть… да.

Сибелита снова рассмеялась:

— Но — взгляни, прекрасный юноша! Вот я, стою перед тобой в лунном свете, и в моих объятиях — прекраснейший из обнаженных мужчин в мире…

— Ох, Боже!.. — Я вспомнил, что на мне надеты лишь трусы.

Но Сибелита не отскочила в сторону — значит, мои слова не были восприняты ею как молитва.

— …и мы рассуждаем о метафизике! О, не красней! — Сибелита отступила на шаг. — Я не хочу иметь преимуществ. Это не по-дружески. Пусть мы будем одеты одинаково.

Она щелкнула пальцами, и ее платье исчезло. Нельзя сказать, что от этого много изменилось — если, конечно, не считать моральной стороны вопроса.

— А теперь идем, идем, милый… Мой волк, ты мой первый оборотень… я жду чуда, я не хочу терять времени… Идем!

Она снова прижалась ко мне. Не знаю, что заставило меня ответить на ее поцелуй. Это было похоже на ливень розовых лепестков…

Но откуда-то из глубины сознания всплыло внезапно…

— Нет! — крикнул я. — Я женат!

На этот раз смех Сибелиты прозвучал не так приятно и музыкально.

— Ха! Да неужели ты думаешь, что Амарис не знает, что ты оставил жену в одиночестве?

Я чуть не задохнулся.

— Теперь это уже случилось, — проворковала она. — А то, что сделано, — сделано! Не порицай свою жену. Она простая смертная. Мог ли ты ожидать другого?

На мгновение перед моими глазами встала ужасная картина. А потом, едва осознавая, что делаю, я обнял Сибелиту и прижал к себе. Я так крепко поцеловал ее, что почувствовал на губах вкус крови демона…

— Идем же, — простонала она. — Любимый, любимый, унеси меня в башню…

Я подхватил ее на руки и понес через двор.

— Стив!..

Голос Джинни прорезал меня, как нож.

Я выронил свою ношу. Сибелита шлепнулась на попку, и у нее вырвалось несколько не слишком вежливых слов. Я уставился на Джинни. Она неслась ко мне на нашем персидском ковре, ее рыжие волосы развевались над обнаженными плечами… и я понял, что она — единственная женщина, которая мне нужна.

Сибелита встала. В лунном свете она выглядела бледной и прекрасной. Но мне она больше не была нужна. Пошла бы она к черту!..

Она усмехнулась, глядя на Джинни, и раскрыла мне объятия. Я сказал: «Защищайся!» — и обернулся волком.